The Hit

Матч с самого начала был жестким. «Защитники» из Торонто играли так, будто у них были личные счеты с «Кентаврами» Оттавы, а в особенности с Ильей. Он же, давно привыкший быть публичным врагом номер один, относился к этому с улыбкой. Илья обожал моменты, когда соперники целенаправленно охотились на него, а фанаты кричали с трибун самые изощренные оскорбления. Это был его второй любимый звук сразу после звука задыхающейся от негодования и униженной толпы. Ладно, может быть, третий. Первый в его списке звуков — тот, что издавал Шейн, когда кончал, сидя на его члене. Но сейчас не время об этом думать. Вместо этого Илья переключил внимание на Тима Хартингера, массивного защитника противоположной команды. Тот преследовал его весь вечер. После свистка, пока судьи не видели, Илья получил подлый удар в ребра перчаткой. Он это пережил, хотя тело и отзывалось болью. И затем, во время большинства в третьем периоде, Хартингер наконец получил шанс, которого ждал весь вечер. Илья только отдал пас Шейну — красивому, идеальному Шейну — когда Хартингер врезался в него из-за спины. Удар был зверский. Воздух выбило из легких, когда Илью впечатало в борт. Шлем с треском ударился о стекло, и на мгновение мир погас. Трибуны взорвались — возмущение и восторг слились в оглушающую стену звука, когда Илья рухнул на лед. Он медленно открыл глаза. Зрение было размытым, но он все же заметил коньки Хартингера в нескольких сантиметрах от его лица. А затем этот ублюдок плюнул. Илья различил щедрую порцию слюны прямо рядом с головой. — Готов поспорить, это не первый раз, когда ты окажешься сегодня на спине, — ухмыльнулся Хартингер.  Ярость захлестнула Илью. Он приказал телу двигаться. Сейчас он встанет. Встанет и… Красная вспышка формы «Кентавров» пронеслась у него перед глазами, прежде чем он успел что-то сделать. Шейн. Хартингер едва успел повернуться, когда кулак Шейна врезался ему в подбородок. По арене прокатилось эхо хлесткого треска. Хартингер пошатнулся, широко раскрыв глаза. Толпа взорвалась. Судьи тут же набросились на Шейна, хватая его, чтобы тот не успел ударить снова. Камеры приблизили происходящее на льду, и лицо Шейна, яростное и пугающее, вспыхнуло на джамботроне. По трибуне пронеслась волна потрясенных вздохов. — Еще раз это сделаешь, — прорычал Шейн, — я тебя, блять, убью. Хартингер посмотрел на него. Сглотнул и, не сказав ни слова, поехал в штрафной бокс. Илья моргнул. В голове все еще плыло. Он смутно осознавал присутствие врачей рядом, но не мог перестать думать о Шейне.  О Шейне, который только что слетел с катушек ради него. 

- - - -

Флуоресцентный свет в медицинской комнате резал глаза, а голова пульсировала болью. Доктор Мишра, строгая женщина с темными волосами и выразительными чертами лица, только закончила его осматривать, и Илья отчаянно хотел убраться оттуда поскорее. — Легкое сотрясение, — сказала она, отступая. — Повезло, могло бы быть и хуже. Постельный режим на сутки, а затем снова на осмотр. Илья хмыкнул. Везение тут было ни при чем.  — У меня крепкая голова. Доктор слегка улыбнулась, убирая инструменты. — В этом у меня нет никаких сомнений. Я сейчас вернусь. Оставайтесь, пожалуйста, здесь. — Конечно, — соврал Илья. Он не собирался выполнять это распоряжение ни секунды. И судя по взгляду доктора, который он поймал, она прекрасно это знала. Илья как раз собирал вещи, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Шейн. Он выглядел так, как будто бежал сюда прямо с игры. Костяшки пальцев были забинтованы, на пальцах засохла кровь. Он был напряжён и взвинчен, но при виде Ильи сразу расслабился. До того, как Илья даже успел открыть рот, Шейн пересек комнату и сгреб его в крепкие объятия, вцепившись пальцами в джерси. — Ого… — прохрипел Илья, смеясь. — Шейн, я должен… Дышать. Шейн ослабил хватку, и Илья обнял его в ответ. — Ты в порядке? — пробормотал он. Рваный выдох. — Нет. Илья фыркнул. — Я в порядке. Собираюсь уничтожить ебаного Хартингера в следующий раз, как увижу. Но в порядке. Шейн отстранился, не выпуская джерси Ильи из рук. В его взгляде читалась ярость. — Он плюнул в тебя. Илья скорчил гримасу. — Да, что ж, он мудила. Челюсть Шейна сжалась так, что, казалось, зубы вот-вот не выдержат. — Я бы ударил его еще раз. В его голосе было что-то настолько темное, что Илья почувствовал острое желание, вспыхивающее в крови. — Шейн, — его губы изогнулись в улыбке. — Бьешь людей ради меня? Не знал, что ты такой романтичный. Шейн не улыбнулся. Он провел рукой по линии челюсти Ильи — почти невесомо, но собственнически. Затем скользнул ладонью ему на затылок, запутавшись пальцами во влажных от пота волосах, и притянул к себе. Поцелуй был горячий и требовательный. Илья вцепился в форму Шейна, притягивая тело ближе. Металлический привкус крови из его губы перемешался с соленым вкусом пота Шейна. Когда они наконец отстранились друг от друга, глаза Шейна были темными, а грудь тяжело вздымалась. Он прижался лбом ко лбу Ильи.  — Поехали домой? Илья улыбнулся. — Да, — согласился он по-русски, — ты будешь моей сиделкой. Должно быть, очень практично. Может, мне понадобится помощь с раздеванием, котик. За спинами раздалось мягкое покашливание, и они обернулись. В дверях стоял Харрис и откровенно пялился. За ним замер Уайетт, с преувеличенным интересом изучая стену, а Трой — пол. Шейн простонал, утыкаясь лицом в плечо Ильи. Харрис прочистил горло. — Это… Мы просто пришли проверить Илью, — сказал он, мечась взглядом между ними. — Но кажется, что Шейн уже… Справился с этим. Шейн издал сдавленный звук. Трой хихикнул. — Харрис, — фальшиво невинно сказал Илья, — Шейн просто проверял мой пульс. Лучший уход для лучшего игрока, верно? — Прямо у тебя в горле, — пробормотал Трой. — О боже, — наконец выдавил он, осознавая происходящее. Уайетт хлопнул ладонью по его рту и потащил назад к выходу. — Мы… вернемся позже. Дверь щелкнула. Шейн поднял голову, сердито глядя на Илью. — Ты знал, что они были там? Илья оставил поцелуй, а за ним легкий укус на его губах. — Может быть. А теперь поехали домой.