я должен был ненавидеть тебя

***

В комнате играла тихая музыка. Парень тяжело потер веки, пытаясь осознать, где он, и тут же подскочил на кровати как ошпаренный. Сердце ушло в пятки: это был будильник. Он проспал. Он, мать вашу, проспал даже выезд в лагерь! Джисон начал судорожно метаться по квартире, собирая вещи в надежде успеть хотя бы на хвост уходящего поезда. Но удача в этот день явно решила над ним поиздеваться: завтрак сгорел до углей, кофе пролилось прямо на светлую футболку, горячая вода в душе предательски не включалась, а чистые вещи выглядели так, будто их жевала корова. В довершение всего, из-за паники он никак не мог вспомнить, что уже положил в рюкзак, а что — нет. Неудивительно, что на свой рейс Хан опоздал. Проводив тоскливым взглядом пустые рельсы, он, чертыхаясь, взял билет на следующий поезд. Тем временем Минхо уже зашел в свой вагон. Он предвкушал идеальную, «вайбовую» поездку: наушники в ушах, вид на мелькающие деревья и полное отсутствие раздражающих факторов. Он уже нашел свое место и собирался достать плеер, как вдруг... — Хан?! — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. — Какого черта ты тут делаешь? Джисон, взъерошенный, злой и запыхавшийся, замер в проходе, прижимая к себе огромный рюкзак. Их взгляды встретились, и в вагоне мгновенно стало тесно от их взаимной неприязни. Минхо медленно окинул его взглядом — от растрёпанных волос до криво застёгнутого рюкзака — и усмехнулся уголком губ. — Что, будильник тоже решил от тебя сбежать? — лениво протянул он. — Или ты специально опоздал, чтобы ехать со мной? Романтично, Хан. Джисон стиснул зубы. — Закрой рот, Минхо. У меня был плохой день. — Судя по виду, плохая у тебя вся жизнь, — хмыкнул тот, демонстративно оглядывая его снова. — Опоздать на школьную поездку — это вообще новый уровень тупости. Ты хоть рельсы не перепутал? Несколько пассажиров начали оборачиваться. Джисон почувствовал, как жар поднимается к щекам. Он сделал шаг вперёд. — Я сказал: заткнись. Минхо поднялся с места медленно, будто нарочно растягивая момент. — А то что? Опоздаешь ещё и на драку? Этого оказалось достаточно. Джисон толкнул его в грудь — резко, на эмоциях. Минхо отшатнулся на шаг, но тут же усмехнулся шире и схватил Хана за лямку рюкзака, резко дёрнув на себя. — Смотри-ка, даже злиться вовремя не умеешь. Они врезались в стену вагона, кто-то вскрикнул. Рюкзак с глухим стуком упал на пол, а Джисон, не думая, замахнулся. Удар пришёлся неровно, но Минхо ответил сразу — жёстко, почти зло, словно давно ждал повода. — Вы что творите?! — раздалось откуда-то сбоку, но поезд уже тронулся, и стук колёс заглушал голоса. Они сцепились, тяжело дыша, переполненные злостью, обидой и чем-то ещё, чему пока не было названия.

***

Минхо шел впереди Джисона — как ни крути, а идти им всё равно было в одну сторону. Он угрюмо смотрел под ноги, стараясь не оборачиваться, чтобы лишний раз не видеть физиономию Хана. Однако в какой-то момент он резко затормозил, заметив впереди группу парней из старших классов. Уйти незамеченными не получилось. — Ой, а кто это тут у нас такой красивый? — с издевкой протянул Джейк, намекая на лицо Минхо, которое и так уже было «разукрашено» после утренней потасовки с Ханом на перроне. Старшеклассники обступили его полукольцом, отрезая путь к отступлению. — Может, украсим его еще лучше? Чтобы гармонично смотрелось? — предложил Сону, гадко ухмыляясь и разминая кулаки. — А давайте! — подхватил Кай, в глазах которого вспыхнул недобрый азарт. Всё произошло слишком быстро. Кай резко, без предупреждения, ударил Минхо прямо в нос. В глазах у Ли на мгновение потемнело, а во рту появился металлический привкус крови. Не успел он прийти в себя, как другой парень подставил ему жесткую подножку, а третий с силой толкнул в плечо, окончательно повалив Минхо на холодную землю. Остальные участники компании решили в драку не лезть — они стояли в стороне, образуя живой щит. Кто-то выкрикивал подбадривающие гадости, а кто-то уже достал телефон, снимая происходящее на видео, чтобы потом похвастаться перед друзьями. Минхо пытался сгруппироваться и подняться, но удары посыпались один за другим, вбивая его в дорожную пыль. Старшеклассники, зажавшие Минхо, резко обернулись на подозрительный шум. Кусты в паре метров от них заходили ходуном, издавая зловещее шуршание. Пока внимание хулиганов было приковано к темноте листвы, Джисон, маневрируя в тенях, незаметно подобрался к Минхо. — Руку давай! — одними губами скомандовал Хан, протягивая ладонь. Минхо на секунду замешкался. Его гордость вопила «нет», но здравый смысл и саднящая ссадина на скуле подсказывали, что это его единственный шанс на спасение. Он схватил руку Хана, и они сорвались с места. Пять минут бешеного бега, когда ветки хлестали по лицу, а легкие горели от холодного воздуха, закончились за углом старого корпуса лагеря. Остановившись, они переглянулись. Оба тяжело дышали, выглядя так, будто прошли через мясорубку. — Слушай, Ли... ты не можешь появиться перед классом в таком виде, — Джисон кивнул на разорванную куртку и кровь на лице Минхо. — Тебя завалят вопросами, а потом еще и вожатым сдадут. — На себя посмотри, — огрызнулся Минхо, вытирая лицо рукавом, от чего грязь только сильнее размазалась. — Ты выглядишь не лучше. Они решили действовать сообща, хотя сама мысль об этом вызывала у обоих изжогу. Зная, что все остальные уже ушли на экскурсию, парни прокрались к главному зданию. К их удивлению, дверь оказалась открыта. Внутри пахло старой мебелью и антисептиком. Тихо, стараясь не привлекать внимания возможного персонала, они нашли аптечку. Обработка ран проходила в тяжелом молчании. Джисон шипел, когда Минхо слишком сильно прижимал ватку с перекисью к его царапине, а Минхо лишь злобно щурился. Оставив лишние вещи в корпусе, чтобы идти налегке, они направились в лес на поиски своего класса. Минхо шел первым, раздраженно пиная сухие ветки. Джисон, плетясь следом, вдруг почувствовал прилив старого вредного азарта. «Самое время проучить этого чистоплюя», — подумал он. Уже через минуту до ушей Минхо донесся странный, прерывистый шорох в густых зарослях справа. Он мгновенно замер, подпрыгнув на месте. Сердце забилось где-то в горле. Он затаил дыхание, боясь сделать даже шаг, и медленно, очень медленно начал оборачиваться. — Эй, Хан... — позвал он шепотом, но сзади никого не было. Джисон исчез. Паника ледяными пальцами сдавила шею Минхо. В этот момент из тех самых кустов, на которые он смотрел секунду назад, с диким воплем выпрыгнул Хан. Минхо отшатнулся, едва не потеряв равновесие. Осознание пришло через секунду вместе с диким облегчением, которое тут же сменилось ослепляющей яростью. — Ты совсем дебил?! — вскричал Минхо и, не сдержавшись, наотмашь влепил Хану пощечину. Звонкий хлопок эхом разлетелся по лесу. Глаза Джисона расширились от шока. Он не стал терпеть и с силой толкнул Минхо в грудь. — Да я тебе жизнь спас, придурок неблагодарный! — заорал Хан. Толчок был настолько мощным, что Минхо не удержался на ногах и повалился на спину, прямо в кучу прелой листвы. Но он тут же вскочил, вцепляясь в воротник Хана и увлекая его за собой на землю. Драка вспыхнула с новой силой: они катались в пыли, забыв и про класс, и про старшеклассников, и про разбитые колени. В этот момент в лесу для них существовала только их общая, доведенная до кипения ненависть. Минхо впечатал Джисона спиной в пожухлую траву и корни деревьев. Его глаза горели настоящей яростью.

***

Вот уже пару минут они шли по лесу в гнетущей тишине. В какой-то момент Хану стало слишком скучно, и он решил развлечься, немного напугав Минхо. Он незаметно зашел сбоку, скрываясь за густыми ветками, и, выждав идеальный момент, резко выпрыгнул прямо перед лицом Ли. — БУ-У-У! — оглушительно завопил Джисон. — БЛЯ-Я-ЯТЬ! — подскочил на месте Минхо, едва не выронив рюкзак от неожиданности. — Ты совсем больной на голову?! — выплюнул Минхо, сжимая пальцы на воротнике чужой толстовки. — Мы в лесу, придурок! Тут и так нихрена не видно, а ты выпрыгиваешь как дебил! Джисон, вместо того чтобы извиниться, нагло оскалился. Адреналин от удачного испуга всё ещё бил в голову, перекрывая страх перед злым Ли. — Что, Ли-великий-Минхо-наложил-в-штаны? — прохрипел он, пытаясь спихнуть с себя старшего. — Видел бы ты свою рожу! Ты орал как девчонка! Это стало последней каплей. Минхо замахнулся, но в последний момент просто толкнул Хана плечом, не давая тому встать. — Я из-за тебя руки в кровь сбил об тех придурков на дороге, а ты теперь решил меня до инфаркта довести? — Минхо рывком поднялся на ноги, отряхивая джинсы от налипшей грязи. — Ненавижу тебя. С самого первого дня в классе. Ты просто ходячая катастрофа. Джисон вскочил следом, тяжело дыша. Он вытирал грязной ладонью лицо, размазывая пыль по щекам. — А я тебя ненавижу! — крикнул он в спину Минхо. — Строишь из себя героя, а сам даже в лесу ориентироваться не умеешь. Если бы не ты, я бы сейчас в тёплом автобусе ехал, а не торчал тут с тобой! Они стояли друг напротив друга — оба помятые, злые, в порванной одежде после драки со старшеклассниками и этой потасовки в листве. Между ними искрило такое напряжение, что, казалось, деревья вокруг могли вспыхнуть. — Иди к черту, Хан, — бросил Минхо, подхватывая свой рюкзак. — Иди сам, ищи своих одноклассников. Я с тобой больше и шага не сделаю. — Ну и катись! — Джисон развернулся в противоположную сторону, хотя прекрасно понимал, что понятия не имеет, где находится север.Джисон бодро зашагал в сторону густых зарослей, демонстративно не оборачиваясь. Его так трясло от злости, что он даже не заметил, как ветка хлестнула по плечу. «Сам справлюсь. Обойдусь без этого самовлюбленного кота», — крутилось в голове. Минхо же ушел левее, к высокому оврагу. Он был уверен, что лагерь где-то там, за холмом. Он шел быстро, чеканя шаг, будто пытался растоптать саму мысль о том, что Хан Джисон вообще существует. Прошло десять минут. Джисон остановился. Деревья вокруг выглядели подозрительно знакомыми. Вот то самое поваленное дерево, обросшее мхом... и вон тот камень, похожий на череп. Он выругался сквозь зубы. — Да не может быть, — прошептал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В это же время с другой стороны кустов послышался треск сучьев и громкое: — Твою мать! Из-за зарослей, тяжело дыша и с еще более злым лицом, вышел Минхо. Они замерли, уставившись друг на друга. Секунда тишины, и оба синхронно выдохнули: — Опять ты?! — Ты что, за мной следишь, придурок? — Минхо сбросил рюкзак на одно плечо, его куртка была вся в паутине. — Слежу?! — Хан всплеснул руками. — Это ты вышел на мою тропу! Я шел прямо, а ты, видимо, бегал кругами, как раненый олень! — Я шел по направлению к ручью! — рявкнул Минхо, делая шаг вперед. — Какому ручью, Ли? Тут из воды только твои сопли! Мы вернулись к тому же месту, где подрались. Посмотри вниз, вон твоя кепка валяется! Минхо посмотрел под ноги. Действительно, в паре метров лежала его темно-синяя кепка, вылетевшая во время их потасовки в листьях. Весь их «гордый уход» оказался бессмысленным кругом в сто метров. Злость сменилась глухим раздражением. Темнело. Лес начал наполняться странными звуками, и холод пробирался под куртки. — Значит так, — процедил Минхо, поднимая кепку и с силой отряхивая её. — Я тебя ненавижу. И видеть твою рожу не хочу. Но я не собираюсь сдыхать от холода в этом лесу только из-за того, что ты топографический кретин. — Я кретин?! Да это ты... — начал было Джисон, но осекся под тяжелым взглядом Минхо. — Заткнись, Хан. Просто заткнись. Доставай свой телефон, посмотрим, ожила ли карта. Будем выбираться вместе, но как только увидим огни лагеря — ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Идет? — Идет, — буркнул Джисон, нехотя выуживая смартфон из кармана. — Но если ты снова будешь водить нас по кругу , я тебя тут и оставлю. На удивление, до лагеря они добрались быстро, и, что еще более странно — без новых драк. Пока весь класс петлял по лесу во время экскурсии, Минхо и Джисон практически не контактировали, стараясь держаться в разных концах колонны. — И так, внимание! — громко объявил учитель, грозный мужчина в очках, когда все наконец вышли на поляну. — У нас конкурс: кто быстрее и больше всех принесет хвороста, тот будет жить в палатке один. Остальные — строго по двое. Ученики недовольно вздохнули, но вскоре все парни отправились вглубь леса. Кто-то уходил в одиночку, кто-то — небольшими компаниями. Хан Джисон оказался один: его лучший друг заболел и не смог поехать, за что Хан мысленно проклял его уже не единожды. Увлекшись поиском сухих веток, Джисон в какой-то момент осознал, что ушел слишком далеко от лагеря. Материясь под нос и таща охапку дров, он развернулся и побрел обратно. Минхо, как и ожидал, явился к месту сбора последним. Но, как оказалось, не совсем: буквально в нескольких шагах от него из кустов вылез — мать вашу! — Хан Джисон. Оба выглядели запыхавшимися и злыми. — Припозднились вы, ребят, — хмыкнул учитель, окинув их взглядом. — Все палатки уже заняты. Осталась только одна свободная. «Блядь...» — синхронно пронеслось в головах обоих. Грозно оглядев друг друга, они поняли, что выбора нет. Им не оставалось ничего другого, кроме как забрать свои рюкзаки и потащить вещи в свою общую палатку.

**

После изматывающей драки и тяжелого дня парней ждал последний удар судьбы: спать им пришлось не просто в одной палатке, а на одном узком матрасе под единственным одеялом. Джисон, не желая уступать врагу ни сантиметра комфорта, в итоге перетянул всё одеяло на себя, превратившись в уютный кокон. Однако ночью температура в лесу резко упала. Минхо, продрогший до костей, сквозь сон почувствовал единственный источник тепла рядом. Совершенно не осознавая, что делает, он во сне придвинулся ближе и залез к Хану под одеяло.

Утро началось с катастрофы. Когда первые лучи солнца пробились сквозь нейлон палатки, они проснулись в тесных объятиях: Минхо уткнулся носом в плечо Джисона, а тот по-хозяйски закинул на него ногу.

— Ты что творишь, извращенец?! — первым взвизгнул Джисон, отталкивая Минхо так сильно, что тот едва не вылетел из палатки.

— Я?! Это ты украл одеяло, я просто пытался не сдохнуть от гипотермии! — проорал в ответ Минхо, вскакивая на ноги.

Их перепалка быстро переросла в полноценный скандал. Они орали так громко и самозабвенно, что разбудили, кажется, не только свой класс, но и всех белок в радиусе километра. Разъяренный учитель, чей сон был бесцеремонно прерван, не заставил себя ждать. Наказание последовало незамедлительно: вместо отдыха их заставили весь день драить учебный корпус лагеря.

Весь оставшийся день они провели в демонстративном молчании, прерываемом лишь скрипом швабр. Когда пришла очередь убирать столовую, Минхо, отодвигая старый ящик, наткнулся на «подарок» — дохлую крысу. В его голове мгновенно созрел план мести за тот испуг в лесу.

— Эй, Хан, глянь, кажется, твой родственник пришел тебя навестить, — ехидно процедил Минхо, указывая на находку.

— Заткнись, Ли! Твое чувство юмора такое же мертвое, как эта крыса, — огрызнулся Джисон.

После короткой, но ядовитой двухминутной перепалки они снова погрузились в тишину. Когда со столовой было покончено, Минхо взглянул на часы и побелел: время поджимало. Учитель велел всем собраться возле школы к определенному часу.

Выскочив из здания, они замерли. На школьном дворе выстроились все ученики, а их взгляды были прикованы к небольшой сцене. Там стоял директор и что-то воодушевленно вещал в микрофон, но из-за расстояния слов было не разобрать.

Парни подошли ближе, стараясь смешаться с толпой. Оказалось, директор подводил итоги творческого конкурса по рисованию. К огромному восторгу толпы, победителями объявили Хёнджина и Феликса. Хёнджин, сияя от гордости, демонстрировал небольшой холст, на котором с поразительной нежностью был запечатлен Феликс.

Хан и Минхо переглянулись. Где-то в глубине души они тоже пытались участвовать, но глядя на счастливых победителей и вспоминая свою утреннюю «сцену» в палатке, оба синхронно фыркнули и отвернулись друг от друга.

***

Очередное гребаное утро в этом «концлагере» — именно так это место прозвали все ученики единогласно, едва переступив порог в первый день. Ранние подъемы здесь не любил никто, но правила были железными. Любое маленькое непослушание, будь то лишние пять минут в спальнике после гонга или косой взгляд в сторону вожатого, каралось «поркой». Конечно, не в буквальном смысле, но наказания заставляли страдать не меньше: чистка горы ненавистного лука, от которого слезы катились градом, уборка туалетов или бесконечная готовка на весь класс в душной кухне. Но каким бы ужасным ни было это утро, в воздухе витало нечто новое. Это был последний день. Джисон проснулся от того, что в палатке стало слишком душно. Солнце нещадно палило сквозь нейлоновый тент, создавая внутри эффект парника. Он попытался перевернуться на другой бок, но уперся коленом во что-то твердое. — Еще раз ударишь меня — и до школы ты доедешь в багажнике, — раздался хриплый, еще сонный голос Минхо прямо над ухом. Хан замер. Воспоминания о вчерашнем «спасении» под колесами машины и оплаченном сэндвиче мгновенно всплыли в голове. Он приоткрыл один глаз и увидел Минхо, который лежал на спине, закинув одну руку за голову. Его волосы были взлохмачены, а на щеке остался след от складки подушки, что делало его на удивление… домашним? Нет, Джисон тут же отогнал эту мысль. — С добрым утром, мой щедрый кредитор, — съязвил Джисон, нехотя выбираясь из-под одеяла. — Готов в последний раз вдохнуть этот чудесный запах хлорки и немытых котелков? Минхо наконец открыл глаза и посмотрел на Хана своим фирменным взглядом «я-сейчас-тебя-убью». — Я готов только к одному: сесть в автобус и больше никогда не видеть твою суетливую физиономию в радиусе десяти метров. Они начали собираться. В палатке царил хаос: разбросанные грязные носки, пустые пачки от чипсов и скомканные спальники. Каждый пытался запихнуть свои пожитки в рюкзак так, чтобы не соприкасаться с вещами другого, что в тесном пространстве было практически невыполнимой миссией. Снаружи уже слышались крики вожатых и грохот алюминиевых мисок — лагерь просыпался. — Эй, Хан, — позвал Минхо, когда Джисон уже стоял у выхода. — Не забудь свой кошелек. Еще раз я за тебя платить не буду, даже если ты будешь умирать от голода прямо на кассе. — Обойдусь, Ли, — Джисон дернул плечом, но украдкой проверил наличие бумажника в боковом кармане. Они вышли из палатки навстречу последнему лагерному завтраку. Впереди была финальная линейка, проверка чистоты и, самое главное, долгая дорога домой, где им всё еще предстояло решить вопрос с теми самыми «процентами».

***

Автобус, старый и пыльный, стоял на выезде из лагеря, работая мотором так тяжело, будто сам не хотел никуда ехать. Хёнджин и Феликс, которые уже успели занять козырные места в середине, активно махали руками, зазывая Минхо и Джисона к себе. — Нет, даже не думай, — прошипел Минхо, глядя на единственные два свободных места рядом с «парочкой года». — Думаешь, я в восторге? — Джисон закатил глаза, но под строгим взглядом вожатого ему пришлось затолкнуть свой неподъемный рюкзак на верхнюю полку и сесть рядом с Ли. Весь путь они провели, демонстративно отвернувшись к разным окнам. Минхо воткнул наушники, а Джисон пытался делать вид, что спит, хотя на каждой кочке его голова опасно заваливалась на плечо соседа. Каждый раз Минхо брезгливо отталкивал его локтем, на что Хан, не открывая глаз, бормотал сонные проклятия. Когда городские многоэтажки наконец сменили бесконечные сосны, и автобус затормозил у ворот школы, Минхо резко вытащил наушники. — Итак, Хан, — он преградил Джисону выход в проходе, когда все начали суетливо собирать вещи. — Пора платить по счетам. Помнишь вчерашний обед в кафе? Джисон замер, поправляя лямку рюкзака. — Я же сказал, что переведу тебе деньги, как только доберусь до нормального интернета. Чего ты пристал? — Я уже говорил, что деньги мне не нужны, — Минхо хитро прищурился, и в его глазах заплясали те самые опасные искорки, которые Джисон ненавидел и тайно побаивался. — На следующей неделе у моей кошки день рождения. И я решил, что устрою ей настоящий праздник. Ты купишь три самых дорогих черничных торта в той кондитерской у центра и принесешь их мне. Лично. Джисон на мгновение лишился дара речи. Он ожидал чего угодно: что его заставят делать домашку, мыть кроссовки или признаться в чем-то унизительном перед классом. Но торты для кошки? — Ты совсем с катушек съехал со своими котами? — Джисон вскинул брови, глядя на Минхо как на сумасшедшего. — Три торта? Для Суни, Дуни и Лино? Да они лопнут! Или ты сам собрался их сожрать в три горла? — Это не твое дело, на что я их потрачу, — невозмутимо ответил Минхо. — Это проценты. Мое время и нервы стоят дорого, Хан. Джисон набрал в легкие воздуха, его лицо покраснело от возмущения. Он вспомнил всё: и холодную палатку, и дохлую крысу, и то, как этот высокомерный придурок читал ему морали весь путь. — Знаешь что, Ли Минхо? — Джисон ткнул его пальцем в грудь, отчего тот слегка пошатнулся. — Пошел ты к черту со своими тортами, процентами и своей заносчивой рожей! Я переведу тебе ровно ту сумму, что была в чеке, и ни воной больше. А если тебе так хочется сладкого — купи себе леденец и подавись им! На его губах, вопреки ожиданиям, появилась странная, почти довольная ухмылка. — Ну-ну, Джисони... посмотрим, как ты заговоришь в понедельник в школе. — Мы не договорили, — шепнул Минхо. Его голос был таким низким, что вибрировал где-то внутри у Джисона. Минхо придвинулся вплотную, так что их плечи плотно прижались друг к другу. — Ты расплатишься натурой. Прямо здесь. Глаза Джисона расширились. Он затравленно оглянулся на спинки передних кресел — никто не смотрел в их сторону. — Ты спятил? Тут полный автобус людей! — Тем лучше. Будешь сидеть тихо, как мышка, — Минхо хищно улыбнулся и, накрыв их обоих своей курткой, просунул руку под одежду Хана. — Если хоть раз пикнешь, я сделаю так, что все обернутся и увидят, чем мы тут занимаемся. Ты же не хочешь позора, верно? Джисон замер, боясь даже вздохнуть. Горячая ладонь Минхо бесцеремонно легла на его кожу, вызывая волну дрожи, которая не имела ничего общего со страхом. Это была чистая, концентрированная власть. Минхо не просто требовал долг — он забирал Хана целиком, ломая его сопротивление прямо под носом у всего класса. — Ты... подонок... — едва слышно выдохнул Джисон, закусывая губу до крови, когда пальцы Минхо двинулись ниже. — Я твой владелец до конца этой поездки, — прохрипел Минхо ему в самое ухо, обжигая горячим дыханием. — Плати, Хан. Плати за всё. Под прикрытием куртки и тяжелого рокота автобуса, их вражда окончательно сгорела. Джисон, не в силах больше бороться, откинул голову на спинку сиденья, полностью отдаваясь во власть своего «кредитора». Теперь он понимал: этот долг он будет возвращать Минхо еще очень долго. -Жду тебя завтра у себя прорычал ему в ухо Минхо. Джисон был дома уже несколько часов, но стены родной комнаты не приносили облегчения. Несмотря на то, что в автобусе он дерзко послал Минхо к черту, внутри него поселился липкий, холодный страх. Умом он понимал: такие, как Ли, слов на ветер не бросают. Весь вечер и всю ночь Джисон проворочался в постели, вздрагивая от каждого шороха за окном. Сон так и не пришел, оставив после себя лишь тяжелую голову и красные от усталости глаза. Ближе к вечеру следующего дня, не выдержав неопределенности, он сдался. Его тело мелко дрожало, когда он шел к дому Минхо. Мысли носились в голове в хаотичном беспорядке: «Зачем я иду? Что он со мной сделает?». Подъезд, лифт, знакомая дверь. Джисон замер на секунду, а затем коротко, рвано постучал. — Джисон…? — дверь открылась почти сразу. У Минхо этот день прошел просто великолепно. Он устроил себе внеплановый прогул, выспался за все дни в «концлагере», заказал кучу вкусностей и весь день лениво залипал в фильмы. О вчерашней угрозе в автобусе он почти забыл — для него это был лишь очередной способ довести Хана до белого каления, глупая и злая шутка. — А ты чего здесь? — Минхо стоял в домашней футболке, растрепанный и на удивление расслабленный. — Ну как же… ты же сам сказал, — голос Джисона сорвался. Он был красный от смущения и злости на самого себя, а пальцы судорожно сжимали лямки рюкзака. — А… — до Минхо наконец дошло. Он отступил в сторону, открывая дверь шире. — Ну, проходи. Как-то некультурно гостей на пороге держать. Пусть по виду Ли и нельзя было сказать, но внутри он был искренне рад видеть Джисона. Эта радость была странной, необоснованной и пугающей его самого, но он решил просто плыть по течению. Хан прошел в квартиру, чувствуя себя так, словно идет на эшафот. Он покорно поплелся за старшим, ожидая чего угодно, но они оказались… на кухне? — Будешь чай? Или сок? — как ни в чем не бывало спросил Ли, доставая из шкафчика две кружки. Он вел себя так, будто вчерашнего жесткого разговора в автобусе никогда не существовало. Джисон в шоке кивнул и медленно опустился на стул, не сводя с Минхо подозрительного взгляда. — Да расслабься ты, — Минхо поставил перед ним дымящийся чай и сел напротив, подперев щеку рукой. — Я же шутил. Постебаться хотел. Мне ничего такого от тебя не надо, успокойся. Джисон замер с занесенной над кружкой рукой. Напряжение, которое копилось в нем больше суток, вдруг лопнуло, как перетянутая струна, оставив после себя жгучую обиду. — Кто ж такие уебанские шутки использует, Ли Минхо?! — выкрикнул он, едва не расплескав чай. — Ты хоть понимаешь, что я… я всю ночь не спал! Я думал, ты серьезно! Я шел сюда, как на заклание! — Ну, я использую, — Минхо пожал плечами, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние. — Откуда я знал, что ты такой впечатлительный? Обычно ты нападаешь в ответ, а тут пришел… такой покорный. Даже жалко стало. Джисон смотрел на него с недоверием, тяжело дыша. На кухне пахло корицей и чаем, и это было настолько далеко от его кошмаров, что становилось почти смешно. — Ты придурок, — выдохнул Хан, наконец делая глоток. — Ненавижу тебя. — Знаю, — усмехнулся Минхо, пододвигая к нему тарелку с печеньем. — Пей чай, «жертва обстоятельств». Раз уж пришел, хоть фильм досмотрим Холодный морской бриз запутался в волосах Минхо, принося с собой запах соли и мокрого песка. Позади него, словно рассыпанный по бархату бисер, мерцали огни ночного города. Высотки подмигивали неоновыми окнами, но Минхо видел лишь темную гладь воды перед собой. Его пальцы мелко дрожали, то и дело касаясь бархатной коробочки в кармане пальто. Сегодня был тот самый день. Грань между абсолютным счастьем и полным крахом. В голове промелькнула дурацкая мысль: «Если он скажет "нет", я просто шагну в эти волны». Но Минхо тут же тряхнул головой, отгоняя мрачную драму. Нет, он здесь не для того, чтобы тонуть, а для того, чтобы наконец-то обрести опору. Хотя... готов ли Джисон? Не слишком ли рано? Эти мысли роились в голове, как назойливые насекомые, пока тишину не нарушил звук шагов — мягкий хруст гравия под знакомой походкой. — Хо? Ты чего здесь стоишь один? — Голос Джисона прозвучал теплее, чем любой плед. Минхо обернулся, натягивая на лицо самую нежную из своих улыбок. Не успел он ответить, как Джисон уже оказался рядом, утягивая его в крепкие, уютные объятия. От него пахло кофе и чем-то неуловимо домашним. Они двинулись вдоль побережья. Джисон увлеченно рассматривал окрестности, указывая на созвездия и делясь какими-то забавными историями из студии. Минхо кивал, поддакивал, но внутри у него разворачивалась настоящая буря. Время перевалило за полночь. Городские огни понемногу гасли, оставляя их наедине с рокотом прибоя. Они дошли до небольшого выступа — идеального места, где море казалось бесконечным. Джисон замер, глядя на лунную дорожку, его профиль в серебристом свете выглядел почти неземным. Он что-то восторженно рассказывал, размахивая руками, но Минхо перестал слышать слова. В ушах заложило от бешеного ритма сердца. Кровь пульсировала в висках. «Сейчас или никогда», — пронеслось в сознании. Минхо медленно, затаив дыхание, начал опускаться на одно колено. Его рука уже сжимала заветное кольцо, он видел, как Джисон начинает оборачиваться с немым вопросом на губах... Дзынь! Дзынь! Дзынь! Резкий, дребезжащий звук вспорол ночную тишину, как скальпель. Минхо вздрогнул и распахнул глаза. Вместо шума прибоя — гул старого холодильника. Вместо огней ночного города — тусклый свет уличного фонаря через щель в шторах. Он лежал в своей пустой кровати, сжимая в руке край одеяла вместо бархатной коробочки. Это был просто сон», — прошептал он в пустоту комнаты. Самое болезненное было не в том, что он не успел договорить. А в том, что в реальности между ним и Джисоном не было ни объятий, ни ночных прогулок. В реальности они были лишь случайными знакомыми, которые едва кивали друг другу при встрече. И этот шаг, который должен был решить его судьбу во сне, в жизни казался недосягаемым прыжком через пропасть..

***

Реальность не просто кусалась — она методично перемалывала Минхо в труху. Весь день он чувствовал себя так, будто по нему проехался многотонный грузовик, груженый несбывшимися надеждами и разбитыми иллюзиями. Школьные коридоры, обычно наполненные привычным гулом, сегодня казались невыносимо громкими, а свет ламп — ослепляющим. Каждая мелочь, каждый случайный звук становились триггером, возвращающим его в тот идеальный, уничтоженный будильником мир. Минхо сидел на уроке литературы, уставившись в раскрытую тетрадь, но вместо строк классика видел блеск лунной дорожки на чернильной воде. Стоило ему закрыть глаза на секунду, как фантомное тепло ладоней Джисона обжигало его пальцы. Это ощущение было настолько отчетливым, что он непроизвольно сжимал кулаки, пытаясь удержать ускользающее послевкусие счастья. Концентрация была потеряна окончательно. Когда учитель вызывал его к доске, Минхо вздрагивал, словно от удара током. — Ли Минхо, ты с нами? — доносилось как будто из-под толщи воды. Он кивал, что-то мямлил, но в ушах всё еще стоял шум прибоя, перекрывающий монотонный голос преподавателя. Ад заключался в контрасте: там, во сне, он был готов вершить судьбу, был смелым и любимым. Здесь же он был просто парнем со второй парты, который даже не знал, как поздороваться с человеком, которому пару часов назад (пусть и в своей голове) собирался надеть кольцо на палец. На перемене Минхо застыл у окна, наблюдая за тем, как капли дождя чертят на стекле кривые линии. — Эй, Хо, ты чего такой потерянный? — раздался голос сзади. Сердце Минхо пропустило удар. Он медленно обернулся. Джисон. Настоящий. Живой. В помятой школьной форме, с рюкзаком на одном плече и копной растрепанных волос. В его руках была банка газировки, а на губах — вежливая, едва заметная полуулыбка. Никакого прибоя. Никаких мерцающих огней. Только запах школьного мела и дешевого освежителя воздуха. Минхо смотрел на него, и внутри всё переворачивалось. Перед ним стоял человек, который в его сознании был смыслом жизни, а на деле — просто одноклассником, с которым они едва ли перекинулись парой десятков слов за весь год. Эта пропасть между «сонным» Джисоном и реальным Ханом пугала до дрожи. — Просто не выспался, — выдавил Минхо, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Сны дурацкие снились. Джисон чуть наклонил голову набок, внимательно изучая лицо Минхо. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на интерес, а не просто скучающее дружелюбие. — Дурацкие сны — это те, в которых всё плохо, или те, в которых всё слишком хорошо, чтобы быть правдой? — вдруг спросил он. Минхо замер. Вопрос попал не в бровь, а в глаз. Он посмотрел в глаза Джисона и вдруг понял: грузовик с надеждами, может, и переехал его, но он всё еще дышит. — Второй вариант, — честно ответил Минхо, и в этот момент часть напряжения, сковывавшая его весь день, наконец отпустила. — Слишком хорошо. Так, что реальность кажется подделкой. Джисон усмехнулся и, сделав глоток из банки, прислонился к подоконнику рядом с ним. — Ну, тогда есть только один способ это исправить. Сделать реальность чуть более сносной. Слышал, в пятницу будет крутая ярмарка на набережной. Не хочешь... составить компанию? А то мои друзья все заняты. Минхо почувствовал, как мир вокруг обретает четкость. Огни зданий из его сна всё еще были далеко, но первый настоящий шаг по направлению к ним был сделан. Джисон и сам не понимал, на кой черт он это сделал. Слова вылетели изо рта быстрее, чем мозг успел выстроить хоть какую-то логическую цепочку. «Составить компанию?» Серьезно? Он ведь почти не знал Минхо. Тот всегда казался ему кем-то вроде красивой, но неприступной ледяной скульптуры — всегда отстраненный, вечно в своих мыслях, с этим взглядом, который будто видит тебя насквозь. Но стоило Минхо ответить, как в груди у Джисона что-то щелкнуло. Ощущение было такое, будто он долго шел против сильного ветра и вдруг завернул за угол, где стало тихо и спокойно. Тяжесть, которую он даже не замечал до этого момента, сменилась странным, почти невесомым облегчением. Отойдя от подоконника, Джисон чувствовал на себе взгляд Минхо — жгучий, растерянный и одновременно какой-то... обнадеживающий. «Ладно, Хани, ты только что позвал на прогулку самого закрытого парня в школе. Либо это будет величайший провал года, либо начало чего-то, о чем ты и мечтать не смел», — пронеслось в голове.

Джисон решил не анализировать свой поступок. Он слишком долго жил по правилам, просчитывая каждый шаг, но сегодня что-то внутри него взбунтовалось. Он просто позволил себе плыть по течению, решив не сопротивляться внезапному желанию быть ближе к Минхо. Кто знает, может, за этой маской холодного безразличия скрывается тот самый мир, который он искал?

***

Долгожданная пятница ворвалась в жизнь Минхо не просто предчувствием выходных, а настоящим солнечным взрывом. Он ловил свое отражение в каждой витрине и едва узнавал себя: глаза сияли, а сам он, казалось, светился, как начищенный до блеска чайник. Мысль о том, что сегодня вечером ярмарка — и не с кем-то, а с Ханом — заставляла его сердце выстукивать какой-то бешеный ритм. Полузаходящее солнце заливало город медовым светом, превращая обычные улицы в декорации к романтическому фильму. Несколько кварталов, ведущих к набережной, были перекрыты для машин, и их тут же заполнила пестрая, шумная толпа. Воздух был пропитан ароматами уличной еды: жареного мяса, карамелизированных фруктов на палочках и свежей выпечки. Фургончики с мороженым переливались огнями, а над палатками с сахарной ватой поднимались пушистые розовые облака. Минхо стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу, пока чья-то рука не легла ему на плечо. — Привет! Давно здесь? — Джисон появился как всегда неожиданно, запыхавшийся, с горящими глазами. — А... да нет, только пришел, — соврал Минхо, хотя торчал тут уже добрых пятнадцать минут. — Отлично, тогда идем! У нас грандиозные планы. Джисон, не раздумывая ни секунды, переплел свои пальцы с пальцами Минхо и потянул его в самую гущу событий. Минхо шел следом, едва касаясь земли ногами. В голове пульсировала только одна мысль, перекрывающая шум толпы: «Он взял меня за руку. Сам. Первый!» Он незаметно ущипнул себя за свободную руку. Не спит. На этот раз это чертова реальность, и она была в миллион раз лучше любого сна. Они обошли, кажется, каждый стенд. Успели попробовать всё: от острых ттокпокки до ледяного мохито. В какой-то момент, когда они, смеясь, пытались спасти тающее мороженое от падения на асфальт, Джисон вдруг замер. — Смотри, какие крошечные! — он указал на небольшой прилавок в стороне. Там, в тени зонтика, сидел пожилой дедушка, китаец по виду, перед которым стоял небольшой пластиковый контейнер. В воде лениво шевелились две совсем маленькие черепашки. — Милые, — прошептал Минхо, чувствуя странную нежность. — Ага... только жаль их, — вздохнул Джисон. — В такой тесноте... Они переглянулись. Слова были не нужны. Спустя пять минут они отходили от старичка, бережно неся в руках по маленькой коробочке. Теперь они были официальными «родителями» двух крошечных панцирных существ. Вечер закончился так же красиво, как и начался. Они брели в сторону дома Джисона, объевшиеся сладостями так, что, казалось, сахара в их крови хватит на ближайшие пару лет. Городские огни уже вовсю сияли, отражаясь в темной воде, но Минхо смотрел только на их сцепленные руки. У порога дома Хана повисла та самая неловкая, но сладкая тишина. — Ну... спасибо, что составил компанию, — негромко сказал Джисон, делая шаг ближе. — Это был лучший вечер за долгое время. И прежде чем Минхо успел ответить, Джисон быстро подался вперед и коснулся губами его щеки. Мягко, мимолетно, как прикосновение крыла бабочки. — Пока, Ли! Завтра спишемся насчет имен для черипашек! — крикнул Джисон, уже скрываясь за дверью подъезда. Минхо застыл на месте, прижав ладонь к щеке, которая горела так, будто к ней приложили раскаленное железо. Он огляделся по сторонам: улица была пуста, фонари светили ровно, и только тихий шорох в коробочке подтверждал, что всё это произошло наяву. — Это... это сейчас серьезно было? — прошептал он в пустоту. Доказательств не осталось, кроме бешеного стука сердца и маленькой черепашки, которая теперь стала живым свидетелем его самого счастливого момента в жизни.

***

Оба вылетают из школы. Между ними всё ещё сквозит раздражение, которое очевидно витает в воздухе. Подходя к машине Хо, ребята встречают опоздавшего Ликса. Тот выкрикивает что-то по типу: «А я уж думал, вы опять верные вражки!» Джи вскипает, но от ушедшего Феликса только ветром подуло. Едут они в тишине. Разгоравшаяся страсть слегка подутихла, оставляя место трезвым решениям, которые мгновенно слетают: едва переступив порог квартиры, они набрасываются друг на друга с оголодавшим поцелуем, в котором собрались недосказанные фразы, боль и гнев. Оба нетерпеливо скидывают одежду, не разрывая губ. — Я хочу тебя, — шепчет в губы Джи, и разве Минхо может сказать что-то против? Разве может он отрекаться от желания парня, которое у них идентично? Минхо так же сильно хочет Джи, что готов лечь под него. — Хо-я... — тихо, но нетерпеливо постанывает Джисон, оттягивая волосы Минхо назад. Минхо прикрывает глаза, когда пальцы Джисона сжимаются на его затылке, заставляя голову запрокинуться. В этом жесте нет грубости — только чистое, неразбавленное требование, на которое он откликается всем телом. — Тогда бери, — выдыхает Хо прямо в приоткрытые губы, подаваясь вперёд и сокращая те жалкие миллиметры, что ещё разделяли их. Его руки находят талию Джисона, собственнически притягивая ближе, вжимая в себя так, чтобы между ними не осталось воздуха. Раздражение, которое искрило между ними в школе, окончательно переплавилось в нечто иное — в тяжёлое, тягучее желание, которое больше невозможно контролировать. Джисон рвано втягивает воздух, его ладони скользят от затылка Минхо к плечам, сминая ткань футболки, которую он вот-вот сорвёт. Каждый вдох кажется общим, каждое движение — единственно верным в этой оглушающей тишине квартиры. Трезвые мысли, о которых они думали в машине, окончательно рассыпались в пепел. Сейчас существовали только горячее дыхание, стук двух сердец в унисон и эта странная, болезненная нежность, скрытая за маской гнева. Минхо чувствует, как дрожат руки младшего, и это заставляет его сердце пропустить удар. Он готов на всё, лишь бы это мгновение не заканчивалось. Минхо нависает сверху, вжимая Джисона в матрас тяжестью своего тела, и в этом давлении чувствуется всё то невысказанное, что копилось между ними весь день. Поцелуи становятся небрежными, жадными — они мажут по скулам, подбородку, шее, оставляя влажные следы. Сейчас не до эстетики, не до красивых жестов. Хочется содрать друг с другом кожу, чтобы наконец добраться до самой сути. — Мы слишком долго тянули, — хрипит Хо, отрываясь от чужих губ лишь на мгновение. Его пальцы, испачканные в прохладном геле, пробираются в опасную близость к цели. Джисон вздрагивает, когда чувствует первое прикосновение — осторожное, но в то же время властное. Минхо наблюдает за ним сверху вниз: зрачки Хана расширены до предела, губы приоткрыты, а на щеках горит лихорадочный румянец. Джисон не остается в долгу. Его рука плотно обхватывает пах Минхо, и он начинает двигаться в рваном, дразнящем темпе. Он чувствует, как Хо буквально плавится под его пальцами, как его дыхание сбивается в хриплый скулеж. — Сони… — Минхо закидывает голову назад, когда Джи сжимает чуть сильнее. — Перестань, я сейчас… сорвусь. — Срывайся, — шепчет Джисон, и в его глазах вспыхивает победный огонек. — Я хочу видеть тебя таким. Минхо рычит, почти теряя контроль, и в ответ толкает пальцы глубже, растягивая, заставляя Джисона выгнуться дугой и вцепиться пальцами в простыни. Сони ощущает, как внутри всё заполняется тягучим жаром, как привычное раздражение окончательно тонет в волнах удовольствия, от которого сводит мышцы. Минхо с трудом сглатывает, глядя на то, как Джисон задыхается под ним, полностью отдавшись его рукам. Каждый тихий всхлип Сони бьёт по натянутым нервам сильнее любого крика. Сопротивляться этому желанию — всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками. — Ты такой податливый, — выдыхает Хо, чувствуя, как мышцы младшего постепенно расслабляются, принимая его, впуская глубже. — Даже не верится, что ещё час назад мы были готовы придушить друг друга. Джисон лишь мотает головй, вжимаясь затылком в подушку. Его пальцы накрывают руку Минхо, то ли пытаясь остановить, то ли, наоборот, умоляя не прекращать. В этом жесте — вся суть их отношений: на грани, на изломе, где ненависть и обожание смешались в один густой коктейль. Минхо понимает, что растяжка почти закончена. Он чувствует, насколько горячим и готовым стал Джисон. Ощущение того, что Ли буквально «течёт» от близости Хана, больше невозможно игнорировать. Его собственное тело требует немедленной разрядки, но он медлит, смакуя момент абсолютной власти и такой же абсолютной зависимости. — Сони, посмотри на меня, — приказывает он низким, вибрирующим голосом. Когда Джисон поднимает затуманенный взгляд, Минхо избавляется от последних остатков одежды. Он устраивается между бёдер парня, ощущая кожей его лихорадочный жар. — Я не буду осторожным, — предупреждает он, хотя оба знают, что осторожность — это последнее, что им сейчас нужно. Джисон в ответ лишь сильнее разводит ноги, обхватывая талию Минхо, и тянет его на себя за шею. — Просто... замолчи и сделай это, — шепчет он в самые губы, и Минхо, больше не сдерживаясь, толкается вперёд, заполняя собой ту пустоту, что так долго мучила их обоих. Джисон под ним мелко дрожит, запрокинув голову, и его пальцы впиваются в плечи Минхо, оставляя красные отметины — немые свидетельства того, насколько это было необходимо. — Сони… — выдыхает Хо, и это имя звучит как молитва, смешанная с проклятием. Он начинает двигаться: сначала медленно, почти мучительно, вжимаясь в Джисона всем телом, будто пытаясь стать с ним одним целым. С каждым толчком ритм ускоряется, становясь таким же рваным и неистовым, как их утренняя ссора. В комнате слышны только хриплое дыхание и влажные шлепки тел. Джисон не сдерживается. Его стоны — высокие, переходящие в прерывистый шёпот — заполняют всё пространство. Он ловит каждое движение Минхо, отвечая на него всем телом, поддаваясь навстречу с какой-то отчаянной жадностью. Всё, что было между ними «до» — школа, недосказанность, Ликс со своими шутками — всё это сгорает в этом огне. Минхо чувствует, как внутри всё натягивается, словно струна. Он наклоняется ниже, прикусывая кожу на шее Джисона, прямо над ключицей, ставя свою метку. — Ты мой, — рычит он в самое ухо, теряя остатки самообладания. — Слышишь? Только мой. Джисон в ответ лишь сильнее сжимает ноги на его талии, притягивая к себе, лишая последней возможности отстраниться. Его зрачки затопили радужку, превращая глаза в две бездонные пропасти, в которых Минхо готов тонуть бесконечно. Наслаждение становится слишком острым, почти болезненным, стягивая всё существо в одну тугую точку внизу живота. — Хо… ещё… — срывается с губ Джисона вместе с рваным выдохом. И Минхо подчиняется, отдаваясь, ведь прямо сейчас — они единственное спасение друг для друга. Минхо прибавляет темп, доводя их обоих до предела. В комнате становится невыносимо жарко, воздух кажется густым и наэлектризованным. Джисон жмурится, его лицо искажается в гримасе сладкой муки, а из горла вырываются уже не просто стоны, а сдавленные всхлипы. — Пожалуйста... Минхо... — Джи вцепляется в его спину, оставляя глубокие борозды на коже. Хо чувствует, как его собственные силы на исходе. Он видит каждую капельку пота на лбу Сони, каждую дрожь его ресниц. Это зрелище ослепляет. В какой-то момент грань между ними окончательно стирается — остаётся только этот первобытный ритм и пульсация крови в висках. Когда финал становится неизбежным, Минхо находит ладонь Джисона, переплетая их пальцы и прижимая его руку к подушке. Он хочет, чтобы в этот момент они были максимально связаны. — Вместе со мной, Сони, — хрипит он, делая последние, самые глубокие толчки. Джисон вскрикивает, выгибаясь дугой, и всё его тело сводит мощная судорога. В ту же секунду Минхо накрывает ответная волна, выбивая из легких остатки кислорода. Он падает на грудь младшего, тяжело дыша, чувствуя, как бешено стучат их сердца — одно о другое. Тишина, наступившая после, кажется оглушительной. Слышно только их прерывистое дыхание. Раздражение ушло, гнев испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту и странное, почти пугающее спокойствие. Минхо не спешит отстраняться. Он зарывается лицом в мокрые волосы Джисона, вдыхая его запах, и наконец-то чувствует, что они дома. Не в квартире, а в этом моменте, где им больше не нужно играть свои роли. — Теперь мы можем и поговорить, — спустя какое-то время подаёт голос Ли, его голос звучит непривычно мягко, всё ещё хриплый после случившегося. Джисон тихо хмыкает, утыкаясь носом в изгиб плеча старшего. В комнате воцарился уютный полумрак, а недавнее напряжение сменилось обволакивающим спокойствием. — На самом деле, говорить особо и не о чем... — Джисон делает паузу, подбирая слова. — Я давно заметил твою симпатию, Хо. И о том поцелуе я ни капли не жалею. Просто... стало страшно. Всё шло по течению так плавно, а потом резко накренилось, и я испугался, что не справлюсь с этим управлением. Прости меня за это. За то, что бегал, за то, что злил. Прижимаясь ближе и вдыхая родной запах, Джисон оставляет невесомый, трепетный поцелуй на скуле старшего. Минхо в ответ переплетает их пальцы, крепко сжимая ладонь Хана, будто безмолвно обещая, что больше не даст их лодке перевернуться. — Джисон-а, — Минхо поворачивает голову, заставляя младшего посмотреть себе в глаза. В его взгляде больше нет той колючей защиты, только искренность. — Будешь моим? По-настоящему. Без этих дурацких игр и пряток от самих себя? — Конечно, — выдыхает Джисон, и на его губах расцветает та самая улыбка, которую Минхо так отчаянно пытался стереть из памяти, но в итоге полюбил больше всего на свете. — Куда я теперь от тебя денусь. И пусть впереди их ждёт еще немало испытаний — от косых взглядов в школьных коридорах до едких комментариев Джинни , который наверняка не упустит шанса подколоть их при следующей встрече, — оба теперь твёрдо уверены: они справятся. Это странное, колючее и порой невыносимое чувство, выросшее из бесконечных споров и напускного безразличия, наконец-то обрело форму. Джисон поудобнее устраивается в объятиях Минхо, чувствуя, как мерно и спокойно бьётся сердце старшего под его ладонью. Весь этот хаос, побег из школы, бешеная гонка по городу и последовавший за ней взрыв страсти — всё это было лишь долгой прелюдией к этому моменту тишины. Минхо запускает пальцы в волосы Джисона, лениво перебирая пряди, и на его губах играет едва заметная, но искренняя усмешка. Он вспоминает, сколько раз за последние месяцы хотел просто встряхнуть этого парня, чтобы тот перестал притворяться врагом. Оказалось, достаточно было просто перестать бежать друг от друга. — Знаешь, — негромко произносит Минхо, нарушая воцарившуюся негу, — говорят, что любовь зла. Но если это зло выглядит как ты и заставляет меня чувствовать себя настолько... живым, то я готов принять любой исход. Джисон тихо смеётся, приподнимаясь на локтях, чтобы заглянуть Хо в глаза. В этом взгляде больше нет вызова или злости — только бесконечное доверие, которое они так долго и упорно пытались скрыть за масками «верных вражков». Теперь маски сброшены, и впереди у них целая вечность, чтобы научиться быть друг для друга кем-то гораздо большим, чем просто партнерами по школьным перепалкам.