The Photo

Илья знал: Шейн искренне не подозревал, насколько ошеломительно красив. Этот факт иногда выводил Илью из себя. То, что Шейн иногда чувствовал себя недостойным Ильи, что порой у него возникала та нелепая мысль, будто он, Шейн Холландер, не дотягивал до уровня Ильи, когда речь заходила о внешности. А ведь Илья понял это еще в самую первую встречу, когда их взгляды встретились на парковке у того убитого катка в Реджине: Шейн обладал той редкой, почти мифической красотой, которую можно встретить однажды или, максимум, дважды в жизни. С того момента Илья посвятил всего себя изучению тайного языка красоты Шейна. И считал, что в этом преуспел. Он точно знал, как пот стекает по линиям шеи Шейна, когда они вместе падали в постель. Мог назвать каждый оттенок розового, расцветающего на груди Шейна, когда он шептал грязные словечки на русском ему в шею. Знал, как идеально ложатся ключицы Шейна между его зубами, когда он медленно разрушал его. Так что, когда то фото разлетелось по всему интернету, Илья не удивился. Снимок был абсолютно спонтанным. Илья вышел из гостиничного бассейна и увидел Шейна, растянувшегося на шезлонге — словно перед ним была бесконечная полоса идеальной обнаженной кожи. Одна рука была закинута на глаза, отчего бицепс напрягся. Капли воды стекали по гладкой груди, перекатываясь на кубики пресса. Илья завороженно наблюдал, как они скользят к плавкам, где влажная ткань безбожно липла к мышцам бедер, а ноги были раздвинуты в неосознанном приглашении.  Слишком идеальная композиция. Так что Илья достал телефон. А затем, прежде чем разумная часть успела догнать бешеный импульс, он сделал фото и запостил его в Инстаграме.

***

Интернет моментально слетел с катушек. Комментарии посыпались тысячами: «Официальное заявление… Я просто дырка для Шейна Холландера» «шейн холландер мог бы ударить меня по лицу, и я бы по-прежнему сказала “спасибо, папочка"» «Шейн мог бы оказаться инопланетянином, который хочет отложить в меня яйца, чтобы потом его детеныши меня съели, и я бы согласился» Шейн, увидев фото, был, мягко говоря, не в восторге и высказался на эту тему весьма красочно. Илья слушал вполуха, отвлекшись на то, как румянец подчеркивал его веснушки. Он хотел сосчитать каждую из них языком. Илья поддался этому импульсу, отбрасывая телефон в сторону, чтобы прижать Шейна к спинке кровати и поцеловать, заставляя жалобы раствориться на губах. После поцелуя (и укусов, и лизаний, и трения, и сосания, и хриплого «Илья», выдохнутого ему в шею) Илья растянулся на смятых простынях, снова взяв в руки телефон и наслаждаясь онлайн-хаосом, пока Шейн лежал рядом, выжатый, раздраженный и надувшийся. — Перестань так улыбаться, — пробормотал Шейн, пока он листал ленту. — Это пиздец как неловко. — Я хочу высосать его душу через член, — прочитал Илья комментарий вместо ответа. — Двадцать две тысячи лайков. — Фу, — простонал Шейн, натягивая подушку на лицо. Илья листал дальше, наслаждаясь румянцем на груди Шейна. Интересно, как далеко он сможет его довести.  — Десять тысяч лайков на комментарии от очень горячей женщины, просящей тебя «уничтожить ее разум, тело и душу», — фыркнул Илья. — Жаль, она была бы сильно разочарована. Ты ужасен в сексе с женщинами. Шейн запустил подушкой ему в лицо. Илья засмеялся громко и без всякого раскаяния, когда заблокировал атаку Шейна и начал искать другие комментарии, чтобы прочитать их своему мужу. Раздраженный, Шейн кинулся через кровать, пытаясь забрать его телефон. — О! — поддразнил Илья, поднимая его выше. — Этот аккаунт сделал… Эм, как вы это называете, эдит… Комбинацию твоих фото с… — Я знаю, что такое эдит, — рявкнул Шейн, и его грудь покраснела еще больше. — Боже, это просто тупое фото. Они ведут себя так, будто я снялся для чертового разворота. Илья сократил расстояние между ними, прикусив мочку уха Шейна, счастливый от того, насколько быстро Шейн прижался к нему в ответ. — Ммм, — промурлыкал Илья, утыкаясь губами в местечко между ключицей и шеей. — Но ты очень красивый, — его рука скользнула выше по бедру Шейна. — Пусть смотрят, — еще один укус, на этот раз в шею, — пусть хотят, — грязный и глубокий поцелуй. — Они проведут свои жизни, пытаясь представить, какой ты на вкус… — он прижался бедрами, выбивая из Шейна сдавленный звук. — А знать буду только я.

***

И сначала это было весело. Хайп вокруг фотографии продлился дольше, чем они ожидали. Через пару дней они с удивлением увидели ее на ESPN — между нарезкой лучших голов на НХЛ и монотонной аналитикой фэнтези-спорта. — А в других новостях: центровой «Кентавров» Шейн Холландер наделал много шума своим последним постом в Инстаграме… («Я это не постил!» — воскликнул Шейн, в ярости дыша через нос, и у Ильи едва не разорвалось сердце от любви к этому человеку.) — Мне одной кажется, или здесь стало жарко? — пошутила ведущая, драматично обмахиваясь, когда сюжет завершился. Илья засмеялся. — Видимо, новостной день выдался не очень насыщенным. Но эффект от фото продолжал расходиться волнами, и Шейн оказался в центре внимания, как никогда прежде. Да, Космополитан уже четырежды называл его самым сексуальным игроком НХЛ («Это тупо» — ворчал Шейн, пока Илья вешал новый заголовок на холодильник.), но в этот раз все казалось иначе. За одну ночь он вышел за рамки хоккейной славы и ворвался в массовое сознание. Подкасты спорили, настоящий ли у него подбородок («Никто не может быть настолько идеален», — жаловался ведущий). Его звали гостем на ток-шоу. По интернету с небывалой скоростью разлетались эдиты, фан-арты и жаркие твиты. Шейн, по большей части, игнорировал это как мог. Илья же — обожал. Он всегда наслаждался тем, как взгляды незнакомцев были прикованы к Шейну. Как фанаты визжат и толкают друг друга локтями, когда видят его. То, как люди шептали «Боже, он нереальный», когда Шейн проходил мимо.  Для Ильи это было лишь очередное напоминание, что мир наконец догнал то, что он знал годами. Шейн Холландер был не просто талантлив. Не просто красив. Шейн Холландер был идеален.  И он принадлежал Илье. Илья следил, чтобы об этом никто не забывал. Клал руку на спину Шейна во время интервью. Целовал его в висок под прицелом камер. Прикрывал микрофон во время конференций, чтобы наклониться и прошептать Шейну на русском так, чтобы никто не слышал: — Мой прекрасный. Только мой. Это пьянило. После стольких лет, проведенных в тайне в гостиничных номерах, после сдержанных слов и оборванных прикосновений, Илья больше не мог скрывать эти отношения от мира. Пусть все знают: сколько бы фотографий они ни сохраняли, сколько бы ни фантазировали — Шейн его. Каждую ночь этот красивый, невероятный мужчина возвращался домой вместе с ним.

***

Но со временем веселье начало сходить на нет. Это началось на автограф-сессии. Шейн болтал с каждым фанатом, смеялся над каждой шуткой, подписал каждую джерси, шайбу, клочок бумаги, всунутый ему в руку. Он расспрашивал детей об их хоккейных командах, слушал их сбивчивые истории и отдавался происходящему на все сто процентов. Но Илья за годы вместе научился распознавать тонкие признаки усталости Шейна и видел, как его улыбка становилась натянутой, а плечи постепенно поднимались к ушам. И потому момент, когда подошла она, был особенно неудачным. Илья заметил ее сразу. Ее рукопожатие затянулось — пальцы продолжали сжимать ладонь Шейна, даже когда он пытался отстраниться. Ее взгляд медленно скользнул по нему. — Я ждала этого так долго, — промурлыкала она и прижалась к его боку для фотографии. Илья прищурился, видя, как ее рука обвивает спину Шейна. Шейн, как истинный профессионал, продолжал улыбаться. Но Илья нахмурился еще сильнее, когда заметил, как ее ладонь спускается ниже — по спине, вдоль позвоночника, прямо к талии. Затем ее рука скользнула под футболку. Шейн замер на месте. Илья рванул вперед. Еще секунду назад Шейн стоял неподвижно с натянутой улыбкой. В следующую — Илья уже был между ними, резко притягивая Шейна к себе и прижимая его спиной к груди. — Достаточно, — прорычал он. Охрана уже возникла из тени, уводя женщину прочь. Та вскинула волосы, бросая улыбку через плечо. — Значит, смотреть можно, а трогать нет? — крикнула она с фальшивой невинностью в голосе.  В ушах у Ильи зашумело, когда организаторы торопливо повели их за кулисы, бормоча извинения и объявляя толпе, что они берут небольшой перерыв. Шейн молча следовал за Ильей. Очевидно, он терял последние нити самообладания. В секунду, когда они остались наедине, Шейн обмяк в его объятиях, дрожаще выдохнув. Он поднял взгляд на Илью с глазами, полными облегчения. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не хотел устраивать сцену. У Ильи сжалось сердце. Конечно, Шейн первым делом подумал о картинке, о том, как это будет выглядеть, а не о том, чтобы позаботиться о себе. — Я знаю, моя любовь, — пробормотал Илья по-русски, подходя ближе. Он обхватил лицо Шейна ладонями, большими пальцами проводя по острому изгибу веснушчатых скул. — Но ты не должен позволять кому-то трогать себя. Никогда. Шейн прильнул к Илье. — Понимаю, — сказал Шейн ему в грудь. — Но ты знаешь, что будет. Если я отреагирую, начнется скандал. Челюсть Ильи заскрипела. Он ненавидел, что Шейн прав. Ненавидел, что миру казалось, будто Шейн ему что-то должен. Как будто они имеют право на что-то. — Пошли они нахуй, — прорычал Илья, поддевая костяшкой подбородок Шейна так, чтобы посмотреть ему в глаза. — В следующий раз, когда они коснутся тебя, я сломаю им пальцы. Шейн тихо фыркнул. — Пиар-отдел будет в восторге. — Пиар-отдел может пососать мой… Шейн прервал его поцелуем. Илья поцеловал его в ответ, вкладывая в него все это мое, мое, мое.

***

Через несколько дней ему пришло личное сообщение. Шейн в целом игнорировал свой Инстаграм. Его аккаунт по большей части был коллекцией обязательных командных постов и упоминаний фонда Ирины. Но имя, всплывшее в уведомлении, сразу же привлекло его внимание. Джейк Кентон. Кентон был одним из самых громких имен в Голливуде. Тем самым актером, который ставит букву А в слове «A-list». Неприлично красивый, возмутительно талантливый и сказочно богатый. Шейн и Илья как раз смотрели один из фильмов с его участием прошлой ночью, развалившись на диване с тарелкой попкорна. (— Фильм ужасен, — прокомментировал Илья с полным ртом попкорна. — Тебе просто не нравится, что там нет взрывов. — Мне он не нравится, потому что там ничего не происходит. — Это называется «тонкость», — ответил Шейн, закатывая глаза. — Это называется «скукотища», — пробормотал Илья, сползая глубже в диван. — Ничего удивительного, что он тебе нравится.) Несмотря на все препирательства, в одном они точно сошлись: Джейк Кентон был объективно тупо привлекательным мужчиной. И сейчас он писал ему в личку. Шейн резко сел. — Черт возьми! Ты не поверишь, кто мне только что написал! — крикнул он. — Твой кузен опять просит билеты на матч? — откликнулся Илья с кухни. — Вторая попытка. — Тот бариста из Старбакса, который рисует маленькие сердечки на твоем кофе? — Нет! Кое-кто знаменитый! — Не считается, если это Роуз. — На самом деле Джейк Кентон, — выпалил Шейн, не в силах держать это в себе.  Повисло молчание. Потом раздались шаги — и уже через мгновение Илья навис над спинкой дивана. — Что он хочет тебе сказать? — спросил Илья, когда Шейн нажал на значок уведомления. Брови Шейна поднялись в удивлении. — Ого. Окей. Эм. Не то, что я ожидал. Терпение Ильи лопнуло. — Что? Что он тебе отправил? — акцент стал еще гуще от раздражения, что злило его еще больше. — Покажи мне.  Шейн медленно повернул телефон. Румянец, поднимающийся по его шее, сказал Илье всё еще до того, как он прочитал текст. Сообщение было откровенным. Приглашение в Лос Анджелес, за которым последовало детальное описание, что Джейк хочет сделать с Шейном в его доме на пляже Малибу, завершенное фотографией, на которой отчетливо угадывался весьма впечатляющий стояк, едва сдерживаемый тесными боксерами. Пальцы Ильи сжались вокруг телефона, и его лицо потемнело. — Ответь, — сказал он, вручая телефон обратно Шейну. — Скажи нет. — Очевидно, я собираюсь сказать нет, — ответил Шейн, быстро печатая «Нет, спасибо», пока не начал сомневаться. Лицо Ильи не смягчилось. Недостаточно. — Скажи ему, что ты занят. Шейн запрокинул голову, чтобы посмотреть на Илью. Их взгляды встретились, и легкая, почти шутливая улыбка Шейна исчезла, когда он увидел собственнический взгляд Ильи. — Ты мой, — прорычал Илья. Шейн сглотнул. — Илья, конечно… — Только мой, — прервал его Илья, ловя подбородок Шейна и втягивая его в грубый поцелуй. Свободная рука сжала футболку Шейна, удерживая его рядом. Когда Илья наконец отстранился, грудь Шейна тяжело вздымалась, а дыхание сбилось. — Скажи ему, — повторил Илья. Выпустив дрожащий вздох, Шейн взял телефон.

***

Последней каплей стал бар. Они выиграли матч с минимальным отрывом. Шейн забил победную шайбу за секунду до конца, и весь родной стадион вскочил на ноги, оглушительно крича. Почти вся команда забилась в приватный уголок «Монкса», чтобы отпраздновать победу. Шейн смеялся над какой-то репликой Троя, запрокинув голову. Это был один из редких открытых моментов, которым Илья всегда радовался, особенно сейчас, учитывая, как Шейн хорошо выглядел сегодня. С широкой улыбкой и раскрасневшимися щеками. На нем была одна из любимых рубашек Ильи — шёлковая, практически прозрачная. Он сиял. Притягивал, как магнит. И как всегда, очевидно, не в курсе, что к нему был прикован каждый взгляд в этом баре. Затем появился он. (Позже, когда ярость немного отступила и вернулась способность мыслить рационально, Илья почти восхитился дерзостью того парня. Подкатить к одному из самых известных хоккеистов в мире на глазах у его команды и его мужа? Каким же тупым нужно быть.) Это произошло очень быстро. В одну секунду Шейн широко улыбался, расслабленный и сияющий в свете бара. В следующую — какой-то пьяный идиот ворвался в его личное пространство, впиваясь пальцами ему в грудь, как будто имел на это хоть какое-то право. — Блять, ты еще горячее, когда ближе, — пробормотал он, наклоняясь вперед и целясь губами в губы Шейна. Шейн тут же оттолкнул его. — Убери нахуй свои руки, — рявкнул он холодно и разъяренно. В Илье вспыхнула ярость. Он рванулся вперед, не успев подумать, но сокомандники поймали его — Уайатт и Трой схватили его за руки, пока Дикстра перекрыл путь телом. Напротив них пьяный идиот пошатнулся, моргая, как будто не мог поверить, что сейчас произошло, и еще несколько игроков увели его прочь. Взгляд Шейна нашел Илью. Команда расступилась, и Шейн схватил Илью за запястье, утаскивая его на улицу. Улица была тихой, но пульс Ильи еще грохотал в ушах. Шейн не отпускал его руку, вызывая машину. Голос был ровным и спокойным — таким он становился, когда Шейн был очень зол. Не на Илью, понятное дело. На человеческую жестокость, на то, что люди думали, что имеют на него какое-то право и могут брать то, что им не принадлежит. Поездка до отеля прошла в тишине. Они просто сидели рядом, застыв в своей ярости. В лифте тем более. Шейн все это время держал Илью за запястье, нащупывая бешено бьющийся пульс. А затем уже в номере Шейн повернулся к нему. — Я твой, — сказал он низким голосом. — Да, — ответил Илья, завороженный силой его взгляда. Шейн подошел ближе. Его руки обхватили лицо Ильи. — Я твой, — повторил он. — Ничей больше. Я принадлежу тебе. Я хочу тебя. Всегда буду хотеть тебя, — он сделал паузу, а затем бросил вызов: — Покажи мне, насколько я твой. Гнев Ильи испарился. Это он мог. Он рывком притянул Шейна к себе, соединяя их губы в грязном, жадном поцелуе. Шейн растворился в нем, путаясь пальцами в светлых волосах. — Мой, — прорычал Илья на русском ему в губы, дергая за край рубашки. — Да, твой, — ответил Шейн на русском, и потом они долго не говорили ни слова.

***

На следующий день Шейн открыл свой не часто используемый Инстаграм и впервые за год запостил личное фото. Хейден сделал эту фотографию однажды днем в коттедже. Илья и Шейн стояли рядом на террасе. Илья обнимал его за талию, а Шейн с нежностью смотрел на мужа. Шейн подумал, что это мило. Вот только... Он не заметил бледный синяк на шее. Или собственнический захват руки Ильи на своей талии. Или взгляда Ильи, прикованного к нему — темного, голодного, полного желания. Интернет, как и следовало ожидать, снова сошел с ума.