На пороге конца.

Крики в агонии,мольбы о помиловании,просьбы сохранить грешную душу – обыденное зрелище в этом месте. Никто и не думает посмотреть в их сторону. Запрещено. Так гласят Ее правила. Чистилище никогда не было местом,где уже мертвые души проведут беззаботное существование. Это было место сортировки : либо твоя душа остаток своего существования будет прислуживать одному из существ Рая,что вряд-ли будет милостиво к тебе,либо тебя сотрут в прах, доказывая твою непригодность и несостоятельность. Не так красочно,как описывалось в библии,не так ли? Холодный,ничем не пахнущий воздух,все равно обжигал лёгкие. Лаэ́ль стоял на краю сияющей пропасти,куда бездумно скидывали весь брак. Здесь он был судьёй,именно он вершил судьбы прибывших душ. Пустой взгляд безвольно скользил по бесконечной веренице лиц. Лаэль давно уже прекратил различать их. В этом не было потребности. Для него — это всего лишь олицетворение всех возможных грехов. Приговоры у Стража Врат созревали быстрее,чем губы грешной души успевали сложиться в мольбу. Раньше эта работа требовала концетрации,внимательности,а теперь... а теперь стала рефлексом,как набрать кислород в лёгкие. Всё постоянно повторялось: те же слова,те же мольбы,те же действия. Всё медленно,но верно сводило с ума. Внезапно переносицу пронзила боль — острая,жгучая,будто от раскаленного клейма. Лаэль инстинктивно дернулся,пальцы нашли на гладкой, фарфоровой коже выпуклый шрам в форме звезды. Что это? Откуда? Почему? За что? Мысли от острой боли не могли ясно сформироваться,образуя собой нелепую кашу из невесть чего. Картинка перед глазами поплыла,а крики душ стали ещё громче,усугубляя происходящее ещё больше. Грудь мгновенно проткнуло чем-то острым,выбивая из лёгких последний глоток небытия. Зал с белыми сводами,вереница лиц,сияющая пропасть — все это поплыло и превратилось в калейдоскоп бессмысленных пятен. Последним,что существо успело почувствовать,был вкус крови на губах. И тогда мир под ногами провалился,а навстречу ему неслось дребезжание ненавистного будильника и запах пыли. Лука́ мгновенно подорвался, хватая губами воздух. Опять. Каждый божую ночь парня мучил практически один и тот же кошмар,убив в нем всякое желание спать. Иери́фис будто прочувствовал все на своей шкуре. Грудная клетка вздымались в лихорадочном ритме,отдавая тупой болью там,где его во сне нечто пронзило. Лука ненавидел спать. Сон всегда приносил осадок, отчего веки наливались свинцом,а в горле стоял привкус,словно он наглотался пепла от тех самых стертых в прах душ. Ужасное чувство. Сегодня юноша планировал вновь обокрасть пару богатых дядей и случайных прохожих. Хоть и имея более менее достойное образование,Лука так и не сумел найти работу, ибо,уж извините,не очень-то хотелось быть офисным планктоном,как этого изволила хотеть его эгоистичная мать. Весь этот дресс-код,состоящий из душущего галстука, накрахмаленной рубашки и туфлей,натирающих мозоли,казался ему не одеждой,а формой для душевнобольных или закоренелых мазохистов. И это если ещё не брать в счёт социальные взаимодействия и жёсткий,никого не щадящий график. Лука ,отдышавшись, неспешно потянулся и встал с кровати,направляясь в ванную,чтобы совершить утреннюю рутину. Юноша,по правде говоря,не любил в этой жизни и заниматься уходовыми процедурами по утрам. Тем более это тяжело получалось при отсутствии зеркал в доме вообще. Парень также ненавидел и зеркала,а точнее то,что в них отражалось: отражение рыжеволосого парня никогда не было верным ему самому. Словно там,по другую сторону зеркала,был совершенно другой человек: его мимика всегда отличались от хозяина отражения,даже движения не повторяет,а какая-то деталь во внешности и вовсе отличается,правда Лука так и не смог ее запомнить. Будто нечто стирало именно это воспоминание,не давая и шанс запомнить эту деталь. Дом,в котором удачно устроился Иерифис, естественно был жилой,хотя толстенные слои пыли вокруг и бесконечный хаос из нестриранной одежды и вонючих носков говорят об обратном. Лука никогда не был сторонником уборки,да и чистоты в принципе. Юноша иногда не мылся неделями,ибо не видел в этом нужды. Благо,что одежду хотя бы менял. Этот дом парню подарила мать,показывая всем вокруг,что она очень заботливая и поддерживает связь с сыном. Клетка с видом на свалку. Роскошный капкан. Она выбрала этот район специально — подальше от её безупречного мира,но и не трущобах,дабы не упрекнули ее в жестокости. Эх,богатое общество,оно такое. Все такое склизкое и мерзкое,от которого хочется помыться. Исходя из личного опыта,Иерифис знал: все они — лицемерные твари,заботящиеся лишь о своей шкуре. И при любой непредвиденной ситуации эти озабоченные куски дерьма забудут, как тебя зовут. Эгоисты — видно как на ладони. Только и ждут,чтобы кому побогаче зад вылизать. Лука резко развернулся от раковины, даже не прикоснувшись к воде. К чему эти церемонии? Чистота — для тех, кому есть что терять. Ему было и так прекрасно видно,кем он стал,даже без зеркала: отражение в грязном окне показывало лишь размытый силуэт с рыжими лохматыми волосами и двумя голубыми прядками,что были чуть темнее и ярче самих глаз Луки. Он вышел из ванной, на ходу натягивая вчерашнюю футболку, и потянулся к зажигалке на подоконнике. Первая затяжка была горькой и долгожданной. Сегодня он снова пойдёт на дело. Может, хоть это отвлечёт. Дым заклубился под потолком,смешиваясь с запахом пыли. Мда уж,так себе амбре. Пора уже выходить. Не сидеть же тут вечно,помирая со скуки и удушаясь запахом дыма с пылью,верно же? Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Лицо юноши тут же обдало холодным,влажным воздухом. Его взгляд быстро метнулся по двору,если это чудо можно так назвать. Вид у него был такой,что хотелось пожелать только лучшего:вокруг длинная сухая трава,в бетоне начали прорастать сорняки,в некоторых частях двора валялся всякий ненужный хлам,который стоило бы выкинуть, однако юноше явно не до этого. Лука не стал задерживаться. Плечи автоматически ссутулились против ветра,руки глубже зарылись в карманы. Ноги сами понесли его к автобусной остановке. Сейчас самое идеальное время для кражи: раннее утро, вокруг уйма невыспавшихся и потрёпанных зевак,что ушли далеко в свои мысли или спали на ходу. Прекрасные кандидаты. Но кое-кто цепляет внимание больше всех. Это парень,примерно такого же возраста,как и сам Лука, разве что чуть выше ростом. У него черные взъерошенные слегка длинные волосы, практически серые глаза. Вид у юноши был более аккуратный,нежели у Иерифиса. Светлая поглаженная рубашка какого-то дорогого бренда,зелёная вязаная жилетка,коричневые вельветовые брюки,что явно были не куплены в каком-то секонде, говорили о себе сами. Но больше всего цепкий взгляд привлекали часы. Если честно,то на вид они были ничем непримечательны для обычного человека,но Лука,вор с достаточно хорошим опытом прекрасно знал,что эти часы можно продать в ломбарде примерно за сто евро. Вполне отличные деньги,на которое можно спокойно жить неделю,если не брать в расчет коммунальные услуги. Да и в прочем плевать, Кассандра сможет покрыть остальные расходы,выполняя,как говорил юноша,свой материнский долг. Ведь кроме этого, женщина ничего не делает,стараясь как можно чаще избегать сына,находя на это максимально смешные отговорки. Любой здравомыслящий человек упрекнул бы Иерифиса в таком,ведь негоже сидеть на шее родителя,не ударив палец о палец. Блять,если бы все было так просто,то Лука наверняка бы не вырос таким заносчивым засранцем. Если бы только у отца не было бы романа с другой женщиной, которая родила ему дочь. Тогда бы Лука бесспорно вырос бы порядочным человек,работающим либо в сфере медицины,либо маркетинга. Тогда бы он точно наслаждался тёплыми лучами солнечной Италии,а не жил в чуть ли не самом пасмурном городе Греции. Но увы,таковы его реалии и ничего не попишешь. Ладно,пора вернуться со своих раздумий и осуществлять план,которому изначально придерживался Лука. Стоит столкнуться с потенциальной целью,тем самым аккуратно украсть часы и прочий возможный дороговатый хлам,что имел при себе другой мужчина,или втереться в доверие и при удобном случае обокрасть? Времени нет. Троллейбус,что, кажется,с помощью сил свыше еле передвигался,вот-вот прибудет на остановку. Первый вариант,хоть и рисковый,однако выглядит самым правильным. Да и быстрым тоже. Он не требует мороки и этих соплей с доверием и прочей ненужной и нудной ерундой. Лука, натянув капюшон на голову ещё больше,дабы не светить своим лицом, быстрым шагом двинулся в сторону "цели". "Случайно" столкнувшись со темноволосым мужчиной, Иерифис ловким и натренированным движение легко снимает часы с руки человека,попутно стащив ещё и кошелёк. — Прошу прощения,— хрипло проговорил рыжеволосый парень, извиняясь за столкновение. Лука был доволен проделанной работой и мечтал уже поскорее вернуться обратно к себе на помойку,которую в обществе приняли называть "домом",оценив свой улов уже там. Главное прямо сейчас не мешкаться и как можно быстрее свалить отсюда,пока другой мужчина не заподозрил о пропаже личных вещей и не вызвал копов или ещё что похуже. Брюнет же в свою очередь ничего не ответил,рассматривая нескрытые в капюшоне черты лица юноши недоумевающим взглядом,будто до этого виделся с ним уйму раз. Иерифис все таким же быстрым шагом направился прочь с остановки,но не домой. Лучше где-то переждать. Спрятаться. Направился юноша в старый заросший парк,что находился недалеко от самого дома. В этом удивительном и богом забытым месте можно встретить таких же столь удивительных личностей — различных наркоманов,что уже ловят приход,смотря высоко в небо, или каких-нибудь,грубо говоря, алкашей,что ютились впятером на одной, практически сломанной и покосившейся, лавке. Лука сел на такую же потрепанную и повидавшую жизнь скамью,собираясь перевести дыхание. Все прошло замечательно. Идеально,если честно. Это не могло не радовать. Клептомания у Иерифиса появилась внезапно и неизвестно когда и неведомо почему. То ли это от того,что он на подсознательном уровне чувствовал,что весь мир ему должен за испоганенное детство и брал все,что ему вздумается,то ли хоть какое-то количество денег,которые он смог "добыть" сам,приносили ему немного чувств облегчения и своей минимальной ценности,что он тоже хоть на что-то и способен.

***

С кражи прошло около трёх недель и Лука хотел бы уже забыть про это,как забывал про остальные кражи,однако он не мог. Кое-что не давало ему покоя: лицо того темноволосого парня "сияло" практически везде, куда только мог пойти юноша. Он будто преследовал Луку. Это настораживало и пугало одновременно. Лучше бы тем утром парень вызвал копов,а не преследовал. Мало ли что у него на уме. А вдруг он помышляет отомстить за кражу,зарезав Иерифиса где-то в темной подворотне? Господи, пускай это будет просто паранойя. Лука замечал это парня даже в церкви на служении,которую он посещал. Сказать,что Иерифис был верующим не очень правильно. Да,он ходил в церковь, исповедовался,молился,иногда даже жертвовал деньги,но праведным и верующим назвать его точно нельзя. Вся эта одержимость к религии началась очень давно. Лука не мог даже вспомнить когда именно. Он также не мог объяснить почему. Церковь стала его вторым домом,только чистым и без вони нестиранных носков. В очередной раз Иерифис находился в церкви,заприметив уже знакомое и такое ненавистное лицо, сидящее на самой последней скамье в конце церкви. Все внутри кипело. Хотелось просто подойти и, накричав, попросить объяснения. Однако Лука понимал,что это тоже общественное место и так себя вести — очень неподобающе и до ужаса неприемлемо. Хотя здесь,по неведомой юноше причине,было чертовски тихо и ужасающе пусто. Будто никого не было и вовсе. Лука тихо выдохнул,пытаясь совладать со своими накопившимися эмоциями,и направился в сторону исповедальни. Собой она представляла маленький "шкаф" с двумя дверьми — одна для посетителей,другая для священнослужителя. Тут царствовал запах ладана и старого дерева. Священника по ту сторону "шкафа" Лука не заметил,когда садился внутрь. Ну и ладно, Иерифис привык,что иногда он в исповедальни оказывался раньше священнослужителей. Спустя пару секунд юноша услышал,как скрипнула дверь по ту сторону. Лука намеревался что-то сказать,нечто колкое в меру,но не успел. Голос за тонкой стенкой произнесся раньше. — Довольно тяжело было искать тебя,Лаэль,— раздался тихий голос. Он был уж больно молодым для священника. — Было также тяжело освободить всю церковь... — Что нахуй?— не испугавшись в выборе выражения,ответил немного недоумевающий Лука. Он был все ещё на нервах и какой-то странный священник тут ему явно был не нужен. Ему вполне хватало того темноволосого парня,что никак не унимался и следовал за юношей по пятам. — Ты меня с кем-то спутал. Никакого Лаэля тут нет и не было отроду,чудила. А ты вообще блять кто? Твой голос не похож на голос священника,что обычно отпускал мне грехи. Лука хотел бы увидеть,узнать кто находился по ту сторону стенки,но эта чертова перегородка со шторками с обеих сторон прямо сейчас ужасающе мешала. — А я и не священник вовсе,— спокойно ответил голос,будто так и должно быть. С каких пор всяким чудакам разрешено выгонять настоящих священников и сидеть в исповедальне, „отпуская“ грехи прихожанам? Иерифис весь сидел на иголках. Тип,что его проследовал,ужасно вымораживал. А тут ещё и какой-то чудак сидел и говорил какие-то странные вещи. — Да какого хуя ты загадками глаголишь,мудак? Я не эрудит какой-то там и разгадывать всю эту твою лепету не собираюсь,— терпение юноши окончательно подошло к концу. Он встал и собрался выйти,даже не собираясь дожидаться ответа, мягко говоря,странного незнакомца. Дверь не поддалась. — Что за хрень... — А кто сказал,что я тебя отпускаю восвояси,Лаэль,— немного угрожающе проговорил голос по ту сторону исповедальни. — Нам стоит решить еще пару вопросов.