Je t'aime

      - Габи, дорогая, ну как он? Рассказывай. Я всю ночь не спала, представляя, как вы там... общаетесь. В жизни он такой же милашка, как и на экране? Где вы с ним занимались? Он пригласил тебя домой? Он хоть немного говорит по-французски или нет?       Вайлет была в своём репертуаре. Она буквально засыпала Габриэль вопросами, не давая той даже рта открыть. Женщина с улыбкой вздохнула. Да. Подруга может ей завидовать. Ведь именно её, Габриэль Дюпон, рекомендовали в качестве учителя французского для известного китайского актёра Чжу Илуна, когда его студия обратилась в китайский филиал Louis Vuitton за помощью. Говорят, сам Николя Жескьер приложил руку к её назначению. Кстати, почему? Может потому, что этот китаец чертовски красив? А, как поговаривают, мэтр Николя неравнодушен к мужской красоте, хотя и занимается дизайном женской линии. Впрочем, это только слухи.       Почему они не нашли другого учителя? Здесь всё просто. Господин Чжу не собирается учить французский в полном объёме. Ему нужно знать минимум для того, чтобы понимать, о чем говорят представители бренда. Ведь у этого торгового дома своя специфика: сумки, чемоданы, обувь, одежда. Короче, всё то, что так успешно рекламирует в Китае этот самый Чжу Илун.       Габриэль влюбилась в него с первого взгляда! Да и как не влюбиться в такого мужчину?! Красив, как Бог. Милый, внимательный, заботливый. Руку ей подавал, когда выходил из машины, кофе приносил. Хотя, именно Габриэль должна была заботиться о нём, а не наоборот. А ещё он так забавно смущался, когда неправильно произносил трудные французские слова, что в этот момент ей хотелось чмокнуть его в кончик носа, как котёнка. Её сердце таяло от нежности при одном только воспоминании об этом человеке.       А когда он смотрел на неё своими глазищами цвета тёмного янтаря, обрамленными пушистыми ресницами, она просто теряла дар речи, разом забывая и китайский и французский.       Они познакомились в январе 2024 года, когда Чжу Илун присутствовал на показе мужской коллекции Louis Vuitton в Париже в качестве амбассадора бренда. В светлом костюме в розовую полоску и лихо надвинутом на одно ухо чёрном берете, он выглядел, как истинный француз. К слову сказать, Вайлет тогда была переводчицей у Джексона Вана, но глаз не сводила с Илуна. - Повезло тебе подруга. С таким мужчиной работаешь! - Вот именно! Работаю. Мы для них - никто. - Не скажи, дорогая, не скажи! Моя приятельница, Мари... Ну, та, которая была юристом в компании L’Oréal... Я тебе про неё рассказывала. Так вот она себе такого красавчика отхватила! Американца. Уехала с ним в Штаты. А всего-то надо было переспать с мужчиной так, чтобы он влюбился раз и навсегда. - Вай, а ты не путаешь порядок событий? Обычно сначала влюбляются, а уж потом спят друг с другом. - Нет, Габи, всё-таки ты - непроходимая тупица! С такими принципами ты никогда не выйдешь замуж. Эх, мне бы твою внешность, я бы обязательно нашла себе красивого миллионера.       Габриэль на это только плечами пожимала. Она не считала себя красавицей. Так. Миленькая, но не более того. Хотя, постоянно ловила на себе откровенные взгляды мужчин. Были и те, кто предлагал ей и секс, и замуж, но к своим двадцати пяти годам госпожа Дюпон твёрдо решила, что выйдет замуж только по большой любви. И вот она пришла - любовь. Пришла в виде этого безумно красивого китайца.       Наверное, и она приглянулась ему, если после первого дня их совместной работы его агентство запросило именно её в качестве переводчицы.       Габи в совершенстве владела китайским, потому что с рождения говорила на двух языках. Её история проста, как варёный рис. Она родилась в Шанхае. Отец, чистокровный француз, был представителем компании Renault, которая вместе с китайской компанией Dongfeng Motor открыла совместный завод в Шияне. Там он и познакомился с юной Чжан Цилин - матерью Габриэль. Они случайно столкнулись на улице, где господин Мишель Дюпон пытался купить шейный шёлковый платок и никак не мог объяснить торговцу, что ему нужно. Цилин, которая в колледже учила французский, решила помочь, ну и... Дальше - всё по канону: ухаживания, первый поцелуй, свадьба. Её родители были не в восторге от выбора дочери, но смирились, увидев, что у зятя самые серьёзные намерения. А когда родилась Габи, полностью растворились во внучке. С ними она говорила по-китайски, с папой - по-французски. Когда они переехали в Шанхай, по настоянию отца пошла в школу при французском консульстве. А потом родители развелись. Отец давно мечтал вернуться во Францию, мама же не хотела уезжать из Китая. Так и распалась их интернациональная семья. Габи тогда была уже достаточно взрослой, чтобы понять родителей и сохранить прекрасные отношения с обоими, но жить уехала с отцом в Лион.       К тому времени из угловатого, нескладного подростка она превратилась в миловидную, обаятельную девушку, но вместо покорения мужских сердец с головой ушла в изучение китайской литературы. А потом её, ещё студентку Парижского Национального института восточных языков и цивилизаций, пригласили на работу в китайский филиал Louis Vuitton, который активно продвигал свою продукцию на китайском рынке. А почему бы и нет? Она согласилась и не прогадала. Мир современной моды буквально захватил её. Она, в качестве переводчика, участвовала в модных показах, колесила по всему миру, встречалась с интересными людьми. И наконец встретила его - мужчину своей мечты. От одного только его имени её сердечко начинало трепетать, как осенний лист на ветру.       - Ну же, Габи! Не испытывай моё терпение. Рассказывай! Вайлет наконец-то замолчала. Молчала и Габриэль. С чего начать? - Ну, во-первых, да! Он такой же милый и в жизни. Хотя, нет. Чего это я? Он в сто раз лучше, чем там, на экране! Там он играет, а в жизни он - настоящий. Хотя, знаешь, во всех его фильмах есть частичка его истинного "я". Занимались мы у него дома... - Вау! Габи! Это такой шанс! - О чем ты? - строгим учительским голосом произнесла Габриэль, а потом не выдержала и фыркнула. - Дурочка. Думаешь мы там были одни? Его менеджер всё время трётся рядом и телохранитель... Короче, без вариантов. - Да, брось! Всегда можно улучить минутку, чтобы остаться с ним тет-а-тет. - Если бы я ему понравилась, наверное, он и сам бы нашёл такую возможность, а так... - Ну, знаешь, подруга, не стоит ждать, когда вишенка сама упадёт тебе в рот. Надо её сорвать и съесть. Хотя, торопиться тоже не стоит. Ты права. И как долго ты будешь заниматься с нашим красавчиком?       Это "нашим" царапнуло душу коготком ревности. Хотелось сказать: "Он мой и только мой!", но Габи промолчала. Она прекрасно понимала, что даже в этой ситуации не имеет права называть этого мужчину своим. - У нас было уже пять занятий. - Господь всемилостливый! И когда это вы успели? - всплеснула руками Вайлет. - Ну... Мы встречались почти каждый день. - И он... Ничего? - Чего ничего? Что ты вообще имеешь ввиду? Вай, ну ты же взрослая женщина и понимаешь, что в отношениях не всё так просто. Даже, если у людей есть взаимные чувства... - Вот именно! Взрослая! А вы с ним ведёте себя как подростки. Я ещё тогда, в Париже, заметила, как он смотрел на тебя. - Как? - С интересом! Как мужчина смотрит на женщину.       Щеки Габриэль вспыхнули румянцем. Она не стала возражать подруге, хотя, по правде сказать, слабо помнила, что тогда происходило. К тому же её самолюбие тешила мысль, что Вайлет права, потому что со стороны виднее. - Слушай, Габи, а может он того... - О чем ты? Вайлет выразительно опустила глаза, но Габи не поняла. - Я имею ввиду, может его нефритовый стебель не шевелится? - Дурочка! - окончательно смутилась Габриэль. - И о чем ты только думаешь?! - Ой, подруга, о том же, о чем и ты. Не притворяйся невинной овечкой.       Габриэль к своим двадцати пяти годам, само-собой, уже не была девственницей, но в отличае от Вайлет, которая меняла мужчин, как костюмы на модных показах, у неё был скудный сексуальный опыт, и она до сих смущалась, когда речь заходила об интимных отношениях.       Лежащий на столе телефон залился весёлой трелью. Габриэль, едва взглянув на экран, сделала страшные глаза и прижала палец к губам, призывая подружку замолчать. Та замерла на месте, буквально превратившись в слух. - Да, месье Чжу. Почему? Что-то случилось? Нет. Конечно. Куда?! В Париж?! (Глаза Габриэль округлились, а Вайлет, которая напряжённо следила за подругой, буквально подпрыгнула на месте) Когда? Да, конечно. С большим удовольствием. До свидания, месье Чжу. Она нажала отбой и, глядя перед собой, медленно отложила телефон. - Габи? Всё в порядке? Вайлет не услышала разговора, как ни старалась, но по реакции подруги поняла, что случилось нечто. - Он пригласил меня в Париж на Рождество. - Что?! У Вайлет челюсть отвисла в прямом смысле слова. - Пригласил? Тебя? Дорогая, а ты знаешь, ЧТО это значит? Счастливо улыбаясь, Габриэль слабо отмахнулась от подруги. - Ничего. Пока - ничего. Но в её животе раскрывали свои крылышки маленькие бабочки, и от их трепет душа наполнялась восторгом. - Что? Что он сказал? - теребила её за рукав Вайлет. - Он сказал, что Louis Vuitton приглашает его в Париж на Рождество и он просит меня поехать с ним. - В качестве кого? - Вай, отстань! Я вот так прямо и должна была у него спросить? Конечно в качестве переводчика. - Здорово! А когда? - Вылет через два дня утренним рейсом. Сказал, что заедет за мной. - Подруга-а-а! Это - любовь!       Габриэль ничего не ответила, но по её сияющему лицу было видно, что она так и думает.       Лететь в Париж ему не хотелось. Он очень устал за этот год и перед праздниками хотелось выдохнуть и просто побездельничать. Однако, его менеджер - Чжан Ай Лин была другого мнения: - Надо закончить год на подъёме. Не расслабляйся. Надеюсь, что ты не забыл о новом проекте, который стартует... Женщина подняла к небу глаза, словно вспоминая. - Да помню я, - пробурчал Илун, - помню. Двенадцатого января. - Умница. Деменцией пока не страдаешь, несмотря на возраст. - Что ты имеешь ввиду? - подозрительно сощурился мужчина. - А то и имею, что молодёжь на пятки наступает. Оглянись и не расслабляйся! Вокруг полно хорошеньких мальчиков. Сун Вэй Лун, например. Или Чэнь Фэй Юй. Не заметишь, как заменят. - Не заменят, пока не истечёт срок контракта. - Ага. А, когда он истечёт, просто не подпишут новый. - Вот почему ты всегда такая позитивная, Ай Лин? Тебя послушаешь, и жить не захочется. - Так я заказываю билеты?       Илун коротко вздохнул. - Заказывай. Только я возьму с собой переводчицу. Госпожу Дюпон. - О-о-о... Надеюсь, это не то, о чем я подумала? - Не то. Точно. Потому что, ни о чем хорошом ты не подумаешь. Она - переводчица! А кроме того, даёт мне уроки французского, и я не хотел бы их прерывать. - Правда? Только это? - Успокойся. Она не в моём вкусе. Да и вообще, - вздохнул Илун и неопределенно махнул рукой.       Про это "вообще" Ай Лин знала давно и не одобряла. Она начала работать с Чжу Илуном уже после "Стражей", но как любой хороший менеджер знала всё о своём подопечном. Знала она и о том, что после короткого и бурного романа между Илуном и его коллегой по проекту - Бай Юем им было запрещено работать вместе и не рекомендовано встречаться. Прошло уже семь лет. Может этот Бай Юй и забыл обо всём, что тогда было, но только не Чжу Илун. Он оказался однолюбом, и в его сердце до сих пор жил тот лохматый и небритый мужчина с хитроватым прищуром карих глаз.       Нет, она не страдала гомофобией и к геям относилась весьма толерантно, но не в этом конкретном случае. Чжу Илун должен быть безупречен. Он - звезда, и никакие грязные сплетни не должны испортить его репутацию. Но он тоже - человек, и к тому же - мужчина у которого есть свои физиологические потребности. Тогда уж лучшее пусть будет женщина. - Ну что ж... Она недурна собой, умна, тактична... - Я не понял, Ай Лин. Ты мне её сейчас сватаешь что ли? Я же сказал: у меня с ней - деловые отношения. Ну, а кроме того, мне банально нужен переводчик. Надеюсь, что между фотосессиями и официальными мероприятиями у меня будет время просто побродить по городу? - Я поняла.       Продолжать разговор Ай Лин не стала и, отсалютовав Илуну своей потрепаной бейсболкой, удалилась.       "Ну, что ж... Париж, так Париж. Всё равно куда-нибудь дернули бы", подумал мужчина.       Илун не первый день в киноиндустрии и рекламном бизнесе. Наивно было бы полагать, что ему дали бы отдохнуть на этой неделе. А так, по крайней мере, он отвлечется и побродит по памятным местам...       Эти воспоминания он хранил в самом дальнем уголке своей души, стараясь лишний раз не вытаскивать на свет. Это были воспоминания об их совместной с Юем поездке в Париж.       Тогда всё случилось настолько спонтанно, что только выходя из самолёта в аэропорту «Шарль де Голль», он до конца осознал, что произошло. ... Они сидели в съмочном павильоне на складных креслах в ожидании своей сцены, пока режиссёр воевал с Гао Юй Эр, которая безбожно путая текст, пыталась с ним ещё и спорить. Юй, как обычно, залип в телефоне, а Илун повторял свои реплики, изредка заглядывая в сценарий. Неожиданно на площадке появился парнишка-посыльный и что-то передал режиссёру. Тот помрачнел и, объявив перерыв, исчез из поля зрения. Юй Эр подошла к мужчинам. - Он меня замучил, - произнесла она со стоном, опускаясь в соседнее кресло. - Это ещё кто кого, - откликнулся Юй не отрываясь от телефона. Женщина фыркнула, но препираться не стала. - Сейчас бы махнуть в Париж, прогуляться по Монмартру, а не вот это всё, - мечтательно произнесла она, закрывая глаза. - Махни. Что мешает? - хмыкнул Юй. - Время. Которого нет.       В этот момент на площадке появился режиссёр со своими многочисленными помощниками и сценаристом. - Господа! Минуту внимания. Нам придётся на неделю приостановить работу. Каст и стафф дружно зашумели, но режиссёр поднял руку, и всё смолкло. - Нас срочно вызывают в Национальную администрацию кино. Хотят кое-что уточнить по нашему фильму. Народ опять загомонил то ли радостно, то ли возмущённо. Было непонятно. - Хоть бы не закрыли, - проворчала Юй Эр. - Это значит, у нас есть свободная неделя? - спросил Юй. Режиссёр молча кивнул. - А вот и времечко для поездки в Париж. Всё, как ты хотела, сестрица Эр. - Приглашаешь? - поднимаясь с кресла произнесла женщина. - Я подумаю.       Она направилась к режиссёру, а Юй неожиданно повернулся к Илуну. - А что? Давай, и мы рванем в Париж! На три дня. Илун улыбнулся. - Легко! Он тогда думал, что Юй шутит, но всё оказалось по-настоящему...       Три дня в Париже стали настоящей сказкой для этих двоих. Они нравились друг другу, и это было очевидно для всех, кто работал с ними в проекте "Стражи". Правда, дальше отчаянного флирта их отношения не заходили. Они могли шутливо цеплять друг друга на площадке, дарить такие откровенные взгляды, что сестрица Эр только глаза закатывала. Могли гонять друг за другом на гироскутерах или кормить друг друга мороженным. Но, всё это была игра, которую по большей части требовал фансервис. А что по-настоящему творилось в их сердцах не знал никто. Их тянуло друг к другу. Непреодолимо. Словно кто-то свыше связал их красной нитью. Никогда раньше Илуну ни с кем не было так хорошо, как с Юем. Наверное, поэтому и работа над ролью шла легко. Они выдавали в кадре такую химию, что режиссёр только молча аплодировал, восхищаясь их талантом, но он даже не догадывался, какую химию выдавали эти двое за кадром!       Ни Илун, ни Юй никогда не говорили любви, но она была буквально растворена в воздухе, которым они дышали.       И так получилось, что именно Париж позволил их чувствам вырваться наружу.       Здесь всё было не так, как дома, в Китае. Монмартр с его уютными кафешками, уличными музыкантами и художниками, которые рисуют портреты и шаржи прохожих. Марсово поле с самым узнаваемым символом Парижа — Эйфелевой башней или «Железной леди», как её здесь называют. Елисейские поля, где можно было просто разглядывать шикарные витрины магазинов и торговых пассажей. Всё это вызывало откровенный восторг у Илуна, но ещё больший восторг вызывало ощущение полной свободы, которое он испытывал здесь, вдали от дома, где никто не глазел на них, не показывал пальцами. До них никому не было дела, потому что в этом городе они были простыми людьми, одними из тысяч гостей. Здесь не надо было бояться, что тебя узнают, не надо было контролировать каждый свой шаг, жест, слово. Здесь можно было быть самим собой.       Илун постоянно боролся с искушением взять Юя за руку. Он видел мужчин, которые гуляли по Елисейским полям держась за руки, в обнимку, и даже целовались. Илун неизменно, смущаясь, отводил взгляд, а Юй, напротив, смотрел во все глаза, не говоря ни слова.       А когда, наконец вечером, после ужина, они вышли из маленького кафе у подножия горы Монмартр, рядом с самым известным в мире кабаре — «Мулен Руж», Юй решительно взял Илуна за руку, сплел пальцы и произнёс: - А теперь - в отель.       Илун чувствовал, как дрожит его рука и понимал, что этот простой жест был его признанием в чувствах. У Илуна от всего этого всего сердце переполнилось диким коктейлем из ужаса и восторга, а низ живота неожиданно скрутило желанием. Он хотел этого мужчину. Именно так. Хотел секса с ним. И от того, что он наконец-то признался в этом самому себе, стало неожиданно легко.       Хорошо, что гостиница оказалась неподалёку. Сам Илун абсолютно не ориентировался в ночном городе, а вот у Юя в башке, похоже, был встроен радар. По крайней мере, так казалось Илуну, когда тот уверенно вёл его по незнакомым улочкам.       Перед входом в отель мужчины всё же расцепили руки. Не то, чтобы они боялись, но было как-то непривычно показаться вот так первый раз на публике. Илун толком не помнил, как они поднялись на свой этаж, как вошли в номер. Он был словно во сне.       Очнулся только тогда, когда почувствовал, что Юй приткнул его к стене, жарко и прерывисто задышав в шею. Возникла пауза, словно Юй проверял, не оттолкнет ли его Илун. Не оттолкнул. Наоборот. Он прижал к себе мужчину, крепко вцепившись ему в плечи и в это же момент почувствовал горячие губы на своей шее. Юй целовал его жёстко, порывисто. У Илуна всё плыло перед глазами. Он с трудом держался на ногах. Юй стащил с него футболку, сбросил свою, прижался горячим телом. Илуну казалось, что его кожа просто плавится от этого прикосновения. Он пытался отвечать на ласки Юя, но тот полностью взял инициативу на себя. Именно он, в конце концов решил, что надо переместиться на кровать. Этого Илун тоже не помнил. Просто в какой-то момент почувствовал спиной не твёрдую, холодную стену, а тёплые, мягкие простыни. Юй расстегнул на Илуне джинсы, навалился сверху...       Нельзя сказать, что он оказался опытным в нюансах однополой любви, но его страсть с избытком компенсировала недостаток этого самого опыта. Наверное, он делал то, что было привычным для обоих. Его ладонь скользила по члену Илуна вперёд-назад, заставляя того дёргаться и глухо стонать. И похоже, это ещё больше заводило Юя. Его движения, то медленные с нажимом, то лёгкие и торопливые дарили такое наслаждение от которого Илун просто таял. Не было никакого стеснения, только огромное желание достичь разрядки.       Сколько прошло времени? Наверное, немного, но эти несколько минут показались вечностью. Ему казалось, что гигантская волна медленно поднимает его на гребень. И вот он на пике! В этот момент разом перестало существовать всё вокруг, превратившись в сплошной яркий калейдоскоп. Уши заложило ватой, тело обмякло. Он тяжело дыша, откинулся на подушку, прижимая к себе мокрого от пота Юя. Надо было что-то сказать. Или не надо? Слова пришли сами собой: - Je t’aime. Я тебя люблю.       Это была единственная фраза, которую он знал по-французски. Илун не был уверен, что Юй понял его, но тот откликнулся сразу. По-китайски. - Я тебя тоже...       Они ещё долго не вылезали из постели, доводя друг друга до оргазма, словно пытались наверстать то, что упустил там, в Китае. А потом сидели на широком подоконнике, пили вино, которое нашли в баре, смущенно поглядывали друг на друга, улыбались, и были бесконечно счастливы.       А за окном тысячами огней сиял, словно гигантский драгоценный камень, ночной город. Город их любви...       Следующие два дня пролетели, как во сне. Днём они бородили по узким улочкам Парижа, взявшись за руки, а ночью трахались до умопомрачения. Они почти не разговаривали. А зачем, когда всё было понятно и без слов? И только тогда, когда пришло время возвращаться, они словно очнулись.       Сидя в аэропорту в ожидании посадки на самолёт, мужчины старательно делали вид, что всё хорошо, но каждого мучил один и тот же вопрос: "А что дальше?" Как теперь жить после всего того, что с ними было? Делать вид, что ничего не произошло? Продолжать общаться просто по-приятельски? Но это невозможно! Уже невозможно.       Наконец, когда их самолёт пошёл на снижение подлетая к Пекину, Юй осторожно коснулся руки Илуна. - Знаешь, я теперь не смогу без тебя, - произнёс он с коротким вздохом. - Но, как мы... - начал было мужчина. - А мы попробуем, - перебил его Бай Юй. - Осторожненько. С соблюдением всех правил конспирации. Он подмигнул Илуну. - У тебя глаз дёргается, - сказал тот, и оба рассмеялись.       Они встречались ровно полгода. Тщательно скрывая эти встречи от всех, но скрыть свои сияющие глаза, когда смотрели друг на друга, мужчины не смогли. Об их отношениях пошли слухи, а потом с каждым из них поговорили серьёзные дяди из комиссии по Надзору за нравственностью при Национальной администрации кино и популярно объяснили, что будет, если они продолжат встречаться. Тогда-то они и приняли самое трудное в своей жизни решение - расстаться. Ведь на кону была не только их репутация, но и карьера. А отказаться от любимого дела ни тот, ни другой не смогли. Илун тяжело переживал расставание. Но, в конце концов, сопоставив все "за" и "против", пришёл к выводу, что они поступили правильно.       Только вот сердцу не прикажешь - не люби. И не сумев убить в себе это чувство, Чжу Илун загнал его так глубоко, как только смог. Ему казалось, что никто ничего не знает. Ну, разе что Ай Лин и пара самых близких друзей.       Он старался всеми правдами и неправдами избегать встреч с Бай Юем. И за эти годы их было от силы пять или шесть. Да и те при большом скоплении народа, когда всё, что они могли - кивнуть друг другу издалека. Раз за разом он повторял, как мантру: они всё сделали правильно, и ему не надо цепляться за прошлое. Пора уже жить настоящим и смотреть в будущее. Но сколько раз не произнеси слово "мëд", во рту слаще не станет...       Париж встретил самолёт Air China из Пекина густым, как кисель, туманом. Казалось его ложкой можно есть. Зима в этом году не торопилась со вступлением в свои права, и вместо сугробов кругом были лужи. Промозглая сырость заползала за воротник, в рукава. Илун поежился и натянул капюшон. В Пекине сейчас тоже не жарко, но зато сухо и солнечно.       Но, несмотря на мерзкую погоду, город готовился к празднику. Украшались витрины магазинов и торговых центров, развешивалась иллюминация. Илун откинулся на сидение машины, которую отправили за ними организаторы встречи, и смотрел в окно на всю эту предпраздничную суету. Прислали организаторы и переводчика - худого юркого паренька, которому на вид было не больше двадцати лет. Тот сразу залопотал на смеси французского и китайского. Илун понимал его через слово, а Габриэль старательно переводила. Парень обрадовался, что у господина Чжу есть личный переводчик и выразил готовность свалить в этот самый туман, как только они доберутся до отеля.       Их поселили в Hotel Malte - Astotel. Это весьма приличный четырехзвездочный отель, расположенный в центра Парижа, всего в полукилометре от Лувра. Габриэль восторгалась номером, который больше был похож на дворец, а для Илуна всё это было привычно. Всё, как всегда. А ему хотелось, чтобы было, как тогда... Тогда всё было по-другому. И погода, и отель, и человек рядом...        Тогда было жарко и солнечно. Они бродили в одних футболках, изнывая от жары. Юй ещё и джинсы заменил на шорты, а Илун, стесняясь, парился в штанах. Да и жили они не в таком роскошном номере, хотя тоже в центре. На какой улице? Илун не запомнил. Наверное, это неважно. Тогда рядом с ним был Бай Юй, это лохматое чудо с извечной щетиной на подбородке. Любимое чудо.       Илун коснулся подушечками пальцев своего гладковыбритого подбородка. Не то. Всё не то. Вот странно: если сейчас всё по-другому, почему же тогда именно в эту поездку его замучили воспоминания? Он не раз и не два бывал в Париже после их романтического уик-энда и никогда ему не было так тяжело. "К чёрту все мысли! Надо просто лечь спать, а завтра будет работа и на воспоминания не останется времени".       Но он ошибся. С утра состоялась короткая фотосессия. Потом был официальный приём. На завтра была запланирована ещё одна рекламная фотосессия и собственно само торжество, организатором которого стал Пьетро Беккари - председатель и главный исполнительный директор (CEO) компании Louis Vuitton.       Для Илуна это мероприятие одно из многих. Он прекрасно знал, что от него требуется и хотел только одного: побыстрее отработав, уйти в отель. Завтра он так и сделает. А сегодня... Сегодня надо чем-то занять вечер. - Габи, я хотел бы сегодня погулять по городу и где-нибудь поужинать, - обратился он к своей переводчице, когда они вышли из главного офиса компании. - Как пожелаете, месье Чжу, - ответила женщина по-французски. - Э-э-э, вот кроме месье Чжу, ничего не понял, - произнёс с улыбкой Илун. - Хорошо. Теперь понимаете? Это слово он знал и поэтому радостно закивал. - Тогда, мы будем гулять и учить французский. Согласны?       Габриэль смотрела на него сияющими глазами, и он впервые за всё время их общения подумал: "А она симпатичная". Они почти два часа болтались по городу, наугад выбирая маршрут, а когда на город опустились сумерки и зажглись фонари, Илун с удивлением обнаружил, что стоят они напротив кабаре «Мулен Руж». Он замер. Как так получилось? Растерянно завертел головой по сторонам. - Что-то случилось? Вы что-то потеряли, месье Чжу? - спросила обеспокоенно Габриэль. - Нет. Скорее - нашел. Габи, где-то здесь есть маленькое кафе. Я в нём был однажды... Давайте найдём его.       Долго искать не пришлось. Кафе оказалось через два дома, на соседней улице. Илун сразу узнал его. Там на витрине были белые кролики и сердечки. Они вошли внутрь. Илун огляделся. Тот столик у окна, где они сидели с Юем оказался свободным. Он шагнул к нему. - Сюда можно? - Конечно, месье. Куда пожелаете. Я сейчас принесу меню, - перевела Габи слова официанта.       Она села напротив Илуна и он вздрогнул. - А здесь мило. У вас хороший вкус, месье Чжу, - продолжала щебетать женщина. Она даже не заметила, как мужчина поменялся в лице.       Нет! Всё было неправильно! Здесь должен сидеть Юй и больше никто. Илун торопливо поднялся. - Простите, Габи, мне здесь не нравится. Пойдёмте в другое место.       Женщина посмотрела на него удивлённо, но возражать не стала, поднялась и молча пошла следом. На улице Илун, смущённо пояснил: - При свете дня там было ничего, а сейчас - мрачно. Давайте, вернемся в отель. Поужинаем прямо там, в ресторане. Габриэль кивнула. - Где-то здесь неподалёку есть станция метро. Мы можем доехать до самого отеля. Но Илуну уже расхотелось гулять. - Давайте, возьмём такси. - Хорошо.       Свободную машину удалось найти почти сразу, а вот с водителем не повезло. Им оказался престарелый араб, который по-французски говорил ещё хуже Илуна. С горем пополам Габриэль удалось объяснить ему, куда ехать. Несмотря на наличие навигатора, он ещё какое-то время путался по кривым улочкам старого Парижа. А когда завис на каком-то светофоре, сердце Илуна пропустило удар. Они остановились как раз напротив того отеля в котором жили тогда с Юем. А вот и их окно - справа от входа на третьем этаже. Светится. Илун так отчётливо представил их номер и смеющегося Юя на кровати, что даже сердце заныло. Да что же это за наказание такое?! Почему именно в этот раз всё напоминает ему о потеряной любви? Видимо, вся его боль была так отчетливо написана на его лице, что Габриэль даже испугалась. - Месье Чжу, вам нехорошо? Может надо остановиться и выйти на свежий воздух? Он постарался взять себя в руки и даже слабо улыбнуться женщине. - Не стоит беспокоиться. Это просто разница во времени. Наверное, надо просто пойти отдыхать.       В отеле он ещё раз извинился перед женщиной, попросил её заказать себе ужин в номер и пообещал, что всё оплатит.       Сказать, что Габриэль была разочарована, ничего не сказать. Она была просто убита. Если по-правде, то женщина уже нарисовала себе идеальную картинку полной любви ночи в шикарном номере дорогого отеля с мужчиной своей мечты. Она даже прихватила с собой на этот случай дорогое бельё, купленное ещё в прошлом году в Лионе. Но пока такой случай не только не представился, он даже не предвиделся.       "Я совсем ему не нравлюсь? Почему он так странно ведёт себя? То приветлив и весел, а то становится мрачным, словно он не в городе любви, а на кладбище."       В сумочке запел телефон. Женщина нехотя достала его. Звонила Вайлет. Габриэль не стала отвечать. А, собственно, о чем говорить с этой болтушкой? Похвастаться ей нечем, а слушать рассуждения подруги о том, какая она недотепа, не хотелось.       Привезли ужин. Молодой официант из ресторана посмотрел на неё с нескрываемым интересом, и Габриэль ещё раз с досадой подумала о том, что же с ней не так, если она совсем не нравится Чжу Илуну?       Девушка достала из чемодана заветный комплект кружевного белья, надела его, распустила волосы, прошлась пару раз перед большим зеркалом. Да, нет же! К ней претензий нет. Так может всё дело в нём? Может он, и правда, импотент, как сказала Вайлет? Или у него есть кто-то другой? Ну, это вряд ли! Если бы был, фанаты давно бы пронюхали.       Неожиданно позвонил Илун. Сердце девушки забилось от волнения: вот оно! - Габи, извините меня. Вы ещё не спите? Голос Илуна был непривычно взволнованным. - Нет. - Если вас не затруднит, спуститесь, пожалуйста в холл.       Мысли запрыгали в голове сумасшедшими белками: "Он хочет меня куда-то пригласить? Тогда почему не сказал, как одеться? Или ему, банально, нужна помощь переводчика?"       Она торопливо, прямо на бельё натянула юбку, блузку и спустилась в холл. Илуна она увидела сразу. Он стоял у стойки регистрации, виновато улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу. На нём был спортивный костюм и стало ясно, что никуда они не пойдут. - Месье Чжу, что случилось? - Простите, Габи, что помешал вам отдыхать. Просто завтра этого уже не будет... Вот.       Он протянул женщине цветную рождественскую открытку. - Что это? - Я увидел, как одна пара заполнила такую открытку и бросила в этот ящик. А вот тут написано по-английски, что можно её отправить в любую страну. А потом всё по-французски... Помогите мне разобраться.       Габриэль подошла к большому прозрачному почтовому ящику, украшенному серебристыми и золотистыми снежинками и прочитала: "Из города любви с любовью! Поздравь дорогого тебе человека с Новым годом и Рождеством. Если ты бросишь в этот ящик поздравительную открытку до 23 декабря, Санта доставит её как раз к празднику в любой уголок земного шара. Стоимость открытки с доставкой - сто евро." - Вот, - дёрнулся Илун, - до 23 декабря, а сегодня 22-е. - Вы хотите отправить открытку родным? - спросила Габриэль. - Да... То есть нет. Не совсем, - Илун почему-то смутился и у него покраснели кончики ушей. - Я хотел бы поздравить... друга. Э-э-э... А сто евро куда? - быстро перевёл он разговор. - Здесь, сбоку. Можно купюру вставить, можно карточкой оплатить. - Так. Ясно. А где написать адрес? И на каком языке? - Вы пишите на китайском. И вот. Здесь код страны. Китай - двенадцать. А вот здесь место для поздравления. Напишите что-нибудь вашему другу.       Илун замер на секунду, а потом, отводя взгляд, попросил: - А вы не могли бы написать по-французски "я тебя люблю"? Вот на этом листочке, а то я боюсь, что сделаю ошибку.       Илун кивнул на стойку регистрации. Он не заметил, как побледнела женщина. - Да, конечно, - торопливо произнесла она, беря чистый листок. - Вот. Готово. Это всё? Я могу идти? - О, да! Спасибо вам огромное. Боюсь, я сам бы не справился. И ещё раз извините за беспокойство. Илун просто сиял. Таким счастливым она его ещё не видела.       Габи развернулась и пошла к лифту. Её душили слезы. Всё встало на свои места. Вот почему он не смотрит на неё: у него есть любимый человек. Но кто она? И как ему удаётся так долго скрывать эту женщину? А впрочем, какое это теперь имеет значение? Кружевное бельё неприятно тëрло кожу... Хотелось только одного: вернуться в две тысячи двадцать третий и на предложение компании Louis Vuitton поработать у них переводчиком ответить: нет!       К вечеру подморозило. В воздухе кружились мелкие снежинки. В свете фонарей они казались золотой пылью. Бай Юй уже подходил к дому, когда вдруг заметил у ворот одинокую фигуру молодого человека. "Это ещё кто? Очередной фанат?" Ему сейчас не хотелось ни с кем общаться. Надо привести себя в порядок, собрать вещи, и завтра в семь утра он уедет на праздники к родителям. Заметив его, парень двинулся навстречу. - Господин Бай? - Да, это я - откликнулся Юй, - что вам нужно?       Получилось крайне сухо, но это уже испытанный способ. Такой тон сразу отбивал у фанатов охоту общаться. - Вам письмо из Парижа. Лично Санта Клаус доставил, - подмигнул паренёк, подавая яркий конверт. - Вот. Распишитесь. Юй чиркнул в квитанции и забрал конверт. Из Парижа? Странно. От кого? От французского поклонника?       Он вошёл в дом, бросил у порога рюкзак, разорвал конверт. На красивой открытке со снежинками и новогодними елочками было написано по-французски "Je t'aime. Я тебя люблю". Сначала он ничего не понял, а потом его обожгла внезапная догадка! Илун?! Да, нет! Этого не может быть. И тогда он сделал то, что столько лет было для него под запретом. Он нашёл в контактах номер Илуна и позвонил. Надежда была слабой. Они столько лет не общались. Илун мог сто раз сметить номер. И всё же...       А когда на том конце послышалось знакомое "Привет", сердце мужчины ухнуло в пропасть. На несколько секунд Юй потерял дар речи, а когда вновь обрёл голос, то спросил только об одном: - Ты сейчас был в Париже? Илун помолчал. - Да. - Тогда эта открытка... - От меня. Иногда мы днями, неделями мучаемся прежде чем принять какое-то решение. Бай Юю для этого потребовалось две секунды. - Я еду. К тебе. Он отключился, боясь, что услышит в ответ: "Извини, у меня планы", боясь, что сам передумает, глядя на собранные в дорогу чемоданы. Юй вышел на крыльцо, улыбнулся. "Je t'aime... " Это была единственная французская фраза, которую он запомнил семь лет назад.