The Need

Шейн знал, что иногда Илья в этом нуждался. И он готов был на это пойти, даже если это было не самым любимым из того, что они делали в постели. Что ж. Да, Шейн хотел бы сказать, что это его не самая любимая часть. Но затем член Ильи уперся в заднюю стенку его горла, пальцы сжались в его волосах, и весь мир Шейна сузился до одного ощущения Ильи вокруг него. Заполняя его. Овладевая им. Блядь. Может быть, ему это нравилось больше, чем он осознавал. Может быть, он в этом нуждался. Шейн мог только представлять, как он выглядел: опухшие губы, подбородок, мокрый от слюны, растрепанные волосы, глаза, потемневшие от желания. Он провел последние двадцать минут на коленях, поклоняясь члену Ильи. Покусывал и дразнил, проводил широкими, влажными полосами по нижней части, как это нравилось Илье, прежде чем взять его глубоко, расслабив горло, чтобы Илья мог трахнуть его рот. Его собственный, слегка забытый член, подтекал, прижатый к животу. Он так хотел коснуться его и довести себя до конца... На это не ушло бы много времени. Но нет. Он не станет. Смысл в другом. Они были близки к финалу. Дыхание Ильи было рваным, а плавные движения бедер перешли в рваные толчки. — Близко, — предупредил он, выходя и грубо сжимая себя рукой. Близко. Шейн откинул голову назад, закрыл глаза и приоткрыл рот. — Да, Шейн, — прорычал Илья, кончая сразу после этого. Густые полосы спермы покрыли язык и губы Шейна, скатываясь к подбородку. Шейн ощущал горько-соленый вкус на языке, чувствовал жар, охватывающий его. Он оставил рот открытым, чтобы Илья видел, какой беспорядок устроил. Затем он поднял руку, проведя пальцем по щеке и собирая остатки спермы, и втолкнул ее себе в рот. — Шейн, — выдохнул Илья. Шейн сглотнул, а затем повторил движение, наблюдая за тем, как Илья не сводит с него глаз. — Можно? — хрипло спросил Илья. Шейн кивнул. Илья обхватил челюсть Шейна одной ладонью, затем провел большим пальцем по липкой полосе на нижней губе, размазывая еще больше.  — Такой идеальный, — мягко пробормотал он. — Такой красивый. Покрыт мной. Заполнен мной, — он сжал челюсть Шейна еще сильнее. — Скажи, что ты мой. Шейн не отвел взгляда, снова кивнув. Медленно. Намеренно. — Только твой, Илья.