Серые на зелёные.

***

Во дворе стоял холод, изредка виднелись падающие с небес снежинки, абсолютно не ощутимые на замёрзшей коже. Уроки окончены, у школы слышен шум и гам. Кто-то кричит, кто-то смеётся, а кто-то ждёт кого-то. На заднем дворе школы виднелись два небольших силуета, семиклассники, ожидавшие своего третъего нехватающего звена. Тёмный мальчишка, Рома, держал меж двух пальцев почти докуренную сигарету, буквально пара затяжек и можно выбрасывать. Тем временем светлый мальчик, Антон Петров, был увлечён другим. Петров сидел на коленях, спиной к Пятифану, и активно лепил снежки из удобно мнущегося снега. Стоило брюнету бросить сигарету как в него прилетел снежок, мгновенно охладивший согретую шею, белый комок чуть скатился под шиворот, заставив съёжится. — Ты чё, Тош, не ахренел ли случаем? — Ни чуть не озлобленно, но уже заводившийся голос чуть заглушился, когда мальчишка присел, чтоб быстренько скрутить свои снежные шарики. Белокурый тут же вскочил с насиженного места с несколькими снежками в руках, готов к бою! Он легко отскочил от летящего в него снежка и бросил сразу два. Первый полетел в стену школы, а второй на ногу Пятифана. — Ну, зайчик, погоди! — Ромка рывком погнался вслед за другом, пытаясь его сбить с ног, ведь зайчик был слишком уж скользким, нет шанса по нему попасть, а догнать еще возможно. — Попробуй догони! — Раздалось удаляющимся голосом. Антон смеясь побежал прочь от Пятифана, однако споткнулся об свою же ногу, но не упал! Лишь замедлился на короткое время, сразу же оборачиваясь на друга. Но Роме хватило этих секунд, чтоб оттолкнутся ногами, врезаясь в зайца, что спровоцировало потерю равновесия обоих мальчиков, заставив плюхнуться в мягкий снег. — Поймал. — Утвердительно проговорил брюнет. Вслед за его словами послышался смех от обоих, задержавшися на несколько минут, мальчики отдышались и замерли. Слишком близко. Тёплые дыхания грели щёки и губы друг друга, заставив замереть от приятного ощущения тепла на лице. Оба молчали. Антон ощущал запах сигарет от Ромы, но уже давно перестал воротить нос, привык, этот запах уже давно принадлежит Пятифану, и откуда только он их берёт? Медленно, что белокурый даже не сразу заметил, но Рома наклонялся ниже, ближе, пока дыхание не стало жгучим, и едва ли не физический чувствовалось прикосновение, которого на самом деле не было. Петров замер, не двигался, не оттолкнул, но и не ответил, лишь смотрел в глубокие серые глаза напротив, что так же не сводили с него свой взор. Наконец Рома осмелился сделать первый шаг, он коснулся своими потресканными губами чужих, сухих, но таких же тёплых и приятных на ощуп. Тепло и приятно. Горьковатый привкус сигарет ничуть не испортил первый поцелуй, скорее напоминал, чьи губы сейчас прижимаются к губам Антона. Поцелуй был детский, неуклюжий, они лишь слегка сминали губы друг друга и быстро отстранились, вновь неотрывно глядя друг другу в глаза. Серые в зелёные. Ощущения будто в животе поселился рой бабочек, будто изнутри идёт мягкая щекотка, лёгкая приятная, заставляющая и без того красные щёки залится краской. — Нихуясе, на... — Внезапно раздавшийся знакомый голос заставил дёрнутся обоих мальчиков, резко выпасть из романтичной обстановки. Красные то ли от снега, то ли от смущения обернулись на нарушителя покоя. Перед взором обоих предстал Бяша, чье лицо выражало тотальный, ну, вы поняли... — Бяш, мы это!.. Упали, снег этот ёбаный скользкий! — Пытался оправдаться Ромка, вскакивая на ноги, сразу же потянув Петрова на себя. — Мне б так падать, на...

***