Внутренний

      Системы J запустились. Некоторое время она молча лежала на полу, вспоминая, что произошло, а затем резко вскочила, придя в боевую готовность. Внутри клокотало желание разодрать на части того тостера, что так нагло её унизил. Но ярость быстро сменилась недоумением. В помещении было пусто.       — Я так долго была в отключённом состоянии? — от удивления J даже не заметила, что произнесла мысль в слух.       Однако что-то ещё в этом помещении не давало ей покоя. Тщательно осмотревшись, демонтажница поняла, что именно — здесь как будто и не было никакой битвы. Ни тел, ни оторванных конечностей, ни повреждений от стрельбы, ни капель масла. Даже на том месте, где она только что лежала, был идеально чистый пол, хотя в неё выстрелили мощным энергетическим лучом, да и истечь маслом она тоже должна была.       «Странно. Не могли же они всё вычистить, но при этом оставить мои останки здесь». J не смогла придумать этому какое-либо рациональное объяснение, кроме тупости рабочих дронов. Но даже это звучало не совсем убедительно, поэтому она поспешила перенаправить свои мысли в другое русло: «Что ж, раз я всё ещё внутри их убежища, и они не знают, что я в исправном состоянии, то я могу застать их врасплох. В частности, отомстить тому тостера и наказать предателя».       Держа оружие на готове, J покинула склад. Тишина. Соседнее помещение также пустовало, лишь торговый автомат тихо гудел. Демонтажница осматривала помещение за помещением, но не находила ни души, только ещё больше странностей.       Сначала она наткнулась на помещение с криокамерами, которые были включены, но при этом в них не было никого: ни людей, ни их останков, ни даже дронов.       — Глупость какая-то… — проворчала J и выключила бесившую её своей бесполезной работой аппаратуру.       Следующей странностью стали жилые комнаты. За время пребывания на планете демонтажница волей не волей начала подмечать, что рабочие дроны любят создавать себе уют из людских вещей, а также перенимать различные людские культурные направления. Однако комнаты выглядели так, будто бункер построили недавно, занесли минимум вещей по типу кроватей, шкафов и столов, а владельцев помещений ещё не пригласили.       Открыв очередную дверь, J попала в классную комнату. Окинув взглядом пустые и выстроенные идеально ровно парты, она вздохнула про себя: «Никогда бы не подумала, что идеальное место для перфекциониста будет меня угнетать».       Демонтажница пнула стоящую перед ней парту. Сделала она это больше не от злости, а от желания проверить, что не потеряла связь с реальностью. Затем J подняла штурмовую винтовку вверх и сделала короткую очередь в потолок. Звуки выстрелов и падающих гильз гулким эхом разлетелись по бункеру. Демонтажница прислушалась. Тишина. Никакой реакции на нарушение спокойствия.       J устало села на раннее потревоженную ею парту и стала массировать свой гладкий лоб пальцами, как будто пытаясь утихомирить головную боль.       — Ничего не понимаю…

***

      Ветер на улице усиливался, гоняя плотные слои снежной пыли. Плохо прибитые предметы тихо поскрипывали. J без особых усилий подняла теперь уже нерабочую створку бронированные двери и вышла из бункера.       «Единственное логическое объяснение хотя бы части происходящего — V одержала верх в противостоянии. Значит, она либо в башне, либо на охоте. Во втором случае она ближе к рассвету или раньше вернётся в башню. Стало быть, мне туда».       Расправив крылья, демонтажница взлетела ввысь, развеяв снежные хлопья, и направилась в нужном направлении. Однако временное спокойствие от найденного плана действий сменилось новым беспокойством — J не видела среди знакомых небоскрёбов очертания башни из трупов.       «Наверное просто плохая видимость из-за пурги», — пыталась она успокоить саму себя. Однако, чем ближе она подлетал к месту, тем больше убеждалась, что башни действительно нет. Зависнув над местом, где должно было быть сооружение, J увидела, что кратер от жёсткой посадки и капсула по-прежнему стояли на месте.       — Хотя бы это в порядке.       Демонтажница приземлилась перед капсулой. Да, он была на месте, покрытая тонким слоем падающего снега. «Если V там, то её ждёт суровый разговор». J взлетела на капсулу и распахнула люк:       — V, какого дьявола здесь… — в капсуле было пусто.       «Ну, ничего. Вернётся — тогда я ей устрою». Девушка залезла внутрь и плюхнулась в одно из кресел. Но даже здесь она не чувствовала спокойствия. Паранойя пожирала изнутри. J смотрела в одну точку, нервно постукивая пальцами по панели. Вдруг ей показалось, что она не отражается в разбитых стёклах мониторов. Резко переведя на них взгляд, она поняла, что ей действительно всего лишь показалось.       — Да где эту дуру носит! — демонтажница со злобой ударила в экран монитора. Стёкла со звоном рассыпались по капсуле.       Девушка встала с кресла и начала ходит взад вперёд по капсуле, бормоча себе под нос:       — Спокойно, J, всё хорошо. У всего этого есть логическое объяснение. Ты просто берёшь происходящее слишком близко к микросхемам.       Её взгляд скользнул по стене и зацепился за висевшее там зеркало, взятое, как она помнила, на память о чём-то с Земли. Обычно зеркало было идеально чистым, отражающим всё с завидной точностью, так как демонтажница тщательно за ним следила. Но теперь его поверхность была мутной и однородной, серо-синего цвета.       — Это ещё что…       J подошла к зеркалу и коснулась его поверхности, намереваясь протереть. Однако её рука вместо стекла наткнулась на гелеобразную смесь, которая моментально обволокла её пальцы. При этом дна нащупано не было. Озадаченная этим, демонтажница начала погружать руку в зеркало глубже и глубже вместо того, чтобы отдёрнуть. Гель легко расступался перед её ладонью. В конце концов J погрузила руку по локоть, но дна так и не достигла.       Демонтажница замерла, осознавая это, а затем резко вытащила руку из зеркала. Гель легко отпустил её руку и снова принял вид гладкой поверхности. J сорвала зеркало со стены и начала его осматривать. Толщина такая же, обратная сторона без изменений. На удивление, поверхность никак не реагировала на резкие вращения. Даже не колыхалась. На место тревоги девушки пришла ярость от того, что за сегодня она столкнулась с кучей не поддающихся её пониманию вещей:       — К чёрту эту паранормальщину!       J вышвырнула зеркало из капсулы, а затем осмотрела корабль на наличие иных аномалий, подлежащих устранению путём знакомства с окружающей средой. Всё остальное было в порядке. Успокоившись, демонтажница сверилась со временем. Наступал рассвет. А V всё ещё не было.       — Видимо, не долетела до капсулы и отсидится в каком-нибудь заброшенном здании. Ну ничего. Завтра она точна явиться сюда. Не имеет права поступить иначе.       Усталость брала верх. Опустившись в кресло и откинувшись на спинку, J начала погружаться в сон.

***

      Пол в чёрно-белую плитку, залитый водой, доходящей до верхушек её гравитационных держателей ног, полоски которых из чёрно-жёлтых превратились в серо-чёрные. Да и в целом J видела всю себя в чёрно-белых тонах. Над ней простиралось малиновое чистое небо, которое как будто само было источником света без солнца и звёзд, но почему-то его свечение, падая на воду, пол и демонтажницу, лишь создавало блики и тени, но не придавало объектам малинового оттенка.       Было душно и жарко. Однако ледяная вода приятно охлаждала ноги. J хотела погрузиться в неё целиком, но в таком случае намок бы костюм, чего допустить было нельзя. Демонтажница огляделась, пытаясь найти устойчивую поверхность над уровнем воды. Ничего. Лишь ровная гладь простирается до горизонта.       «Это сон. Мой сон. Я могу представить тут что угодно. Хоть стол, хоть убрать это ощущение перегрева». Но как бы девушка ни старалась, ничего не менялось. Как будто её сознание раздвоилось и то, что отвечало за логику и мысли, не подчиняло то, что отвечало за наполнение сна.       «Думай, J. Если ты не можешь повлиять на окружение, то ты должна подчинить себе среду. Точно, плитки.» Демонтажница заменила ладони на когти и попыталась выковырять ими одну из плиток. И это удалось. Тогда она начала выковыривать одну плитку за другой и складывать их друг на друга, чётко ровняя их стороны. Наконец одна из плиток легла над поверхностью воды. Влага тут же с шипением испарилась с неё. J положила сверху ещё пару плиток и отошла назад, любуясь своей работой.       Устойчивая поверхность была готова и демонтажница начала раздеваться. Делала она это с педантичной аккуратностью. Каждая вещь тщательно складывалась, чтобы снаружи выглядеть, как кирпичик, а углам сгибов придавалась жёсткая прямоугольность. Сложенные вещи аккуратно складывались друг на друга и стягивались ремнём. Положив этот тюк ровно на середину плитки, J снова отошла назад для любования своей работой. Кому-то другому такие процедуры при тяжёлой жаре показались бы неуместными, но только не ей. Всё должно быть выверенным, идеальным. И никак иначе.       Наконец J стала неторопливо погружаться в воду всё с такой же церемониальностью и аккуратностью. Сложив руки на коленях, она села на дно. Затем перевела руки назад, опёрлась на них и медленно выпрямила ноги, наблюдая, как колени исчезают под поверхностью воды. Затем он перевела руки за голову и погрузилась в воду целиком. Вода не была ей страшна даже при попадании внутрь.       Перегрев быстро сходил на нет. Демонтажница расслабилась, смотря на малиновое небо через толщу воды. «Так хорошо. Будет забавно, если я усну внутри сна. Интересно, что мне присниться в таком случае?»       Эти мысли приходили ей в голову не на пустом месте. Её реально клонило в сон. Системы постепенно отключались. В конце концов она погрузилась в темноту. И моментально вышла из неё уже внутри капсулы.       — Какой странный сон… — произнесла она вслух, потягиваясь в кресле.       Солнце зашло уже час назад, но V в капсуле всё ещё не было. J хотелось бы её дождаться, но нужно было восполнять запасы масла, иначе её ядро бы перегрелось. Демонтажница встала с кресла, открыла люк, вылезла наружи и замерла. Вокруг капсулы не было ничего, кроме простирающейся толщи снега, которую можно было наблюдать настолько далеко, насколько позволяла метель. Но небоскрёбов видно не было, хотя они должны были быть в зоне видимости. Даже выкинутое вчера зеркало нигде не наблюдалось. Впрочем, последнее могло и банально засыпать за день.       — Не, это уже совсем не смешно.       Демонтажница спрыгнула на снег направилась в направлении прежнего местонахождения одного из небоскрёбов. Метр, десять, двадцать пять, пятьдесят. Небоскрёба не было. Вообще никаких зданий не было. J обернулась на капсулу. Та уже была довольно далеко, но с этого расстояния её можно было увидеть сквозь метель.       «Да что вообще происходит? Сначала пропали дроны, теперь дома», — в глубине её сознания зрела тревожная мысль о том, что если капсула пропадёт из её поля зрения, то тоже исчезнет навсегда. J уже собиралась пойти назад, но вдруг ей показалось, что в метели мелькнул какой-то чёрный силуэт.       — Эй, кто здесь?!       Ответом был лишь шум метели. «Показалось. Я явно схожу с ума». И тут она снова заметила силуэт, теперь уже чётче. Он на мгновение появился из пелены и снова скрылся в ней.       — Эй, ты! Стоять!       J вытащила штурмовую винтовку и бросилась вслед за неизвестным. Тёмный силуэт периодически возникал где-то впереди и вновь исчезал. Она даже не успевала взять его на прицел. Капсула осталась где-то позади, но демонтажница уже не думала об этом. Чтобы сейчас ни убегало от неё, это что-то или кто-то могло знать о происходящем вокруг.       Ветер стихал и хлопьев снега становилось меньше. Видимость улучшалась. Наконец силуэт стало видно чётко. На удивление, он не шевелился. J взяла его на прицел и начала приближаться.       — Назови себя!       Снова нет ответа. Однако он как будто был и не нужен. Этот силуэт был как будто знаком девушке. Чёрное платье, крупный бант, два чёрных хвоста…       — Тесса? Босс?       Молчание. Чёрный силуэт неподвижно стоял к ней спиной. J убрала штурмовую винтовку и быстро подошла к Тессе. От последней не последовало никакой реакции.       — Босс, вы… в порядке?       Демонтажница коснулась плеча хозяйки. Но только она это сделала, как фигура рассыпалась в пыль, которую моментально развеял ветер. J ошарашенно смотрела на опустевшее место, где только что был близкий ей человек. По экрану потекли жёлтые слёзы. «Я схожу с ума. Я схожу с ума. Или сплю», — крутилось в голове, как будто в цикле while True.       Наконец демонтажница снова вернулась в реальность. Ветер стих полностью, а небо стало чистым, мигая ей миллионами звёзд. Во всех направлениях простиралось снежное поле. И ничего более.       «Спокойно, я просто должна свериться с записью маршрута и вернуться назад», — подумала J. Но это оказалось невозможным. Запись была повреждена, и по ней нельзя было сориентироваться на местности и вернуться к капсуле.       — Твою мать!       Впрочем, отчаиваться девушка не собиралась. Расправив крылья, она взлетела вверх, чтобы воспользоваться чистотой неба и осмотреть местность. Но уж лучше бы она этого не делала. Очень скоро она поняла, что небо двигает горизонт вниз. Нет, точнее, сама земля была конечной. Снежный покров принимал форму треугольника, а дальше снова начиналось небо. J ненадолго зависла, а затем устремилась к одному из углов. Но ей не удалось развеять свои опасения. Наоборот, всё было гораздо хуже. Плотно утрамбованный снег толщиной около двадцати сантиметров просто весел посреди космоса.       В этот раз, однако, демонтажница не испытала шок. Наоборот, в её душе стало пусто, как будто она смирилась с происходящим. Это, в свою очередь, привело к тому, что она довольно быстро задумалась о физических свойствах текущего пространства. Слепив снежок, J бросила его в бездну. Тот падал некоторое время, а потом начал замедляться, затем замер и полетел назад. Долетев до уровня, с которого его отпустили, он снова замер и полетел вниз. Девушка наблюдала за этими колебаниями и пришла к выводу, что ровно посередине снежного полотна проходит гравитационная плоскость, а значит на обратную сторону можно было попасть.       Однако сделать шаг было тяжело. Происходящие странности вновь навеяли тревогу: «А что, если эти законы гравитации работают только на снег, а на меня не работают? Что, если меня потянет вниз с такой силой, что я не смогу улететь с помощью крыльев? Что, если там будет что-то ещё более ужасное?» J неуверенно глядела вниз, на тёмный космос, на звёзды. Но всё-таки она решилась. Зажмурилась. Занесла ногу. Шагнула вперёд.

***

      Огромная белая стена возвышалась перед ней, уходя в необъятную вышину. И это делало особенно неуместной небольшую ржавую железную дверцу, в которую демонтажница могла бы протиснуть лишь нагнувшись. J уже не задавалась вопросом, насколько логично происходящее. Это сооружение было далеко не самым странным из того, что она ожидала увидеть на другой стороне снега. Стена простиралась от края до края, не давая обойти её без полёта над пугающей пустотой космоса. А значит путь оставался только один.       Девушка подошла к двери и дернула за ручку. Дверь не поддалась. Новый рывок также не увенчался успехом. Более того, железная изогнутая ручка с треском отломилась. J повертела кусок металла в руке, а затем со вздохом отшвырнула его в сторону. Пришлось действовать нецивилизованными методами. Отойдя на безопасное расстояние, она выстрелила в дверь ракетой. Та легко слетела с петель, с грохотом исчезнув в темноте.       Демонтажница подошла к проёму. Ничего не видно. Вытащив фонарь, она рассекла пелену тьмы. Это был лабиринт. Куча тонких белых стен, также уходящих куда-то вверх. J попыталась разрушить одну из них ракетой и лазером, но без успешно. Ни царапины.       — Блеск. Придётся идти по проложенным дорогам. Как там… Метод правой руки?       Освещая себе путь фонарём в левой конечности, J шла, ведя правой ладонью по гладкой стене. Метод правой руки был рабочим не для всех лабиринтов, но выбора у неё особо и не было. Не редко она натыкалась на тупики. Но, судя по вновь заработавшим записям маршрута, она пока не ходила кругами. И это обнадёживало.       Однако лабиринт всё не думал кончаться. Даже меняться не думал. Всё такие же белые, уходящие куда-то вверх стены. Причём J не видела звёзд, а значит где-то там был потолок. Но где — понять было нельзя. Фонарь ничего не выхватывал. И ничего не оставалось, кроме как идти вперёд.       Время. Её системы больше не могли его посчитать. Они застыли на без четверти девять вечера. Сколько она плутала? Может, час, может, сутки. А может прошло лишь три минуты и её глючащие программы просто неправильно растянули воспоминания? J не знала. Она просто шла вперёд в слепой вере, что так и надо.       Неожиданно её фонарь моргнул и погас. Свет же её глаз, датчиков и прочих светящихся элементов почему-то не выхватывал стены из темноты. Демонтажница постучала по фонарю. Безрезультатно. Попыталась собрать вместо него новый. Ничего не изменилось.       J решила попробовать пока продолжить путь с помощью только метода правой руки и попыталась нащупать стену вновь. Но стены не было. Тогда она направилась в направлении, в котором должна была быть стена. Но было пусто. Девушка метнулась в другую сторону. Но и там ничего не было.       «Да что же это такое?! Какого чёрта происходит?» И тут фонарь загорелся вновь. Прямо перед ней была стена. J тут же положила на неё ладонь и собиралась продолжить путь, повернулась и поняла, что идти некуда. Она была заперта в кубе со стороной три метра. Пол, четыре стены, потолок. Просто белый куб. Демонтажница выключила фонарь, надеясь, что стены вновь исчезнут. Но нет. Стены были на месте. Она была внутри куба. И было неважно, горел фонарь или нет.       — Нет. Нет. Нет!       J со всей дури ударила кулаком в стену. И снова. И снова. И снова. Но тут она поняла, что не чувствует боли. Силы удара. Твёрдости стены. Демонтажница постучала по стене. Звук есть, но она не чувствует, что касается стены. Тогда она начала ощупывать себя, теребить одежду, дёргать волосы. Никаких ощущений. J попыталась прижать язык к нёбу, но также не почувствовала касания. Только системы давали отчёт о том, что действия совершались, но всегда существовавшее вместе с кодом вербальное ощущение на подобии чувств людей пропало.       В последнем отчаянии она вытащила когти и впилась себе в руку. Скрежет разрываемой оболочки и плоти, вытекающие из раны масло, стук капель о пол. Но она не чувствовала. Ни боли, ни удара, ни текущей по руке жидкости. Только чувство повышающейся внутренней температуры оставалось с ней.       J долго молча смотрела на вытекающее масло. На то, как рана затягивалась. Обычно с регенерацией приходило приятное чувство избавления, но теперь не было и его. Она не чувствовала прикосновение одежды, всегда так изящно подчёркивающей её фигуру. Она не чувствовала, что стоит на полу. Она не чувствовала касание слюней и языка. Она не чувствовала, как пряди волос щекочут её виски.       Сначала её лицо исказила кривая ухмылка с одиноким смешком, затем она растянулась в улыбку, пропуская нервное хихиканье, а потом J расхохоталась. Безумно. Болезненно.       — Ха-ха-ха-ха-ха! Я… Ха-ха! Я умру здесь… Ха-ха-ха! Я расплавлюсь. Долго и мучительно буду плавиться! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…       Этот приступ истерики длился долго. Но наконец у неё не осталось сил смеяться. Она закрыла глаза и стала ждать смерти. И тут она почувствовала холод внизу ног. Приятный. Знакомый. J неуверенно открыла глаза.

***

      Пол в чёрно-белую плитку, залитый водой, доходящей до верхушек её гравитационных держателей ног, полоски которых из чёрно-жёлтых превратились в серо-чёрные. Да и в целом демонтажница видела всю себя в чёрно-белых тонах. Над ней простиралось малиновое чистое небо, которое как будто само было источником света без солнца и звёзд, но почему-то его свечение, падая на воду, пол и демонтажницу, лишь создавало блики и тени, но не придавало объектам малинового оттенка.       «Я… уже видела это место. Но… не помню, где. Я… вообще почти ничего не помню».       Было душно и жарко. Однако ледяная вода приятно охлаждала ноги. Она хотела погрузиться в неё целиком, но в таком случае намок бы костюм, чего допустить было нельзя. Демонтажница огляделась, пытаясь найти устойчивую поверхность над уровнем воды. Ничего. Лишь ровная гладь простирается до горизонта.       «Думай, ты должна найти решение. Точно, плитки.» Демонтажница заменила ладони на когти и попыталась выковырять ими одну из плиток. И это удалось. Тогда она начала выковыривать одну плитку за другой и складывать их друг на друга, чётко ровняя их стороны. Наконец одна из плиток легла над поверхностью воды. Влага тут же с шипением испарилась с неё. Девушка положила сверху ещё пару плиток и отошла назад, любуясь своей работой.       Устойчивая поверхность была готова и демонтажница начала раздеваться. Делала она это с педантичной аккуратностью. Каждая вещь тщательно складывалась, чтобы снаружи выглядеть, как кирпичик, а углам сгибов придавалась жёсткая прямоугольность. Сложенные вещи аккуратно складывались друг на друга и стягивались ремнём. Положив этот тюк ровно на середину плитки, девушка снова отошла назад для любования своей работой. Кому-то другому такие процедуры при тяжёлой жаре показались бы неуместными, но только не ей. Всё должно быть выверенным, идеальным. И никак иначе.       Наконец демонтажница стала неторопливо погружаться в воду всё с такой же церемониальностью и аккуратностью. Сложив руки на коленях, она села на дно. Затем перевела руки назад, опёрлась на них и медленно выпрямила ноги, наблюдая, как колени исчезают под поверхностью воды. Затем он перевела руки за голову и погрузилась в воду целиком. Вода не была ей страшна даже при попадании внутрь.       Перегрев быстро сходил на нет. Демонтажница расслабилась, смотря на малиновое небо через толщу воды. «Так хорошо. Мне хорошо. А… Как меня зовут? Я почти ничего не помню о себе. И… Это место… Хотя я узнаю это место. Что-то подобное было в книге «Внутренний мир» писательницы 27 века Адрианы Мираджи на 58 странице… Что-то подобное было в книге «Внутренний мир» писательницы Адрианы Мираджи на 58 странице… Что-то подобное было в книге «Внутренний мир» писательницы Адрианы Мираджи… Что-то подобное было в книге «Внутренний мир» писательницы Адрианы Мираджи… Что-то ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ было в книге «Внутренний мир» писательницы ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Мираджи… Чт⠀-то ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ бы⠀о в к⠀⠀ге «Внутренний…» «Внутренний…» «Вн⠀трен⠀⠀й…» «В…» «110⠀⠀00⠀ 1⠀⠀100⠀0…» «1⠀0⠀⠀0⠀⠀ 1⠀⠀⠀⠀0⠀0…» «1…» «…» «.» «.» «»

***

      — Привет, J. Необходимость в использовании твоей резервной копии не возникала уже давно. Что произошло?       — Привет, босс. Докладываю о событиях и хочу сообщить сразу: некоторые детали вас разочаруют в N…

КОНЕЦ