Ошибки, письма и пирожные

В этот спокойный, безветренный вечер в Фонтейне все было просто великолепно. На небе не было ни облачка, и убывающая луна своим тусклым светом освещала город. Никаких ограблений, убийств, даже мелкого хулиганства жандармы засечь не смогли, так что в это прекрасное время суток, когда день уже отдал ночи права на власть, а сам ушел до следующего рассвета, все было спокойно.  Фурина на этом званом ужине была просто нарасхват. Пусть она уже и не является архонтом, популярность к ее персоне журналистов, аристократии и просто до неприличия любопытных личностей совсем не упала. Она как оставалась звездой, так ей и осталась, и яркость ее света в связи с внезапной отставкой с поста архонта только увеличилась. С вежливой улыбкой и скрытым раздражением она отвечала на всевозможные допустимые вопросы, ловко парировала те, на которые отвечать не собиралась, и наконец решилась покинуть своих недолговечных компаньонов. А все по одной простой причине.. Причине, которая стояла в дальнем углу и не спускала с де Фонтейн глаз.  Слуга, Арлекино, Отец — у нее, за ее довольно короткую (относительно Фурины) жизнь появилось довольно много различных имен.  Но узнают ее по большему счету из-за ее положения — 4-й предвестник Фатуи, а по совместительству дипломат Снежной в Фонтейне. Очень яркая и крайне неоднозначная личность…  Высокий рост, такие же острые высокие каблуки, черный жакет, накинутый поверх красной рубашки, идеально выглаженные черные брюки. По ее виду можно было сказать, что она в курсе моды, но не слишком заботится о том, чтобы следовать ей.  Исключительная уверенность, даже некоторая надменность, которую она излучала, отталкивали многих гостей, которые потенциально могли бы завязать с ней диалог или хотя бы короткую беседу.  Острый красный маникюр, лежавший на черных, как смоль, руках, острые, но аккуратные, почти аристократические черты лица, алая помада и того же цвета глаза придавали ее образу некоторое устрашение. Идеальная осанка, элегантно подчеркивающая ее фигуру, была одной из тех вещей, которые и давали ей эту зловещую красоту…  С бокалом красного вина Арлекино пристально смотрела, можно даже сказать, рассматривала Фурину своим испытывающим, обжигающим взглядом. По телу второй пробежали мурашки.  -В этом платье ваша блистательная красота ослепляет сильнее, чем палящее солнце, мисс Фурина. — с характерной ей ухмылкой она поприветствовала бывшего архонта, сделав глоток из своего бокала.  -Оставь свою лесть, Арлекино. Мне хватает подхалимства от остальных. — Фурина поправила подол своего платья и  посмотрела на свою собеседницу. В ее холодном, отстраненном взгляде она увидела каплю, крохотную искру интереса и чего-то, что она не смогла дешифровать.  Арлекино лишь усмехнулась и отставила в сторону свой бокал, сделав два бесшумных, но длинных шага навстречу бывшему архонту — Лесть? Я абсолютно серьезна…Эта укладка и платье очень тебе идут. Они идеально дополняют твой беззащитный и нежный образ…— Ее рука поднялась, чтобы заправить непослушную прядь, которая легла на лицо де Фонтейн. Та вздрогнула, мягкий, почти незаметный румянец покрыл ее щеки.  -Я же тебя просила! Перестань, наконец, так делать! — чуть ли не взвизгнула Фурина, но вовремя взяла себя в руки и успокоила шалящие нервы.  -Неужели госпожа архонт до сих пор меня боится… Как мило… — Слуга снова подняла свой бокал, держа его в руке. круговыми движениями она заставляла ярко красный нектар двигаться вместе с ее рукой. Но глаза ее не отрывались от слегка смутившегося, но все равно милого личика Фурины.  «Иногда мне кажется, что я для этого создана. Чтобы заставлять краснеть эти белоснежные щеки…» Предвестница снова улыбнулась своей легкой, насмешливой улыбкой, вызвав недоумение и раздражение у стоящей рядом. До чего же все-таки это было забавно.  -Хотела бы я знать, что такого смешного ты нашла в этом? Если я тебя немного опасалась, это не значит, что стоит напоминать мне об этом до конца времен! Где твое чувство такта!? -Кажется, дома забыла. Прости, капелька…— Арлекино наслаждалась этим сполна. Она уже предвкушала взрыв негодования и смущения от бывшего архонта. Она знала ее слишком хорошо, чтобы ошибиться.  Долго ждать не пришлось. Лицо Фурины залилось краской, она легонько стукнула предвестницу по руке и возмутилась тоненьким, высоким голосом. — Арлекино! Сколько раз я должна тебя просить не называть меня так на публике! — Изо всех сил она старалась звучать убедительно и грозно, пусть и в глубине души нежное прозвище от нее заставляло сердце биться чаще.  -Да неужели. Прошлой ночью, когда я тебя так называла, ты совсем не была против… — Нокаут. Фурина закрыла лицо рукой и потащила спутницу к выходу… Наконец выбравшись на улицу, на свободу, архонт вздохнула спокойно и кинула свой злой, но покрасневший взгляд на Арлекино, которая с маленькой, самодовольной улыбкой стояла и разглядывала ее лицо.  -Я когда-нибудь тебя убью… — сквозь зубы, словно в глубине души не желая этого произносить, проскрипела Фурина — Иногда ты действительно действуешь мне на нервы…  -Именно. Я рада, что ты заметила. — Слуга усмехнулась и подала своей капельке руку. — Пойдем, я провожу тебя.  Со скрытым энтузиазмом Фурина взяла ее за руку, ее нежные, белые пальцы переплелись с черной, грубой, покрытой ссадинами и шрамами ладонью Арлекино. Теплая струя разбежалась по всему телу, прикосновение такой жесткой руки предвестницы она бы предпочла чему угодно. Словно держа за руку ребенка, Слуга старалась не сжимать ее руку слишком сильно. С такими «прелестными ручками», как она считала, просто непростительно грубо обращаться. Она трепетно относилась к Фурине, точно к фарфоровому сервизу, потому та всегда чувствовала себя в безопасности в ее обществе, несмотря на угрожающую ауру вокруг нее.  -Как мне заслужить твое прощение, милая? Признаю, я немного увлеклась…  «Но это того стоило». — Немного раскаялась Арлекино и смягчила свою насмешливую улыбку до просто увеселенной. — Впрочем, я знаю как.  Медленными, размеренными шагами, чтобы позволить Фурине поспевать за ней, она направилась к отелю Дебор и повела за собой свою спутницу. Та сразу смекнула конечную точку их пути и про себя улыбнулась.  Насколько она бывает раздражающей, насколько иногда на нее бывает сложно злиться.  -Если твоя дедукция уже подсказала тебе то, куда мы направились, то можешь выбирать заранее. -Если так, то я хочу творожное, ореховое, красный бархат, а еще молочную девочку! — Фурина явно собиралась отыграться на ней сполна и разорить казну Фатуи до основания. Впрочем, это будет сложно сделать на одних только пирожных…  Арлекино умилилась про себя этой мгновенно появившейся живости и почти детскому энтузиазму — Ты не лопнешь, деточка?  -Деточка? Тебе напомнить, кто живет здесь половину тысячелетия, а кто - каких-то несколько десятков лет. — Иногда архонт тоже умеет показывать зубки в ответ на легкие поддразнивания предвестницы. Хотя уровень ее сарказма все же не дотягивал до уровня ее оппонента, и их словесные битвы заканчивались безоговорочными победами Арлекино, она ведь должна хотя бы немного сохранять чувство собственного достоинства… «Старше на почти пять веков, а все равно взрослой и ответственной здесь остаюсь одна я»  -Я ведь за тебя беспокоюсь, прелесть. Лишний вес ухудшает работу сердца, почек, и выглядит не очень хорошо. — Проворковала Слуга, намеренно выводя ее из себя. Все-таки пирожные нужно заслужить. — Но ты, конечно, можешь это исправить приблизительно… двумя месяцами усердных тренировок в зале. Так что дело твое…  Фурина уже хотела начать отчаянно протестовать, но знала, что этим лишь подкрепит ее ожидания, даст ей именно того, чего она хотела. Вместо этого она собралась, аккуратно, несмотря на легкий румянец на лице, ответила — Благодарю тебя за беспокойство, но мне это не грозит. У меня прекрасный метаболизм, я могу съесть и побольше 4 пирожных и не прибавить ни килограмма. — что было чистой правдой. Временами она заедала депрессию пирожными, но не поправилась ни разу, за всю свою долгую жизнь.  Разочарованная таким спокойным ответом, предвестница завернула в темный, узкий переулок, дабы сократить путь до конечной. Так подумала Фурина. Но Слуга не привыкла оставлять последнее слово за соперником… Ее шаги постепенно убывали, становились медленнее и тише. Наконец, она совсем остановилась. Архонт кинула на нее недоуменный взгляд, но тут же по телу пробежал холодок…  Арлекино начала говорить. В ее голосе словно был кто-то другой. Словно Слуга из ночных кошмаров Фурины. Безжалостная и беспощадная хищница…  -Мы ведь в безлюдном, тесном, мрачном переулке… — с каждым словом она все ближе подбиралась к своей жертве, та отступала шаг за шагом, пока не уперлась в кирпичную стену.. — Никто тебя не услышит, если ты закричишь… Никто тебя не спасет, даже если ты будешь молить о помощи…  Рука Арлекино скользнула по ее бедру, а другая нежно взяла ее за затылок. Ее красные глаза уже пронзали ее своими невидимыми клинками. Фурина не могла пошевелиться. Ее тело было готово упасть на землю и растечься как желе, если бы руки предвестницы ее не держали…  -А-А-Арлекино… что.. что ты делаешь…? — Ее голос дрожал, ровно как и все тело. Несомненно, будь на месте Слуги кто-то другой, она бы ни за что, никогда бы не подумала сдаться, боролась, пыталась бы выбраться до конца. Но сейчас тихий искуситель в голове подстрекал ее оставить бессмысленное сопротивление и просто отдать ей себя. Но страх все обуревал ее, сильнее и сильнее с каждым мгновением… -Вот так, хорошая девочка… — Арлекино чувствовала, что она начинает сдаваться. Ее красная помада оставляла маленькие, едва заметные следы на ее шее и открытых плечах, немного задела и ее голубое платье…  Наконец, она приблизила свое лицо к Фурине. Горячим дыханием предвестница обжигала ей кожу… С ухмылкой она наблюдала, как та покорно закрыла глаза, словно морально  уже смирившись…  Но в последний момент отстранилась и отпустила ее. От неожиданности архонт соскользнула по стене и села на тротуар. Ее мозг не мог ничего понять, найти какое-то разумное объяснение.  -Шутка! — декларировала Арлекино и помогла ей подняться с земли — Вставай, милая, ты же все платье себе запачкаешь… «Шутка… Шутка!?» -ЭТО БЫЛО ВООБЩЕ НЕ СМЕШНО, ЧТОБ ТЫ ЗНАЛА! — прокричала на весь переулок Фурина, и слезы побежали по ее щекам. Поднявшись с земли, она вырвала свою руку и быстрым шагом пошла в сторону своего дома. — Видеть тебя больше не хочу!! — крикнула она вслед, прежде чем скрылась за поворотом. Приглушенное эхо этих слов донеслось до Арлекино уже слишком поздно. Когда уже было бессмысленно пытаться что-то изменить.  Она стояла, словно громом пораженная. За свою жизнь она не считала число убитых врагов, кошмары не преследовали ее по ночам, и чувство вины было тем, что она уже успела позабыть. Но сейчас оно просто раздирало ее на части. Ей хотелось побежать за ней вслед, упасть перед ней на колени и молить ее о прощении. Но она стояла. Первые капли дождя сначала барабанили по крышам, а через пару секунд и по ее голове.  «Что я наделала?»  Спросила она себя. Но этим вечером так и не смогла дать на него ответ. Безобидная шутка, как она считала, разверзла настоящую пропасть между ними.  На следующий день она проснулась с мешками под глазами и твердой решимостью все исправить. Умылась, дабы сделать не настолько заметными следы ее бессонной ночи, оделась и направилась в кондитерскую. Купила целый торт и направилась к ее дому.  Звонок. Фурина открывает. Видя до боли знакомую фигуру, она с силой захлопывает перед ней дверь, не проронив ни слова.  На следующий день все повторилось  И опять.  И опять.  И снова она даже не стала ее слушать.  Спустя неделю она решила сменить тактику. Написала ей письмо с извинениями и положила ей в почтовый ящик.  Фурина заметила его, и по приложенному к нему сердечку из бумаги сразу поняла от кого оно. Из любопытства она решила его прочитать:  «Дорогая Фурина, я понимаю, что ты, вероятно, не хочешь меня видеть и слушать, и потому захлопывала передо мной дверь всю неделю, но если ты это читаешь, значит тебе не наплевать на меня окончательно…»  Она поймала себя на мысли, что Арлекино права. За эту неделю, хотя она все еще было ужасно зла, она тосковала без нее. Проводя дни одной, наедине со своей печалью, она согласилась бы пустить даже ее. Но не делала этого из принципа. Чтобы сохранить хотя бы подобие гордости..  «…Я понимаю, что поступила опрометчиво и глупо. Что уж сказать, по отношению к тебе это было форменным свинством, если простишь мне столь разговорный жаргон. Но мне очень жаль, я сожалею о случившемся. Не так, я раскаиваюсь в своем поступке и хочу, чтобы ты меня услышала…»  «Тебе действительно стоит раскаиваться, идиотка…»  Пробурчала у себя в голове архонт, хотя уголки ее губ вытянулись в едва заметную улыбку. Где-то в глубине она надеялась, что предвестница раскается и все будет как раньше… «Я помню, как тяжело тебе было побороть свой страх ко мне пусть и не обоснованный ничем, и очень глупо было с моей стороны так предавать твое доверие. Я не прошу тебя мгновенно простить меня, забыть об этом и сделать вид, что все хорошо. Но если ты веришь в меня мою искренность, то приходи в пятницу к 18:00 по указанному адресу. P.S. Прошу простить за грязный текст. Я подумала, что в копии не будет живости, словно это писала не я, а какой-то робот.  P.S.2 * ### *****» Фурина хмыкнула, прочитав второй пост скриптум.  «Неужели она думала, что замазав это пару раз, она скроет это «Я тебя люблю» от моих глаз. Или же она специально так оставила… В любом случае как же она меня раздражает!!!» Но к концу письма удовлетворенная улыбка уже не могла покинуть ее лицо.  Арлекино сидела за столиком, нервно постукивая каблуком по полу. Посмотрев она часы, которые показывали 18:02, она с надеждой смотрела на вход. Самым сокровенным желанием для нее было сейчас увидеть голубые кудри, глаза, ее крохотный, но прелестный профиль, открывающий входную дверь…  В 18:16 она уже собиралась уходить, как вдруг входная дверь отворяется, архонт грациозно, нарочито медленно подходит к нужном столику и присаживается напротив предвестницы.  -Опаздываешь — пробормотала Арлекино, прикрыв лицо рукой, дабы скрыть свою радость от ее прихода.  -Это твое наказание. — Фурина жестом подозвала официанта и повернулась обратно. — Просто я знала, что ты будешь ждать до последнего и решила немного тебя помучить. У меня ведь тоже должно быть на это право. В конце концов, Фонтейн - страна справедливости и правосудия.  -Прости меня, правда… — Начала было Арлекино, но была остановлена своей собеседницей.  -Ну же, хватит. Я уже начиталась твоих извинений на бумаге. Если ты и тут начнешь изливаться, то я точно слишком легко тебя прощу.  Слуга хихикнула. Без желчи, без насмешливости. Она снова была рада видеть своего архонта в хорошем настроении, и была рада, что она уже не настолько сердита на нее.  -Официант, прошу, принесите нам самое дорогое вино, что у вас есть, и такой же роскошный десерт к нему. — С ухмылкой закончила Фурина и кинула хитрый взгляд на Арлекино. — Ты ведь не думала, что мое прощение стоит всего одно письмо?  «Еще бы. Как будто я ожидала чего-то другого от нее» Официант на удивление быстро принес заказ, а получатель начал стремительно уплетать его, лицо сладкоежки расплылось в наслаждении. Арлекино смотрела на это зрелище и умилялась. Пусть она это признает еще не скоро, любовь уже смягчила ее, почти завладела ее разумом и стала частью ее жизни, а красные глаза, устрашавшие всех кому не лень, наполнились нежностью и любовью к единственной и неповторимой Фурине.  К ее Фурине.