мы долгое эхо друг друга

†††

«Ты больше никому меня не прощай

Больше не прощай меня никому»

Колючее платье заставляло Ангелину нервно чесаться. Мысль о том, что на корпоративе будет новая женщина Левина — Александра — не давала ей покоя. Она перебирала в пальцах браслет-оберег, ощущая тревогу в груди. Она не понимала, почему волнуется. Изосимова взглянула в зеркало, увидев чёрные глаза, заплаканные и уставшие, и дурацкое неудобное платье в пайетках, облегающее всё тело. Геля вздохнула, закатив глаза. Не нравится. Ей всё не нравится. Она не понимала, чего хотела добиться от себя. Быть более красивой, чем она? Сделать так, чтобы он вернулся? Геля ощущала себя отвратительно. «В следующем году я женюсь». И пожалуйста, ей плевать. «С ума сошёл? Нет, конечно». Ангелина помнила его безразличный взгляд, помнила, как легко и просто он разрушил абсолютно всё, что их объединяло, как легко Левин сказал об этом. Она сжала руки в кулаки. Такая утешительная злость, которую Ангелина ждала каждый день, проведённый в компании слёз и вина, постепенно возвращалась. Столько дней она смотрела в одну точку, не переставая пить и жалеть себя. Столько дней ненавидела свои собственные чувства, превращающие её в идиотку. Столько дней хотела просто увидеть его. Злость всегда ей помогала и восстанавливала. Убеждала собраться с силами, взять себя в руки и не падать духом — она сильная. Ангелина посмотрела в зеркало ещё раз, взяв со столика алую помаду. Она утрёт нос всем, кто её бросил. Она сможет.

†††

Почти что полный состав второго сезона «Битвы сильнейших» в компании менеджеров собрался в роскошном зале. Многие поздравляли Череватого с победой, другие же глядели завистливо, но всё равно дружелюбно. Корпоратив только-только начинался и постепенно в зале, который специально арендовали для них в честь Нового года, появлялось всё больше и больше людей. За огромными окнами в пол медленно падал снег. В свете фонарей казалось, будто город укрыт мягкой и нежной пеленой. По залу раздавался смех и звон бокалов; кто-то уже открывал бутылки с шампанским. Все болтали между собой, разбившись на группки в затемнённых местах. И пока Шепс младший закрывал собой целующихся Сашу и Артёма в глубине коридора, Марьяна говорила Соне о новом проекте, который собирается создать в следующем году — идея пришла ей, когда она попала в финал, и поняла, что для женщин нужно что-то новое, другое, совершенно отличающееся от битвы, но связанное с экстрасенсорикой. — Что-то типа шабаша ведьм, а? Как тебе? — девушка поправила спущенную с плеча бретельку платья. — Идея в разработке, нужно ещё многое обдумать, профинансировать, найти место… — Битва экстрасенсов, но только для женщин? Что за дискриминация по половому признаку?! — вступил в разговор Олег, отвлекшись от своей миссии. — Неприятно? Но мы как-то справляемся с патриархатом! Ты бы знал, как женщине тяжело жить в таком мире! Так что да… — начавшийся словесный запал Марьяны прервала резко появившаяся Вика из-за её спины. Ведьма положила ей руку на предплечье, отдавая бокал и говоря: — Выдохни и наслаждайся праздником. И ты тоже, — Райдос подала Олегу другой бокал. — А где Саша? — она оглядела весь зал. — Он скоро придёт, — чуть громче, намекая, чтобы брат вернулся, прервав своё столь замечательное свидание с Артёмом в совершенно не подходящем для этого месте, соврал Олег и мило улыбнулся. Ему надоело постоянно прикрывать Сашу и врать всем в лицо, но что поделаешь — родственные связи творят чудеса, и потому желание взбеситься он тут же потушил в себе. И, видят ангелы, Олег справился. Влюблённая парочка выбралась из темноты коридора; костюмы были смяты, а волосы взъерошены. Саша, поправляя спущенный галстук, взял бокал со стоящего рядом стола и старался не смотреть никому из них в глаза (но Олег всё равно заметил его румянец и засос на шее, Господи, они как кролики). Артём же прихватил мандаринку и, очистив её, закинул в рот дольку. Сексуально облизнув кончики пальцев, он улыбнулся и посмотрел на Сашу, а после отправился к Якубович — фотографироваться. Олег обречённо вздохнул, закатив глаза. Не то чтобы он завидовал, просто сейчас, когда его личная жизнь зашла в тупик, ему было тяжко. Он сцепил зубы, чтобы не посмотреть на Череватого ещё раз. В который раз за эти блядские тридцать минут. Вика увела Шепса старшего на личный диалог, в одну из ниш заведения, Марьяна увлеклась разговором с Соней, и Олег остался один. Он сел за стол и налил себе ещё шампанского. Время текло незаметно, минут через двадцать пришёл и Максим в брючном бордовом костюме под руку со своей новой пассией — Александрой. Выглядела женщина шикарно — её блондинистые волосы тяжело ниспадали на открытый бюст её белого платья. — Я думаю, будет драка, — шепнул Влад Саше. Тот забавно хихикнул, согласившись. Шепс опирался на свою красивую декоративную трость, что идеально сочеталась с его нарядом. — Ставлю на бабоньку, — ухмыляясь, Череватый протянул руку для пари. — Так и я тоже! Они засмеялись, чем привлекли внимание пары, однако Максим так и не приблизился для приветствия, лишь коротко кивнул. — Думаешь, она придёт? — чуть склонившись, спросил Саша. — Я уверен, она поразит всех. Свет в зале немного затух, и включилась приятная музыка из колонок; официанты стали разносить разнообразные блюда, готовясь к фуршету. Софиты, обращённые к танцевальной зоне, загорелись разнообразными цветами. Корпоратив набирал обороты, но Изосимовой всё ещё не было.

†††

Ангелина сжимала пальцами подол своего платья и кусала губы. Вся энергия, которой она горела, пока усердно собиралась, потухла. Она прикурила сигаретку, чтобы успокоиться. Изосимова слышала громкую музыку, доносящуюся из заведения, возле которого стояла. Снег крупными хлопьями падал на её ресницы, изо рта выходил дым вместе с паром. Холод помогал ей. Поднявшийся ветер остужал её горящие щёки. Сердце заходилось в неровном темпе. Ангелина и боялась зайти, и хотела увидеть его до безумия. Она ощущала себя глупой влюблённой дурой, словно снова вернулась в свои семнадцать лет. Больно не больно, страшно не страшно, но она зайдёт туда назло всем и самой себе. Ангелина выкинула окурок в мусорку, глубоко вздохнула и подняла голову вверх. Всмотрелась в тёмное вечернее небо, надеясь увидеть хотя бы какой-то знак от высших сил, постояла немного, дав снежинкам возможность растаять на её лице, и открыла тяжёлую входную дверь.  

†††

Саша пьяно и довольно улыбался, прижимаясь боком к Артёму, который буквально тащился по Шепсу, шепча ему всякие глупости. Они находились так близко друг к другу, что он едва сдерживался. Саше было тяжело утаивать их отношения, в особенности сейчас. Он смотрел на него и не мог поверить, что всё это происходило с ним. Щёки Артёма горели от духоты помещения, по шее стекал пот, кадык дёргался, когда он выпивал шампанское. Шепс пялился и растворялся в Краснове. Анна Герман, заигравшая в зале, заставила образоваться несколько танцующих пар — Олега и Ольги, Саши, которому совершенно плевать на чужие осуждающие взгляды других, и Артёма, Вики и держащегося на галантном расстоянии Тимофея. Юлик, влюблённый в эту песню, красиво подпевал, оставшись на своём месте. Он взмахивал руками в такт мелодии. Олег постоянно ловил на себе непонятные взгляды Влада, пока они достаточно близко находились рядом с Олей, танцуя. Шепс не понимал, чего хотел от него Череватый. Он мягко обвил талию женщины, прижимая её к себе, и смотрел на Влада в упор, пока песня не закончилась.

†††

Ангелина тяжёлым шагом ступала по кафелю, высокие ботфорты эхом отдавались по стенам коридора. Чем дальше она шла, тем больше слышала музыку из зала, тем тяжелее ей становилось. Воздух с каждым метром всё давил и давил на неё. Колдовка сдала мокрую от снега шубу капельдинеру, взглянула в зеркало, поправив тёмные локоны волос, и стала подниматься вверх по лестнице, придерживая подол платья. Решение отпустить всё, что её так тревожило, казалось ей правильным. Ангелина вошла в заполненный людьми зал. После морозного воздуха здесь ей было душно, а громкая музыка вызывала головную боль. Геля направилась дальше, пробираясь сквозь танцующие парочки в поисках своего столика. — Максим, — он. — Ангел, — она. Они столкнулись прямо в толпе. Ангелина попыталась выдавить из себя улыбку и показать сожаление — она случайно ударила Левина под дых локтём, а Александру пихнула. Всё совершенно случайно. — Простите, — и, не смотря никому из них в глаза, она продвинулась дальше. — Мам, ну ты прекрасная! — пьяный, но очень счастливый Влад аж загорелся от радости, когда Изосимова оказалась возле столиков, а не на танцполе. — Я так тебя ждал! — Мой пиздюк, — рассмеявшись, Геля тоже крепко его обняла и чмокнула в обе щёки. Мероприятие проходило хорошо — Юлик горячо отжигал под Аллегрову, привлекая к себе внимание абсолютно всех. Саша смеялся до слёз, Вика стояла и аплодировала ему, Руденко кричал: «Это мой мальчик!», а Левин тихо матерился себе под нос, закрыв лицо руками. Когда Котов начал снимать с себя одежду, Соня и Ольга подбежали к нему, останавливая. Было весело, всем всё нравилось. И нельзя было даже сказать, что всего пару месяцев назад они были заклятыми соперниками, и ни о какой дружбе не могло идти и речи. Дружбе… Проницательная Марьяна отвела в сторонку Шепса, неуклюже держа в руке бокал с белым вином. Её яркое жёлтое платье слепило глаза, когда на неё падал свет софит. Она снова поправила бретельку, спадавшую с её плеча уже который раз за этот вечер. — Да мы дружим, ничего такого, — отнекивался Саша, когда Романова настаивала на их интересных взаимоотношениях с Красновым. — Ты либо сын Гели и Макса, либо я права? — А при чём тут они? — Также умело врёшь. — Если я скажу, что ты права, ты расскажешь мне подробности? Что ты знаешь? — азарт проснулся в охмелевшем уме Шепса, и он настойчиво вцепился в руки Романой. — Признавайся давай. — Он не сводит с неё глаз, — Марьяна кивнула, глядя на Макса. — Видишь? Флиртующий с Александрой Левин пусть и казался таким, но изредка, раз в пару минут Максим пристально смотрел на Ангелину, как заметил Саша. Колдовка держала в руке бокал красного вина и медленно танцевала под музыку, покачиваясь из стороны в сторону — её спущенные волосы скрывали лицо, длинное бархатное платье облегало пышные формы, серьги мигали в блеске пёстрого света. Она очаровывала и приковывала, выглядела слаще мёда, слегка пьяная и весёлая. Шепс узнавал взгляд Макса, направленный на неё. Примерно также на него смотрел Артем. Они хитро переглянулись с Романовой.

†††

Большой компанией экстрасенсы решили выбраться на улицу, чтобы покурить. Влад, опьяневший больше всех, держался за Ангелину, но на лестнице и вовсе навалился на хрупкие плечи женщины. Саша же придерживал Артёма, в то время как Максим и Олег угрюмо шли за ними, еле как переставляя собственные ноги. Ангелина глубоко вздохнула, пытаясь поставить Влада на ноги, и в этот момент его кто-то обхватил с другой стороны. Геля успела ощутить крупную мужскую руку и подняла глаза в удивлении. Максим помог ей дотащить Череватого до выхода, то и дело соприкасаясь рукавами верхней одежды, отчего её сердце волнующе застывало, а дыхание учащалось. Они вывалились из ресторана, и Влад чуть не упал прямо возле крыльца в сугроб. Погода изменилась — мёрзлый воздух щипал лицо, ветер усилился, и крупные хлопья снега превратились в настоящую метель. Подкурить сигарету в таком положении было неудобно, огня дешёвой зажигалки не хватало из-за сильного ветра. Геля тихо выругалась. Пальцы мёрзли, терпение кончалось. Она чуть подвинула Влада к стене и уже начала освобождать другую руку, как Максим зажёг огонёк прямо возле её лица, скрывая его обеими ладонями. Ангелина вглядывалась в его карие глаза и обхватила красными кончиками пальцев свою сигаретку, которую держала губами до этого. Тепло рук исчезло. Максим спрятал зажигалку в карман куртки. Затем он взял конец шарфа, что накинула Геля перед тем, как уйти, и накрыл им её голову, пряча от холода. Она затаила дыхание. — Женись на ней, Макс, и я отдам тебе свою золотую руку с битвы, — пришедший в себя Череватый пытался намекнуть только Левину, но услышали это все, кто находился рядом. И особенно — Ангелина. — А я свою синюю… две… — Саша хлопнул мужчину по плечу, сжав сигарету зубами. — Хочешь, мы все тебе свои руки отдадим. Ангелина резко отпрянула и отошла от них на пару метров. Она слышала мужские смешки, пока курила. Голова кружилась. Она всматривалась в метель, видя разные образы, и заставляла себя не плакать. Заставляла себя держаться. Она снова подняла голову, замечая в тёмном далёком небе горящий спутник, что быстро перемещался по своей траектории. Если он женится, то Ангелина переедет. Она трусливо сбежит, чтобы больше никогда его не видеть. Изосимова обязательно забудет обо всём и начнёт новую жизнь, без него рядом. — Звезда падает, — тихо отозвались возле, и женщина повернулась. Максим всматривался в небо с такой же тоской, какая была у неё. — Загадывай желание. Геля сжалась всем телом и с усилием оторвала свой взгляд. Её глаза устремились к небу. — Это спутник, — хрипло ответила она, сделав ещё одну затяжку. — Ты не можешь знать наверняка. — Я уверена в этом. — А я уверен, что это звезда, — она чувствовала всеми фибрами своей сущности, что сейчас он смотрел на неё. Изосимова поймала Макса на этом. — Спутник, — Ангелина настаивала на своём. — Тебе всегда нужно спорить со мной? — А ты не можешь переступить через собственную гордость, принять правду и поверить в чудо? — Ладно, — она театрально взмахнула руками, разворачиваясь и уходя. — Пусть будет звезда, — бросила ему через плечо и уверенным движением открыла дверь. «Принять правду». Колдовка усмехнулась. Знал бы он, как давно она её приняла.

†††

— Где ты был? — Курил. — Ты пьян. — Я знаю. — Обещал, что бросишь. — Тебя это не касается. — Ты был с ней… — Я знаю. — Это всё, что ты мне скажешь?.. — А что ты хочешь услышать?

†††

Вернулась Ангелина озлобленной и раздосадованной. Желание уехать с корпоратива появилось в ней спонтанно. Забавно, она так рвалась, так спешила и переживала, но пробыла на нём от силы минут сорок. «А ты не можешь переступить через собственную гордость, принять правду и поверить в чудо?» Ангелину тошнило от всего, что её окружало. Новогодние огни, звон бокалов, звуки музыки и окружающий её смех. Она не была настроена на эту праздничную атмосферу. И как бы она себя не заставляла — не получалось. Та самая гордость, о которой говорил ей Максим, давила на неё — сбежать, лишь бы никто не спрашивал, как она, скрыться, проститься со всеми и никогда больше не видеть в своей жизни. Ангелина читала всё в его глазах. «Ты, ломая себя, терпишь это из-за чувств ко мне?» Она чувствовала, что именно так он и думал. Это сумасшедший замкнутый круг — они то сближаются, то отдаляются на долгих три месяца. Они уходили друг от друга, но судьба раз за разом объединяла их вновь. Ангелина будто ходила на раскалённых углях, совершенно не зная, когда же кончится этот огненный путь, на котором ей становилось всё больнее и больнее. Невыносимо. То, что действительно важно, оберегают. И она хотела бы беречь и дорожить кем-то другим, но у неё не получалось. У неё ничего не получается. И Ангелина не могла больше врать самой себе — мол, справится, конечно. Она взрослая женщина — у неё есть карьера, семья и друзья, цели и мечты, однако весь этот долгий и поистине трудный год каждый раз сталкивал её с Максимом. Месяц за месяцем. Ангелина снова начала привыкать к нему, когда была так близка к тому, чтобы забыть. Она помнила всё — хрипловатый смех, долгое молчание и многочасовые разговоры, одну выкуренную сигарету на двоих, шарф, пахнувший его одеколоном, все собранные по углам слова, колко ударяющие по её самолюбию, тепло рук, прощение, которое они просили друг у друга жарким июньким вечером. Как штормовой южный ветер трепал его волосы с проседью. Как он постоянно прятал от неё свою улыбку. Как они вместе пили красное вино, сидя на берегу, и провожали закат. Она помнила его ревность, заботу и нежность. Она помнила тот особенный день, который они провели друг с другом — прекрасные сутки, тогда давшие ей какую-то глупую надежду. Она никогда не забудет ту пятиэтажную хрущёвку, в которой они пытались строить что-то серьёзное, родное и семейное, когда были молодыми, но так и не доросли до этого. Как бы не пыталась — не забудет. Ангелина не могла поверить в то, как Максим легко отказался от… Чего? Долгих лет жизни? А были ли они? Конечно, для камер, шоу и зрителей — между ними ничего нет и не было. Так, наверное, правильнее. Проще всё перечеркнуть. Сделать вид, что они ничего друг о друге не знают. Стать незнакомцами, знающими друг друга наизусть. Думал ли Максим так же, как думала об этом сейчас Ангелина? Как мясо, продавленное в мясорубке — вспоминал ли все её слова, приносившие ему такую же боль? Или хотя бы у кого-то из них двоих всё-таки получилось?

†††

— Скажи, между вами ещё что-то осталось? Будь со мной честен. — К чему ты завела этот разговор? — Потому что весь этот праздничный вечер ты ни разу не сказал мне ни одного комплимента, не представил меня официально и постоянно выглядывал её из толпы. — Не говори глупостей. — Знаешь, я же вижу. — Я просто вышел покурить на десять минут, перестань надумывать. — Мы здесь находимся полтора часа. Ты ни разу не выходил курить. Но как только ей стоило появиться — исчез ты. — Тебе лучше уйти.

†††

Звонкий звук раздался среди веселья — осколки бокала разлетелись миллиардами по керамическому полу. Огромная кроваво-красная лужа образовалась рядом со столиком Максима. Все присутствующие тут же обратили внимание на это, заинтересованно поглядывая со своих мест. Запах вина дошёл до рядом сидящих от Левина людей. — Ура, драка, — шепнул Влад Саше, но он никак не отреагировал, полностью сосредоточенный на возникшей ситуации. Музыка стихла, и потому не только Шепс смотрел на то, как Александра, схватив свою сумку, быстро выскочила из зала. — Да… — громко сказал Руденко, стараясь сгладить обстановку. Он поднял свой целый бокал, наполненный шампанским: — Сегодня настолько весело, что даже посуда этого не выдерживает, — по залу пробежались смешки. В тишине его голос эхом отдавался по огромному пространству. — Тост! — Тимофею не пришлось долго раздумывать, его ораторские способности были на высоте, — В честь наступающего нового года я бы хотел всем пожелать добра, счастья и, главное, любви. Стремитесь к ней и берегите, если она уже имеется… Это нежнейшее чувство способно окрылять… С наступающим, господа, — он склонился к своей жене, взял её за руку и поцеловал тыльную сторону, — и дамы! И пока официантки быстро всё убирали, носясь с моющими средствами, Руденко поддержала Вика, что встала со своего места, оглядывая всех и каждого задумчивым взглядом: — Для каждого из нас этот год был особенным, — она подмигнула Саше, — для кого-то трудным или даже печальным. Из этого и состоит наша жизнь. Из взлётов и падений. И я хотела выразить вам свою благодарность за то, как хорошо мы отработали. Я понимаю, что не всем удалось друг с другом сойтись во взглядах, понимаю и тех, кто ушёл… и пришёл, — Марьяна широко улыбнулась, отправляя Райдос воздушный поцелуй. — Но лично для меня наш огромный состав в этом сезоне кажется интересным. Я предлагаю им же войти в третий, — все рассмеялись, и Вика тоже не удержалась. — Мне ещё руку золотую получать! — выкрикнул раскрасневшийся Юлик. — С наступающим! И вслед за хохотом и звоном бокалов свет в зале смягчился. Гирлянды, висевшие на высоких стенах, зажглись разноцветными огоньками. Серпантин вылетал из хлопушек. Бенгальские огни в полутьме казались маленькими фейерверками, их передавали из рук в руки и поднимали вверх, покачивая. Шампанское лилось рекой — тост одного, другого, и когда, казалось бы, слезливо или радостно высказался каждый, музыка вновь заиграла. Марьяна расцеловала в обе щёки Вику, и женщины, обнявшись и покачиваясь, стали танцевать; многие присоединились к ним. Выслушавший наставления Оли Олег решился поговорить с Владом. Юлик же на пару с Сашей подпевали под песню, пока Артём, не переставая смеяться, снимал их на телефон. С уходом Александры ничего не изменилось. Но если бы ушла Ангелина — Шепсы, Череватый и Романова уже неслись бы за ней. По крайней мере, она хотела верить в это. Изосимова сидела возле окна, укрывшись пледом, пила прохладную воду и пыталась отрезветь; она любовалась — ночь опускалась на город, как бархатное покрывало, приглушая дневную суету и обнажая его таинственную душу. Огни фонарей, будто россыпь драгоценных камней, мерцали в темноте, отражаясь в мокром асфальте проезжей дороги после недавнего снегопада. В преддверии праздника владельцы маленьких магазинчиков создали атмосферу волшебства и предвкушения, чтобы каждый прохожий почувствовал дух наступающего торжества. Кофейни, рестораны и даже мелкие забегаловки пестрели всеми цветами радуги. Улыбаясь, Ангелина коснулась стекла и провела длинными ноготками по полосе выстроенных в ряд домов, из окон которых горел желтоватый свет. Близился новый год; колдовке сильно хотелось верить в чудо и надеяться на лучшее. Возникший рядом Влад пригласил её на медленный танец: он забавно склонился и подал руку женщине. Влад слегка пошатывался на месте из-за выпитого алкоголя и переполняющих его эмоций. Вот только с чем они были связаны, Изосимова не догадывалась. Ангелина согласилась на танец с чернокнижником (чтобы тот меньше встречался с шампанским), однако стоило им выйти на танцевальную зону, то неожиданно чьи-то чужие руки нежно опустились на её талию сзади. Она удивлённо взглянула на своего компаньона. Череватый хитро улыбнулся ей, подмигивая и уходя; казалось, он знал явно больше, чем она. — Ты ударишь меня, если я приглашу тебя на танец? — горячий шёпот обжёг ухо Ангелины. Он прижал её к себе ближе. Изосимова начала задыхаться. — Станцуй со мной, — Максим склонился к ней, продолжая шептать: — Пожалуйста. — Я… — она опешила на несколько секунд, а затем собралась с мыслями. — Я ударю тебя, держи руки на талии, Бога ради, а не… — его ладони опустились чуть ниже, сжав бёдра. Разозлившись, Геля развернулась лицом к нему и оттолкнула. — Не руби сук, на котором сидишь, Левин, — выплюнула она, сжав зубы. Колдовка обхватила его шею и закатила чёрные глаза. — И не обольщайся больно. Мы только станцуем. — Судьба не гладит по щеке, она бьёт по ебалу, да? — рассмеявшись так, что вибрации из его тела перешли в грудь Ангелины, прямо в сердце. — Спасибо, Ангел, — Максим снова прижал её к себе и глубоко вздохнул. Он столкнулся с Ангелиной лбами, тихо говоря, так, чтобы слышно было ей одной: — Как же я скучал по этому. Мне нравится, когда ты злишься, — прошептал Левин, подхватывая её и закружив в танце. Её смех, звонкий и искренний, заполнил зал, когда она вновь почувствовала под ступнями твёрдую опору. — Ты пьяный придурок, Левин. Несёшь чушь, — ответила она, но её руки, покоившиеся на его груди, говорили о другом. Они двигались в унисон, взгляд в взгляд, словно два сердца, бьющихся в одном ритме. Ангелина чувствовала себя спокойно, находясь в объятиях Максима, что даже не обращала внимания, как свет софитов устремился прямо на них, выхватив из толпы, и как Влад с Сашей кричали за её спиной: «Ура! Наконец-то! Свершилось!». Когда музыка сменилась, став более оживлённой, Максим нежно взял её за руку, а другой коснулся лица, и Геля вздрогнула от этого прикосновения. — Может, выйдем покурить? Не то нас сейчас завалят вопросами. — Я согласна… — Изосимова посмотрела в толпу, замечая, как быстро шли к ней Череватый и Шепс с распростёртыми руками. Она сжала ладонь Левина, и они вместе поспешили к выходу.

†††

Когда они остались наедине, то Ангелина ощутила неловкость. Она никогда не любила задушевные разговоры, в ходе которых всегда нужно быть откровенной и доверчивой. И потому всегда избегала их, но с Левиным… Максиму она могла открыться, если бы это хоть как-то исправило их своеобразные отношения. — Всё-таки тогда была звезда. — Ты серьёзно хочешь обсуждать именно это сейчас? — Она исполнила моё желание сегодня. — Максим Николаевич, вы говорите загадками, я не понимаю. — Всё ты понимаешь, Гель. — Не зови меня так. — Ты злишься, Ангел? Вслед за появившейся злостью Ангелины поднялся и сильный ледяной ветер, что набрал силу — яростная метель застлала всё вокруг, так что её взгляда Максим не увидел, но отчётливо ощутил на себе. Он подошёл ближе, однако был остановлен тонкой ладонью в перчатке. Оставаясь на таком расстоянии, Левин закрывал собой Ангелину от взбушевавшейся вьюги. И лишь маленькие снежинки доносились до любимого лица, постепенно тая и теряясь в ресницах. Её взгляд как выстрел. — Ты женишься на ней? — теперь Максим видел, как она смотрела на него — так, словно он предал её бесчисленное количество раз. В её глазах читалось отвержение, пренебрежение и безысходное отчаяние. Этот взгляд был тяжелее любых слов, и Максим вдруг понял, насколько глубоко ранил её. Ангелина находилась в таком состоянии, где их общее прошлое обесценилось в один короткий момент, а будущее стало невозможным. Максим взял её за руку, и она возненавидела его в сто крат, а взгляд потяжелел ещё больше. Чёрные глаза глядели на него в упор. — Нет. Она смягчилась. — Как ты до сих пор меня не понял… — тихо сказала она, расцепив их руки. Ангелина достала из пачки «Мальборо» вторую сигарету и начала искать свою зажигалку. Вишнёвый дым сгустился вокруг. Пьяный, не совсем соображающий, что говорил, Максим прошептал: — Ты уедешь со мной весной на юг? — С ума сошёл? Нет, конечно, — намеренно повторившая его собственные слова, сказанные в визитке последней серии, Ангелина довольно улыбнулась и заметила, как сильно это не понравилось Левину. А ей нравилось?! Наступило молчание, нарушаемое лишь громким задуванием ветра. Они никогда не умели нормально разговаривать друг с другом, не могли не ранить словами. Время шло, становилось всё холоднее. Кончики пальцев мёрзли, ресницы леденели от мороза. Но каждый из них ждал первого шага от другого. К чему тогда всё это, раз они всё равно стояли в молчании, Ангелина не понимала. Сглотнув, она спрятала в глубине себя навязчивую мысль о том, что лучше бы ей промолчать, и решилась: — Что между нами? Как и Максим, сказавший одновременно: — Поздно ли уже сказать тебе «Прости»? Максим смотрел на неё, думая, как сильно он облажался. Видя её, все слова, которые он так долго готовил специально для этой сумасшедшей женщины, покидали его разум. Эта женщина. Она глядела на него, ожидая ответа, но слова всё не приходили. Максим так долго старался стереть её образ из памяти, но с каждой новой спутницей в его жизни он только сильнее закреплялся. Она волновала его. Она всегда волновала его, даже когда он уверял всех в обратном. Такая красивая и манящая, такая эмоциональная и постоянно напоминающая о его прошлом. Ангелина вызывала бурю в нём, открывала смешанные чувства. Она была его судьбой, бьющей по ебалу, Максим чувствовал это всегда — каждый день, когда просыпался в одиночестве; каждый раз, когда пытался быть с другими; каждый миг, когда смотрел на неё и замечал контолирующие его глаза, которые регулярно видел, закрывая собственные. Но когда-то они уже пытались и ничего не вышло. Возможно, именно это останавливало его весь год — останавливало от тех потаённых глубоко в душе желаний. — Левин, видит Бог, если ты сейчас ничего мне не скажешь, я исчезну из твоей жизни. Ангелина вырвала Макса из раздумий, укуталась теплее в свою норковую шубу и оттолкнула его, чтобы пройти к двери. — Не уходи, Гель. Пожалуйста. — Ты хочешь, чтобы я замёрзла здесь до смерти?! — Я не хочу терять тебя. — Сегодня ты потерял меня в последний раз, — Ангелина открыла дверь, но её резко закрыл Левин. Его будто перемкнуло — сама мысль, что эта женщина исчезнет из его жизни, пугала его до дрожи. — Иди к чёрту, Левин! Я весь вечер пыталась понять, что же у тебя на уме. И даже когда выпала возможность, ты всё равно молчишь, — со злостью, так строптиво и уничтожающе, прошипела Ангелина ему в лицо. — Я не заслуживаю знать правды?! Эта женщина могла легко его убить. — Ты хочешь правду? — тем же тоном ответил ей Левин, низко склонившись. — Да! — она приблизилась к нему. Оба чувствовали учащённое и шумное дыхание, что грело лица друг друга. Они злились, не понимали, но чувствовали так сильно, что всё было понятно без слов. Максим сдался первым, признавая своё поражение. Выдыхая в её губы, он соединил их, целуя напористо и грубо. Целуя так, как ей всегда нравилось, сжимая ладонями лицо. Целуя страстно, как в последний раз, ощущая её пленительный и сводящий с ума запах, так пылко, что у неё подкосились ноги. Скрывая от ветра, он прижал её к двери и цеплялся разумом за каждый её вздох. И отстранившись, Максим сделал шаг назад, отпуская Ангелину из своих объятий. Не переставая пристально смотреть на неё, рассмотрел появившейся румянец на скулах и нежно улыбнулся. Мир уплывал под его ногами. Максим видел только её. Он хотел видеть только её. Ангелина порывисто сделала шаг на встречу, схватила его за грудки куртки и впечатала в ту самую дверь, находящуюся за спиной. Она впилась ногтями в его лицо, до боли сжав щёки, покрытые щетиной, и едва ли не набросилась на него с ответным поцелуем, широко открывая рот и ощущая терпкий вкус виски на языке. Они слились в объятиях, совершенно наплевав на поднявшийся буран вокруг них, подхватывающий волосы Ангелины. Тяжело дыша, Максим шептал сквозь поцелуй, как сильно он любит её, как она всегда нужна ему, как она пленяет его, и он не может думать ни о чём другом, кроме неё. Его Ангела. — Держи руки под контролем, Максим Николаевич, мы же на улице, — шептала ему в ответ Ангелина, но не сдержалась и простонала прямо в его губы, когда Максим сжал её бёдра. Ему так хотелось быть ещё ближе к ней, сплестись вместе, соединиться, превращаясь в одно целое. Она горела в его руках. Пылала жарким огнём, таким, какого даже в аду нет. Она пьянила, завораживала и превращала Максима в глупого мальчишку, мечтающего о единственной женщине, с которой может быть вместе. — Моя, — сжимая, не переставая твердить, наслаждаясь вздохами. Они разомкнули объятия, разрывая поцелуй, и боялись посмотреть в глаза. Глубоко дыша, сомкнувшись лбами, они не удержались от улыбки. — Наверное, пока не стоит говорить об этом Владику… — Да, он же с ума сойдёт, — Максим рассмеялся, опаляя горячим дыханием Ангелину, которая взглянула на него с такой сильной любовью, что он почувствовал это. А когда взглянул в ответ, то чёрные глаза были направлены в другую сторону. Раскрасневшаяся, с взлохмаченными волосами и искусанными от поцелуев губами. Максим любовался бы ею весь век. — Так ты поедешь со мной весной на юг? Ангелина заливисто рассмеялась, крепко обнимая его и греясь. Максим уткнулся лицом в её чёрные волосы, вдыхая аромат — вишнёвых сигарет, пряных духов и ядовитого мороза; и подумал, что именно так и пахнет любовь.

«Опять нас любовь за собой позвала

Мы нежность, мы нежность

Мы вечная нежность друг друга

Мы звёздная память друг друга».

— Пойдём танцевать? — предложила Ангелина, услышавшая свою любимую песню. — А то холодно... — Пойдём, — переплетая её ледяные пальцы в своих, согласился Максим, потому что знал, что заиграла её любимая песня.

†††