Сердце, Клык и Щит

      Запах свежемолотого кофе в доме Стилински был верным признаком того, что за ночь ничего не изменилось. Это был запах автоматизма, попытки Ноа придерживаться хоть какого-то подобия рутины перед сменой. Стайлз стоял у плиты, наблюдая, как в старой капельной кофеварке булькает темная жидкость. Его собственный завтрак - плитка шоколада и яблоко - лежал нетронутым на столе. Он не был голоден. В горле стоял знакомый ком - смесь тревоги и адреналина после ночной визуализации. Питер и Крис. Они придут. Сегодня.       Он слышал, как отец копошится в прихожей, роняя ключи, что-то бормоча себе под нос. Шериф был похож на робота с разряженными батареями - движения резкие, механические, а за стеклянным взглядом - ничто. Стайлз чувствовал это «ничто» кожей, как холодный сквозняк. Оно тянулось к нему, пытаясь заполнить его собственную опустошенность. Он сжал руку в кулак, чувствуя, как под кожей отзывается слабая, теплая пульсация его искры. Не сейчас. Не здесь. -Пап?       Ноа вздрогнул,как будто забыл, что в доме есть еще кто-то. -Да? -Все нормально? - голос Стайлза звучал ровно, с легкой, искусственно введенной хрипотцой недосыпа. Идеальная нота слабости.       Ноа посмотрел на него.Взгляд скользнул по лицу сына, но не зацепился. Увяз где-то в области его левого уха. -Дела. Все время дела. Ты… - он запнулся, делая паузу, которую должен был заполнить вопросом «как ты?», «как спал?», но вместо этого просто махнул рукой. - Не забудь запереть дверь.       Дверь захлопнулась.Стайлз остался один с бульканьем кофеварки и звенящей тишиной. Он медленно выдохнул, позволив маске на мгновение сползти. Лицо в отражении блестящей поверхности микроволновки было бледным, глаза - слишком яркими, слишком зоркими. Не лицо жертвы. Лицо наблюдателя. Он резко щелкнул выключателем на кофеварке, и бульканье прекратилось. Тишина стала абсолютной.       Он потянулся к телефону. На экране несколько сообщений. Эрика: «Скотт назначил „собрание стаи“ сегодня. Опять будет читать нам мораль о единстве. Чувствую, меня вырвет.»       Он не ответил.Вместо этого он вышел во двор, к помятому почтовому ящику, и положил на его крышу маленький, завернутый в простую коричневую бумагу пакет. Внутри - новый, только что вышедший выпуск журнала по спортивной медицине и небольшой, плоский камень агата, гладкий и прохладный на ощупь - для заземления. Для напоминания, что земля под ногами тверда. Эрика, проезжая мимо на ненавистное собрание, заберет его. Она знала ритуал.       Он уже поворачивался, чтобы уйти внутрь, когда его взгляд упал на дальний конец улицы. Там, в тени разросшегося клена, стояла темно-серая «Ауди», которой не было здесь вчера. И он был почти уверен, что вчера на обочине напротив не было аккуратно подстриженного куста жимолости, который сейчас выглядел так, будто рос здесь годами. Маскировка? Наблюдение? Неважно. Они уже здесь. Игра началась раньше, чем он ожидал.       Он сделал вид, что ничего не заметил, почесал затылок в преувеличенно-неуклюжем жесте и зашел в дом, нарочито громко захлопнув дверь. Внутри, в безопасности от посторонних глаз, он позволил себе тонкую, холодную улыбку. Они наблюдают. Отлично. Пусть видят то, что хотят увидеть: одинокого, немного нелепого парня, который пытается наладить свой быт.       Он провел утро в подвале, в своей тайной комнате. Не для ритуалов. Для подготовки. Он перебрал и смазал механизм арбалета, проверил наконечники болтов (обычные, серебряные, с железными наконечниками для духов). Разложил на столе несколько простейших защитных талисманов - заговоренные на спокойствие и бдительность кусочки дерева. Он не ожидал нападения сегодня. Но быть готовым - его второе имя.       Когда на циферблате старых настенных часов пробило полдень, он поднялся наверх, принял душ, надел самую потрепанную, самую «беззащитную» на вид одежду - выцветшую футболку с полустершимся принтом и простые треники. Он даже слегка нарумянил щеки, проведя по ним кулаками, чтобы создать видимость лихорадочного возбуждения или нервозности. Последний штрих - легкая дрожь в руках, которую он мог вызывать по желанию, перенаправляя токи энергии.       Они пришли ровно в час.       Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко, нарушая звенящую тишину. Стайлз сделал паузу, считая про себя до десяти, прежде чем потянуться к ручке. Он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выглянуть одним глазом, съежившись, как будто ожидая удара.       На пороге стояли они. Питер Хейл, в безупречно сшитых темных брюках и простой черной водолазке, смотрел на него с видом человека, разглядывающего любопытное, но хрупкое насекомое. Его улыбка была натянутой, демонстративно-дружелюбной, и от этого еще более фальшивой. Крис Арджент стоял чуть сзади и слева, в своей вечной кожанке, руки засунуты в карманы. Его лицо было каменной маской, но глаза - эти ледяные, пронзительные глаза - сканировали его, дом, пространство за его спиной с методичностью сканера. -Стайлз, — произнес Питер, и его голос был медовым, почти нежным. - Надеюсь, мы не потревожили? Мы просто проезжали мимо. Решили заглянуть. Поинтересоваться, как ты.       Стайлз заставил свои глаза метнуться от одного к другому, симулируя паническую нерешительность. Он приоткрыл дверь чуть шире, но не приглашая войти. -Я… я в порядке. Все нормально. Папа на работе. -Да, мы догадались, - сказал Крис. Его голос был полной противоположностью питеровскому - плоский, без интонации, как чтение отчета. - Не увидели его машины. Долгая смена? -Обычная, - пробормотал Стайлз, опуская взгляд на свои босые ноги. Он знал, как выглядит этот жест - стыд, смущение, слабость. -Можно войти? - Питер сделал легкое движение вперед, уже не спрашивая, а мягко настаивая. - На минуту. Не задержимся.       Игра была слишком очевидной. Они проверяли границы. Смотрели, отступит ли он. Стайлз заколебался на долю секунды дольше, чем было нужно, а затем отшатнулся, широко распахнув дверь. -Конечно. Простите. Здесь… немного не прибрано.       Они вошли, и пространство кухни немедленно съежилось, наполнившись их присутствием. Питер нес в себе ауру подавленной, дикой силы, запах грозы и старых книг. Крис - запах стали, оружейного масла и холодной, железной дисциплины. Они были инопланетянами в этом выцветшем, пахнущем одиночеством мире.       Питер скользнул взглядом по грязной посуде в раковине, по пустой пачке хлопьев на столе. -Одиноко тут без Ноа, да? - спросил он, и в его тоне не было сочувствия. Было любопытство. -Привык, - выдавил Стайлз, плетясь к столу и садясь на стул, съежившись. Он играл свою роль безупречно: нервное постукивание ногой, пальцы, теребящие край футболки. -Привычка - не всегда хорошая штука, - в разговор вступил Крис. Он не сел. Он остался стоять, прислонившись к косяку, занимая стратегическую позицию, с которой контролировал и вход, и Стайлза. - Особенно когда речь о молодом человеке в… переходный период.       «Переходный период». Какая деликатная формулировка для «после пыток, похищения и ношения в себе древнего духа хаоса». -Я справляюсь, - сказал Стайлз, и вложил в эти слова ровно столько упрямства и одновременно безнадежности, чтобы они звучали правдоподобно. -Конечно, справляешься, - Питер подошел к холодильнику, заглянул внутрь с видом эксперта. - Пусто. Хм, а полноценное питание — основа… основ. Крис, помнишь, ты читал мне лекцию о важности белков для восстановления?       Крис фыркнул, почти неразличимо. Он смотрел прямо на Стайлза, и его взгляд был тяжелым, как гиря. -Я читал тебе лекцию о многих вещах. Ты редко слушаешь. -Обижаешь. Я - воплощение внимательности. - Питер закрыл дверцу холодильника и повернулся, скрестив руки на груди. - Смотри, Стайлз. Мы не будем ходить вокруг да около. Ситуация в городе нестабильна. Скотт, к сожалению, поглощен своими идеалами. Твой отец перегружен. Остаешься ты. И мы считаем, что оставлять тебя в таком положении - неправильно. Опасно.       Вот оно. Первый ход. Прикрытый заботой, но ход. -Опасно? - Стайлз заставил свой голос дрогнуть. - Для кого? -Для тебя, - быстро, почти резко, сказал Крис. - В первую очередь. А во вторую - для всех остальных. Незакрепленный элемент в системе под напряжением. Ты понимаешь, о чем я.       Они говорили с ним, как с ребенком, но при этом как с потенциальной угрозой. Идеальный диссонанс, чтобы вызвать смятение. -Я никому не мешаю, - прошептал Стайлз. -Пока, - поправил Питер. Его улыбка стала чуть уже, чуть острее. - Но мир меняется. И, поверь нам, мы знаем, каково это - остаться одному, когда мир вокруг рушится. Мы можем помочь. Просто дай нам эту возможность.       Это была не просьба. Это было мягкое, но неумолимое предложение, от которого невозможно отказаться, не показавшись неблагодарным дураком. Или не выдав, что у тебя есть свои причины для отказа.       Стайлз опустил голову, делая вид, что обдумывает. Внутри же его ум работал со скоростью процессора. Они хотят контроля. Доступа. Они хотят сделать его своим проектом. Отлично. Если они хотят проект, они его получат. Тот проект, который он сам им позволит увидеть. -Что… что мне нужно делать? - спросил он, поднимая на Питера широкие, наивные (такие наивные) глаза. Питер обменялся быстрым,едва заметным взглядом с Крисом. Улов пойман. -Для начала - ничего страшного. Просто позволь нам быть рядом. Иногда. Мы можем… обеспечивать некую стабильность. Помочь с бытом. Возможно, немного… структурировать твое время. - Питер говорил осторожно, подбирая слова, будто разминируя поле. -Я не нуждаюсь в няньках, - выдавил Стайлз, вкладывая в это обидчивость подростка. -Конечно, нет, — немедленно согласился Крис. Его тон не изменился.- Речь о партнерстве. Ты предоставляешь информацию о своем состоянии, о… настроениях в городе. Мы предоставляем безопасность и ресурсы. Разумный обмен.       Они уже делили шкуру неубитого медведя. Его шкуру. Стайлз почувствовал, как где-то глубоко внутри загорается холодный, ясный огонек гнева. Он поймал его, обернул слоем спокойствия и спрятал. -Я… я подумаю, - сказал он, снова опуская взгляд. -Конечно, подумай, - Питер сделал шаг к двери, его миссия, видимо, была выполнена. - Мы зайдем через пару дней. Поболтаем. А пока… - Он вытащил из кармана визитку. Простую, черную, с единственным номером телефона, вытесненным серебром. - Звони если что-то случится. Или если просто станет скучно.       Стайлз взял визитку. Бумага была холодной и гладкой. Он кивнул, не глядя.       Крис, проходя мимо, на секунду задержался. Его взгляд упал на дверь в подвал, которая была чуть приоткрыта. Стайлз почувствовал, как лед пробежал по спине. Заметил? Заподозрил?       Но Крис лишь слегка наклонил голову. -Запирай дверь, Стайлз, - сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее… что? Озабоченность? Нет. Ответственность. Как за оставленное без присмотра оружие. - Даже днем.       И они ушли.Так же тихо, как и появились.       Стайлз стоял посреди кухни, сжимая в руке визитку, пока звук двигателя «Ауди» не растворился вдалеке. Затем он медленно подошел к окну. Машины не было. Они уехали, уверенные, что сделали первый и решающий ход.       Он разжал пальцы. На ладони от визитки остался красный, чуть влажный отпечаток. Он поднес ее к носу. Пахло Питером. Дорогим мылом, свежестью и чем-то глубоким, древесным. И едва уловимо - озоном, запахом магии. Интересно.       Он не выбросил визитку. Он отнес ее в подвал, в свою комнату, и положил на алтарь рядом с обсидианом и неотправленными письмами. Трофей. Напоминание.       Они думали, что пришли предложить сделку. Защиту в обмен на лояльность. Они не знали, что он уже давно жил по своим собственным сделкам. Что его лояльность нельзя было купить. Ее можно было только заслужить. И пока что ни Питер Хейл, ни Крис Арджент даже близко не подошли к тому, чтобы это сделать.       Он потушил свечу на алтаре и поднялся наверх. На кухне его ждало яблоко и тишина. Но теперь тишина была другой. В ней был вызов. И его собственный, едва слышный смех.       Они сделали свой ход. Теперь была его очередь.