Farewell kiss.

      Переезд Уилла дается Майку весьма тяжело. Он знает его всю жизнь, они лучшие друзья, а сколько всего они пережили вместе! Последний месяц после событий в Старкорте Уилер почти постоянно проводил с ним время. Ну, с Эл конечно же тоже, пусть они все еще не сошлись, но они были хорошими друзьями. Ему в данное время было не до этих разборок, хотя все еще думал, как вернуть себе девушку назад. Майк устраивал совместные ночевки с партией, иногда только с Уиллом, часто звал гулять друга только вдвоем с утра до вечера, иногда задаваясь вопросом, не надоел ли ему вовсе. Но Байерс был очень доволен и Уилер не понимал, как после всего произошедшего такое вообще возможно.       Майк помнил их последнюю ссору в самых мельчайших деталях, потому что воспоминания преследовали каждый раз, когда он смотрел на Уилла. Вина за все сказанные слова мучила, душила, не давала спокойно дышать. Как он мог вообще такое сказать? Тем более Уиллу. Его лучшему другу. Его самому близкому человеку.       «— Не моя вина, что тебе не нравятся девушки.»       Фраза отбивалась в голове глухим эхом, повторяясь все снова и снова. Не его вина. Не нравятся девушки. Если бы Уилер мог повернуть время вспять, то забрал бы все слова назад. В здравом уме, а Майк, по своему нескромному мнению, которым ни с кем не делился, тогда видимо где-то случайно ударился головой и потерял последние остатки адекватности, никогда такого бы не сказал. Он прекрасно знал, какие оскорбления получал Уилл дома от своего отца, благо покинувшего их семью еще давно, как его называл Трой и его дружки в школе. «Педик», «голубой», «радужная фея». Было больше прозвищ еще более ужасных, но ему не хотелось вновь вспоминать это. Как же его это злило! Уилл просто не заслужил такого в свой адрес! Майк заступался за него каждый раз, получая от друга смущенную улыбку и тихое «спасибо, не стоило». Стоило. Уилер был готов влезть в самую настоящую драку, если бы до этого дошло, чтобы те, кто обижают его друга больше к нему не лезли. И неважно, что Майк довольно худой по телосложению и бойцовских навыков не имеет вообще.       Что же случилось теперь? Майк оказался на их месте. Да при всем своем желании он бы сам себе по лицу дал! Заслужил. Абсолютно заслужил. Только его отличие от них в том, что Уилл его простил. Точнее, Уилер даже еще не извинился, но раз друг тусуется с ним все свое время, смеется с его глупых шуток, значит все в норме. Господи, он его не достоин. Тем более, он помнит. Помнит, каким взглядом Уилл смотрел на него тогда. Дождь лил, как из ведра, стуча по крыше, но в тот момент все сузилось до ореховых глаз, полных обиды и разочарования. Байерс и подумать не мог, что Майк когда-то скажет нечто подобное. Будем честнее, Уилер сам не знал, что способен на такое.       Нужно было извиниться нормально. По человечески. Конечно, опыт у него в этом хромает, но отпустить Уилла в Ленору вот так уж совсем по ублюдски будет. Проблема возникла в том, чтобы подобрать момент. Майку совсем не хотелось делать это перед всеми, а наедине он все время мялся, не мог подобрать слов, а даже если нужный диалог проскальзывал в голове, то он застревал в горле и слова вырваться вовсе не могли.       Все эти последние дни, проведенные с Уиллом были самыми яркими за все лето. Несмотря на все печальные события, они друг с другом забывали об этом. Помимо громкого смеха и приятного времяпровождения, Майк запомнил еще кое что... Взгляды. Много долгих и коротких, рассматривающих лицо или тело, а также и просто гляделки, кто первым отведет глаза. Майк помнил прикосновения. Случайные, когда они стукались коленями при просмотре фильмов, дурачились и хохотали на диване, пытались уснуть, но неосознанно касались рук или спин, в конечном итоге просыпаясь в полуобнимку. Были специальные, например, объятия, потому что Уилер боялся не увидеть Уилла снова, а тот его успокаивал. Все это сопровождалось витающим в воздухе стеснением и румяными щеками.       Это не должно беспокоить Майка, они ведь друзья! Но он сомневался, могут ли смотреть простые друзья на губы друг друга. Парень часто ловил себя на том, что пялится на влажные от мороженого губы Уилла, пытаясь отогнать желание поцеловать. Нэнси часто упоминала, что у подростков ужасно сильно скачут гормоны, так может это один из признаков? Может он просто скучает по Эл и поэтому Байерс в его глазах предстает таким красивым, что хочется схватить его, сжать его мягкие худые ноги, особенно, если их слегка обтягивают короткие темно-синие шорты, поцеловать пухлые губы и совсем немного коснуться шеи. Нет! Это точно переходный возраст, либо Майк сходит с ума!       Сегодня был последний день пребывания Байерсов в Хоукинсе, поскольку уже сегодня приехали люди, которых прислал Оуэнс, чтобы помочь с мебелью. Ребята пришли помочь им упаковать все свои вещи и попрощаться. Майк чувствовал себя, мягко говоря, не очень и слегка волновался. С утра не было аппетита, а всю прошлую ночь он почти не спал, ворочаясь в кровати. Человек, с которым он был ближе всего, уезжал. Вы скажите, что можно писать, звонить, приезжать на праздники, и это все конечно верно, но от Уилера будто отрывали частицу него. Эта часть вечно мельтешила рядом, хихикала, внимательно слушала его болтовню и понимала с полуслова. С Эл было как-то проще, хотя определенно он будет тосковать по времени проведенным с ней, но настолько пустой дыры в груди ее уезд не оставлял, пусть Уилер себе в этом и не признается. — Эй, Уилл. — зовет друга Майк, параллельно осторожно складывая вещи в коробки, подписанные именами, комнатами или типом предметов, по типу книги, посуда и так далее.       Байерс, идущий мимо, поворачивается. кладя их игру D&D в коробку для пожертвований. И зачем? Он невольно вспомнил чем окончилась их последняя кампания и в сердце неприятно защемило. Было грустно на это смотреть, ведь это как никак воспоминания. Теплые моменты из детства, проведенные в уютном подвале Майка с утра до вечера, пока Карен не разгонит их по домам, рисовались в голове. Уилер невольно вспоминал, как Уилл рисовал сюжеты их игр, пока тот внимательно наблюдал, сидя рядом или лежа на плече. Это казалось чем-то невообразимым сейчас. Таким, утерянным что-ли. — Это коробка для пожертвований. — поясняет Майк, смотря на Байерса недопонимающим взглядом. — Да, я знаю. Возьмем твое, когда буду приезжать. — отвечает Уилл, а после чуть тише добавляет: — Если, конечно, захотим играть.       Внутри все скручивается. Эти слова прозвучали так осторожно, так аккуратно, что Майк уже готов был сейчас пойти и играть, лишь бы вновь увидеть сияющие глаза, когда друг выкидывает большое число на кубике. В животе невольно кольнуло. — А если ты захочешь вступить в новую партию? — и в этой фразе было гораздо больше смысла, чем казалось. Он боялся, что Уилл найдет себе не новую партию, а нового Майка. От этой догадки сжимались кулаки до побеления костяшек и больного ощущения впившихся ногтей в ладонь. Майк определенно не ревновал. Только, если чуть-чуть и по-дружески... — Это невозможно.       Уилл посмотрел на него с такой искренней улыбкой и слегка алыми щеками. Майк ответил ему тем же, словно говоря своим взглядом о такой же преданности. Этих два слова было достаточно, чтобы он поверил, тем более Байерс ему никогда не лгал, особенно об этих вещах. Непонятно зачем, Уилеру необходимо знать, что он останется на первом месте у Уилла. Звучит эгоистично и максимально неправильно, как то по собственнически. Именно из-за недостатка свободы Эл его бросила и Майк не хочет больше повторять этих ошибок, да что-то как-то не получается.       Уилл разворачивается, чтобы уйти, но не успевает делать и пары шагов, как Майк хватает его за запястье. Аккуратно, легонько, чтобы ему не было больно, но при этом чтобы он остановился. Вот сейчас точно подходящий момент. Оливковая ветвь. Если Майк не попросит извинений прямо сейчас, то следующие несколько месяцев он будет умирать от угнетения совести и внутренней ненависти к самому себе. Он итак спохватился слишком поздно, поэтому вариантов особо не было.       Их взгляды встречаются и в воздухе словно вспыхивает искра, когда Уилл разворачивается. Они стоят довольно близко друг к другу и Майка это смущает, поэтому кончики его ушей розовеют, но этого не видно под темной копной волос, а в горле слегка пересыхает. Черт, снова это же чувство. Он сглатывает и слегка опускает глаза в пол, пока его рука все еще удерживает парня здесь, инстинктивно поглаживая тыльную сторону ладони друга. — Уилл, я... — взгляд бегает, на пару секунд останавливаясь на полу, покрытому тонким слоем пыли, ногах Уилла в светлых джинсах, их переплетенных руках. — Я так и не извинился за тот инцидент. Я правда повел себя, как последний мудак, и мне не стоило так зацикливаться на отношениях, отдаляться от тебя и... Говорить то, что я сказал. Возможно, иногда мне стоит заклеивать рот, чтобы я не делал тебе больно, но, клянусь, я очень жалею, Уилл, прости меня.       Уилер хочет продолжить тараторить дальше от своего же волнения, чтобы просто не ощущать этой неловкой паузы, потому что выглядят его извинения сейчас ужасно жалко. Наверное, будь он на месте Байерса, то послал бы себя куда подальше, ведь такие слова не заткнут ту рану, которую затронула та фраза. — Майк, Майк. — зовет его мягко Уилл, слегка дергая за руку, но не чтобы вырвать свою ладонь. Он все же добивается возможности посмотреть ему в глаза, прекрасно ощущая смущение друга. — Я давно простил, правда. Все в порядке. Мы же все еще лучшие друзья, да? — Да, Уилл, конечно мы все еще друзья.       Между ними повисло молчание. Оно не было неловким, но, казалось, нужно было сказать еще что-то. Все произошло слишком быстро и Майк даже подумать не успел, как первым наклонился и коснулся губ Уилла. Было невозможно сдержаться, смотря на то, как друг выглядел сейчас. Такой милый, искренний. Он слишком долго подавлял это желание.       Байерс встал в ступор с широко открытыми глазами, в то время, как Уилер боялся их открыть. Но он не отстранялся, медленно проводя языком по нижней губе, заставляя того вздохнуть и попытаться, со своим неумением целоваться, хоть как-то ответить. Это было то, чего ждал Майк и ему даже понравилась эта некая неопытность. Он положил руку на горячую щеку, целуя более настойчиво, пробуя на вкус, отчетливо ощущая мятную зубную пасту и что-то еще.       Ему было так стыдно за все происходящее, но останавливаться не хотелось, поэтому он придал своим действиям большего упорства, пока Уилл удерживал другой рукой друга за плечо. А если сейчас кто-то зайдет? А если ему не понравилось, а после он оттолкнет Майка и скажет, что это было противно? Это гребаное «если» так и лезло в голову, не давая нормально сконцентрироваться на том, что сейчас заставляло все внутри скрутиться в тугой узел.       Уилер остраняется очень тяжело дыша, краснея с каждым мгновением, нехотя посмотрев на все еще шокированного Байерса, который выглядел еще более мило с распухшими губами. Майк последний раз коснулся его уст, более невесомо и так нежно, словно это было прощальным поцелуем, после отходя от парня, теряя теплое ощущение чужой руки на плече. Оба они смущенные, стыдливо глядящие друг другу в глаза, пока внутри разливался трепет и чувство полной удовлетворенности. Это все еще называется друзьями? Даже, если нет, он не готов забрать свои слова назад о том, что этот поцелуй был самым лучшим в его жизни. Возможно, Уилер согласится с Лукасом и Дастином насчет их слов, что поцелуи это очень классно и передает все чувства человека. — Это было слишком? — спрашивает тихо Майк, нарушая тишину. — Нет... Это было хорошо. — прикусывает губу Уилл, выглядя еще более счастливым, чем до этого.       На этом все заканчивается и они с глупыми улыбками расходятся, в душе прекрасно понимая, что этот поцелуй значил для них обоих, пускай Уилер и ведет внутреннюю борьбу с собой чуть позже, когда его уже в другой комнате целует Эл. Он ей не ответил, но окончательно запутался и уже через пару часов дома, после рыданий на плече матери, парень понимает, что они с Уиллом перешли дружескую черту и, несмотря на это, Майк бы повторил это снова.