Подпольный праздник

      Зося Синицкая-Бендер, придя с работы, наводила порядок в небольшой, но зато отдельной квартирке, находившейся в новеньком экспериментальном доме, в том благословенном районе Москвы, где раньше, во времена царя селился трудовой люд. Теперь же качество населения существенно изменилось в сторону большей рафинированности. Например, в этом доме селились в основном, представители интеллигенции, вперемежку с мелкими партийными работниками. Довольно неплохое сочетание, особенно если учесть, что хамоватость вторых, нивелировалась предупредительностью первых. Иными словами, жильцы были полусмирные, но не пуганные.       ***       Управдом Синицкий-Бендер накануне прошёл вместе с жилищным комитетом по подъездам, инспектируя квартиры на наличие опальных ёлок и подозрительной суеты.       — Это что такое, товарищ Бецкий? — строго спросил Остап Ибрагимович, указывая на торчащие под простынёй еловые лапы.       — Товарищи, — Бецкий поправил злополучную простыню. — Не поверите, радикулит измучил! По совету из «Огонька» я лежу на еловой хвое!       — Забота о своём здоровье — первейшая обязанность гражданина, — Остап потянулся к простыне, но товарищ Бецкий деликатно его остановил и с ловкостью фокусника вложил в руку управдома какую-то смятую бумажку, подозрительно похожую на купюру.       Остальные члены комиссии были заняты разглядыванием китайского фарфора, который красовался в старинной горке.       — Последний раз предупреждаю, забудьте эти буржуазные штучки, — едва слышно прошептал Остап Ибрагимович, благодарный жилец мелко закивал. — Товарищи, против «Огонька» не попишешь, идёмте далее.       Жилкомитет в лице двух сереньких женщин: учительницы начальных классов гражданки Васильевой и немолодой девушки-секретаря; уточками последовали за своим вожаком. Обход квартир занял почти весь день, в некоторых квартирах ничего обнаружено не было, в других Остап изымал подозрительные предметы, к примеру, слишком нарядного гуся, десяток румяных яблок, бутылку «Абрау-Дюрсо». Владельцы этих сокровищ, как правило, шли на компромисс, лучше лишиться чего-то относительного, незначительного, чем чего-то безусловно значительного, как ещё пары гусей, ящика яблок и батареи праздничных бутылок. К тому же Остап Ибрагимович славился своей порядочностью, а я порядочным человеком всегда приятно иметь дело.       Две жилкомитетчицы покорно шли по следам гиганта домуправского дела, чиркали что-то в протоколе и даже не смели поднять глаза на великолепного Остапа. Обе были немного в него влюблены, а ещё хранили у себя в квартирах некоторые предметы, которые могли бы заинтересовать управдома. Учительница принесла еловые лапы и налепила с детьми игрушек из папье-маше. Немолодая девушка с матерью разжились мадерой, уткой и деликатесными мандаринами, которых днём с огнём было не сыскать. Может быть, поэтому две гражданки, не напомнили о необходимости проверить квартиру самого Остапа Ибрагимовича, попрощались с ним и как-то странно поздравили с новым рабочим днём. Управдом закинул за спину увесистый мешок с конфискатом и подумал, что быть ответственным лицом — тяжёлое бремя.       ***       Зося ругалась и пыталась стыдить мужа, но тот заявил, что конфискованные продукты подлежат уничтожению, а для этих целей лучше всего подойдут желудки семейства Синицких-Бендеров.       — Сама посуди, подруга дней моих суровых, — протянул Остап с таким выражением, что Зося не смогла сдержать улыбки. — Вздумай я выбросить это, то найдутся те, кто станет рыться в помойке, чтобы забрать продукты себе. Как при старом режиме! Какое унижение для неповторимого советского человека!       — Но это же воровство! — Зося потёрла виски.       Остап нашёл момент удобным, грациозно словно кот подошёл к жене и обнял со спины за напряжённые плечи.       — В жизни ничего не своровал! А это всё изъято по указу советской власти, кто я такой, чтобы с ней спорить? А ты? — и он поцеловал её в шею.       Зося рассмеялась, но семейную идиллию нарушил выползший на божий свет старик Синицкий, сразу заприметивший бутылку Абрау-Дюрсо на столе.       — Однако недурно! — почтенный ребусолог одобрительно кивнул.       — Дедушка, миленький, вы оборвали звучание любовной лиры, — Остап подошёл к старику, приобнял его за плечи и вывел с маленькой кухни.       На пороге предприимчивый управдом обернулся и подмигнул Зосе.       ***       Пришлось смириться, с тем, что праздник в семействе Синицких-Бенддеров состоится, замаскированный под уничтожение конфиската. Закончив с уборкой, Зося проверила нафаршированного яблоками гуся, достаточно ли тот просолился, затем уложила драконовских размеров птицу на жаровню и отправила запекаться. Она ещё долго суетилась, пока дедушка с обожанием смотрел на царившую над столом бутылку игристого.       Примерно в десять вечера, заявился Остап с двумя пушистыми еловыми лапами, которые оттяпал у болящего Бецкого. Зося, нарядная и благоухающая «Красной Москвой», таинственно улыбнулась и забрала ветки.       — Это не всё, — Остап достал из вездесущего мешка вазу дивной красоты. — Сюда поставь.       — Откуда это? — улыбка слетела с губ Зоси, а брови опасно нахмурились.       — Подарок от старого приятеля, случайно встретились, а он как раз в Китае при гоминьдане бывал и хотел бы об этом забыть! Неужели такую красоту надо выбросить на помойку?       — Почему у тебя всё должно оказаться на помойке? В музей надо отдать!       — В музее таких горшков вагон и малая тележка, а у нас как раз нет вазы! — возразил Остап раздеваясь.       Зося тяжело вздохнула, сегодня ей хотелось бы обойтись без вечных стычек по этическим вопросам. Она удовольствовалась тем, что иных подарков супруг сегодня не принёс.       Остап долго прихорашивался, надев дивный серый в яблоках костюм, который купил год назад по случаю бракосочетания и приобретения ещё одной фамилии к своей. Сейчас он уложил волосы бриолином, смазав им заодно брови и усы. Настроение у управдома было праздничным, виды на будущее грандиозными. Если дела и дальше пойдут хорошо, то можно будет перебраться в Хамовники, перспективное место, и школ поблизости строится много, найдётся место и для Зоси. А старику Синицкому неважно где составлять ребусы, тем более он всё равно был обязан зятю, тем, что его взяли в новую газету Персицкого. Рыбак рыбака видит издалека, у Остапа всегда была взаимная симпатия к ушлому репортёру. А когда он с семейством перебрался в Москву, то первым делом разыскал Персицкого и дал тому эксклюзивное интервью о некоем подпольном миллионере Корейко, который сейчас находился в бегах. За эту услугу старик Синицкий был принят на четверть ставки, что уже хорошо!       Пока муж чистил пёрышки, Зося внесла в комнату дымящегося гуся. Жареные гуси, умельцы пахнуть, сказал бы классик и, как всегда, бы попал не в лоб, а в сердце! Потому что конфискованный гусь, проливая янтарные слёзки по поджаристой коже, пах невообразимо, просто умопомрачительно хорошо. На вкус паршивец оказался тоже отменно нежным и сочным. Помимо гуся, Зося поставила на стол маринованные огурцы по бабушкиному рецепту, кулебяку, розетку с чёрной и с красной икрой, сливочного масла на блюдце и порезанный крупными кусками хлеб, полученный по карточке. Такое кричащее изобилие смущало Зою, но она не могла отказать себе в удовольствии много и с аппетитом есть. Старик Синицкий дождался бокала вина, выпив который тут же принялся клевать носом.       Без напоминаний Остап отвёл дедушку на его лежанку за занавеской, а сам, сняв пиджак и, надев фартук, принялся за мытьё посуды. Никакого бытового рабства Зося терпеть не собиралась, а несколько вымытых тарелок и протёртые полы не стоили скандалов с молодой женой. Стирку они поделили по-товарищески: Зося стирала, Остап насухо выжимал, демонстрируя атлетические мышцы.       Уже глубокой ночью, прижавшись к его плечу, Зося прошептала несколько слов, которые заставили Остапа крепко задуматься.       — Почему молчишь? — немного обиженно спросила Зося.       — Думаю, что переедем в Хамовники, там строят лучшие школы, — ответил Остап, хлопая супругу по плечу. — К тому же я знаю одного друга, который на днях хотел мне подарить коляску. Я тогда подумал, а к чему бы мне коляска, теперь же согласен, что очень кстати.       — Никаких подарков! — Зося острым локотком ткнула Остап вбок.       — Моя звезда, это от меня не зависит, люди любят дарить мне вещи, не выбрасывать же их на помойку!       Зося отвернулась и, уткнувшись в подушку, затряслась от смеха. Да, придётся повозиться с перевоспитанием Остапа Ибрагимовича.