Мать Тома Марволо Реддла

Это был самый обычный пасмурный день. Такой же, как и все предыдущие в однообразной жизни бедного студента меда. Единственное только, что хоть как-то отличалось — он с успехом провалил сессию. В принципе, он не то чтобы готовился, и этот результат был вполне ожидаем, но осадок где-то в глубине души остался. И он давил на грудь, мешая наслаждаться жизнью. Да когда он вообще в последнее время получал удовольствие хоть от чего-то? Почему-то кроме апатии он мало что испытывал. Бывали, конечно, редкие моменты радости или чего-то в этом духе, но их было как-то слишком мало. Раньше же всё было совсем наоборот. "Учёба доводит", — он предположил причину всех проблем. — Вот что его препода по микробиологии не устроило? Ну, да, не дал точный ответ, ну, налил много воды и вообще увиливал, как мог, но он же хотя бы попытался!" Проклиная преподов, колледж и эту сессию, он принял решение набухаться в край, чтобы хоть как-то расслабиться. Он вышел за дверь ненавистного ему заведения, мечтая завтра же его подорвать к чертям собачим. Саша с силой захлопнул дверь и примерно прикинул сколько займёт путь до спасительного пива. “Ну, минут 10 пройдёт, — мысленно подсчитал он, краем глаза заметив уведомление от однокурсников и матери, — только не это...“ На этом он решил, что сегодня не возьмёт больше телефон в руки. Примерно он представил, что там скорее всего обсуждали время пересдачи, а мама писала по поводу съёмной квартиры и, возможно, спрашивала насчёт того, когда он заведёт себе девушку. В последнее время она уж подозрительно часто это писала, а это может значить только то, что она хотела свести своего сына с дочерью какой-нибудь своей знакомой. Но Саша не был бы собой, если бы решил не думать об этом. По крайней мере не сегодня. Ещё раз посмотрев на телефон, он подумывал написать своему другу и пригласить присоединиться, но после отбросил эту мысль. Тот скорее всего будет со своей девушкой. Не до друга ему, когда есть она. С лёгкой улыбкой на губах он заметил, что прошёл уже половину пути, осталось лишь пройти полторы сотни метров да пешеходный переход. "Смысл вообще в этих отношениях, они же сковывают и мешают нормально жить, одни проблемы только и лишняя мозгоёбка", — сам же он вспомнил о своём плохом опыте с одним очень сомнительным человеком. Это была его единственная девушка за его восемнадцать лет жизни, и он очень жалел об этом. Изначально парень её не любил и эти отношения были обречены, так что не стоило их даже начинать. Но нет же, ему хотелось почувствовать, какого это с кем-то встречаться и возможно даже любить кого-то. Теперь то он познал и повторять в ближайшие время не собирается, а уж завести в будущем семью в его представлениях было подобно кошмару всей жизни. Парень с ужасом вспоминает все бесконечные истерики из-за того, что он бесчувственный и мало уделяет ей внимания. Она даже говорила, что кот для него ценнее собственной девушки. Ну, конечно же, так и было. Всё-таки кот с ним и в болезни, и в здравии, да и с ним найти общий язык и то проще. Они буквально с одного взгляда друг друга понимали. В последнюю их ссору он так и сказал, в итоге, лишился девушки. Почему-то тогда он почувствовал, словно груз упал с его плеч. Ему даже было безразлично, что эта его "типо девушка" забрала все его подарки. Оно было и к лучшему — по крайней мере не будет ничего о ней напоминать. Парень остановился около пешеходного перехода, ожидая зелёного сигнала, и время, как назло тянулось дольше обычного. Мимо него пробежалась какая-то собака, подозрительно похожая на Люпина его сестры. Молодой человек никогда не понимал, почему она вдруг его так назвала. Ещё больше он не понимал, почему его кота она назвала Северусом. Его кота. Но спустя долгие споры и баталии, после вариантов от младшего брата из серии "Мадара, Люцик и Чонгук", он всё-таки решил, что Северус как-то посолиднее. У него самого фантазия всегда хромала на обе ноги, так что дальше простого Кота или Черныша он бы не продвинулся. Всё-таки его кот дороже какой-то девушки, раз уж даже после провала сессси он думает о нём, а не о своём не очень блестящем будущем. Молодой человек чуть было не прозевал момент, когда загорелся зелёный свет, но вовремя очнулся и уже спокойно пошёл по пешеходному переходу. Глазами он искал свой любимый магазин с пивом и дорогим коньяком, пока вдруг не увидел беременную девушку перед ним, которая шла походкой утки. Он собирался её быстренько обогнать, но увидел несушийся в их сторону грузовик. Парень на пару секунд промедлил, пытаясь осознать реальность происходящего, но потом на рефлексах он отскочил на добрые полтора метра и зацепил с собой ещё и девушку. Саша чудом не упал на асфальт и не повалил с собой беременную. Но в последнее мгновение он удержал равновесие и поймал девушку, которая от столь резких движений и неожиданности чуть сама не упала. С обеих сторон послышалась отборные маты и пожелания счастья, и здоровья друг другу, а также ласковые упоминания матери. То они друг другу желали этого, то ли ещё кому — неизвестно. Но тогда они были максимально дезориентированы. В это же мгновение мимо них пронеслась та самая проклятая фура. Парень зло посмотрел на эту фуру и на непонимающую девушку рядом, которая судя по всему начала всё осознавать и только было открыла рот в попытках извиниться. Но Саше это было безразлично, он продолжил свой путь к алкоголю и будущему беспамятству. Главное, что никто не пострадал, а остальное было и не важно. Так и пошёл он дальше, уже чуть медленнее вышагивая и глазами ища заветный магазин. Ему нужно было отвлечься от этого безумного дня и нахрен забыть об этом зачёте. Парень свернул в поворот, когда до здания оставалось всего пару десятков метров. Он шёл прямо под крышами и балконами. Так как на улице была не зима, а осень, то он точно не ожидал, что на него вдруг упадёт гигантская сосулька и проткнёт его насмерть, поэтому он спокойно шёл. И вдруг сверху молодой человек услышал какие-то крики с верхних этажей. Сначала он проигнорировал их, но когда услышал женский плач, то поднял голову в сторону этих подозрительных звуков. Но было уже поздно. “Только не это... — было последней его мыслей Прямо на него летело тело женщины. Он даже осознать ничего не успел, когда резко из груди вышебло весь воздух. А грудная клетка встретилась с острой железной оградой клумб. Его проткнуло как штыки, а голова оказалась прямо на белом бордюре. Кровь двоих людей пропитала ту маленькую тропинку под домом, запечатывая последние мгновения двух жизней, которые так внезапно оборвались. Звук сирены скорой помощи оглушил, но спасать уже было некого. Оба умерли. А парень пострадал сильнее, так и не напившись как следует после сессии. ... Чугунные веки еле открылись, парень с трудом разлепил глаза. Он попытался осознать жив ли он и что вообще случилось. Но пока мысли текли слишком медленно, и всё не хотели идти в нужное русло. Саша всё-таки открыл глаза и проморгался, но от увиденного он захотел опять закрыть их. Он мать вашу лежал в какой-то подворотне. И как его туда занесло он не совсем осознавал. Единственное, что он чувствовал — это адскую боль, которая была в его паху. И эта боль растекалась на весь таз. Он чуть ли не начал извиваться от неё. Его мысли опять начали куда-то уплывать. Но он резко осознал, что вроде как сейчас он должен быть мёртвым, так как последнее, что он помнил — тело, которое летело прямо на него. Но не успел он закончить мысль, как снова почувствовал ужаснейщую боль. Из-за этой боли он не сразу осознал, что находится не в конце ноября, а уже практически в середине зимы. Метель нещадно била его ледяные конечности, но во тьме ночи нельзя было хоть что-то разглядеть. “Даже когда я сломал руку, и то меньше болело, — прошипел он сквозь боль и попытался пощупать что-нибудь, за что можно ухватиться и встать из положения лёжа, — не сломал же я себе все тазобедренные кости разом. И где вообще это, которое на меня упало. " Вцепившись в какой-то страшный вонючий бак, он аккуратно попытался встать, только, к сожалению, пару раз упал. Но зато он заметил одну странную находку У НЕГО БЫЛ ОГРОМНЫЙ ЖИВОТ От этого его глаза полезли на лоб, а он чуть не упал после удачного принятия вертикального положения. Всё его тело сильно трясло. И он только сейчас заметил, что это было от холода. Даже от сильного мороза. Метель уносила его куда-то в сторону и пыталась вдавить в сугроб, пока парень пытался понять, что вообще происходит. Какого фига он беременный?? Почему он очнулся в какой-то грязной подворотне??? И почему тут метель, хотя стояла хорошая погода?? Но больше всего его пожалуй интересовал первый вопрос. Только вот думать было очень тяжело из-за пронизывающего холода и просто невыносимых болей. Его ноги подгибались, так и собираясь упасть обратно в сугроб, из которого он вылез с таким трудом. Судя по ощущения парень умирал. Его трясло, а тело было ледяным, как у мертвеца. Вдруг с новым приступов адской боли он почувствовал, как из него потекла какая-то непонятная жидкость. Он с трудом, но устоял на ногах, пока его бил со всех сторон мороз. Он был в глубоком шоке. Но вдруг в моменте всё осознал. Нет... Он не умирал, он рожал... Новая вспышка боли только подтвердила это. Боже, лучше бы он реально мгновенно умер, чем эта пытка. Ему срочно надо найти место, где хотя бы нет этого бурана. Он не хотел так просто умереть без каких-либо попыток спасти свою ничтожную жизнь. Саша старался не думать о том, как вообще оказался беременным, главное сейчас было — это найти хоть одну живую душу. Нет, он так просто не умрёт. Порыв ветра чуть не повалил его в сугроб, пока он медленно, но верно, держась за стеночку, шёл. Он не знал, куда ведёт стена этого дома, но хотя бы надеялся выйти из этого переулка. Бедный студент продолжал идти, не чувствуя своих ног, он надеялся, что после такого обморожения его ноги не ампутируют. Как же он жалел, что не пошёл на гинеколога или хотя бы на акушера. Парень хотя бы знал, что делать сейчас со своими внезапными родами. Постепенно продвигаясь дальше, он придерживал гигантский живот, от которого всё его тело наклонялось вперёд. Парень даже начал сомневаться, что именно он носит в животе и человеский ли это ребёнок. Это было тяжело нести, и почему только сейчас он осознал, что его тело вдруг стало каким-то маленьким и хрупким. И безумно тощим. "Разве беременные должны быть такими? — подумал он, спотыкаясь через каждый шаг. — Но стоп, почему он вообще беременный??“ Сделав последний шаг, он пошатнулся от спазма и почувствовал, как нещадно начали сокращаться его мышцы таза. Прорыв ветра окончательно добил его, и Саша упал спиной в снег. По его щекам потекли слёзы от осознания собственной беспомощности, а он уже начал постановать от нарастающей боли, иногда вскрикивая. Впервые он почувствовал себя таким ничтожным в этом мире. Мелькнула мысль, что лучше бы он прямо сейчас умер. А боль всё нарастала и он уже начал кричать. Парень извивался в снегу, то ли пытаясь встать, то ли найти какой-нибудь острый предмет и быстро уйти на тот свет. — Нет... Я не сдохну, — чуть ли не выкрикнул он, зацепившись рукой за какую-то тележку, с трудом вставая. — Я не какая-то собака... Чтобы подыхать в подворотне... Было очень тяжело собрать мысли в кучу, но он постарался. И эта единственная жизнь держала его и не давала вновь упасть. Он начал идти, с трудом передвигая ногами. Парень ощущал, как следом за ним течёт кровавый след, но он продолжал делать осторожные шаги вперёд. Всё его тело тряслось, а боль так и хотела, чтобы он упал в какой-нибудь сугроб и там и остался умирать, так как с каждой минутой она лишь усиливалась. Но чудом парень прошёл таким образом пару метров. Изредка он вскрикивал не в силах сдержаться. Но потом он осознал, что наоборот, если он начнёт кричать, то его быстрее найдут другие люди. Если не примут роды, то хотя бы быстро отправят на тот свет. По крайней мере он на это очень надеялся. Так и шёл молодой человек(или уже беременная девушка), крича на всю улицу от адской боли. Изредка он даже материл всех подряд. Родителей, друзей, человека, который на него упал, одногруппников, и бывшую девушку. Даже того самого препода по микробиологии. Вот эту тварь он проклял до десятого колена и наслал таких венерических болячек, что где-то в другом мире, этот бедный препод, не переставая, икал. Вот и показалось какое-то здание спереди, отдалённо похожее на очень специфическую тюрьму. Саша даже не удивился, что на его крики никто не вышел. Кто вообще захочет в такую метель и мороз выходить на улицу. Но ничего, если к нему не хотят идти, то он сам к ним пойдёт. И парень начал сильнее прежнего кричать от боли и материть всех, на чём свет стоит. Он чувствовал, что его счёт идёт уже на минуты, ещё немного и он реально умрёт. От этого он начал передвигать своими трясущимися ногами ещё усерднее. Саша даже не понял, как врезался в дверь странного здания, но думать было некогда. Он закричал, что есть силы. И собрав всю волю в кулак и преодолевая адскую боль, начал со всей силы стучаться в дверь. “Нет, он так просто не умрёт, — единственное, что крутилось в его голове, пока он бил проклятую дверь, — Я буду жить...“ Но его ноги не выдерживали и он начал сползать. Всё, он больше не мог шевельнуть ни одной своей конечностью. Метель нещадно била его, пока он сотрясался от ужаснейшей в его жизни боли. Но тут дверь открылась и показался какой-то мужчина в компании женщины средних лет. Они с шоком посмотрели на беременную женщину, извивающуюся среди снега от боли. Мистер Джонсон недолго думая, поднял её и понёс через двор прямо в здание приюта Вула. Воспитательница Элизабет пошла следом, будя всех подряд и ища медсестру. Весь приют в мгновения ока проснулся сначала от криков роженицы, а потом и от криков воспитательницы. Бедный парень, которого несли на руках, не осознавал, что вообще происходит, но он кричал, а иногда умолял, чтобы его просто убили и этим самым оставили в покое. Его конечности безвольно свисали с рук сторожа, а парень понимал, что ещё чуть-чуть и он не сможет и кричать. Но боль теперь была такого уровня, что он начал рыдать и умолять, а потом уже просто скулить, что даже не заметил, как оказался лежащим на каком-то столе, а рядом стояла старушка, которая что-то ему кричала. Что именно он вообще никак не понимал. Изредка он чувствовал хлёсткие пощечины, которые не давали ему вырубиться и кое-как, но держали его сознание. Сбоку от медсестры стояли две воспитательницы. Они помогали ей принимать роды. Пока та внезапно не схватила щипцами головку плода и не начала его что есть силы тащить. Она понимала, что обессиленная женщина вряд ли сама родит так просто и разрезала ей промежность, чтобы головка лучше прошла. Роженица даже не заметила этого, так всё тело и так охватила боль, в приступе которой она чуть не откусила себе язык. Но одна воспитательница вовремя сориентировалась и впихнула ей в рот кляп. — Держите её крепче, — громко выкрикнула медсестра и начала тащить плод за головку из родовых путей. — Сегодняшнюю ночь она не переживёт, но надо спасти хотя бы ребёнка. — Хорошо, мисс Катрин, мы держим, — пытаясь сохранить спокойствие крикнула в ответ молодая воспитательница, она ещё никогда не рожала лично, но уже осознавала, что после этого зрелища вряд ли когда-нибудь захочет завести детей. А сам парень всё больше плыл куда-то в другой мир. Он понимал, что умирает. И его последние мгновения оказались самыми кошмарными, чем вся его жизнь вместе взятая. Неожиданно крики роженицы стихли, а небольшую комнатку оглушил детский плач.