Шарфы/Scarves

Она стояла на заснеженном тротуаре и разглядывала шарфы в ярко украшенной витрине магазина. В последний раз, когда он её видел, она рассматривала книги в «Флориш и Блоттс» на Косом переулке. В 20:30 22 декабря 2003 года они стояли на булыжной мостовой 5-й авеню в маггловском Манхэттене, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США. Так вот, это произошло на Косом переулке четыре года назад, прямо перед тем, как она уехала в Африку учиться в университете. Драко остался в Европе, чтобы пройти годичную стажировку по зельеварению в Бельгии, а затем сразу же отправился в Грецию, чтобы получить степень мастера по алхимии, на что тоже ушёл год. Когда он вернулся домой, то узнал, что Рон Уизли разорвал их двухлетние отношения после того, как она решила присоединиться к МАКУСА в качестве мракоборца, вместо того чтобы остаться в Англии и работать там. Позже наследник Малфоев узнал, что она отправилась в Африку изучать чары, но там что-то произошло, что изменило её планы на будущее, и она снова сосредоточилась на наказании преступников. То, что Уизли позволил ей уйти, не последовав за ней на край света и обратно, было ошибкой, которую Драко никогда бы не совершил. Он бы не позволил ей уйти без него, несмотря ни на какие препятствия. Нет. Драко не поехал за Гермионой в Нью-Йорк. Он был там по делам. «Вокс-Люмос» — всемирно известный конгломерат магической красоты, базирующийся в «Большом яблоке» — был готов выложить на свои полки сыворотку для удаления шрамов, но потребовалось добрых два месяца переговоров, чтобы заключить сделку, а еще нужно было учесть время на производство и надлежащую упаковку. Спустя пять месяцев он снова оказался в «металлической Мекке», но на этот раз для того, чтобы завершить сделку с «Вокс-Люмос». Когда он был там в первый раз, полгода назад, он подумывал о том, чтобы разыскать свою бывшую однокурсницу, но он, Драко Малфой, не мог придумать достаточно вескую причину, чтобы связаться с девушкой, с которой он так ужасно обращался в юности. Сейчас. Сейчас он мог это сделать. Их встреча, несомненно, была случайной, ведь вероятность того, что они столкнутся друг с другом холодной снежной ночью в маггловском Нью-Йорке в какой-либо из трёх дней, которые он должен был там провести, была крайне мала. В Нью-Йорке был огромный магический квартал, и они, скорее всего, могли бы встретиться там или, возможно, даже в Вулворт-билдинг, когда он приезжал или уезжал, но она стояла тут... смотрела на шарфы, а снег падал на её кудри. В одной руке она держала шнурки от коньков, на ней были чёрная куртка, шапка, джинсы и перчатки, белые меховые ботинки и, конечно же, гриффиндорский шарф на шее. Она разглядывала товары за стеклом. Он глубоко вздохнул и медленно подошёл к ней, словно был обычным прохожим. Он увидел её отражение в прозрачном стекле, но она была слишком занята разглядыванием, слегка наклоняясь то в одну, то в другую сторону, и вела себя как настоящая жительница Нью-Йорка, не обращая внимания на того, кто стоял рядом с ней. Однако он изучал её, подмечая изменения в чертах её лица, отмечая, что с возрастом она стала выглядеть одновременно красивой и мудрой, какой она была всегда, но теперь каким-то образом стала ещё величественнее. Примерно через пятнадцать секунд после того, как она все еще не обратила на него внимание, он указал на толстый шарф золотистого цвета на витрине и приятным тоном сказал: — По-моему, этот шарф тебе больше всего подойдёт. Она не обернулась и не ответила, поэтому Драко осмелился продолжить: — Если ты собираешься кататься на коньках, возможно, тебе стоит его купить, Грейнджер. — Я бы поблагодарила тебя за предложение, Малфой, но ты должен знать, что я никогда не прислушивалась к твоему мнению, — резко ответила она. Он уставился на неё, разинув рот от удивления, и не смог удержаться от замечания: — А я-то думал, что мне удастся незаметно подкрасться к лучшим из лучших в Америке. — Лучшие из лучших в Америке знали, что ты приедешь, ещё две недели назад, когда ты отправил запрос на международный портключ, Пожиратель смерти, — ответила она, не сводя глаз с тёмно-серого шарфа с идеальной бахромой. — Ни один подозрительный тип не войдёт в этот город без моего ведома. С этими словами она повернулась к нему и, слегка улыбнувшись в ответ на его вполне оправданное удивление, спросила. — Как тебе в Большом яблоке? Уладил все дела? Драко почувствовал, как на его лице отражаются эмоции: удивление, любопытство, недоверие. На самом деле ему следовало догадаться, что его имя всплывёт у кого-то в правительстве, но он не осознавал, что, несмотря на то, что пять лет назад его оправдали, он всё ещё представляет такую угрозу, что его нужно проверять. У него на языке вертелось множество вопросов, но он смог выдавить лишь: — Ты следишь за мной? Она ухмыльнулась и ответила: — Моя работа как заместителя Главного Мракоборца заключается в том, чтобы быть такой же осведомлённой, как и Главный Мракоборец. Так что да, я следила за тобой. — Заместитель Главного Мракоборца? — спросил он, вопросительно приподняв бровь. — Звучит как важная должность. Разве ты здесь не всего два года? — Вижу, ты тоже кое-что отслеживаешь, — задумчиво произнесла она, приподняв бровь и перекинув коньки через плечо, чтобы скрестить руки под грудью. — И да. Я здесь уже два года, но, как показала история, я быстро добилась успеха. Это может раздражать некоторых моих коллег, но статистика не врёт. — А. Вижу, ты всё ещё заставляешь людей лезть на стену, — ответил он, снова ухмыльнувшись, после того как она сбила его с толку своим дерзким ответом. Её забавляла его реакция, поэтому он добавил для верности: — Было очень приятно узнать, что Англия не страдает от твоей доброты, ведь, похоже, ты прославилась именно этим. Без тебя дома было довольно спокойно. — Ой, — она притворно надула губы. — Ты уже скучаешь по мне? Он не знал, что заставило его так поступить, но он честно ответил: — Естественно. — Она уставилась на него, теперь уже сама выглядя шокированной, но он быстро пришёл в себя. — Э-э... ты идешь в Центр? Она ещё несколько раз моргнула, прежде чем слегка кивнула. — Да. Разве это не очевидно? — Она подняла пару белоснежных коньков, которые держала в руке. — Ты часто катаешься на коньках? — спросил он. Она снова кивнула. — Я каталась каждое Рождество до шестого курса. В прошлом году я снова начала кататься. Теперь настала его очередь кивнуть, и он на мгновение отвёл взгляд, прежде чем решился сделать шаг в неизвестность; прежде чем он решил, что мир не для того свёл их в этом месте, чтобы они провели короткую словесную дуэль, а затем разошлись и, возможно, больше никогда не увиделись. С тем же волнением, которое охватило его, когда он полгода назад собирался отправить ей письмо, он смог сказать с гораздо большей уверенностью, чем испытывал на самом деле: — Я тоже иду в Центр. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию на катке? Он действительно направлялся в Рокфеллеровский центр и планировал осмотреть достопримечательности, в том числе каток. Если они оба шли в ту сторону, то почему бы и нет? Когда ещё у него будет возможность пригласить её куда-нибудь, чтобы это не было так заметно? Никогда. Время пришло. Она прикусила нижнюю губу и посмотрела на него сквозь падающие хлопья снега. Золотистые рождественские огни освещали её карие глаза, а от холода на щеках появился румянец. Он ждал, затаив дыхание, пока она, наконец, не ответила: — Я бы не возражала… Ты часто катаешься на коньках? — Да, — признался он, изо всех сил стараясь не выглядеть таким же взволнованным, как он себя чувствовал, услышав её согласие. — Я могу по дороге забрать свои коньки из дома. Я не любитель брать коньки напрокат и носить обувь, которую уже надевали тысячи других людей. — Могу себе представить, — сказала она, слегка улыбнувшись ему, как будто ей было непривычно одаривать его такой улыбкой. — Нам нужно поскорее добраться туда, чтобы купить билеты на следующий прогон. — А затем она повернулась и повела их к месту назначения. Однако Драко не был готов уходить и сказал ей в спину: — Подожди минутку, — после чего зашёл в магазин, возле которого они стояли. Он услышал, как она позвала его: — Малфой! Что ты..., — но дверь за ним закрылась, и её голос заглушили разговоры и рождественская музыка. Он вышел из магазина через три минуты, протиснувшись сквозь очередь из примерно пятидесяти покупателей и попросив, чтобы ему помогли немедленно. Брюнетка за прилавком поспешила выполнить его просьбу, и никто из стоявших за ним покупателей, в основном женщин, не удивился этому. Драко попытался протянуть Гермионе толстый серый шарф с бахромой, но она не пошевелилась, чтобы взять его. Он, понимая, что её реакция будет негативной, уже подготовил речь. — Возьми это, Грейнджер. Это ничего не значит. Я не пытаюсь купить твою дружбу и ни за что не прошу прощения, потому что нет таких слов, которые могли бы выразить степень моего сожаления о прошлых проступках, и нет таких подарков, которые могли бы загладить хоть один из них, так что даже не пытайся предположить, что это мой скрытый мотив. Сегодня Рождество. Это чёртов шарф. Просто возьми его. Он взялся за концы шарфа и перекинул его через её голову, помогая ему лечь на плечи, а затем обернул один конец вокруг её левого плеча, прямо поверх красно-золотого старого шарфа. На ней шарф смотрелся хорошо, и он любовался ею всего секунду, прежде чем пройти мимо неё в сторону катка. Она, снова замолчавшая, через несколько секунд поравнялась с ним и пробормотала так, чтобы он услышал: — Спасибо. — Не за что, — пробормотал он в ответ, на мгновение смутившись из-за своей импульсивности, но постарался, чтобы она этого не заметила. Казалось, она скрывала свои чувства, глядя себе под ноги и опустив голову, чтобы он не видел её лица. Следующие пятнадцать минут прошли в неловком молчании. У неё как будто не было больше вопросов, что было совсем на неё не похоже, и он тоже хранил молчание, что было вполне в духе слизеринца. Змеи часто выжидают в тишине: сначала оценивают, потом наносят удар. Но девушка, с которой он подумывал завязать светскую беседу, была Гермиона Грейнджер — та, с кем он никогда раньше не имел удовольствия общаться. Он мечтал об этом, но так и не смог придумать, что сказать, чтобы это прозвучало непринуждённо. Издеваться над ней, раздражать её или даже подкрасться и сказать что-нибудь о шарфах, чтобы вызвать у неё реакцию — это нормально. Лениво комментировать погоду — это ненормально. Его речь о том, почему он подарил ей шарф и почему она должна его принять, уже задела за живое, так что он быстро решил, что ему не позволено выбирать тему для разговора, и ограничился тем, что прошептал заклинание призыва для своих коньков в тот момент, когда они оказались зажатыми в толпе людей, ожидавших, когда уличный фонарь подаст сигнал, что можно безопасно переходить 42-ю Восточную улицу. Когда они подошли к экстравагантно украшенному катку, где каждое дерево было увешано гирляндами и массивными золотыми и красными украшениями, увенчанными ярко светящимися звёздами, Драко последовал за Гермионой, чтобы встать в очередь за билетами. Когда они купили билеты и кассир сообщил им, что до следующего проката в 22:30 осталось больше часа, она повернулась к нему и спросила: — Не хочешь выпить чаю? Или кофе? Драко не нашёл причин отказываться от её предложения, поэтому кивнул в знак согласия, прежде чем она повела его в кофейню, расположенную в квартале от катка. Он подождал, пока она сделает заказ, а затем сделал свой, и, когда они получили свои горячие напитки, они нашли столик, за которым можно было сесть. Не прошло и нескольких секунд, как она спросила: — Так что же за дело привело тебя в Нью-Йорк? Он подул на чай, чтобы остудить его, и только потом ответил: — «Вокс Люмос» решили продавать сыворотку для удаления шрамов, которую я создал год назад. Она задумчиво кивнула и сказала: — Должно быть, хорошо, что такая известная компания, как «Вокс Люмос», согласилась сотрудничать с тобой. — Вообще-то, это я согласился сотрудничать с ними, — сказал он с самодовольным видом, слишком похожим на Драко Малфоя, и она ухмыльнулась. — Они попросили меня об этом после демонстрации, которую я провёл на конференции в прошлом году. Скорее всего, это будет самый крупный контракт, который я заключу для этого продукта, и он будет первым, так что, думаю, можно сказать, что я уже «сделал это». Как и ты, похоже, уже «сделала это». Разве следующее повышение не сделает тебя главным мракоборцем? Она тихо рассмеялась и кивнула, подув на свой кофе. — Да. Так и есть. Но Главный Мракоборец Филлипс не планирует уходить на пенсию ещё лет десять, так что мне придётся ждать этой возможности как минимум столько же. — К тому времени они будут умолять тебя занять эту должность, — прокомментировал он. Она приподняла бровь и спросила: — Ты так думаешь? Я почти смирилась, что они никогда не назначат англичанку главой правоохранительных органов Америки. — Если они этого не сделают, то лишат себя лучшего, — легко добавил он, не заботясь о том, что его слова прозвучали как комплимент. Однако при этом он не смотрел ей в глаза. — Правда? Я лучшая? — спросила она с любопытством в голосе. Он посмотрел на неё, услышав вопрос, и ответил: — Да. Лучшая... Пусть тебя не смущает, что я считаю тебя идеальным кандидатом на эту должность. Если ты не растеряла свой ум, волю и упорство, то ты, безусловно, этого заслуживаешь. Твои способности, возможно, сводили меня с ума, когда мы были детьми, но это лишь подтверждает, что я действительно знал, что ты гораздо способнее всех нас. Она снова тихо рассмеялась, и её улыбка показалась ему более непринуждённой, чем раньше. Она подалась вперёд и смело спросила: — Ты флиртуешь со мной? До этого момента я почти не верила, но, похоже, что так? Он пожал плечами и, прежде чем сделать глоток чая, сказал: — А я-то думал, что ты самый умный человек из всех, кого я встречал. Она усмехнулась, но не перестала улыбаться и ответила со смешком в голосе: — Что ж, прости, что я считала это невозможным. Ты ведь понимаешь, что я Гермиона Грейнджер, а ты Драко Малфой, верно? Он посмотрел ей в глаза и честно сказал: — Конечно, я понимаю. Но, думаешь, меня ещё волнуют имена? — Она замолчала, её улыбка померкла, и она пожала плечами, не веря своим глазам. — Нет. Всё это никогда не имело значения, даже во время войны. Что всегда имело значение, так это способности ведьмы или волшебника и то, что они решили делать с тем, что им дано. — Я прощу тебя за это предположение, — продолжил он, неторопливо поворачиваясь на стуле, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, — ибо я не дал тебе иной причины, кроме как поверить в то, что вероятность того, что я сочту тебя достойной моего положительного внимания, стремится к нулю. Но это не так. Однако если ты хочешь, чтобы я перестал говорить тебе приятные вещи — стоит только попросить. Она смотрела на него, не мигая, с плотно сжатыми губами. Блондин не мог понять, что она чувствует, но и не мог отвести взгляд. Он знал, что если отведёт глаза, она усомнится в его искренности, поэтому не сводил с неё глаз, пока она, наконец, не произнесла: — С твоей стороны было бы разумно перестать говорить такие вещи. — Он собирался извиниться, но она подняла руку, призывая его к молчанию, и добавила: — Но я не буду тебе указывать. Если ты перестанешь, то только по собственной воле. Он откинулся на спинку стула, не сводя с неё глаз, и спросил: — Почему было бы разумно с моей стороны остановиться, если ты этого не хочешь? Она глубоко вздохнула, расправила плечи и просто сказала: — Потому что ты пробудешь здесь всего один день, а я останусь. — Я не Уизли, — быстро сказал он, и его разум тут же подсказал ему, что это единственная проблема, с которой она столкнулась на пути к его благосклонности, — между мной и ним разница шириной с Атлантический океан. Его комментарий вызвал у неё удивлённый взгляд, и он продолжил, не дождавшись ответа: — Но это не главное. Я понимаю, что ты планируешь своё будущее; что ты рассматриваешь все возможные варианты, прежде чем выбрать определённый курс. Я не спрашиваю тебя о твоём будущем, Гермиона. На самом деле я уже получил всё, о чём мог в этой ситуации… То, что ты позволила мне составить тебе компанию, превзошло все мои мечты. Итак, — сказал он, вставая со стула с чаем и коньками в руках и глядя на неё сверху вниз, пока она смотрела на него снизу вверх, — если ты не возражаешь, я бы хотел максимально использовать отведённое мне время. Он переложил чашку в ту руку, где лежали шнурки от коньков, и протянул свободную руку, чтобы помочь ей встать. Сначала она не взяла его за руку, переводя взгляд с его глаз на руку и обдумывая то, что он только что сказал. Но, в конце концов, она решила принять его предложение и позволила ему помочь ей подняться. Их руки оставались соединёнными ещё секунду или две, пока он вёл её к двери, а затем она высвободила свою руку. Они больше не разговаривали, пока не вышли на лёд, допив свои напитки и молча надев коньки. Драко был погружён в свои мысли больше, чем во время любой деловой встречи. Характеристики, статистика и деньги не шли ни в какое сравнение с осознанием того, что он хочет проводить с ней время, и с тем, что она принимает его ухаживания и даже, возможно, отвечает ему взаимностью. От этой мысли у него закружилась голова, и он настолько погрузился в свои мысли, что почти не обратил внимания на её вопрос: — Так почему сыворотка для удаления шрамов? Из всего, что может создать способный зельевар, как ты, почему ты занялся именно этим? Он слегка пожал плечами, не обращая внимания на почти снисходительный тон её вопроса, и ответил: — Я уже несколько лет хотел попробовать кое-что. Я решил, что это станет хорошей отправной точкой на пути к более масштабным и перспективным возможностям. Пока что эта идея оказалась весьма удачной. — Я бы так не сказала, — произнесла она с улыбкой, глядя прямо перед собой, пока они шли за большой группой друзей, шумных и смеющихся. — Не пойми меня неправильно. Я не осуждаю твоё решение. Мне просто кажется, что если бы ты был хоть немного похож на Драко Малфоя из прошлого, то начал бы с чего-то грандиозного. Возможно, нашёл бы лекарство от драконьей оспы или способ удалять Тёмные метки, а не шрамы. Он коротко выдохнул через нос, словно с сарказмом насмехаясь над собой, и ответил: — Признаю, что мои амбиции никуда не делись. Я просто решил, что начинать с малого — это полная противоположность тому, к чему я привык, а поскольку мои предыдущие действия привели к негативным последствиям, я подумал, что стоит попробовать другой подход. И, чтобы ты знала, я бы никогда не стал помогать кому-то избавиться от Тёмной метки. — Она подняла на него взгляд, удивлённо нахмурив брови. — Если они не хотели, чтобы она была с ними всю жизнь, им вообще не стоило её получать. — Значит, твоя всё ещё с тобой? — спросила она. Он утвердительно кивнул. — Да. И всегда будет у меня. Он напоминает мне о том, что есть и чего никогда не должно быть. Она одарила его долгим взглядом, который, казалось, проник в самое сердце, и тихо сказала: — Рада тебя видеть, Малфой. Он улыбнулся ей, она улыбнулась ему в ответ, и он сказал: — Я тоже рад тебя видеть, Грейнджер.