Часть 1
22 декабря 2025 г., 14:43
***
В один из летних дней в Пристань Лотоса пришло письмо из Облачных Глубин. Если коротко, в нем говорилось, что двое "нефритов" ордена Лань, по указанию своего учителя Лань Цижэня, через два дня прибудут в орден Юньмэнь для обмена опытом и постижения новых техник, дабы укрепить союз между кланами. Глава ордена Цзян, прочитав послание, кивнул и своим невозмутимым голосом произнес: "Это мудрое решение. Нужно заранее подготовить восточные покои -они достаточно прохладные". Его супруга, мадам Юй, лишь резко хлопнула веером, и её губы сложились в привычную тонкую линию-выражение, в котором читались и одобрение престижного визита, и раздражение от необходимости соблюдать бесчисленные формальности. Вэй Усянь же сразу оживился и загадочно ухмыльнулся. Что же касается наследника ордена, Цзян Чэна, он, застыв в стороне, мягко говоря, впал в панику. Если быть точнее-его мир, размеренный и привычный, дал трещину от вершины и до самого основания. Почему же так, спросите вы? Что могло так напугать молодого господина. Почему от услышанной новости его начало потряхивать, ладони рук, спрятанные в рукавах, вдруг стали ледяными и влажными? Почему кадык нервно дернулся, попытавшись прогнать невидимый колючий ком? Почему во рту пересохло, словно там неделю не было ни капли воды? Почему сердце начало трепыхать в грудной клетке, словно птица, желающая выбраться на свободу и взлететь высоко в небо? На все эти вопросы Цзян Ваньинь не знал ответов, но он прекрасно понимал свое сердце и хотел точно так же взлететь и покинуть родной дом на то время, что Лани будут находиться у них дома. Его в этой жизни мало что пугало(не будем углубляться, речь о простых житейских страхах). Высота? Смешно! Темнота? Нелепо! Но в данный момент самым настоящим, парализующим ужасом для молодого заклинателя была, казалось, простая вещь -встреча со старшим из братьев Лань-Лань Сичэнем. И это было по-настоящему несправедливо и сводило с ума. На самом деле этот юноша не был каким-то ужасным и жестоким человеком. Наоборот, был воплощением идеалов клана Гусу Лань: уравновешенный, благородный, милосердный, с репутацией, чистой и белой как его одеяния, и сердцем, по слухам, добрым и по-настоящему теплым. Лань Сичэнь никогда не делал чего-то плохого для Цзян Чэна либо кого-то другого. Так почему же наш Цзян Ваньинь так отнесся к новости о приезде, словно это не дипломатический визит, а выступление на поле боя, где он безоружен, а "враг" даже не знает, что они противники? А все было одновременно очень просто и очень сложно. Никому об этом не было известно-ни сестре, с которой он делился почти всем, ни Вэй Усяню, который порой видел его насквозь, ни отцу с матерью. Эту тайну Цзян Чэн собирался унести с собой в могилу. Старший из нефритов очень сильно и давно ему нравился. Не "восхищал"-восхищаться можно техникой боя, не "вызывал уважения"-уважение это данность. Это было иное. Что-то очень теплое, тревожное, личное. Когда и как это произошло-неизвестно. Но эта симпатия была первой в его сердце, и Цзян Чэн, будучи человеком прямым и пылким, порой не мог себя контролировать. Это проявлялось в покрасневших кончиках ушей, дрожащем голосе, сбивчивом дыхании и украдкой брошенных жадных взглядах. Поэтому первым, что он выпалил, едва в зале смолк размеренный голос главы, было не "Какая честь для нас" или "Какие приготовления нужны?". Нет. Слова сорвались резко, даже перебивая начавшего что-то болтать Вэй Усяня: -Как долго?- голос Цзян Чэна прозвучал неестественно высоко. Он не мог сдержаться. От этого вопроса зависело все. Молодой заклинатель впился взглядом не в отца, а в злополучный свиток в его руках, будто пытаясь силой мысли прожечь там дыру. - Сколько они будут здесь? Тишина, последовавшая после этого, была осязаемой. Цзян Фэнмянь медленно поднял глаза от письма, его брови чуть приподнялись. Мадам Юй перестала махать веером, острый взгляд изучающе скользнул по лицу сына. Удивленный Вэй Усянь слегка присвистнул, нарушив тишину: -Цзя-аааан Чэ-еен, что с тобой? Ты будто услышал, что нам объявляют войну всем кланом, -широко улыбнувшись слегка толкнул кулаком в плечо.-Это всего лишь братья Лань. Прямолинейный, но милый Сичэнь-сюн и наша ледышка Лань Чжань. Мы с ними сто раз пересекались на охоте в Гусу. Никаких проблем в их пребывании не возникнет, если, конечно, ты не решишь устроить соревнования по чтению правил за завтраком. Но Цзян Ваньинь не слушал его. Слова долетали до него как приглушенный гул из-под воды. Он пристально смотрел на отца, который держал свиток с письмом, и ждал "приговора". Даже не заметил, как чуть наклонился вперед, выражая нетерпеливое, слегка болезненное ожидание. -На месяц, -наконец-то прозвучал голос главы Цзяна. -Возможно дольше, если обучение потребует дополнительного времени. Они хотят получше изучить одну из наших техник-"Умиротворяющую мелодию на воде". Ведь она схожа с их техникой Умиротворения. Данная техника, используя резонанс с водой, успокаивала мертвые души до того, как они станут опасными. "Месяц. Возможно дольше". Цзян Чэн физически отшатнулся, как от удара. Месяц. Четыре недели. Тридцать дней. Семьсот двадцать часов. Вечность. -О, -произнес Вэй Усянь уже с меньшей насмешкой. -Так долго. Ну что ж, Лань Чжань точно успеет наизусть выучить наши правила приличия...или написать новые. Но молодой Цзян не слышал ничего. Он лишь видел, как иероглифы на письме в руках отца расплываются в одно непонятное пятно. Месяц. Месяц взаперти со своим сердцем, которое сейчас бешено колотилось, пытаясь вырваться. Мысли мелькали в голове, что А-Чэн даже не сразу услышал как Фенмянь обращался к нему. -А?-с потерянным выражения лица спросил младший. -Сын, что с тобой? Тебе не здоровится? -слегка нахмурившись произнёс глава Цзян. -Нет, -соврал Ваньинь, -плохо спал. -Я говорил, что они приедут уже через два дня. Я не смогу их встретить, поэтому прошу тебя, как будущего главу, об этом позаботиться. Цзян Чэн мысленно чертыхнулся, но понимал, что спорить глупо: -Хорошо.***
Через пару дней на берегу Озера Лотоса Ваньинь стоял прямо у причала со сцепленными в замок руками за спиной-образец сдержанности и достоинства. Но если приглядеться... Пальцы рук были сжаты и побелели от напряжения, большие пальцы нервно потирали суставы. Правая нога, незаметно для постороннего, находилась в постоянном, ритмичном движении. Носок ботинка мягко, но настойчиво постукивал по старой, потрескавшейся доске. В утренней тишине этот стук звучал громче крика чайки. Это было единственной физической отдушиной для того бардака, что царил у юноши в голове. Мысли роились, сталкиваясь друг с другом. "Они уже должны были прибыть. Но их до сих пор нет. А если что-то случилось? Нет, это невозможно, они же из ордена Лань. А вдруг случилось... Может я ошибся временем? Нет, я перечитал письмо десять раз. Четыре недели... Что я скажу? "Добро пожаловать? Надеюсь дорога была спокойной?" Сичэнь улыбнется. Он всегда улыбается. Его улыбка..." Сперва на горизонте воды появилась лодка. Непорочно-белая, без единого украшения, она скользила по поверхности озера с неестественной тишиной, будто не касаясь поверхности. На ее фоне яркие лодки Цзян казались кричаще-пестрыми. Цзян Чэн почувствовал, как предательская теплота разливается по щекам. Он нервно сглотнул, надеясь, что утренний туман скроет это. Взгляд, нервный и беспокойный, впился в белую ладью. Сердце, казалось, пробьёт грудную клетку. Пытаясь успокоится, Цзян Вань сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Не совсем помогло, но больше ничего он придумать не смог. Хотелось взять меч и улететь. Когда лодка причалила, две фигуры сошли на пристань одним плавным, отточенным движением. Не проронив ни слова, не оглянувшись. Их шаги были бесшумными, а белые одежды оставались безупречно чистыми. Став напротив Цзян Ваньиня, гости приветственно сложили руки перед собой и поклонились. Лань Ванцзи застыл в этом поклоне чуть дольше необходимого. Его лицо было подобно изваянию из древнего льда. Взгляд холодный и прямой скользнул мимо Цзян Чэна, будто выискивая что-то у него за спиной. В этом не было неуважения-лишь отрешенная сосредоточенность на формальности, за которой нельзя было разглядеть ни мысли, ни эмоции. А потом Цзян Чэн встретился взглядом со старшим. Поклон Лань Сичэня был таким же безупречным, но он был не механически точным, а живым, естественным, грациозным. И когда юноша поднял голову, на его губах играла та самая, знакомая Ваньиню, тёплая улыбка, заставившая его сердце сделать болезненный кувырок. Взгляд. Золотистые глаза Цзэу-цзюня, обычно ясные и спокойные, смотрели в упор на него. И на секунду в них будто промелькнуло что-то ... странное. -Приветствуем молодого господина Цзяна,- произнёс Лань Сичэнь. Его голос был именно таким, каким Цзян Чэн его помнил-мягкий, мелодичный. И помимо вежливости присутствовало в нём что-то тёплое, ласковое, что превращало формальное приветствие в нечто большее. Взгляд... Глаза Лань Сичэня, обычно ясные и спокойные, сейчас скользнули по фигуре молодого наследника и остановились на лице. На миг дольше, чем того требовал этикет, но недостаточно для того, чтобы это сочли дерзостью. В них не было ни ледяной отстранённости младшего брата, ни оценивающей строгости старшего наставника. Было своё, искреннее, живое, слегка заинтересованное. Интерес? И следом мелькнуло более ярким и оживленным. Радость от встречи? "Пфф,с чего ему быть таким восторженным? Он просто заинтересован в обучении. Да. Профессиональный интерес." -яростно внушал себе Цзян Чэн, чувствуя жар в груди. Собрав всю волю в кулак, Ваньинь заставил своё тело работать. Он совершил ответный поклон, но тот получился не таким грациозным. Спина была прямой, как меч, мышцы шеи натянуты до боли. -Добро пожаловать в Пристань Лотоса,- прозвучал его голос сухо, лишенный всяких эмоций,- пожалуйста, следуйте за мной. Жестом, широким и немного резким, он указал в сторону главного зала, надеясь, что ладонь не дрожит. Развернувшись на пятках, сделал первый шаг и услышал за спиной шёпот. Старший нефрит говорил что-то своему брату. Слишком тихо, чтобы разобрать слова, но интонация была задумчивой. Когда они зашли в главный зал, на платформе их уже ждали глава Цзян со своей супругой и Вэй Усянь, стоявший чуть ниже. Как только последний заметил младшего Ланя, расплылся в загадочной улыбке. Но, почувствовав на себе недовольный взгляд госпожи Юй, тут же сложил руки впереди и поклонился. -Приветствуем молодых господ из Облачных Глубин. Спокойно ли добрались? -послышался низкий и размеренный голос Цзян Фэнмяня. Его лицо, как всегда, отражало безмятежное спокойствие, -Для нас большая честь то, что оба сына великого клана выбрали нас, для обучения новым техникам. Сделаем все возможное, чтобы вы как можно скорее и тщательнее освоили эти знания. -Глава Цзян, благодарим вас за беспокойство и гостеприимство, -ответил Цзэу-цзюнь, поклонившись, -дорога была очень спокойной. По пути мы не повстречали никакой нечисти. Также хотим поблагодарить за помощь и предоставленную возможность. После этого они еще немного побеседовали, пока глава не предложил двум гостям сначала отдохнуть в подготовленных для них покоях и, извинившись, спешил уйти на собрание ордена. Вэй Усянь подозрительно быстро сказал: -Ханьгуан-Цзюнь, а я покажу тебе дорогу. У нас там такие лабиринты-заплутаешь, до вечера не сыщем. Не дав никому опомниться, схватил младшего Ланя за руку и потащил на выход. Через пару секунд раздался хлопок двери и наступила тишина. "Мог бы и второго захватить, помощник. Чёрт. Что мне сейчас делать?" Сокрушаясь в своих мыслях, молодой человек уставился взглядом в ножку стола и совсем не замечал ничего и никого вокруг. Не замечал как атмосфера стала тяжелее. Не замечал как старший из нефритов с мягкой улыбкой рассматривает его лицо. Как пару минут спустя спокойное и благовейное выражение лица сменяется на легкую обеспокоенность. -Господин Цзян? Что-то беспокоит тебя? Ты с начала нашей встречи какой-то задумчивый? -с нежностью!? и не скрываемым волнением спросил старший Лань. "Черт!!! Не смотри ты так! От этого еще хуже. Знал бы ты, КТО меня беспокоит, больше бы сюда не сунулся", -продолжал сокрушаться Цзян Чэн. Подняв взгляд он сразу об этом пожалел. Ведь он совсем не заметил, как Лань Сичэнь стал к нему ближе, на расстоянии вытянутой руки, всматриваясь в черты его лица. -Ваньинь?, -приподняв руку, Сичэнь хотел положить на плечо и слегка встряхнуть, чтобы привести в себя человека рядом, но когда он только слегка дотронулся до плеча юноши, тот как ошпаренный отскочил назад на пару шагов. Взгляд младшего стал диким и напуганным, разбавленный паникой. Он смотрел куда угодно, но не на человека перед собой. Рука Лань Сичэня пару минут висела в воздухе, а потом медленно опустилась вниз. Какое-то время он смотрел на неё, будто не узнавая собственной конечности. Взволнованное выражение на лице сначала сменилось на непонимание, а вскором стало каким-то печальным. Он не понимал реакции на своё прикосновение. -Прости, -голос стал тихим, приглушённым, в нем впервые слышалось смущение, -я не должен был. Он произнёс это, смотря не прямо на человека напротив, а куда-то мимо, отступил на шаг назад, осанка оставалась безупречно прямой, но если бы Ваньинь осмелился посмотреть на него сейчас, увидел неестественную скованность в плечах, неестественную резкость движений. Повернувшись в сторону, старший юноша сделал несколько шагов к двери. -Комнату найду сам, не нужно беспокоиться, - добавил Сичэнь. В этой фразе не было упрека, только отстраненная вежливость. Послышался скрип, а потом с тихим щелчком дверь закрылась. "Чееерт! Вот идиот! Чего я так реагирую? Он просто забеспокоился и дотронулся до плеча. Что, черт возьми, с тобой происходит, Цзян Ваньинь?!"***
Оставшуюся часть дня они не пересекались. И всё это время Цзян Чэн варился в своих мыслях, как рак в кипящем котле. Он вспоминал тот момент снова и снова и каждый раз при мысли о касании Сичэня тело прошибало разрядом тока, а потом становилось так жарко, что хотелось окунуться в пруд. И Ваньинь боялся не столько того, что почувствовал в тот момент, столько того, как это мог воспринять Лань Сичэнь. "Неужели он обиделся? Ну конечно, я отскочил от него, как от прокаженного. Чёрт... Он же всего лишь проявил участие. А я... Нужно извиниться! Объяснить, что он не виноват... Виноват. Виноват, что я влюбился в него и теперь как идиот веду себя." Поэтому вечером юноша направился на поиски старшего. Обучение должно было начаться только завтра, поэтому тот должен быть в своей комнате. Остановившись перед дверью из тёмного дерева, Ваньинь глубоко вздохнул и постучал пару раз. Прислушался к звукам внутри покоев, но было слишком тихо, ничего не выдало присутствия человека. "Может не расслышал?". Постучав еще, он подождал какое-то время, но в комнате так никто и не отозвался. "Хм, вряд ли он спит-время отбоя в Гусу строгое, но ещё не наступило". Легкая тревога начала пробираться к рёбрам. Куда он мог выйти?Может, ушёл к брату? Постояв пару минут у двери, словно она вот-вот откроется, Ваньинь со сжатыми от досады зубами развернулся и решил выйти поискать на улицу, мысленно надеясь застать Сичэня одного. И это было правильным решением, ведь буквально через пять минут, проходя мимо пристани, на которой сегодня утром он встречал гостей, заметил там одиноко стоящую спиной к нему фигуру в белом. "Нашел!" -мысль прозвучала с облегчением, которое быстро сменилось паникой. "Но что теперь? Как начать разговор? Как объяснить свое поведение? Прости, я отскочил, потому что от твоего прикосновения у меня перехватило дыхание? Я веду себя как дурак, потому что ты мне нравишься, а я не знаю, что с этим делать?" Почти дойдя до юноши в белом, Цзян Вань остановился в двух шагах. Замерев за чужой спиной, он пытался начать разговор, выдавить хоть одно слово. Но язык словно прирос к нёбу, а голос растворился где-то внутри. А-Чэн просто стоял и смотрел. На человека перед ним, на его широкую и крепкую прямую спину, скрытую за белым одеянием, на длинные и прямые волосы, которые наверняка очень мягкие, на ладони рук, сцепленные за спиной в том сдержанном жесте, характерном для Лань Сичэня. Лица, к сожалению или счастью, видно не было, и прочесть ни обиды, ни равнодушия было невозможно. Цзян Чэн отчаянно хотел и одновременно боялся узнать. Засмотревшись, он не сразу услышал: -Господин Цзян? -тихий, мягкий, лишённый упрёка, голос развернувшегося лицом Сиченя нарушил тишину. Его внимание теперь целиком и полностью принадлежало молодому наследнику Пристани Лотоса. В глазах не было ни насмешки, ни злости, лишь мягкая заинтересованность. "Чёрт." Несмотря на то, как мурашки тут же пробежались по коже, а сердце застучало громче, Ваньинь был серьезно настроен. Собрав всю волю в кулак, впился ногтями в ладони. Он должен поговорить и извиниться за тот утренний провал. -Д-да! -голос слегка дрогнул на первой же ноте, что не могло не вызвать приступ ярости на самого себя. Он сглотнул, выпрямился ещё больше, стараясь звучать тверже. -Господин Лань, я хотел бы поговорить насчет утренней ситуации и принести извинения за своё неподобающее поведение. Мне не стоило так... бурно реагировать. Дело в том,что.. -Цзян Ваньинь. -Лань Сичэнь перебил его мягко, но решительно. Его голос прозвучал тихо, почти интимно в пространстве между ними. Он сделал крошечный, почти незаметный шаг вперед. -Тебе не стоит извиняться. Это я виноват, что напугал тебя. Я не учел того, что ты мог быть погружен в свои мысли. Прошу прощения. Это было слишком. Эта искренность, принятие вины на себя-всё, чего боялся Цзян Чэн. От этого собственный стыд становился всё невыносимее. Он не заслуживал такого терпеливого понимания. -Нет!- вышло резко и громче, чем планировалось. Он отступил на приличный шаг назад, пытаясь вернуть пространство, ведь даже от такого даже маленького приближения старшего ему уже становилось тяжелее дышать. -Это не твоя вина, это... Пятка наступила на край подгнившей доски, отчего он с треском поддался. Начиная заваливаться назад, Цзян Чэн округлил глаза и инстинктивно протянул вперед руки. Лань Сичэнь, увидев это, действовал молниеносно. Он рванулся вперед, пытаясь схватить за руку, но импульс падения был слишком сильным, а доска коварной. Цзян Чэн, падая, потянул за собой старшего, который не успел закрепиться на надежной опоре. На миг показалось, что время замерло. Две фигуры-лиловая и белая- сплелись в неловком падении и с сильным всплеском упали в прохладные воды. Глубина рядом с берегом была небольшая, по колено. Цзян Чэн упал спиной на ил, разворошив его, но удар был мягким- крепкие руки упавшего сверху человека надежно страховали под спиной. В этом хаосе мутной воды и спутавшихся одежд они не сразу заметили одну вещь. Холодное, мокрое, неожиданное прикосновение губ, краткое как удар маленькой волны. Оно длилось каких-то пару мгновений, прежде чем два человека отпрянули лицами, но ощущение мягкости чужих губ отпечаталось в сознании яркой вспышкой. Отодвинувшись лицами, они загнанно дышали, хватая воздух ртом, смотрели друг другу в глаза. Вода небольшими каплями стекала с волос по щекам к подбородку. Белые одежды Лань Сичэня стали прозрачными и грязными, лиловые Цзян Чэна- тёмными и тяжелыми. Ваньинь чувствовал, как его сердце бьется где-то в горле. Он чувствовал не только холод воды, но и тепло чужих рук, которые все еще были под спиной, непроизвольно прижавшись к ней. Этот контраст температур сводил его с ума. В глазах старшего читался шок, но не испуг, а также растерянность и какая-то сосредоточенность. Зрачки, большие и чуть потемневшие, пристально изучали лицо напротив. В этом взгляде не было ни капли привычной мягкой отстраненности. Цзян Чэн не выдержал такого пронизывающего взгляда. Его рука медленно поднялась из воды, осторожно, почти невесомо коснулась щеки Сичэня. Пальцы, холодные от воды, провели по коже, убирая каплю, катившуюся от виска к уголку рта. Жест был бесконечно нежным и интимным, нарушающим все границы. -Ваньинь?-голос старшего Ланя стал слегка хриплым. -Ты... Сичэнь замер на мгновение, перебирая в голове все правила, все доводы и причины отступить. Но в его глазах что-то переломилось, нежность победила сомнения -Тогда и мне следует заранее извиниться- прошептал он, и в голосе не было ни капли сомнения, только твердая решимость. Старший сократил расстояние между ними, которое и так было ничтожным. На этот раз поцелуй не был случайным. Он был сознательным, медленным и, вопреки нелепости положения, глубоким и уверенным. Губы, все ещё холодные, мягко двигались в такт собственному, сбитому дыханию. Одна рука осталась поддерживающе на спине, вторая-опустилась на талию, прижимая еще сильнее. Цзян Чэн замер на секунду, а потом его тело ответило само. Руки, дрожащие от прохлады и волнения, поднялись и легли на гладкое лицо Лань Сичэня. Он отвечал на поцелуй с такой же робкой, но жадной искренностью, забыв о том, что они лежат насквозь мокрые в холодной воде. Они целовались и мир вокруг перестал существовать. Когда воздух закончился, старший оторвался первым. Дыхание было прерывистым, а глаза совсем почернели. На его обычно безупречном лице играл румянец. - Прости,- выдохнул он хрипло, -прости за несдержанность. И за поцелуй в такой... неподобающей обстановке. Это неправильно, я.. И тут Цзян Чэн заливисто засмеялся, откинув голову назад. Смех был хрипловатым, немного истречным, но удивительно "свободным". Слезы слегка выступили на глазах и смешались с озёрной водой на ресницах. Он смеялся над всей этой абсурдностью: над своим утренним ужасом, над нервными дерганьями, над падением в воду и немного над случайным поцелуем. А теперь и над этими неловкими извинениями. Старший смотрел на него с непониманием. Его лицо застыло маской из смятения и оставшегося стыда. Он готовился ко всему- гневу, отторжению, холодной вежливости, но совсем не к этому. Не к этому взрыву искреннего звонкого смеха. -Несдержанность? -наконец выдохнул Цзян Чэн, с трудом отдышавшись после приступа смеха. Он вытер лицо мокрым рукавом, но улыбка не сходила с его губ. -Да если бы не ты, я бы и дальше вел себя как испуганный заяц. Если кому и следует извиняться, так это мне. Вёл себя по-дурацки, ещё и тебя напугал. Прости. Он покраснел и отвел взгляд. Тишина повисла в ночном воздухе, вода уже не казалась холодной, а луна, выглянувшая из-за облаков, осветила их лица. Лань Сичэнь постепенно, медленно расплылся в нежной улыбке. Он покачал головой-жест лёгкого, счастливого недоумения перед всей ситуацией, в которой они оба оказались. -Нам стоит выбраться,- сказал старший, все ещё улыбаясь, удивляясь лёгкости в своей груди. Страх испарился, оставив щемящее спокойствие,- пока мы совсем не замёрзли. Они поднялись из воды, мокрая одежда мгновенно облепила их тела, но юноши даже не обращали на это внимание. Они смотрели друг другу в глаза и счастливо улыбались, наконец-то чувствуя покой в душе, наступивший после длительной бури. Мгновение поколебавшись, Лань медленно протянул руку Ваньиню. Он понимал, что самое страшное,отторжение, позади, но все равно переживал. Переживал, что Цзян, охваченный привычным стеснением, может оттолкнуть, спрятаться за маску. Но глаза широко раскрылись, когда в большую широкую ладонь легла вторая,чуть меньше, ни капли не колебавшаяся-твёрдый, безоговорочный ответ. Сердца обоих затрепетали еще сильнее, но уже не от страха или волнения, а от предвкушения. Юноши лишь загадочно переглянулись и, не отпуская рук, плечом к плечу выбрались из воды и пошли к покоям. Дорога казалась невероятно короткой, и когда оба дошли до главного коридора, пришло осознание- пора расстаться. Цзян Чэн неосознанно сильнее сжал чужую ладонь-не хотел терять это тепло, пусть и ненадолго. На послышавшийся смешок повернул голову, встретившись с золотым взглядом : -Я тоже не хочу расставаться, Ваньинь,- нотка грусти прозвучала в бархатном голосе Сичэня, -но завтра рано утром нужно вставать-начинается обучение. И тебе тоже нужно отдохнуть перед этим, чтобы завтра были силы рассказывать и показывать нам с братом. Он сделал шаг вперёд, сокращая и без того маленькое расстояние, и замер, изучая лицо Цзян Чэна в полумраке. Но увидев, что тот стоит на месте и будто чего-то ожидает, сдался. Отпустил его ладонь, чтобы тут же заключить в свои крепкие объятия. Через мокрую ткань чувствуя тепло чужого тела, Сичэнь склонил голову и прижался щекой к чужой макушке, вдыхая запах. -Спокойной ночи, Ваньинь,- послышался шёпот на ухо,- Буду очень ждать завтрашнего утра. Чтобы увидеть тебя снова. Цзян Чэн замер на секунду от такого откровения, а потом медленно обнял в ответ, упершись лицом в чужое плечо. Руки легли на чужую спину, размеренный выдох вырвался из груди теплым потоком. -Спокойной ночи,- так же тихо ответил он. Эта ночь была самой счастливой за всю жизнь.
