У меня для тебя есть секретные метки

Олега не сильно заинтересовала просьба брата, но тот так настойчиво просил, что он, потирая переносицу, включил выпуск. Время приближалось к одиннадцати вечера и парень, изнемогающий от усталости, включил по всей комнате свет, создавая максимальную освещённость, чтобы ненароком не уснуть прямо за столом. В выпуске было столько разных личностей, знакомых и нет, что он то недоумённо косился от непонятных и абсурдных практик, то искренне смеялся от нелепых высказываний и чрезмерной самоуверенности некоторых. Со временем это стало надоедать, и он уже хотел выключить, попросить брата отложить просмотр хотя бы до утра, поскольку еле-еле держался. Сон одолевал безжалостно. Сегодня был весьма насыщенный день, который выжал все возможные силы, в голове роились мысли и вопросы некоторых ситуаций, не дающие полноценно сосредоточиться на выпуске, хотя, скорее всего, проблема была не только в этом, а в самом выпуске. Это было неважно, кто там пришёл, с какой целью. По крайней мере, сейчас, за полночь. Он уже упёрся головой о руку, желая быстрее закончить эту пытку и не понимая, что такого важного здесь, что брат чуть ли не заставлял посмотреть, ещё и срочно. Даже мысленно рассмеялся, что, если бы они всё ещё жили вместе, то брат мог его как котёнка тыкать в экран и просить внимательнее смотреть. А потом Олег понял всю срочность. Не сразу, не мгновенно. А постепенно, включаясь как старый компьютер. И когда он «включился», когда понял, кто в экране излучает самоуверенность, внутри него что-то закипело. При просмотре испытания с ней, его желваки заиграли, а тело напряглось. Всё это время он думал, что тоскливо скучает по ней, хочет понять причинность её поступка, узнать, виноват ли в пропаже, но сейчас, при взгляде на неё после нескольких месяцев томления, в нём вспыхнул гнев, и раскрылась внутренняя обида. Олег редко злился, стараясь выводить гнев «экологично», но сейчас вспыхнул как спичка, откинув клавиатуру, и едва не опрокинув монитор. Задавался уже не такими вопросами, в которых больше чувствовал свою причастность и виновность. Возникшие вопросы были направлены на неё, на её исчезновение, на её плевок в его душу. Его окутывала досада, что он был искренен, открыт, впустил почти до самой глубины души, что у них, как он думал, возникла особая связь, но она отнеслась к этому так несерьёзно, что он мог только терзать подушку, поскольку разбрасываться недавно приобретёнными предметами было не рационально. Он пнул стул, и следом поднял его, надеясь, что не напугал соседей снизу в такой поздний час. Сел на него и агрессивно выдохнул, понимая, что не может злиться на неё. Что злится на ситуацию. Не на неё. Олег, успокоившись, набрал Александра. Тот, конечно, не спал и почти сразу ответил. Первые секунды они просто молчали, им не нужны были слова, чтобы понять настроение друг друга. Вскоре младший Шепс заговорил: — И... Что делать будем? — А нужно что-то делать? — Раздалось по ту сторону трубки. Олег слегка удивился вопросу Саши, потому что это было странно слышать от того, кто неустанно искал её. И если бы не едва дрогнувший голос, то даже поверил бы в его невозмутимость. — Можно как-то раздобыть её контакты? Не знаю, может... — Редакция не даёт её данные. — Оборвал его брат. — Я же тогда у них и брал номер, почему в это раз не дают? — Видимо, для них существенная разница между наблюдателем и участником. — Не понимаю, в чём проблема? Мы же тоже участники. Они вновь замолчали, размышляя о вариантах, возможностях. От такой неожиданной ситуации мысли смешались, никто не думал, что увидит её так. — Не будем же мы поджидать её у готического зала в каждую съёмку... — Горестно усмехнулся Олег и прикусил губу, понимая, что брат вполне мог такое устроить. — Слушай, не надо так делать. Там всегда фанаты. — Понял я, понял... Ладно, давай отложим это на утро. Время позднее. — Александр бесцеремонно зевнул прямо в трубку. — Серьёзно? После этого сможешь спокойно спать? Сколько мы её искали? — Четыре месяца. Слушай, сейчас мы ничего не сможем сделать. Может усну, может нет. Хотя бы подумаю. Завтра встретимся и всё обсудим. — Сегодня. — Сегодня? А, да, уже почти два часа. Всё, детское время прошло, спи. Они обменялись ещё несколькими колкостями, прежде чем распрощались. Глаза каждого неумолимо слипались, тело поблагодарило за лежачее положение после нелёгкого дня, и только разум не мог отключиться. Не позволял полноценно расслабиться и уснуть, идеи бежали одна за другой, от всех размышлений начинала болеть голова.