У меня для тебя есть секретные метки

Мари сидела на скамеечке у окна. Ночная мгла была непроглядна, но неистово приковывала взгляд. Февраль закончился, но явно намекал, что хотел бы задержаться ещё. Поэтому девушка укуталась в колючую шаль наставницы. Мари не скорбела, больше не плакала. Потому что была готова, знала, видела, как она уходит спокойно и с улыбкой. К тому же, сейчас стояла силуэтом рядом. Эти семь дней наставница время от времени появлялась подле неё, напоминая, что смерти нет. Ян тихо спал в соседней комнате. Завтра они уедут и, скорее всего, девушка больше не вернётся сюда. Она встретила и проводила жестокую зиму здесь. Осознание того, что Мари прошла отборочный тур и на следующей неделе станет уже сама сниматься в выпусках, медленно подступало и осваивалось в мозге. — Это Янушка надоумил перекрасить локоны? — Спросила наставница, перебирая волосы девушки, когда они вернулись с отборочного испытания. — Я сама. Точнее... Тонкий голос внутри меня подсказал. — Ответила Мари. — Да и всё же хотелось поменяться не только внутренне, но и внешне. — Слушай всегда первый голос. Второй захочет обмануть.   — Не слушаешь меня совсем? — Перебил её воспоминания Артём. Девушка, лежащая в обнимку с ним и прикрытая лишь одним одеялом, взглянула в окно. Ночная мгла хотела просочиться к ней, позвать, но её отпугивали яркие огни города. Она бы хотела вновь раствориться в её темноте. — Ты говорил, что не веришь в меня. — Ответила она. — Не говорил я такого. — Недоумённо покосился вампир. — Я говорил, что идти против экстрасенса, который был в этом шоу до этого и уже сформировал постоянную базу, это... Рискованно. — А что я должна была сделать? Отказаться? Нууж нет. Я покажу ей, каково быть против меня. Артём улыбнулся и, оглядев её хмурое лицо, ответил: — Верю. Кстати, ты хорошо держишь эмоции в готзале. Дай угадаю, у тебя актёрское образование или что-то типа того? — Не угадал. У меня был... знакомый актёр. Он научил некоторым хитростям. — Почему «был»? Сторчался? — Господи упаси. — Она хлопнула его по оголённой груди. — Мы перестали общаться. — Почему? — Как бы сказать... — Задумалась Мари, вспоминая солнечное лицо Сергея. — Мы познакомились, когда ему нужна была помощь. Во мне сработал синдром спасателя. Да и к тому же нравились его работы. А потом мы оба изменились. Он немного, я — очень сильно. Он нашёл новых друзей, не самых лучших, на мой взгляд, но вовсе не слушал меня. Тогда поняла, что всё, здесь заканчивается наш совместный путь. Что дальше он должен идти без моей руки помощи. А я должна полностью отказаться от прошлого, чтобы создать будущее. Короче говоря: переросли друг друга, и ушли своей дорогой. — Ясно. Главное, что расстались на доброй ноте. Мне интересно, а насколько сильно ты поменялась? — Если поставить рядом версию меня до зимы и после, ты усомнишься, что это один и тот же человек. — Даже так? А есть фото прошлой тебя? Какой была? — Нет. Ничего нет. — Совсем? — Совсем. Лишь отголоски воспоминаний.   Четырнадцатое мая. Всё цветёт, благоухает, солнце обнимает своими лучами. И чтобы слишком сильно не привлекать солнечное внимание, сегодня Мари надела белое платье почти в пол и нежные туфли на тонком каблуке. Она ненавидела эти туфли, но образ создавали полноценный. Она выглядела как белая сова среди чёрных ворон. — Необычно видеть тебя белоснежной, выглядишь чудесно. — Произнесла Лиза, которая на проходке стояла позади неё. Они ждали команды двигаться вперёд. — Благодарю. — Обернулась Мари, и они обменялись улыбками. Внутри, в готическом зале, становилось ещё душнее и даже страшно представить, что будет летом. — Неделю назад наблюдатели на испытании положили в чёрный конверт фотографию Николь Кузнецовой. — Начал по обычаю Марат Башаров. — Но Николь воспользовалась правилами нашей «Битвы» вызвать на дуэль того, кто по её мнению должен покинуть проект раньше неё. И этим человеком оказалась Мари Морри. И эта дуэль вызвала ещё больший ажиотаж, чем прошлый. Голосовать пришло ещё больше людей. Как же распределились их голоса? — Думаю, будет справедливо, если останутся оба экстрасенса. — Ответил Артём. — Будет удивительно выгнать кого-то из них. Особенно выгнать Мари, оставив Николь. Особенно когда Николь и Максим, оба, начали агитировать, что стоит уйти Мари, что у них разные с ней взгляды и мнения. По-вашему это причина выгонять сильного соперника из проекта? Сложилось впечатление, что они просто испугались. — Никакой агитации против Мари не было. — Спокойно, но со стальной нотой ответил Левин. — Было лишь высказано мнение, на что я имею полное право. — Призыв голосовать за Николь — явно то, что у тебя есть... — Также в прошлом готзале другие, как и ты, высказывали своё мнение за кого голосовать. — Перебил его Максим. — Тебе можно высказывать за Мари, а если я высказываюсь за Николь — значит, я высказываюсь против Мари? — Я высказывался за оставить обеих. Тот на секунду замолчал, и к нему обратился Башаров: — Максим. Так Вы хотите, чтобы Мари сейчас покинула битву? — Я хочу... Чтобы в этой дуэли... победила Николь. — Но ты признаёшь, что Мари — сильный соперник? — Не отвязывался Артём. — Перед кем я это должен признать? Перед тобой? — Спросил Левин, которому явно не хотелось говорить в открытую, потому старался юлить. — Нет, не передо мной. — Артём был крайне решителен. — Перед собой. — Мари просто один из лидеров сезона. Соперником для меня она в принципе не является. — Даже так? — Наконец встряла в разговор Мари. Она всё это время стояла, слушая их скучные перепалки. — Даже так. — Ответил Максим. — Марат, давайте уже результаты. Пока ещё что не началось. — Махнула Мари в сторону экрана. — Сколько можно тянуть? — Мари сегодня нетерпелива. Итак, кого выбрали наши зрители? — Повернулся в сторону камеры Марат. Конечно, сразу они не начали, обсудив перед этим, кто, что думает насчёт цифр и в целом обо всём голосовании. Когда Марат начал вскрывать конверт с результатами, он хитро взглянул на Мари. — Мари, волнуетесь? — Нет. Я просто жду результатов. — А Николь? Волнуетесь? — Да, волнуюсь. Голоса на экране неумолимо понеслись и остановились в отметке в сорок тысяч с мелочью. Руки Николь затряслись. Неужели у Мари будет голосов больше, чем у неё? Или, может, как говорится, победит дружба? Но голоса Мари, как и в прошлый раз, перевалили в сто тысяч голосов, едва не дотягивая до ста пятидесяти тысяч. И тогда Мари незаметно для всех выдохнула. Она продолжала сохранять уверенность, но даже её пальцы слегка подрагивали, поэтому она сцепила их. Они смотрели, как поднимались голоса за«Оставить обеих». Десять тысяч. Тридцать тысяч. Пятьдесят девять тысяч. И наконец... Сто четыре тысячи. — Мари, вам слово. — Пожал плечами Марат. — Спасибо всем, кто голосовал за меня. Кто продолжает поддерживать. Я ценю это. И говорю ещё раз: огромное спасибо. Я продолжу эту битву благодаря вам. Она почти отчеканила слова, потому что они с Яном заранее подобрали нужные. Для обоих случаев: в случае проигрыша и в случае выигрыша. Марат перевёл внимание на Николь с мокрыми глазами. Она продолжала держаться и внутренне отрицать все эти результаты. — Николь, мне, правда, очень жаль. — Произнёс Марат. — Мне кажется, все сейчас находятся немного в шоке. — Вот абсолютный пример того, к чему приводит агитация голосовать. — Произнёс вскоре Артём. — За одного или против. — Нет, я не хочу уходить. — Продолжала отрицать Николь. — Увы, если оставить Вас, то это прямое нарушение правил. Марат сказал ещё пару нежных и в то же время резких слов, пытаясь успокоить и вдохновить на дальнейшее Николь. Мари на секунду хотела представить, что если на её месте могла оказаться она сама или, возможно, в будущем возникнет схожая сцена с ней? Но девушка быстро отогнала это. Она сдерживала зевоту, потому что, как ей показалось, они слишком долго прощались. И даже не удивилась, что из всех Николь на прощание не обняла только её. Лишь демонстративно встала на пару секунд напротив, упрямо глядя в глаза. И также совсем не удивилась белому конверту Артёма.