in the future let's make a snowman

— …да ну. Что я тут ещё могу сказать? Он там приахуел. Причём знатно, — с предельно серьёзным видом констатирует Ланга, усаживаясь на кожаный диванчик с коричневой обивкой. Он откидывается назад, вытягивая ноги и упираясь локтем в спинку, взглядом на мгновение цепляясь за столик перед собой. Рэки фыркает. — Я уже давно думаю, что надо было просто послать его на хуй, — посмеиваясь, он плюхается рядом. — Полностью с тобой согласен, любимый, — Ланга поворачивается к нему, расплываясь в широкой улыбке. И пока они сидят в ожидании, когда сюда наконец подтянутся Мия с Коёми, Рэки продолжает свой рассказ о крайне хреновом коллеге с работы, а Ланга, внимательно слушая, окидывает изучающим взглядом знакомое помещение. В излюбленном за столько лет баре Midnight Carol уже вовсю чувствовалась праздничная атмосфера Рождества и наступающего Нового года. Над барной стойкой тянулись мерцающие, переливающиеся разными цветами гирлянды, а на одной из ламп нелепо болталась шапка Санты. На фоне, чередуясь с привычным классическим роком, то и дело проскакивали какие-то старые рождественские треки — по большей части на английском. Кто-то спорил у стойки, что-то горячо доказывая; кто-то, наоборот, смеялся слишком громко, обнимая всех подряд и поздравляя даже незнакомцев. В компании за дальним столиком в углу парень в оленьих рогах и вовсе уснул, вцепившись в стакан и прижав его к груди. Воздух, как ни удивительно, пах корицей, алкоголем и чем-то сладким, наподобие глинтвейна. Но, эй, стоит отдать должное — этот бар действительно неплох. — Сорямба, мы немного задержались, — раздаётся сзади бодрый, до боли знакомый голос, и Коёми мгновенно приобнимает парней, будто спинка дивана её вообще не волнует. — Потому что кое-кто, — она отстраняется, собираясь сесть напротив, и бросает на стоящего сбоку Мию укоризненный взгляд, — сказал мне, что помнит дорогу и мы доберёмся без навигатора. Ну и что теперь в итоге, а? — она стаскивает с себя свой невозможно длинный коричневый шарф и устало вздыхает. Мия лишь фыркает и наконец обращается к парням. — Ну привет, стариканы. Или как там у вас говорят? Сколько лет, сколько зим. Улыбаясь, Рэки тут же перелезает через Лангу, попутно наступая ему на его любимые кроссовки, и, несмотря на все отчаянные попытки сопротивления, заключает Чинэна в крепкие, аж до хруста костей, объятия. Нет, ну а как иначе-то! Он, вон, уже какой вымахал! Уже не тот тринадцатилетний мальчишка в толстовке с кошачьими ушками, а вполне себе двадцатилетний парень. И ростом стал выше — теперь с Рэки почти на одном уровне, и подкачался (а как иначе, он ведь до сих пор спортсмен сборной Японии, между прочим!). Эх, как же быстро всё-таки растут дети. Особенно чужие. И совершенно неважно, что они виделись всего полгода назад. Ну и прежде чем окончательно отпустить Мию, Рэки, конечно же, треплет его по черноволосой макушке, вмиг превращая аккуратную укладку в нечто, отдалённо напоминающее гнездо. — Старик, да ты совсем ахуел, я вижу, — недовольно бурчит Мия и усаживается рядом с Коёми; та тут же заботливо поправляет ему причёску, тихо хихикая. — Ладно, я тогда схожу за выпивкой, — Рэки лениво потягивается, разминая плечи, и пробегается взглядом по компании. — Вы ж всё равно все пиво будете, да? — Ланга только открывает рот и приподнимает палец, собираясь что-то сказать, но Рэки тут же перехватывает его движение, бросает короткий, тёплый взгляд, усмехается уголком губ и согласно кивает. — Да, я прекрасно помню что тебе горячий шоколад с ромом. Ланга кивает в ответ и невольно улыбается, провожая его взглядом, пока Рэки отходит в сторону и растворяется в общей суете. Затем он оборачивается к Коёми и Мие — как раз вовремя, чтобы заметить, как они переглядываются, обмениваясь чем-то своим, без слов, и тихо смеются. Ланга изящно выгибает бровь, бросая на них немой, но весьма красноречивый вопрос. Коёми лишь качает головой — мол, забей — и поднимается с места, ловко перелезая через Мию, стараясь попутно его не убить. — Ну, пока Рэки дождёшься, отойду поссать. Не заскучайте тут без меня за эти пять минут, — с усмешкой бросает она и, махнув рукой, растворяется где-то в стороне, среди людей и света. Ланга возвращает взгляд к Мие. Тот как раз усмехается, покачивая головой, и, не найдя что сказать, засовывает руки в карманы.  Между ними повисает короткая, чуть неловкая пауза.  Ланга машинально складывает руки, сцепляя пальцы, и отводит взгляд в сторону. Если бы не шум бара — гул голосов, музыка и звон стаканов, — здесь почти воцарилась бы тишина. Впрочем, ничего удивительного. Даже будучи лучшими друзьями, они с Мией никогда особенно много не разговаривали. Ни семь лет назад, ни сейчас. — Так… как ты там вообще? — Мия первым нарушает тишину, неловко прочищая горло. — Да нормально, — после короткой паузы Ланга пожимает плечами. — А ты? — Тоже. Пару секунд они просто сидят, уставившись каждый куда-то в сторону. — Разговоры явно не наш конёк, — хмыкает Ланга, криво усмехнувшись. — Однозначно, — без раздумий соглашается Мия и коротко кивает. Он снова кашляет, собираясь с мыслями, и проводит языком по пересохшим губам. — Кхм… ну вообще, — начинает он, на секунду замолкая, — за этот год я подписал контракт с новым спонсором. И ездил в Штаты на пару контестов. — О, — Ланга кивает, пытаясь подобрать слова. — Рад за тебя. Это… правда круто. Ещё через минуту возвращается Рэки — с полным подносом в руках и довольным выражением лица. — Вот, держите, — бросает он на ходу и расставляет бокалы один за другим, легко стукая стеклом о столешницу. Потом плюхается обратно на диван, вытягивая ноги. Ланга тянется к своему стакану, обхватывая его ладонями, и сразу втягивает насыщенный, густой аромат — какао с тёплыми нотками ванили, корицы и мускатного ореха. Он делает небольшой глоток. И хотя пьёт это далеко не в первый раз, вкус каждый раз оказывается таким же идеальным, как и запах. Ланга невольно прикрывает глаза и блаженно улыбается. На фоне Рэки и Мия уже о чём-то переговариваются — Рэки что-то увлечённо рассказывает, смеясь, Мия отвечает коротко, усмехается в ответ и на что-то скалится. А Ланга не вслушивается. Он просто сидит, грея руки о стакан. Ему и так прекрасно. —…Очередь в туалет — это просто жесть, — раздаётся голос Коёми, и она возвращается к дивану, усаживаясь рядом с Мией. Коёми шумно выдыхает и тут же тянется к своему бокалу, подтягивая его ближе. — Эй, не пейте без меня! Рэки фыркает и лениво приподнимает свой бокал. — Да мы и не пьём. — Ага, — Коёми прищуривается, скептически оглядывая их поверх стекла, — я так и вижу. Она на секунду замирает, будто взвешивая слова, потом выпрямляется, поднимая бокал и расплываясь в широкой, по-настоящему счастливой улыбке. — Ну что… за Рождество! И за то, что мы наконец смогли все снова собраться. За разговорами в приятной компании, бесконечным смехом и бокалами, время утекло непозволительно быстро и незаметно. Когда Мия бросил взгляд на часы в телефоне, оказалось, что стрелки уже давно перевалили за девять. Они неспешно выбрались наружу все вместе — раскрасневшиеся от тепла, алкоголя и хорошего вечера. Коёми едва ли не оставила в баре свой излюбленный шарф, но, к счастью, вовремя вспомнила о нём и всё-таки избавила Мию от многочасовых жалоб. Прощались долго и крайне неохотно, прекрасно зная, что следующая встреча случится ещё нескоро. Рэки обнял Коёми с привычной, семейной теплотой, Мия лениво улыбался, пряча руки от холода в карманы куртки, а Ланга поднял взгляд к небу — над Йокогамой оно сейчас было не чёрным, а мутно-серым, словно затянутым влажной пеленой. — Ещё раз вас с Рождеством! Ну и, конечно же, счастливо провести Новый год! Будьте умничками и больше не ссорьтесь, — задорно хмыкнула Коёми, усаживаясь на заднее сиденье только что подъехавшего такси. — Пока, слизняки, — усмехнулся Мия, устраиваясь рядом и махнув на прощание, прежде чем стекло опустилось, а машина медленно тронулась с места, постепенно растворяясь в огнях улицы. — Всё как всегда, — добавил Ланга, расплываясь в ласковой улыбке, и, тихо шурша пальто, приобнял Рэки сзади, утомленно умостив голову ему на плечо. — Я устал. Давай так чуть постоим. Рэки ответно улыбнулся, слегка склонив голову набок, и заботливо потрепал будущего мужа по голубой макушке. Через мгновение что-то холодное коснулось его горящей щеки — мгновенно растаяло и стекло крошечной каплей воды. А потом ещё. И ещё. В воздухе, одна за другой, появляются маленькие мокрые снежинки, падают на землю и тут же исчезают, растаяв без следа. Рэки медленно выдыхает пар — и только потом приходит внезапное осознание: начался редкий, почти невесомый снег. — Снег! Ланга, смотри, это снег! — радостно восклицает Рэки. Ланга открывает глаза, пару раз моргает и чуть отстраняется, чтобы тоже посмотреть. И правда — пусть мокрый, но всё-таки снег. Рэки беззаботно смеётся, морщится и расплывается в широкой усмешке, подставляя лицо навстречу белым хлопьям, пытаясь поймать их кожей. Ланга не смотрит на снег. Он смотрит лишь на то, как Рэки реагирует с искренним, почти детским восторгом, который невозможно сыграть или скрыть. Для Ланги, выросшего в Канаде, среди ледяных пиков, заснеженных гор и бесконечных дней на сноуборде, снег перестал быть чем-то особенным ещё очень давно. Он был частью фона, привычной и почти незаметной. Но Рэки видит снег всего второй раз в жизни — не считая тех нескольких раз во время их совместных поездок на Хоккайдо.  И, как кажется Ланге, Рэки будет радоваться снегу даже в старости — так же счастливо улыбаясь и подставляя лицо под падающие хлопья. Его восторг настолько заразителен, что Ланга и сам не может перестать глупо улыбаться, чувствуя, как к щекам подступает жар, совсем не от алкоголя. — Давай, когда переедем в Канаду, слепим снеговика? — говорит Рэки, оборачиваясь к Ланге одновременно с тем, сплетая свои вечно замёрзшие пальцы с всегда тёплыми пальцами Ланги. — А то с этого нихрена не слепится. К сожалению. — Конечно, — Ланга кивает, сжимая его ладонь чуть крепче. — Обязательно слепим. ❆ ❆ ❆ Ланга с Рэки очень постарались, украшая гостиную своей съёмной квартиры. По всей комнате тянулись гирлянды с мягким, тёплым светом, а на здоровенном панорамном окне посередине и на чёрных шторах рядом красовались заботливо вырезанные Рэки из бумаги снежинки и звёздочки. Подвесные полочки тоже оказались уставлены разными новогодними приколюхами; в особенности Ланге нравился стеклянный шар, внутри которого, стоило его перевернуть, начинал идти снег. Невысокая, но очень пушистая ёлка стояла сбоку — украшенная всевозможными шарами, игрушками и прочей мелочью, а на самой верхушке, вместо звезды, Рэки гордо повесил крошечную гирлянду, свернув её в форму сердца. На низком столике стояла бутылка шампанского, тарелки с закусками, немного о-сэти, купленного скорее из уважения к традициям, и пицца — потому что почему бы и нет. На полу лежали два ярких пледа, по канону, в красно-белых тонах. Парни умостились рядом, плечом к плечу, а на подставке напротив уже шла запись видео на телефон. — …так что да, считаю, этот год был действительно неплохим, — Рэки торжественно поднимает бокал с шампанским, но лучистая улыбка на его лице постепенно сменяется более печальной — чего Ланга, конечно же, не может не заметить. — А вот начало года оказалось просто ужасным. Хуже некуда, — он тревожно смотрит на Лангу и переходит почти на шёпот. — Тогда мне казалось, что мы действительно разошлись навсегда. — Я чувствую то же самое по этому поводу, — Ланга нежно берёт Рэки за руку, медленно поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем. — Но какое теперь это имеет значение, правда? Я очень рад тому, что всё-таки этот Новый год мы встречаем вместе. И с надеждой на лучшее будущее, — тихо добавляет он, кивая и взглядом указывая на левую руку. Рэки молча несколько секунд смотрит на серебряное кольцо на безымянном пальце.  — С Новым годом, Ланга, — наконец произносит Рэки и поднимает взгляд, мягко улыбаясь. А затем чуть наклоняется вперёд и ласково, почти невесомо касается его губ коротким, благодарным поцелуем.  Ланга усмехается и тут же отвечает тем же — таким же коротким поцелуем, наполненным тихой нежностью и радостью. — С Новым годом, Рэки.