Шарфовый воришка

      Юнги убеждал себя в том, что он просто проходил мимо. Что это тёплое, мягкое, клетчатое чудо с запахом солнца, дерева и старых книг само упало ему в руки. А сейчас аккуратно лежит в гнезде, в окружении подушек и манит к себе.       Но факт остается фактом: только что он раздел ни в чём не повинное снежное дитя — он украл шарф у снеговика около соседского дома.       Обычно Юнги очень спокойный, если не сказать холоднокровный. Его трудно вывести из равновесия, и мало что может по-настоящему задеть.       Но в период течки он ненавидел себя. Физическое его самочувствие было вполне сносным. Но моральное - было отвратительным. Он становился капризным, требовательным и слишком эмоциональным. Его могло растрогать видео с котятами, а комментарий прохожего — выбить из колеи на весь день.       Вот и сегодня омега внутри него уловил такой правильный, такой нужный запах от шарфа, что ни один довод рассудка не смог убедить его оставить вещь на месте. И вот он уже уютно устроился в гнезде, уткнувшись носом в мягкий ворс, всё ещё хранивший аромат незнакомого альфы.       Утром Юнги сидел на кухне с горячим чаем и косился на шарф, который так и не выпустил из рук до самого рассвета. Туман в голове всё ещё не рассеялся. Он подошёл к окну и выглянул наружу — и тут же почувствовал, как по телу прокатывается жар.       Во дворе стоял молодой парень и растерянно смотрел на «голого» снеговика. Юнги замер. Он уже почти начал паниковать, но парень лишь вздохнул, снял с себя большой ярко-оранжевый шарф и снова повязал его на шею снеговику.       Потоптавшись на месте, сосед поёжился от холода и ушел. А у Юнги внутри всё зазудело. Омега злился. Причём на снеговика. Именно ему достался бесценный подарок.       Несколько минут внутренней борьбы закончились закономерным поражением. И Юнги, опасливо озираясь, снова утаскивал в убежище ярко-оранжевое и мягкое, всё ещё хранившее тепло владельца и тот самый сногсшибательный запах.       На следующий день раздражение вызвал уже не только снеговик, но и сам альфа.       — Да сколько у него этих шарфов? — бурчал Юнги, отправляясь за очередным трофеем.       Почти затолкав добычу за пазуху, Юнги обернулся и встретился с тёплым ореховым взглядом. Парень — конечно же, владелец шарфов — смотрел на него в упор. Юнги инстинктивно крепче прижал к шарф к груди, словно ребёнок, испугавшийся, что у него отберут любимую игрушку.       Вблизи альфа оказался выше, чем ему показалось из окна, а ещё стройным и хорошо сложенным. Его нельзя было назвать классически красивым, но от одного взгляда на него у Юнги подкосились колени. На голове — смешная шапка с помпоном, на шее — небесно-синий шерстяной шарф.       Его поймали с поличным. Юнги бросил взгляд на альфу, на его шарф, потом — на тот, в который вцепился руками, и, не придумав ничего лучше, молча рванул домой.       В гнезде, в окружении уже трёх чужих шарфов, он старался не думать о произошедшем. Запах книг и дерева, исходивший от них, успокаивал, позволяя на время забыть о зиме и провалиться в солнечные летние воспоминания.       Утром Юнги снова стоял у окна и прожигал взглядом синий шарф на снеговике. Он нервно теребил рукава свитера. Старые шарфы постепенно теряли солнечный запах альфы, пропитываясь его собственным — цитрусовым.       Решив, что терять ему уже нечего, Юнги распахнул дверь — и замер.       От дверной ручки тянулась красная ниточка. Она едва уловимо пахла деревом и книгами, или, не исключено, Юнги уже просто сходил с ума.       Любопытство — или изнывающий омега — снова взяли верх. Нить привела его за угол дома, к плетёной корзинке.       — Твою ж… — выдохнул Юнги.       В ней лежала целая стопка шарфов. Он безошибочно узнал запах. Времени на раздумья не было — Юнги схватил корзинку и бегом направился домой. Уже у двери он притормозил, вздохнул и вернулся к снеговику. И стянул с него синий шарф. “Чего добру пропадать.”       Той ночью его согревали не только шарфы и запах альфы, но и что-то новое внутри него самого. Не инстинкт, а что-то тихое и непривычное.       Когда течка закончилась, на смену пришёл стыд. Юнги чертыхался, пинал старую стиральную машинку и запихивал внутрь шарфы, обзывая себя последними словами. Он постирал их тщательно, добавив лучший кондиционер, чтобы убрать свой мандариновый запах.       Вскоре Юнги стоял на пороге соседского дома с корзинкой, пахнущей лавандой, и бормотал себе под нос:       — И что я ему скажу? Привет помнишь меня? Я воришка твоих шарфов и гребаный извращенец!       Глубоко вздохнув и игнорируя то, что его лицо полностью красное совсем не из-за мороза, он постучал.       Дверь открылась почти сразу. Альфа стоял на пороге и улыбался. У Юнги внутри всё рухнуло. Он не просто пах солнцем. Нет, он был солнцем!       — Привет, — мягко сказал парень. — Как ты себя чувствуешь?       Юнги ожидал чего угодно, но не этого тепла.       — Я…       — Это для меня? — альфа указал на корзинку.       Юнги кивнул.       — Не хочешь зайти? Я как раз поставил чайник.       Юнги смущенно шагнул внутрь и расслабился. Дом пах до боли знакомо и это успокаивало.       — Я Хосок, кстати, — сказал альфа.       И если бы Юнги не был так погружен в свои мысли, то заметил бы, как Хосок подмигнул снеговику, прежде чем закрыть дверь.