Потому, что она — особенная

— Простите, учитель, но я не могу остаться, — тихо произнесла она, ее слова сочились болью, в ее глазах была мука, но она резко выдохнула и вышла из зала Совета, прикрыв за собой дверь. Он стоял какое-то время неподвижно, пытаясь… нет, не смириться и не понять. Он понимал. Он все понял в тот момент, когда она обернула его металлические пальцы вокруг своей падаванской цепочки. Он понимал. Они предали ее, они бросили ее, и то, что он сумел ее спасти в последний момент, не играло никакой роли. Они ее вышвырнули как ненужную вещь, и он к этому причастен. Но как отпустить ее? Она ему нужна! Он все еще стоял в оцепенении, а потом резко взял с места, выскочив за дверь с криком: — Асока! Она быстро шла по просторному вестибюлю храма, направляясь к уходящей вниз лестнице, когда внезапно в глазах потемнело. Она остановилась, подумав, что это результат стресса, надо передохнуть, может, присесть на скамейку… Некстати вспомнила, что толком не ела и не спала уже несколько дней. Но Тьма не отступала, и она была… не такая какой обычно бывает при потере сил. Она обволакивала все вокруг, растекаясь словно густой туман по светлым коридорам храма. А потом она услышала звук. Мерный топот ног. Так ходят солдаты, когда идут строем… Тьма продолжала растекаться по храму. Монтралы уловили отдаленные звуки выстрелов, которые постепенно приближались, вскрики, гудение светового меча, а потом из Тьмы начали появляться солдаты-клоны в белой броне с такой знакомой символикой. 501-й, ее родной 501-й. Они стреляли по всем джедаям, причем выстрелы проходили сквозь нее, не причиняя никакого вреда. Видение. Форс послал ей видение. Но почему? Тот, кто их привел. Чьи шаги она узнала. Он рубился с джедаями и юнлингами. А теперь он занес меч над ее головой, она глянула в его лицо…Его глаза, не голубые, а желтые, горят зловещим, янтарным огнем. Губы сведены злобной судорогой. Словно это не человек, а жестокая машина смерти. Это было слишком. Асока упала на колени, схватившись за голову и с ужасом глядя по сторонам. Это из-за того, что она решила уйти? Форс, ты это хочешь мне сказать? Сзади раздался топот ног, на этот раз настоящих. — Асока! — услышала она взволнованный голос учителя. — Асока! — он подбежал к ней, поднял. — Что с тобой, Шпилька? — и подхватив на руки, прижал к груди. Ее губы шевелились, и он нагнулся, прижал к ним ухо, чтобы услышать. — Тьма, — шептала она словно в забытье. — Тьма пришла, клоны… Они стреляют, убивают всех, — продолжала она, прикрыв глаза. — Ты привел их, — продолжала она быстро шептать. — Тела лежат в коридорах, падаваны, рыцари, даже младшие юнлинги… все убиты. Бластерами и световым мечом. Все. Никого не осталось, — она резко, со свистом втянула воздух. — Храм! Он горит… Я вижу… Приказ 66… я слышу…, — ее глаза закатились, и голова ударилась об его грудь. Но она продолжала что-то шептать в беспамятстве, но расслышать он никак не мог. Прижимая девушку к себе, Скайвокер поспешил в свою комнату, уложил тогруту на кровать, а сам опустился рядом на колени, чтобы лучше слышать ее шепот. — Асока, расскажи мне, — тоже шепотом попросил он. — Расскажи, что ты видишь. — Огонь, огонь, огонь! — закричала Асока, ее тело выгнулось дугой, Скайвокер едва ее удержал. — Как горячо, как больно… Ты горишь, Энакин! Я должна тебя защитить, я должна тебя спасти, я должна…, — и затихла, замерла, словно закоченела. Он подтянул одеяло, закрыл ее, укутал, чтобы согреть. Наклонился к самому лицу. Оно покраснело и было горячим как при высокой температуре, губы пересохли, возле уголков глаз проползли дорожки от слез. — Асока. Ты видела там меня? — еле слышно спросил он. — Да. Ты… учитель, я не знаю, что произошло, — ее глаза слегка приоткрылись. — Видение… я подумала, что меня предупреждают. С тобой что-то очень плохое случится, если я уйду. — Не уходи. Как же я без тебя? — прошептал Энакин, не отпуская ее руки, горячей и сухой. — Но у тебя есть жена… — еле слышно сорвалось с губ Асоки. — Ты знаешь? А, впрочем… чего это я, вы же с ней постоянно шепчетесь, — он грустно усмехнулся. — Но Шпилька, она тебя никак не заменит. Тебя никто не заменит. Ты особенная, понимаешь? Для меня особенная, — он заговорил быстро, глотая слова, чтобы она не успела опять передумать. — Асока, я все устрою. Я знаю, какую они тебе причинили боль. Я понимаю, что ты не хочешь их всех видеть. Не будешь, я договорюсь. Не будешь ходить отчитываться в Совет, я сам. Не будешь с ними общаться. Только если захочешь… Но не покидай меня, Асока. Прошу тебя, Шпилька. Не покидай… — Энакин…, — она протянула руку, касаясь его живой руки. — Я… я боюсь. Я боюсь того, что увидела. Что это за приказ 66? Надо выяснить. И Тьма, учитель! Весь храм заволокла Тьма. Понимаешь? — Тьма… мне придется рассказать о твоем видении Йоде. — принял решение Энакин. — Мастер, я сама расскажу. Я не скажу о тебе. Объясню, что лица не видела, не опознала. — продолжила Асока, постепенно приходя в себя от пережитого. — Ты солжешь? — подозрительно спросил Энакин. — Помнишь, как Йода всегда говорит? Ничто не высечено в камне. И я выставлю щиты, как ты учил. Они ничего не прочтут, не залезут ко мне в голову. — сказала Тано, вновь обретая уверенность. — Так ты останешься? — спросил он нерешительно, одновременно надеясь и боясь ее ответа. — Только ради тебя, — она протянула руку, хотела коснуться его щеки, но не осмелилась, уронила ее на кровать, мазнув по плечу. — Я поняла посыл, я… я не прощу себе, если ты пострадаешь только потому, что я повела себя как обиженный ребенок. Давай, прикрепи мне мою цепочку. И пойдем расскажем им… Она решительно поднялась с кровати, но пошатнулась, Энакин подхватил ее. — Шпилька, может, завтра? Ты измотана, тебе отдохнуть надо. — с тревогой произнес наставник, видя враз побледневшее лицо ученицы и вспомнив, как она провела последние несколько дней, фактически без сна и пищи, тюремная камера и нервное напряжение не способствовали тому и другому. — Ничего, учитель. У тебя есть что-нибудь сладкое? Я не помню, когда последний раз ела, представляешь, — она бледно улыбнулась. — Шпилька! — он поспешно начал шарить по шкафчику, вытащил коробку со сладостями, открыл. — Вот, держи, тут твое любимое печенье, конфеты, мармеладки. Это я для тебя покупал, хотел отнести тебе, но меня не пустили... Давай я тебе чаю сделаю, это быстро. — Времени нет, — потрясла она головой, проглотив пару мармеладок и грызя печенье, покрытое глазурью. — Спасибо, учитель, — она благодарно посмотрела на него. — Потом чаю попьем, поговорим… а сейчас идем, надо рассказать. Мне кажется, этот приказ 66 касается клонов. На Камино точно должны знать. Когда они вошли в зал Совета, Пло Кун облегченно выдохнул, а Энакин, пресекая все вопросы, быстро произнес: — У Асоки было видение о предательстве и нападении на храм. Она сама расскажет. Только позвольте ей присесть, она едва на ногах стоит. Тюрьма не способствует хорошему самочувствию, — не удержался он от лишнего укора. — Присядь, падаван, — Йода указал ей на одно из пустующих кресел. — На месте твою цепочку рады видеть мои уставшие глаза. Рассказывай, о чем сообщил тебе Форс. — Мастер Йода, магистры… я шла по коридору, когда увидела, как храм погружается во Тьму. Стало не просто темно, Тьма была абсолютной, даже я, со своей способностью видеть в темноте, не видела ничего. Но я услышала мерный шаг солдат, команду, которую им кто-то отдал. И они начали стрелять, магистры. Они кричали, что выполняют приказ 66, что все джедаи объявлены врагами Республики, что они все - предатели, и должны быть казнены без суда и следствия, — Асока говорила быстро, боясь сбить со своей версии. — Тот, кто ими командовал, был прежде джедаем. Я видела, как он бился с другими джедаями, в том числе с падаванами и юнлингами. Убиты были все! — Асока произнесла последнюю фразу, выделяя каждое слово. — Пол был усеян трупами…, — она замолчала, переводя дыхание. Магистры молчали, потрясенные рассказом. Йода же внимательно смотрел на Асоку. — Расскажи про Тьму, падаван, — попросил он. — Ты видела откуда она появилась? — Да, грандмастер, — кивнула она в ответ. — Снизу, словно гейзер. Она поднималась с самого низу, а потом растеклась, обволакивая все. Она заволокла весь храм. — А лица того джедая не видела ты? — спросил Йода самое главное. — Нет, грандмастер, — твердо ответила девушка. — Он был в черном плаще с капюшоном, его лицо было всегда в тени. — А меч? — спросил Пло Кун. — Меч был красным? — Нет, мастер Пло, — покачала она головой. — Синим. Энакин положил руку на ее плечо. — Уважаемые магистры, мне кажется, что надо в первую очередь выяснить подробности про приказ 66. Асока предположила, что это связано с клонами, я с ней согласен. Следует расспросить каминоанцев. Наверняка таких приказов существует множество, надо узнать, как они активируются. И кем. — дополнил он рассказ своего падавана. — Это невероятно! — произнес Винду, скептически качая головой. — Наедине с Асокой поговорю я, — решительно произнес Йода, обведя взглядом всех присутствующих. — Выйдите все. И ты, Скайвокер юный, за дверью подожди. Она подняла на Энакина взгляд, твердый, решительный, и улыбнулась уголками рта. “Я тебя не выдам”, — сказали ее глаза. Делать было нечего, пришлось выйти и оставить ее одну со старым джедаем. Он облокотился о стену, надеясь, что разговор не продлится слишком долго. Йода посмотрел на Асоку. — Щиты поднятыми держишь ты. — увидел тот ментальный блок тогруты — Боишься, что лишнего могу увидеть я? — Привычка, грандмастер, — покачала она головой. — Я всегда держу ментальный блок, мастер приучил. — Это правильно, — одобрил старый джедай. — Но сейчас не нужно. Посмотреть хочу я, что видела ты. Тьма беспокоит меня, падаван Тано. Ситская святыня скрыта глубоко под храмом. Думали мы, нейтрализована она, но твои слова опровергают сие. — Тогда давайте попробуем помедитировать, мастер Йода? — предложила Асока. — Я сосредоточусь на Тьме. — И слова клонов услышать я хочу, и предателя-джедая попытаться увидеть. — добавил от себя Йода. — Мастер, вы всегда говорили: ничто не высечено в камне. Это может быть любой, ведь будущее всегда в движении, — вывернулась Асока. — Хм, верно говоришь, падаван, верно, — согласился Йода. — Права ты, что скрываешь того, кого увидела. — Я не скрываю! — горячо возразила она. — Скрываешь, Асока. Иначе щиты бы не поднимала, — усмехнулся Йода. — Но твою правоту признаю я. Сосредоточившись на ком-то одном, мы настоящего противника упустить можем, — он протянул зеленые трехпалые руки и положил на оранжевые руки Асоки. Они оба прикрыли глаза, погружаясь в Форс. Асока старалась показать Йоде источник пришедшей темноты, подводила ближе к клонам, давая возможность расслышать все, что они говорили, и отводя подальше от жуткой резни, устроенной павшим джедаем. Вскоре они вышли из медитации. Йода вздохнул: — Благодарю тебя, падаван Тано, полезную информацию получил я. Рад, что ты передумала и вернулась. Вместе должны вы быть с учителем твоим, Асока. Я ведь специально тебя к нему направил, чтобы уравновешивала ты его, чтобы ответственности научился он. И не волнуйся, Асока. Я никому не скажу, что это его видела ты. Ты права: будущее всегда в движении. Форс силен в тебе. От ошибки тебя защитил. И ты правильно поняла: учителю твоему нужна ты, — он опять вздохнул и снова коснулся своей маленькой рукой руки Асоки. — Прости меня, падаван. Я же чувствовал, что нет твоей вины ни в чем. Но Тьма заставила нас изгнать тебя, Асока. Тьма, которую мы не почувствовали. А ты нам на нее указала, вернулась, чтобы спасти тех, кто от тебя отвернулся. А теперь иди к своему учителю, отдохнуть ты должна. А потом поговори с ним, готов ли он провести ритуал посвящения тебя в рыцари. Заслужила ты. — сказал он напоследок. — Но грандмастер! Я… я же тогда уже не смогу с уч… с рыцарем Скайвокером вместе на миссии отправляться, — всхлипнула Асока. — Почему не сможешь? Они же до сих пор с Оби-Ваном вместе летали. Теперь вы с ним вдвоем будете летать, а Оби-Вану пора нового падавана взять. Вон, та группа, что ты на Илум возила, уже достаточно выучилась, — Йода улыбнулся. — Иди, Асока. Отдыхай. Она вышла из зала и подошла к Скайвокеру. Он посмотрел на ее побледневшее от усталости лицо и согнул в локте правую руку, призывая тогруту взяться за нее. — Держись, а то свалишься, — и отвел в ее комнату. Асока села на кровать, потом посмотрела на него. — Он догадался, — тихо сказала она. — Но согласился, что это не повод тебя подозревать. Хотя, я думаю, следить за тобой они будут. Будь осторожен, особенно когда в Сенат уходишь. — Пожалуй, мне стоит ограничить свидания с сенаторами, — буркнул он. — Лучше сосредоточусь на твоем обучении. — Йода снова предложил мне подумать о рыцарском звании, но я… я не хочу. Он хоть и обещал, что нас не будут разделять, но ты ж их знаешь. И я не чувствую себя готовой. — откровенно сказала Асока. — Угумс, — кивнул он, заваривая чай. — Я в падаванах десять лет сидел. А Оби-Ван и того дольше. Почему ты должна быть исключением? — Не буду! — воскликнула она и так энергично кивнула головой, что цепочка подскочила и звякнула об стену. Они сидели, пили чай со сладостями, разговаривали, шутили… А Скайвокер смотрел на нее и думал, как же ему повезло, что Форс сделал то, что вряд ли смог бы сделать он. Форс воззвал то ли к ее привязанности, то ли к чувству долга, то ли остановил ее по причинам, пока непонятным. Но для него было ясно одно: Форс снова указал, что только она способна его защитить и спасти. Потому что она - особенная.