Паскуда Джереми

Сидя в кабинете у директора с Джереми, Майк недовольно оглядывал кабинет, с виду он был абсолютно спокоен, но в глубине души до сих пор горела ярость, и хотелось как следует втащить тому кто сидел рядышком, напротив. Все находящиеся в помещении молчали, и эта тишина, казалось, была невыносимая, она наваливается, как тяжёлое одеяло без тепла. Она не звенит — она давит, но вот спустя пару долгих мгновений в кабинет заходит мисс Миллер, а следом заходит глава семьи Афтонов, директриса привстает со своего места, указывая туда, куда им можно было сесть, оба родителя присели рядом со своими отпрысками. Разговор длился недолго, но для младшего Афтона это казалось мучительной пыткой, особенно учитывая то, что он постоянно ловил на себе пытливые взгляды отца. - Майкл, может, расскажешь, с чего это ты вдруг решил напасть на Миллера? - ебучий Джеймс опять метал стрелки в сторону Майкла, пропади тот пропадом, но младший Афтон спокойно выдохнул и ответил размеренно, слегка растягивая слова: - Он начал называть мою мать шлюхой, вот и получил за это, - немного помолчав, директриса уже хотела было что-то сказать, как Майк ее перебил - и кстати, это он все же первый полез, когда я начал говорить факты о его родителях, - ехидно улыбаясь, продолжил Майк, на что получил вопросительный взгляд от матери Джера, но Майк не собирался продолжать, весь остальной разговор он молчал сверля взглядом поникшего джера, было смешно смотреть на хулигана который тушился под взглядом матери. Кое-как уладив конфликт, все разошлись, Миллера отстранили от учёбы на пятнадцать дней, а Майкла на неделю. Не сильная разница, но и этим Майк мог обрадовать себя, особенно учитывая то, как мать этого мерзавца заставила его извиняться перед Майклом и его отцом. Младший Афтон молча дошёл до машины и вальяжно расселся на переднем сидении. Уже сев в машину и заведя ее, Уильям наконец-то начал задавать интересующие его вопросы - Майки, давай ты честно скажешь, почему вы подрались с ним? Я ни за что не поверю в то, что у тебя вдруг проснулась совесть и ты вдруг стал любить мать - выводя машину на главную дорогу сказал отец, недолгое молчание и последовал ответ - Этот гад спиздил мой телефон и поковырялся в нем как следует, - дальше продолжать не было смысла, Уилл и так понял, что Джереми смог найти в телефоне его сына. Особенно учитывая то как они тесно общались. - Те синяки на теле тоже от него? - крепче сжав руль, спросил старший Афтон, на что получил отрицательные махания головы из стороны в сторону. - Говорю же, просто ударился и всё тут. Дальше он ехал молча. Уильям решил продолжить разговор уже дома. Он встретил их оглушающей тишиной, которую нарушало лишь тиканье настенных часов. Сняв верхнюю одежду, Майки хотел было направиться к себе в комнату и пропасть на пару часов в снах, но Уилл решил, что с этим можно и повременить. Майк не ожидал того, что Уилл, обычно такой нежный с ним, крепко обхватит своей рукой его запястье и поведёт младшего, словно жалкую собачонку, в свою спальню. Майк и не пытался вырваться, но по недовольному взгляду можно было понять, что он не хочет сейчас ничего, кроме сна. А Уильяма это сейчас и не волновало. Прижав сына к закрытой двери спальни своей тушей, Уилл обхватил талию сына руками, немного прижимая к себе, затянув в короткий, но горячий поцелуй, по обоим будто прошелся разряд тока, который заставил прекратить близость. Отстранившись, Уильям заговорил шепотом: - Так значит, все те синяки на теле — это лишь случайность? - оглаживая рукой нижнюю губу сына, спросил Уилл, Майкл помедлил, но кивнул, вскоре он пожалел о том, что сделал, ведь Уилл опять затянул его в поцелуй, но уже более болезненный, чем мягкий и приятный. Уилл собирался добиться того, чтобы Майкл сам признался. Но, к сожалению, Майкл не Майкл, если не возьмёт все в свои руки. Он мажет по губам Уильяма, включая режим похотливого сыночка, что готов делать перед отцом всякие непристойности, ничуть не покраснев. Но Уильям любил его называть отцовской шлюшкой. И это заводило обоих. Уильям грубовато придвигает к себе парня, огибая пальцем его шею, идя ниже и подцепляя толстовку, которая мигом оказывается забытая на полу. Руки сами лезут оглаживать уже затвердевшие соски юноши. Но сегодня Майк должен быть наказан, а не довольствоваться ласками, поэтому Уилл, убирая руки, наклонился и схватил ртом одну из затвердевших бусин, слегка покусывая, на что получил стоны через сжатые зубы. Майк хотел бы сейчас сжечь на костре этого чертого мучителя, но Уильям доставляет ему чрезмерно много удовольствия. Разгоревшись из-за этих чёртовых стонов собственного сына, Уилл впивается во все уязвимые места Майкла зубами, почти что разрывая плоть и провоцируя скулеж боли, а позже зализывает, вызывая шипение. Уже через мгновение на белоснежной коже шеи и плеч появились багровые и красные пятна — доказательство их близости. Во всем этом безумии чувств они оба не замечают, как оказываются на кровати: - Ты уж прости меня, Майки, но смазка кончилась, - ехидно усмехаясь, словно нарочно, говорит Уилл. Когда Майки наказывают, смазки всегда как назло нету. Но для Майкла так даже лучше, он уже знает, что этот их секс будет грубым, жестоким и приятным для него. Чертов мазохист этот Майкл. Младший Афтон выгибается от боли, смешанной с удовольствием, когда пальцы отца проникают внутрь, это так приятно, что аж глаза закатываются, хочется большего, поэтому Майки сам насаживается на пальцы как можно глубже, а Уилл, заметив это, высовывает их, получая в ответ недовольный вздох и умоляющий взгляд. Но сегодня они играют по правилам старшего Афтона. Вставив член в анал сыночка, Уилл наслаждается каждым вздрагиванием сына, он всхлипывает от неожиданности вперемешку с приятным ощущением: - Пап... - не успевает он договорить, как Уилл начинает двигаться внутри сына, сначала медленно и размеренно, но после он словно с цепи сорвался. Каждый его толчок отдавался приятным покалыванием по всему телу Майкла. Младший кончиком носа прошёлся по горячей шее отца обвивая ее руками. Мозг дурманил, внезапно ставший невероятно заметным, парфюм, короткий поцелуй после чего Майки зубами впивается в шею отца, не то доставляя старшему удовольствие не то принося дискомфорт. Но в любом случае Уильям ускорился, стал резче и глубже вводить член внутрь Майкла, а он и не был против. Уилл трахал сына до звёзд в глазах и звона в ушах. Юноша крепко сжимает мятую простынь и громко стонет чужое имя вперемешку с признаниями в любви. Вдруг младший громко выдохнул и понял, что уже на пределе. Сжав плечи отца, Майк с громким стоном хотел было излиться себе на живот пачкая все белой жидкостью, но Уилл помешал, перекрыв путь выхода спермы, отчего член младшего стал неприятно побаливать - Пап... Отпусти, пожалуйста, - пытаясь не заскулить, произнес Майки шепотом, но после все же жалостливо взвыл - Для начала скажи мне, откуда у тебя эти синяки? - ухмыльнувшись, Уилл внимательно посмотрел в глаза сына, ожидая ответа, и он последовал незамедлительно - Я... После школы, - юноша оборвался на довольно громкий стон из-за того, что Уилл продолжал двигаться внутри него, - я периодически... Дрался за школой с парнями, - не выдерживая, Майк прикусил запястье, стараясь выбраться из хватки отца, получив ответ, который удовлетворил Уильяма, он незамедлительно отпустил член сына, и его рука сразу же оказалась в белой вязкой жидкости. Уильям сам кончил лишь спустя пару очередных резких и глубоких толчков, после чего они оба бессильно откидываются на кровати. Майк осознавал всю аморальность их отношений, да и Уильям тоже, но обоим все равно. Главное чтоб эта паскуда Джереми молчал.