Запретное Яблочко

О чём жалеют соловьи? Они не знают о песнях, которые не успели спеть, или гнёздах, которые так и не построили. Птицы живут одним днём, видят красоту в мгновении, а не в печали. Но они были не птицами… Рарити ушла в работу. Странно: в одно мгновение, словно очнувшись ото сна, она решила погрузиться в мир, где забывалась с новой силой. Образ Эплджек не тускнел — она думала о ней часто, но уже не так сильно это тревожило душу. Скорее, стало привычкой. Девушка так и не призналась себе. Убегала от чувств. Не хотела правды. Решила отложить всё на потом. Ошибка за ошибкой. И всё же обманывать себя для её гордости было безопаснее, чем что-то иное. Рарити всё так же выходила в свет, заключала договоры о своих показах, вертелась как могла, чтобы её заметили. А на самом деле желала укрыться от всех возможных глаз. Ей хотелось исчезнуть и не принимать тот факт, что придётся выбирать. В её окружении шептались злые языки. И хоть люди говорили многое, частично они были правы. Изумрудное сердце уже занято, а его хозяйка не признавала этого. Или просто не хотела — знала точно. Это отразилось на бумаге. Рарити долго и кропотливо начала трудиться над своей коллекцией. Она не заметила, как в новые наряды, что так резко зажгли в ней жизнь, добавилось золото, простые ткани, материалы из льна. В душу прорвалась муза — та, что поднимала в небеса земной красотой. Эплджек… Неужели она так сильно успела засесть в сердце? Девушка прикрыла глаза. Она должна принять решение, хоть и понимала: без зазрения совести не обойтись.

***

Она открыла глаза и уставилась в потолок. Внутри уже не болело так сильно, как вчера. Или это всё выдумки? Эпл долго думала, страдала, убивалась — да боги, чего она только не делала. И спустя некоторое время это уже изрядно начало надоедать. Не под стать ей. Совсем. Но и смириться никак нельзя. Она выдохнула и провела рукой по лицу. Не успела встать с кровати, а уже эти мысли лезут в голову и едят, едят изнутри. Если бы можно было только память стереть. — Я сама виновата, — проговорила она сама себе и посмотрела на пустой листок. — Какая же я жалкая, даже письмо написать не могу! Эпл яростно встала, оделась и пошла работать. И так каждый день. Родные только и наблюдали, как красивый оттенок загорелой кожи становился пунцовым от злости, которую она копила. И вновь руки трудились, а голова оставалась пустой, и казалось, эта пустошь прокладывается внутрь души. — Нужно что-то с этим делать, — бубнила бабуля Смит, смотря на внучку. — Так дело не пойдёт. — Да что тут поделаешь-то? — Большой Маки жевал яблоко, оперевшись на дерево. Они с бабулей отдыхали в тени и наблюдали за тем, как беспрерывно пашет Эпл, отказываясь от перерыва. — Да она себя так в яму загонит! Я не собираюсь смотреть, как моя внученька себя гнобит! И она и вправду не собиралась. Бодрым шагом бабушка направилась прямиком к Эплджек, что, казалось, не замечала никого вокруг. Она грузила последний сбор яблок и таскала большие ящики, не жалея спину и свою голову, которую беспощадно палило солнце. — Эпл, нужно поговорить. — Не сейчас, бабуля, я занята. — Ты не поняла меня. Эпл остановилась от приказного тона. То, как бабуля смотрела на неё, пронзило до дрожи. — Я сказала: нужно поговорить. Отставь уже эти ящики. Что ей оставалось? Конечно, девушка отложила работу и, как послушная овечка, пошла следом за бабушкой в дом. Та неспешно, ковыляя, медленно зашла, усадила внучку и пошла налить лимонаду. От нервности и того, как долго бабуля всё делала, у Эпл начал дёргаться глаз, но она ждала и молчала. И наконец бабушка уселась и, посмотрев на Эпл, сложила руки в ожидании: — Ну, говори. — Э-э-э… что? — Рассказывай давай. Она свихнулась. Эплджек проморгала пару раз, сбитая с толку. — Бабуля, я не понимаю, чего ты хочешь. — Хочу узнать, что с тобой, чёрт возьми, происходит! У девушки расширились глаза — такого она ещё не слышала. И, кажется, теперь серьёзно влипла. — Я не… да нич… — Только попробуй сказать, что ничего! Эпл вновь замолчала, открывая и закрывая рот. Она пыталась что-то выдавить из себя, но получалось плохо. — Ну же, Эпл. Я же вижу, твоя душа не на месте. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно, и я приму, внучка, только перестань терзать себя, — сказала бабуля, протягивая ей свои тёплые руки. — Бабушка, — девушка ответила и не сдержалась. Она потянулась к ней в ответ и неожиданно для себя заплакала. Эпл опустилась, ложа голову на колени бабуле, и в объятии её рук и нежного поглаживания впервые выплеснула всё наружу. Странно, но она смогла ей всё поведать. Эпл, ничего не тая, рассказала от начала до конца, открываясь родному человеку настолько, насколько это возможно. И впервые почувствовала, как путы тяжести начали спадать. И бабуля всё поняла, она всё признала. И была рада тому, что сделала. Более того, она знала, чем помочь. — Ты не должна так страдать, милая, — Эпл подняла заплаканные глаза в ответ. — И тем более я знаю, что ты у меня очень сильная и очень решительная. Отчего ты боишься пойти навстречу? Ведь я виделась с Рарити и знаю, она такая же потерянная девочка, как и ты. — Но я не уверена… — Я знаю. Но спроси её прежде, чем гадать. Тебе станет легче, даже если ответ отрицательный. Неопределённость съест тебя, а это хуже прямого отказа. — Я знаю… — Эпл задумалась, а после прошептала: — Что же мне сделать? Увидеться с ней? — Ты только что сама ответила на свой вопрос. — Я не знаю, как найти её… — О, это мигом! Эпл удивлённо уставилась на бабулю снизу вверх. А та лучезарно улыбалась в ответ: — Рарити оставила мне визитку и сказала, что с удовольствием что-то сошьёт для меня когда-нибудь. Там есть адрес! — Бабуля! — А что? Ну не могла же я у такой талантливой девочки и не выпросить платье! — Хаха, ты неисправима! — Я знаю, — довольно кивая, ответила бабушка. — Ты лучшая, — с неподдельной благодарностью сказала Эпл. — Это я тоже знаю, дорогая. И ещё несколько минут покрытая морщинками рука гладила пшеничные волосы. Вот оно — душевное лекарство.

***

Солнце, словно заколдованное, играло в синих волосах, перебирая пряди лучами. Девушка поворачивала голову, ведь следила за сумасшедшим ритмом машин, что двигались по трассе. Гоночные кары летели так, что человеческому взгляду едва удавалось их зацепить. Толпа гудела: раскрасневшиеся лица ждали триумфа и победы фаворита. Казалось, все ждали своего часа. И трибуны, заряженные невероятной энергетикой, так и воодушевляли присоединиться к овациям присутствующих. Атмосфера, что подходила Рарити. В таких местах, несмотря на внешние неудобства, она чувствовала себя в своей тарелке. Здесь собирались сливки общества, элита и люди, которые любили деньги, экстрим и моду. Она же засматривалась на костюмы гонщиков в те редкие минуты, пока они красовались возле своих машин. На самом деле она пришла на гонки неспроста, а с конкретной целью — с желанием получить совет от той, что не скрывала в обществе своих предпочтений. Радуга. Они были знакомы не так давно и не так уж часто общались, но эти редкие моменты были ближе, чем со всеми «подругами», которые имелись у Рарити. И что самое главное — ни одна из них не была лесбиянкой, в отличие от Радуги. Кто, как не она, сможет ответить на вопросы, что так и не давали спать. Рарити терпеливо ждала. Итог гонок её не интересовал; более того, что-то словно гнало девушку само по себе, не давало усидеть на месте. Она теребила маленький кулончик на шее, прокручивала по сто раз ажурный зонтик в руках, который принесла, чтобы скрываться от солнца. И, в конце концов, нервы дали о себе знать: она сложила его и ушла с трибун. Как неприглашённая, Рарити не могла войти в зал для гонщиков, поэтому ждала у входа, чуть поодаль от толпы фанатов, надеясь повстречать Радугу после завершения заезда. Минуты тянулись мучительно долго. Спокойствие покидало её, и девушка начинала злиться сама на себя — за то, что становилась такой, не похожей на себя прежнюю. Раньше она никогда не поддавалась власти собственных чувств или чьих-то ещё, не демонстрировала нервозность прилюдно, никогда не теряла самообладание или контроль над собственной жизнью. А сейчас она чувствовала себя потерянным созданием в конце лабиринта — и дальше была только неизвестность. Она даже не знала конкретно, что собирается спросить у Радуги. Разве та распутает клубок её собственных чувств только потому, что знает, как любить девушек? Или поможет принять тот факт, что Рарити вообще понравилась девушка? Она же ещё не влюбилась, верно? — Рарити!! Девушка подскочила от неожиданности и оглянулась. К ней, словно на крыльях, летела лучезарная Радуга. — Не могу поверить… Это ты! Что ты здесь делаешь? Пришла поболеть за меня?! Рарити усмехнулась и засмеялась в ответ. Не было объяснения этому, но Радуга всегда заряжала её своим настроением. — Ты мне очень нужна сейчас. — Ещё бы! Я нужна всегда! Пойдём, — она схватила Рарити за руку и поспешно увела от надоедливых глаз кричащих фанатов. Девушки быстро оказались в промо-зоне, и та, на удивление, пустовала. Роскошный вид на трассу, округлый бар и мягкие диваны, полукругом разделявшие зрителей на небольшие группы, можно сказать, практически равнялся некому уединению. Чем и воспользовалась Радуга, расположившись в одном из дальних уголков зала. — Что ж… я вся во внимании. — Мне… — Рарити вдруг замолкла, вскинула глаза. Она ахнула и поднесла руку к губам, удивляясь собственной грубости. — Мне так неловко… я даже не спросила, какое место ты заняла! Радуга разразилась заливным смехом. Конечно, она обратила на это внимание, но ещё заметила, как Рарити отличалась от всех их предыдущих встреч. А очередной кубок уже не будоражил её так сильно — по крайней мере, не сильнее того события, что изменило эту роковую красотку. — Это ничего. Так что с тобой стряслось? — Я… — Рарити снова запнулась, не в силах подобрать слов, но вскоре она нашла, что сказать: — Дело в одной девушке. Я совершенно сбита с толку, но, кажется, помешалась на ней. Она издала нервный смешок, не веря своим ушам. Она всё время смотрела на свои пальцы, что теребили обрамление платья, и не видела, как щёки Радуги начали заливаться алым цветом. Радуга кое-что скрывала. И, конечно, в этом была причина выбора Рарити в спутники исключительно мужчин. Она и надеяться не могла — а тут… — Я встретила её недавно. Надежды снова рухнули… — И потерялась. Думаю, я не могу решить, просто… — Нравится она тебе или нет? — Рарити предположительно подняла бровь. И хоть они сидели друг напротив друга, казалось, либо смотрят сквозь, либо специально не замечают обоюдных эмоций. Ведь Рарити было очень неловко, а Радуга огорчилась. Не самый лучший союз для задушевных диалогов. Но: — Я настолько сошла с ума, что пришла доставать тебя своими горестями, — Рарити наконец подняла глаза, и в них было больше искренности, чем когда-либо, — Прости меня. Этого хватило, чтобы стереть любые тучи, что начали громоздиться в Радуге. Она улыбнулась и решила приободрить: — Если ты настолько отчаялась, что пришла спрашивать, лесби ты или нет, — Рарити шокировано вытаращила на неё глаза от того, как Радуга открыто заявляет такое, — то с уверенностью могу сказать: кем бы не была эта девушка, ты от неё без ума. И я удивлена, почему тебе понадобилась помощь, чтобы осознать это. Радуга усмехнулась: — Ведь в делах любовных ты настоящий мастер. — Это неправда. Я ещё никогда никого не любила. — Не в этом смысле, крошка, — Радуга подмигнула ей. — Ты же королева флирта, не забывай об этом. Рарити ошеломлённо уставилась на неё. Прошла доля секунды, прежде чем до неё дошло. А ведь правда. Что-то в этот раз было иначе, и неуверенность подобралась к ней незаметно, руша то, что она уже давно выбрала. Самообман сработал. Девушка закусила губу. Она вспомнила всё — от начала и до конца: как увидела Эплджек, как решила подружиться и как эта дружба приносила покалывающее волнение каждый раз, как краснели щёки при встрече взглядов. И самое важное — это было взаимно. Она поцеловала её. Она её выбрала. — Что я наделала?.. — прошептала Рарити, беря своё лицо в ладони. — Не говори только… — Я её оттолкнула, Радуга! Поддалась слабости! — И что, она больше не говорит с тобой? Рарити замолчала, размышляя. — Нет. Мы просто больше не встречались. — Ну так чего ты ждёшь? Радуга испустила радостный вздох. — Если это взаимно, только ты сейчас всему и мешаешь. Беги к ней! — Ты уверена? — Да, — Радуга засмеялась искренне из-за недоумения подруги. — Да любая девушка примет тебя в свои объятия. Уж поверь мне. Рарити медленно опустила руки от лица. — Ты права… Она сжала их в кулаки, и от этого её взгляд переменился. А после девушка подскочила так быстро, что Радуга от неожиданности отшатнулась назад. Она взяла Радугу за руку и, глядя ей в глаза, проговорила: — Я тебе искренне благодарна. Спасибо, спасибо огромное! — Ну ты чего? Не стоит… — Я побежала, — проговорила Рарити, подхватывая зонтик. — Постой, не так быстро! — Нету времени! — прокричала, уже выбегая из зала, Рарити и махая на прощание. Кажется, эта встреча окрылила её. И Радуге, радостной и удивлённой, лишь осталось поправить радужные пряди и откинуться на мягкую спинку кресла. Она снова посмотрела в окно и грустно выдохнула. Когда-нибудь она тоже найдёт кого-то, к кому захочется бежать сломя голову.

***

Машина Рарити мягко притормозила возле входа в симпатичный одноэтажный домик. Только она и её клиенты знали, что под ним находится целая мастерская, которую девушка долго и трепетно пыталась вывести из унылого подвала в презентабельный вид. Она на минуту закопошилась в своей сумочке, ища ключи, и, удачно их обнаружив, вышла из машины, как ни в чём не бывало. Но успела только захлопнуть дверцу, и из рук тут же вывалилась и сумка, и всё её содержимое. Рарити это уже не волновало. Только зелёные глаза, что так мягко смотрели на неё в ответ. — Привет, — прошептала Эплджек, не отрывая взгляда. — Эпл… ты… — Не нужно… Девушка уверенно подошла к ней, отчего у Рарити сперва подкосились ноги. Эпл не касалась её, хоть так и хотелось подержать. — Я так много должна сказать тебе… извиниться. — Ты вовсе не должна, — Эпл смотрела на неё и, кажется, всё понимала. — Только ответь мне на один вопрос… — ДА! — Рарити удивлённо вздохнула и поднесла руку к губам. — Ой. — Что да? — Эпл была немного обескуражена, но после… Она пришла в себя и мило улыбнулась. — Ты мне нравишься, Эпл, — Рарити закусила губу. — Забудь всё, что я сказала раньше… я… Она не успела договорить, ведь мягкие ладони обхватили её лицо, и Эпл коснулась её губ. Мягко, едва касаясь, она раздвинула незримый барьер между ними и снова соединила души. На этот раз они обе растворились в этом — без конца, без остатка.