Не расслабляйся

      Чёрный Мерседес АМГ 1 был вымыт начисто и поблёскивал в свете фонарей ночной Оттавы. В нём сидело две души, а салон был наполнен разговорами исключительно на русском языке. — Мило было с твоей стороны пригласить меня потусить. Как в старые добрые времена, — Светлана Ветрова вытащила из клатча складное зеркальце и взглянула на себя. Нахмурилась: карандаш совсем стёрся с линии губ, оставив за собой лишь бледное напоминание об исчезнувшем оттенке алого. — А я просто из вежливости предложил. Не думал, что ты согласишься, — Илья Розанов включил поворотник: свернул влево, машина небрежно влилась в среднюю полосу. Свет встречных фар на миг высветлил его профиль: острые черты лица, массивный подбородок, светлые и длинные ресницы. — Иди в задницу, Розанов! — Света ткнула его в плечо своим карандашом, отчего тот чуть было не треснул напополам. — Раньше мы часто тусили. Но ты, стало быть, примерный семьянин, который после беготни с клюшкой бежит домой под тёплое крылышко. — Клюшка тоже нуждается в моём постоянном внимании, — усмехнулся Илья, взъерошив правой рукой свои светлые кудри, — и, прошу заметить, бегу домой к любимому мужу. — Как я могла забыть. Ты же теперь окольцован. — Могу сказать, что у меня самый лучший муж. — и хоккеист нарочито медленно провёл пальцем по рулю, сверкнув обручальным колечком на левом пальце. — Не завидуй мне сегодня вечером. — И не собиралась!       Сверкающий чистотой "немец" съехал в частный сектор, где дома, похожие на аккуратные музыкальные шкатулки, тонули в приглушённом свете фонарей. Он притормозил у дома семьи Холландеров. Илья видел, как на втором этаже семейного гнёздышка Юны и Дэвида горел свет. Вероятно, кто-то собирался провести самую жаркую ночь на свете, выбирая, в чём же сегодня предстать обществу. Розанова позабавила эта мысль, ведь его Шейн в последнее время сильно загонялся насчёт внешнего вида на публике. — Ты куда столько шмоток накупил? — Илья шлёпнулся на кровать, подкладывая под спину подушку в шёлковой, скользящей наволочке. — Я понимаю, что капитан "Кентавров" сексуально горячий, но не надо испытывать его терпение. — Иди в жопу, Розанов! — почти без акцента выдал Шейн. Русский язык шёл ему, как считал Илья. И делал его более горячим. — Я давно не обновлял гардероб, а теперь мы с тобой можем показываться вместе где угодно. Хочу соответствовать. — И теперь ты считаешь, что все вспышки камер с твоего секси мужчины перейдут на тебя? — Розанов взял с прикроватной тумбочки очки Шейна и надел на переносицу. Зрение сразу же расфокуссировалось, но он мог различать очертания Холландера. — "Доброе утро, Оттава, на связи Шейн-зануда-Холландер, и я ограбил бутик Дольче Габанна на двадцать штук баксов ради того, чтобы каждую ночь ублажать своего мужа, притворяясь богатым пай-зайчиком". — пародировал Шейна он умело, только задача была со звёздочкой - перевести с русского на английский всю эту тираду. — Я понял только про приветствие, бренд одежды и мужа, — Шейн повернулся к нему, и в его карих глазах заплясали смешинки. — Но я уже говорил: поцелуй мою задницу, Илья. — Это я могу сделать в любой момент, Холландер.       Шейн Холландер был не просто талантом — он был живой легендой в хоккейном мире. Любимчик Монреаля и почти всей Лиги. В восемнадцать лет он уже играл за "Монреаль Вояджерс", а затем возглавил свою команду. Успех поджидал его на каждом шагу, а весь мир продолжал твердить о его потенциале. И ведь всё было правдой: Шейн заслужил каждую награду потом, кровью и диким, нечеловеческим упорством. Но постоянно быть у всех на устах помогало жаркое соперничество с Ильёй Розановым - русским хоккеистом из "Бостон Рейдерс".       Какой-то умник придумал легенду о вечной ненависти и ожесточённой битве не только за Кубок Стэнли, но и за воздух на арене. Вот только никто из этих людей и представить не мог, что Шейн и Илья были соперниками на льду, а за его пределами стремились спрятаться от целого мира в объятиях друг друга. Болезненно тяжко было скрывать истинные чувства на протяжении десяти лет. Но все скелеты в один момент должны выпасть из шкафа.       Новость об отношениях "заклятых врагов" привела в бешенство едва ли не весь "Вояджерс", а оттавские "Кентавры", капитаном которых после подписания контракта стал Илья, куда спокойнее восприняли выход из тени. Шейн же не знал, куда деть себя и свои эмоции, потому что понимал - с карьерой в Монреале можно будет закончить. Но, видимо, не зря говорят, что тот, кого любишь, будет с тобой и в горе, и в радости. И в самой гуще скандала. — На хуй "Вояджерс"! — кулак Ильи со всей силой обрушился ударом на кухонную тумбу в доме Шейна в Монреале. — Ты столько для них сделал, а эти... как их нормально обозвать по-английски? — Неблагодарные. — добавил по-английски Шейн, усердно сражавшийся с соковыжималкой, которая наотрез отказывалась перемалывать яблоко для смузи. — Гандоны! Вспомнил. Все, кроме Хейдена, игнорят тебя каждый день. Так какой от этого толк, Шейн? — Розанов приблизился к нему и пальцами взял за подбородок. На лице канадца, обычно таком сдержанном, ярко считывался призыв о помощи. — Ты Шейн, мать его, Холландер. У тебя три грёбаных Кубка Стэнли. И пусть эти монреальские чучела скажут тебе спасибо за то, что именно ты привёл их к таким результатам.       Двое против целого мира. Если бы Илье предложили оказаться в начале пути, он бы, не моргнув глазом, всё равно повторил бы каждое действие, каждую ошибку, каждую победу. Потому что знал — Шейна никто не может заменить. Перманентной была любовь к нему, все чувства. Каждый взгляд, каждая улыбка, все слова - их нельзя просто вычеркнуть из воспоминаний.       Розанов припарковался перед домом и бросил взгляд на подругу, которая всё ещё ловила своё отражение в зеркальце. Кудрявые волосы были пышно уложены, чёрное коктейльное платье с глубоким декольте подчёркивало хрупкие ключицы и аккуратную грудь. В душе он надеялся, что Светлана не укатит на рассвете с каким-нибудь мальчиком из молодёжки. Хотя сейчас ей, кажется, было не до этого, потому что впереди ждала успешная карьера. Света планировала вернуться в Москву для заключения каких-то договоров с хоккейными командами, но Илья в это дело не лез. Как она устроится - обязательно расскажет. — Выйдешь или посидишь в машине? — двигатель затих. Илья посмотрел на подругу и кивком указал в сторону дома четы Холландеров. — Шейн будет рад тебя видеть. Юны и Дэвида нет дома, так что можешь расслабиться. — А я всегда спокойна, — безразлично бросила девушка, щёлкнув кнопкой отстёгивания ремня безопасности. — Это ты похож на щенка, который ждал у двери весь день, когда видишь своего красавчика. И зачем я только согласилась ехать в это злачное место с вами двумя. — Не начинай и не завидуй. Если что, побудешь прикрытием Шейна. Он же тебе когда-то так нравился. — хоккеист тоже отстегнулся и открыл дверцу. Свежий воздух тут же наполнил лёгкие. Именно в этот момент захотелось глубоко затянуться сигаретой, чтобы сгладить внезапную дрожь внутри. — У него кольцо. Твоё кольцо на безымянном пальце. Такое же и у тебя, — протянула Светлана, выходя на тротуар и поправляя прядь волос. — Ох, забыла добавить: вы же совсем не Илья Розанов и Шейн Холландер - только что заключившая брак пара.       Илья только сильнее улыбнулся, обнажив зубы. Этот хитрый волчий оскал он тренировал ещё с подросткового возраста, а сейчас он мастерски владел этой техникой. Шейну особенно нравилась мысль, что растянутые в этой игривой, вызывающей улыбке губы были предназначены только ему. Говорили, что у русских постоянные проблемы с выражением позитивных эмоций, но Илья Розанов являлся бесспорным победителем, ведь ему ни в чём не было равных.       Входная дверь открылась ключом, который был на одном колечке вместе с ключами от имущества в Оттаве, ставшим настоящим исцелением. Прямо на стене у входа висело зеркало во весь рост. Поло цвета хаки, песочные брюки и часы, подаренные Шейном на первый месяц их официальной совместной жизни. "Скорее бы избавиться от всего этого и оказаться с ним уже в одной комнате", — пронеслось в голове Ильи, пока он поправлял воротничок, взъерошивал волосы. Светлана, стоя за его спиной, выдавила короткий смешок и, скинув каблуки, направилась в гостиную, чтобы подождать, когда же выйдет главное сокровище этого вечера. — Илья? — голос донёсся сверху, со второго этажа. — Ты уже со Светланой? — Она в гостиной. Если хочешь показать мне какие-нибудь новые стринги, то неподходящее время. — Розанов чуть туже затянул ремешок часов, почувствовав, как под кожей участился пульс. Он двинулся к лестнице, услышав, как супруг что-то неразборчиво пробормотал, но ничего не сказал. Ему ещё только предстоит начать терпеть его в течение всей ночи.       Холландер показался на ступенях через три минуты. Вальяжно спускаясь, даже не смотря под ноги, он пытался уместить на своей переносице очки в чёрной оправе, хотел выглядеть как можно опрятнее и заправлял в брюки чёрную рубашку с коротким рукавом. И как от такого вида можно было отказаться? Ни за что. — Привет, Светлана. — Шейн занял своё место рядом с Ильёй, как только смог выйти в гостиную для приветствия единственной подруги мужа. — Можно просто Света. Это, типа, короткое имя. — она поднялась с дивана и протянула Шейну руку. Он машинально пожал её, крепко, по-спортивному, хотя девушка, кажется, ожидала лёгкого касания или поцелуя. — Мы можем ехать? — Так куда мы собрались? — Шейн перевёл взгляд на Илью. — Что-то среднее между оргией и фотосессией, — беззастенчиво выдал русский, за что мгновенно получил шутливый удар кулаком в бок. — Там очень развратно. Ты оценишь.       Они снова оказались у чёрного Мерседеса, только в этот раз на пассажирском оказался Шейн, сместив Светлану на задний ряд. Илья завёл машину и посмотрел на того, кто сидел рядом. Взгляд карих глаз устремился встречно, заставляя внутренний огонёк разрастаться сильнее. Такое всегда случалось, когда эти двое оставались вместе.       Розанов не выдержал и придвинулся ближе, накрыв подбородок Шейна своей большой ладонью. Мягкая кожа податливо проминалась под давлением пальцев, а губы в трепетном поцелуе слились, из-за чего сердце выпрыгивало из груди. Это был просто лёгкий и непродолжительный поцелуй, но он ни коим образом не умалял тех эмоций, которые даже после десяти лет они умудрялись разжигать друг в друге лишь прикосновением. — Жаль, что я не папарацци, и мне нет причины фоткать это и загружать в сеть, — пробормотала Светлана, растянувшаяся на кожаном сидении. — Но я уже хочу веселиться. Давайте, там оторвётесь!       И они направились туда, где им предстояло провести всю ночь, не отвлекаясь ни на работу, ни на кого-либо ещё. Пока Илья вёл машину по ночной Оттаве, он думал, сможет ли Шейн продержаться хотя бы час в этом месте. Да и на свой счёт опасений он не отрицал. Русский ночной клуб — не самое дружелюбное и толерантное место, но Холландеру об этих нюансах пока знать было не обязательно.       Светлана быстро разговорила бывшего капитана "Монреаля", засыпая вопросами о спортивной карьере. Она делилась впечатлениями от его прошлых игр, а ещё не забывала упоминать комментарии отца - экс-игрока сборной СССР и нынешнего тренера одной из российских команд. Розанов знал, что Шейну важно, какое внимание на ход его игры обращают болельщики и простые фанаты хоккея.       Автомобиль подъехал на полупустую парковку. Стояло несколько чёрных тонированных машин, что наводило Холландера на разного рода мысли. Они приехали куда-то, и этого места он явно не знал. Машины можно было пересчитать по пальцам, и они ничуть не уступали тому классу авто, на котором они сами приехали. — Ты куда привёз нас? — Шейн нажал на красную кнопку, ремень с тихим шуршанием отстегнулся. Он вылез из машины, оглядываясь. — Это подпольное казино? Или бордель? — Лучше. Гораздо лучше. — таинственно произнёс Илья, дожидаясь, пока Света тоже вылезет наружу. Он щёлкнул кнопкой на брелке, и «Мерседес» ответил коротким, отрывистым писком, мигнув фарами. — Пойдём, нас уже ждут. — Давай, Шейн, только не стесняйся. — кошачья манера Светланы говорить на русском сбивала канадца с толку. — Говори по-нашему, если сможешь. Забавно посмотреть, чему тебя смог научить этот болван.       Они обошли ничем не примечательное кирпичное здание и вышли к чёрному, невзрачному входу. Над ним неоном холодного бирюзового света горела вывеска на кириллице: «Обитель». Шейн никогда не видел этого места. Может, стоило чаще выбираться из своего хоккейного кокона? Увлечение спортом здорово сужало кругозор в плане ночной жизни.       Это точно было похоже на ночной клуб - так заверил себя Холландер, когда они подошли к секьюрити на входе. Крепкий, лысый мужчина выслушал что-то, что ему на ухо сказал Илья, затем они обменялись рукопожатиями, и охранник кивнул оставшейся части компании. Те зашли, и с первых секунд их оглушила музыка. Длинный, слабо освещённый фиолетовыми неоновыми трубками коридор вёл в пульсирующее сердце тьмы. Осталось пройти не так уж и много, чтобы, наконец, точно убедиться - это и вправду был ночной клуб. — Мать твою, я же не был в клубе с тех пор, как... — Как ходил туда с Роуз? — Илья скрестил руки на груди, как в эту секунду к ним вынырнул официант с подносом в руке. На нём стояли два стакана с виски и один стакан воды со льдом. — Бери воду. Станет легче. Здесь элитная публика, но водка льётся рекой.       Шейн осторожно взял стакан. Лёд звонко стукнул о стенки стекла. Хоккеист сделал большой глоток. Прохладная жидкость сразу же стекла по гортани, приводя в чувство, отревзляя. Последний раз он появлялся в таком месте с Роуз Лэндри - близкой подругой, которая когда-то уговорила его пойти вместе с ней. На тот момент они казались идеальной парой, но они быстро поняли, что не могут быть вместе как парень и девушка. Шейн был не в состоянии представить себя с кем-то, кроме Ильи.       Духота, густая от смеси парфюма, пота и алкоголя, ударила в голову. Молодые люди заметили удаляющуюся Светлану, которая махала им и по-русски говорила что-то вроде "Веселитесь", но было слишком шумно, чтобы разобрать её речь. — Что это за музыка, чёрт возьми? — Холландер прижал к груди стакан с водой и льдом, потому что ему было до невозможности душно. — Ни слова не понимаю. — Ты в русском клубе, Холландер. Наслаждайся Скриптонитом, — прокричал Илья в самое ухо, и его дыхание обожгло кожу.       Диджейская будка заполнила помещение песнями на русском языке. Шейн ни слова не мог распознать, как в этот момент к нему подошёл Илья. Он был до неприличия близко, примерно в сантиметрах пяти от его собственного лица. Голубые глаза сверлили с ног до головы. Он начал двигаться в такт музыке и подпевать. Холландер пытался разобрать хоть слово, но всё это было похоже на что-то уличное, бандитское. И это дико, невероятно шло ему. "Не расслабляйся даже, когда долго в теме. Тем более, когда долго в теме".       Шейн частенько слышал, что Илья был "в теме" - это означало осведомлённость в чём-либо. Особенно он говорил это во время тренировок на льду. Уже вся команда успела выучить парочку фраз-паразитов, которые использовали время от времени. Розанов иногда говорил по телефону на русском, из-за это что-то приедалось и оставалось в голове. "..немец Сделан в Китае, продан за рубль, Не идёт, а канает селёдка под шубой".       На лице Ильи промелькнула тень — то ли иронии, то ли грусти. Свой среди чужих, чужой среди своих. В России его бы уже не приняли за земляка. Даже тот факт, что иногда он был в Москве, посещал пресс-конференции и давал наставления юным поклонникам хоккея, не отменял, что влияние Америки и Канады стало огромным. Иногда от "чужаков" его отличал русский акцент, способность забывать некоторые слова из английского, но во всём остальном он мог бы сойти за какого-нибудь, скажем, выходца из Европы, но никак не за русского. — Селёдка под шубой? — Шейн сделал неуверенное движение бёдрами, чувствуя себя нелепо. Он смотрел на Розанова, который уходил то вправо, то влево, начинал качать рукой и подпевать строкам песни. — И почему я раньше не слышал этого? — Потому что, Холландер, это С2 русского языка. Подрастёшь немного и поймёшь, — он был в опасной близости от лица канадца, которого так и хотелось прижать к ледяной каменной стене, задрать руки над головой и поцеловать так сильно, насколько это было возможным. — В русском я тоже лучше тебя.       Что-то криминальное явно сквозило во всём этом ритме, от которого было только напряжение. Но песня закончилась, а за ней последовала следующая. Приглушённый вокал певца, затем голос стал более чётким. Это было что-то другое, но звучало настолько типичным для каждой русской вечеринки, поскольку все те, кто присутствовал в клубе, начали визжать и плавно двигаться всем телом. Шейн заметил, как девушки извивались около парней, строя им глазки, сексуально улыбаясь. Они проводили только что сделанными ноготочками по оголённым ключицам, спускаясь к груди, затем к животу.       В толпе Илья мельком увидел Светлану, которая двигалась с новым стаканом коктейля, целиком и полностью отдаваясь знакомой песне. Этот хит оставался бессмертным гимном каждого клуба спустя годы. — Хочешь, на ухо напою тебе эту песню? — Розанов обхватил ладонью затылок Шейна, притягивая его ещё ближе. — Может быть, даже станцую под неё. Только не стой столбом, будто тебя молнией долбануло. — Отстань уже. Знаешь же, что не люблю такое. — поморщился Шейн, но не отстранился. — Это же русский клуб. Тут нас, возможно, не поймут. — Холландер, здесь все пьяные в стельку, — возразил Илья. Он знал, что Шейн иногда беспокоился за каждый их выход в свет. — хоть это и элитный клуб, но башку сносит знатно от водки и прочего. Пошли всех на хер и танцуй.       Шейн моргнул раз, второй, а на третий раз он чуть посильнее напряг слух, потому что Илья вдруг начал проговаривать текст песни. На, чёрт его дери, русском. Кто-то кого-то раздевал, что-то про маракуйю. И каждое слово сопровождалось движением: Илья прижимался к нему сзади, его бёдра описывали медленные, откровенные волны в такт музыке. Жар вспыхнул внизу живота, резкий и неудержимый. Шейн в панике начал искать глазами спасительный знак «Туалет», но его нигде не было. "Мы танцуем у бара весь день, Я рядом, но ещё тебя не видел на мне".       Жар мгновенно перекинулся на лицо. Можно было лишь дотронуться и сразу почувствовать, как он пронизывал всё тело Шейна, стоило только этим словам слететь с губ Ильи. Этот обольститель сильнее выгибался, двигая бёдрами. «Ежедневная растяжка на льду была для этого?» — с истерикой подумал Шейн. Нет, он знал. Знает уже десять лет, на что способно это тело в темноте. "Спать будешь дома, иди шевелить задом из моей кухни".       Шейн развернулся. Илья всё так же двигался перед ним, его взгляд был тёмным, сосредоточенным, полным такого голода, что перехватило дыхание. И в этот момент Шейну стало плевать на всех. Плевать на возможные последствия, на условности, на весь этот грёбаный клуб. Не поцеловать его сейчас было бы преступлением.       Шейн притянул к себе Илью, когда тот вообще не ожидал такого поворота событий. Ритм из колонок перекочевал в их кровь, заставив Шейна двигаться так же дерзко, так же вызывающе, как его муж. Вперёд. Назад. Тёплые, сильные пальцы Ильи вытащили рубашку Шейна из брюк и впились в обнажённую кожу по бокам, обжигая, отмечая территорию.       Илья оторвался от его губ, его дыхание было прерывистым, горячим. Он ловко расстегнул верхнюю пуговицу рубашки Шейна и приник губами к ямочке между ключиц. Язык провёл влажную, горячую дорожку вверх, к челюсти. Потом — лёгкий, но ощутимый укус в шею. Шейн подавил стон, который рвался наружу, но его тело выгнулось навстречу. Таз Ильи прижался к его паху, и мир сузился до точки этого невыносимого, сладкого давления. — Поехали домой. Сейчас же. — почти на чистом русском выпалил Шейн, обхватив ладонями лицо Ильи. — Не хочешь продолжить шоу? — Илья проговорил это прямо в его губы, его голос был хриплым от желания. — Света здесь... Отвезём её и поедем. — Сейчас, Илья.       Шейн устроился за рулём Мерседеса и выступал в качестве ночного шофёра. Светлана, уловив атмосферу, не сопротивлялась. Её высадили у гостиницы, и по дороге домой на телефон Ильи пришло сообщение: «Сплю. Вы крутые. Не деритесь». Девушка намеревалась продолжить приключения, но уже на трезвую голову и на следующий день. — Ты расскажешь мне, о чём были те песни? — Шейн поглядывал на спидометр, его нога невольно сильнее давила на газ. Ему впервые хотелось нарушить дорожные правила и добраться до дома как можно быстрее. — Задачка со звёздочкой, Холландер. Даю тебе домашнее задание: самостоятельно прочитать текст песни и найти для себя новые слова. — Илья уместил руку на колене Шейна, состроив гримасу обольстителя. Он улыбнулся уголком губ и чуть сильнее сжал колено. — Не расслабляйся, дорогой. Ты мне ещё станцуешь под них. И без всего этого, — он потянул за пояс брюк.       Наутро СМИ пестрили фотографиями, которые успели сделать папарацци у входа в русскую "Обитель". Но то, что происходило внутри, к счастью, осталось за кадром. — Спасибо на том, что не сделали снимки на танцполе. Я бы умер со стыда, — приговаривал Шейн, разжёвывая горячий омлет с томатами. — ещё бы и родители лишний раз припоминали. — Расслабь задницу. Я был бы не против повесить баннер с такой фоткой в гостиной. — В Илью тут же прилетела резиновая лопатка, отскочив от его плеча с глухим шлепком. Он лишь рассмеялся. — И выложил бы её во все социальные сети! Подписал бы: «Уроки русского языка проходят на ура». — Ты покойник, Розанов! — рявкнул Шейн, но в его тоне не было злобы. — Знаю, — тихо ответил Илья, протягиваясь через стол. — Но я всё равно люблю тебя.