Опасность в лапах.

Утром Рома проснулся с тяжёлой головой — похмелье давало о себе знать глухой, пульсирующей болью в висках. Он с трудом поднялся с кровати, его тело слушалось плохо, но годы странствий приучили действовать даже в таком состоянии. Кое-как приведя себя в порядок, он спустился вниз. Бар был пуст — лишь бармен лениво протирал стойку, готовясь к новому дню. Рома молча кивнул, попросил завтрак и быстро, без аппетита, проглотил простую еду. Голова немного отпустила, но внутри всё ещё зудела та самая тревога, что не давала уснуть ночью. Он вернулся в свою комнату и начал собираться. Движения были чёткими, выверенными годами: вещи в маленький прочный мешок, мешок привязать к поясу, проверить нож, деньги, карты. Он медленно обвёл взглядом комнату, мысленно пересчитывая каждую мелочь. Ничего не забыто. Вздохнул и вышел в коридор, намереваясь покинуть эту таверну и этот город как можно быстрее. Он прошёл уже половину коридора, когда его шаги замедлились сами собой. У стены, прямо напротив двери под номером 8, прислонившись плечом к деревянной колонне, стоял тот самый Джон. Всё в том же безупречном белом костюме, с оранжевым шарфом и очками, за которыми не было видно глаз. Но Рома чувствовал его взгляд кожей. Джон, заметив приближающегося фелариса, откликнулся на его появление лёгкой, насмешливой улыбкой и плавно переместился, встав прямо посередине узкого коридора, преграждая путь. — О, приветик! — он подошёл к Роме вплотную, почти касаясь его груди своим безупречным пиджаком. — Надеюсь, ты не передумал насчёт севера? Рома лишь раздражённо фыркнул и резко, ловким движением, попытался обойти навязчивого собеседника. Это удалось — узкий коридор позволил протиснуться. Но Джон, не меняя выражения лица, просто уверенно развернулся и пошёл рядом, будто так и было задумано. — Красавчик, я с тобой разговариваю, — голос Джона потерял всю свою прежнюю игривость, став плоским и твёрдым, как лезвие ножа. — Отвечай. Рома продолжил идти, даже не повернув головы. Полное, ледяное игнорирование. Джон, видя это, на мгновение замер, и в его чёрных глазах мелькнул оранжевый отблеск недовольства. — Я повторять не буду, Роман. Я здесь не для игр. И прежде чем Рома успел сделать следующий шаг, Джон резко, с нечеловеческой для его телосложения скоростью, схватил его за плечо, развернул к себе и одним движением прижал спиной к стене. Его предплечье упёрлось в грудь фелариса, фиксируя его на месте. — Я предупреждал, — выдохнул Джон прямо в лицо Роме. Рома на мгновение растерялся — слишком резко, слишком неожиданно. Голова всё ещё была тяжёлой, и это стоило ему доли секунды. Но инстинкты, отточенные за пятнадцать лет выживания, сработали мгновенно. Он прижал уши к голове, оскалил клыки в угрожающем, хотя и несовершенном рыке, и фыркнул настолько грозно, насколько мог. Его зрачки сузились в яростные щёлки, хвост хлестнул по воздуху с громким свистом, а одна лапа, освободившаяся от захвата, резко взметнулась вверх, целясь открытой ладонью в живот Джона — мощный толчок, способный отбросить обычного человека на несколько метров. Но Джон был не обычным. Его вторая рука, словно предвидя это движение, перехватила запястье Ромы в воздухе и крепко сжала. Сила была чудовищной — Рома почувствовал, как его собственная мощь упирается в несокрушимую стену. — Я не шучу, — тихо, но с ледяной угрозой произнёс Джон. Рома, насколько мог, прорычал — низко, глухо, предупреждающе. Он смотрел прямо в глаза этому человеку, и в его взгляде смешались ярость, непонимание и что-то похожее на... страх? Нет, не страх. Тревогу. Глубокую, древнюю тревогу перед неизвестным хищником. — Ты слишком наглый для человека, — прошипел он сквозь оскал. — Зачем тебе?.. Вопрос повис в воздухе. Рома действительно не понимал. Зачем какому-то чужаку, пришедшему из других миров, его остров? Его раса? Он явно слышал разговор с Барликом, ходил к капитану Громовержцу... Значит, собирал информацию. Но зачем? Обычное любопытство? Или что-то большее? Рома тряхнул головой, отбрасывая остатки похмельной мути, и снова уставился на Джона, в его непроницаемые глаза за очками. Из его горла вырывалось глухое, непрекращающееся рычание. Джон смотрел на это всё молча, изучая реакцию фелариса, как учёный наблюдает за подопытным. Наконец он раздражённо вздохнул, видимо, устав от бессмысленной борьбы, и заговорил спокойно, но с металлическими нотками. — Мне просто интересна ваша раса. Потому что в других мирах, где я бывал, я видел многое, но не вас. Я хочу просто изучить вас и вашу фауну. И после — отстану. Что здесь такого сложного для понимания? --- После таких слов Джон отпустил его, сделал пару шагов назад и посмотрел оценивающе на Рому. Когда Рому отпустили, тот молча посмотрел на него с подозрением, задумчиво перевёл взгляд на пол, а после так же молча снова повернул голову в его сторону. Послышался глубокий вдох, и Рома ответил: — ...Не смогу обещать тебе. Я не уверен, что мне там вообще рады. Ну... Не успел договорить, как его перебил Джон, вернувший любопытство и интерес обратно с двойной силой: — Ого-го! Ну так бы и сразу! Не мог что ли? И почему это не рады? Неужели ты сделал что-то такое, что тебя, мммм, изгнали? Или ты... Джон так и сыпал вопросами, пока его не ударили по руке. Джон отдёрнул руку и посмотрел вниз. Рука краснела ярко-красной полосой от удара — как оказалось, это был хвост Ромы, который раздражённо хлестнул его. После этого Рома перевёл взгляд обратно на Джона. Голубые глаза смотрели с усталой раздражённостью. — Что? Я просто спрашиваю! Ты обрываешь великие вопросы Джона! То есть меня... — Джон замолк, когда увидел выражение лица Ромы. Рома слушал молча, потом приподнял бровь, одно ухо слегка дёрнулось, и он ответил: — Ты всё? Славно. Отвечу только на два вопроса. Говори. Медленно. Он говорил по словам, чётко, и после ожидающе посмотрел на него. Повертев головой, заметил, как из комнат начали выходить другие постояльцы, и, взяв руку Джона, потянул того дальше по коридору вниз. Джон отдёрнул руку, вытер её о свой пиджак и зашагал рядом, начав обдумывать, какие вопросы задать. Поняв наконец, заговорил спокойно: — Так... Почему ты уверен, что тебя там не ждут? — Джон посмотрел в сторону Ромы. — ...Да потому что ушёл раньше времени оттуда. Не по возрасту. Феларисы после моего ухода навряд ли будут со мной общаться — игнор будет. А я не хочу жить в игноре. — Это был весь ответ Ромы. Тот сжал лямки своей сумки, а другой рукой отряхнул одежду, заметив лёгкую гримасу Джона, который ждал явно большего. — Второй твой вопрос? — Расскажи побольше о своей расе. И я имею в виду всё. Традиции там, отношения... Есть что-то? Ммм, ваше строение тела, повадки? Вот твои уши и на львиные, и на оленьи похожи — это мутация? Или, смотря на твои лапы и... Джона резко оборвал Рома: — Эй! Ты задал больше двух вопросов. — Какая разница? Я просто утвердил, чтобы твоей бедной головушке не пришлось напрягаться. --- Рома устало вздохнул, наконец-то поняв, что перед ним — ребёнок во взрослом теле, тот самый тип, который вроде бы и умён, но при этом обладает неуёмным любопытством и полным отсутствием такта. Спорить с таким — себе дороже. Проще ответить, чтобы отвязался. Несмотря на усталость и раздражение, Рома всё же ответил на вопросы Джона. Говорил он ровно, без эмоций, словно зачитывал выдержку из энциклопедии: — Традиции есть, но говорить о них я не буду. Насчёт ушей... Мутация, наверно? Как ты и сказал — львиные, это широкие и плотный хрящ. Особенно чувствительны к... низким частотам. Чаще встречается у тех феларисов, у кого при рождении более сильная физическая сила и доминантный характер. — Рома выпалил это на одном дыхании. Они уже спустились вниз, в общий зал, и Рома, не спрашивая разрешения, сел за ближайший свободный стол. — Есть и оленьи — более узкие и длинные уши, тонкий хрящ, и слышат лучше высокие частоты. Чаще у спокойных и наблюдательных феларисов. Говоря об этом, он жестом попросил у пробегающего официанта воды и повернул голову к Джону, который уже устроился рядом, как верный пёс. — Есть и смешанный тип, как у меня. Средней длины. Основание широкое, как у кошачьих. Верх вытянутый и мягкий, как у оленьих. Строение: умеренно плотные. Чувствительны к разным диапазонам... — он запнулся на мгновение, вспоминая. — Старейшины говорят, что такие смешанные, редкие, чаще "между путями". Не сильно хищники и не сильно наблюдательные. Ни там, ни тут. Закончив, Рома в ожидании уставился на Джона. Тот слушал молча, не перебивая, и с каждым словом его улыбка становилась всё шире. Когда Рома замолчал, Джон энергично кивнул. — Теперь понятно. Спасибо большое за твой ответ, — сказал он с искренней, почти детской благодарностью. В этот момент официант молча поставил перед ними два стакана воды и так же молча удалился, явно не желая вмешиваться в странный диалог двух не менее странных посетителей. Джон, судя по задумчивому взгляду, уже переварил полученную информацию и, кажется, записал всё в своей феноменальной памяти. Он допил воду одним глотком и перешёл к сути, ради которой всё это затевалось: — Так куда ты? На север? Я с тобой пойду! Это было сказано не как вопрос и не как просьба. Это был факт. Решение, уже принятое и не подлежащее обсуждению. Джон смотрел на Рому с сияющим, уверенным взглядом человека, который только что нашёл идеального спутника для своего следующего большого приключения. --- Рома, услышав это, в раздражении закатил глаза и молча выпил залпом стакан воды. Немного помолчав, ответил уже более сдержанно, будто стараясь не наорать на наглость человека: — С чего так? Почему я должен чужака куда-то возить? От этого вопроса Джон молча покрутил пальцем ткань своего шарфа и тем же спокойным, жёстким голосом, что и на втором этаже, продолжил: — С того, что мне интересно. И с того, что в этом мире я недавно. А моё желание — изучить всё здесь как можно быстрее. Не только половину. Всё. Всё, что здесь есть. Я сказал тебе причину — она одна из главных для меня. Слыша это, Рома дёрнул хвостом и немного сморщил нос, будто ожидал услышать что-то другое. Он снова спросил Джона: — Тогда, может, ты пойдёшь, купишь лодку и сам поплывёшь? Джон от этого заявления скривился, будто ему уже надоело объяснять одно и то же по несколько раз: — Да потому что мне нужен проводник. А ты — один из самых адекватных, хоть и тугодум, и не понимаешь простых причин. И мне нужен именно ты, потому что я хочу увидеть ваш остров и изучить твою расу. Их взгляды встретились. Один смотрел с давящей уверенностью, другой — с нежеланием принимать эту сделку. Рома, поняв, что просто так не отвяжется, резко стукнул стаканом, который до сих пор держал возле рта, и прошипел: — Так уж и быть. Собирайся. Ждать не буду. После этого молча бросил на стол пару монет и направился к выходу. А Джон, с победной улыбкой на лице, пошёл следом за ним, оставляя за спиной любопытные взгляди посетителей таверны. --- Они вышли из таверны и, свернув к рынку, быстро миновали шумные ряды. Джон послушно следовал за Ромой, который уверенно вёл его куда-то в сторону от главной пристани — туда, где не было толп и лишних глаз. Они вышли к тихой, скрытой от посторонних взглядов бухточке. Джон увидел лодку: не слишком большую, но и не маленькую — аккуратное, обтекаемое судёнышко, способное вместить максимум человек пять. На вид крепкое, ухоженное, явно не раз ходившее в далёкие края. Подойдя к лодке, Рома сразу же принялся за дело: проверил крепления паруса, осмотрел борта, заглянул под скамьи, удостоверился, что все припасы на месте и ничего не сломано за ночь. Движения его были быстрыми, отточенными, без лишней суеты. — Через пять минут отплываем, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Надеюсь, тебя не укачает. Услышав это заявление, Джон лишь хмыкнул. Он оттолкнулся от песка, легко запрыгнул в лодку и устроился на скамье, всем видом показывая, что чувствует себя здесь как рыба в воде. — Не волнуйся, морской болезнью не страдаю, — спокойно ответил он, поправляя очки. — Бывал и в переделках похуже. Так что давай, время не тяни. Рома перевёл на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Он мощным толчком сдвинул лодку с песка, загоняя её на мелкую воду, затем, когда судёнышко уже покачивалось на волнах, запрыгнул внутрь с лёгкостью, удивительной для его телосложения. Схватив одно весло, он молча кинул второе Джону. — Раз решил плыть со мной — помогай. Греби. Джон ловко поймал весло одной рукой, и на его лице снова расцвела та самая хитрая, довольная улыбка. — Как скажешь, капитан, — ответил он и без лишних слов опустил весло в воду, готовый работать наравне.