Клуб — не всегда только пьянка

      Отличный весенний и на удивление теплый вечер, чтобы со всеми своими одноклассниками пойти в ближайший клуб в центре города, где ярко светят неоновые вывески, завлекая гостей в свои владения, чтобы те побольше оставили денежек внутри.     Авантюристами в этом деле выступили ты и Мина, уламывая своих коллег по несчастью в учебе на дикую тусовку. Труднее всего было уговорить до ужаса правильного Ииду, даже с Изуку и то не было проблем. Но самое трудное для тебя было отпроситься у матери на "ночевку". Бедная Джиро так переживала, что твоя мать начнет звонить по всяким пустякам, что оставила телефон дома, а теперь жалела, не зная, чем занять руки. — А как мы пройдем контроль? Нам же нет 18, — задает Шото логичный вопрос, пока вы всей толпой идете в сторону того самого клуба. — Ты еблан? Ты когда сюда шел, то об этом сразу не подумал? — а Бакуго взрывается, словно гремучая ртуть.     Ладони Кацуки начали искрить только от того, как потом Шото на него безразлично посмотрел. — Мальчики, мальчики, — ты подхватываешь Тодороки и Бакуго под руки, прижимая поближе к себе, — рано еще драться, вечер только начался.     Бакуго выдернул нервно свою руку, будто только что дотронулся куска дерьма, а не девушки в красивом черном платье на каблуках. Шото же просто продолжил идти с тобой. — О пропуске в клуб позаботиться наша обожаемая Т/И! — взвизгнула Мина на улице и тут же прикрыла рот рукой, игриво хихикнув, когда на нее косо глянуло несколько прохожих. — Я все равно не понимаю. — Все просто, Тодороки, — заговорил Токоями, которого ты думала, вы вообще не сможете уговорить, но он согласился без лишних вопросов. — Т/И обладает причудой, которая способна принуждать, заставлять сказать или сделать то, что она желает, или поверить в то, чего в действительности нет. Она просто заставит человека на входе подумать, что нас не существует или что нам всем по 18 и больше. — Молодец, Фумикаге! — на твоем лице появилась улыбка. — Ставлю тебе пятерку за знание моей причуды!     Вход встречал шикарными светодиодными лентами, которые переливались из фиолетового в синий, красный и так по кругу, и резными металлическими вензелями, стоявшими подобно арке. Около клуба стояла уже пьяненькая молодежь, вероятно, в ожидании такси, а чуть подальше стояла уже более взрослая, но не менее пьяная компания из мужчин и женщин лет тридцатипяти, что курили сигареты одна за одной.     Ты самая первая пошла по крутой винтовой лестнице, ведущей вниз, держась за того же Тодороки, боясь переломать себе ноги на каблуках. А у подножья уже стоял охранник с наглой рожей, прекрасно видя, что перед ним малолетки. — Здравствуйте, ваши докумен... — он прервался на полуслове, когда ты упала ему в руки. — Ой, простите, я такая неловкая, — в этот момент ты словишь сама с себя стыд за сказанную тобой фразу. Это же, блять, как в самой тупой комедии на свете. — А какие документы?     Мина начала проталкивать Шото, что стоял позади тебя как истукан, уводя его в зал, пока ты отвлекаешь двухметрового амбала своей причудой. А следом за ними пошли и все остальные, прошмыкивая быстренько внутрь. — Сюда же ходят только совершеннолетние, верно?     Единственный отвратный минус в твоей причуде — это то, что нужно обязательно касаться человека, чтобы повлиять на него. Пальцы амбала крепчают на твоей талии, пока ты не отрывно держишь зрительный контакт. — Малолеткам тут не рады. — Не рады... — вторит как под гипнозом.     А теперь осталось только аккуратно самой свалить внутрь и не разбить эту хрупкую иллюзию, что навешала на уши охраннику, как когда-то тебе вешал лапшу твой бывший. Но вот что-то пошло не так, как ты планировала. Хочешь отстраниться, но этот черт только сильнее прижимает к себе и кажется, ты уже не контролируешь собственную силу.     За запястье кто-то грубо схватил и дернул так, что ты моментально повалилась, теряя равновесие на своих каблуках. Но не упала, благодаря рукам, что сомкнулись на все той же талии. А в нос ударяет запах мужского одеколона сплетенного с ароматом жженого сахара. — Ты имбецил меня так дергать?! — шипишь Бакуго в лицо, стоит поднять глаза. — Это я еще имбецил?!     Он вновь пренебрежительно дергает тебя, чтобы ты встала на ноги и стоит устоять на гребаных каблуках, как ты открываешь рот, высказать ему пару ласковых, но тут же закрываешь, когда Бакуго непринужденно одергивает твое задравшееся на бедрах и без того короткое черное платье вниз. — Идиотина с собственной причудой управиться не может, так еще меня имбецилом называет. Пошли.     Мужские пальцы тянутся опять сомкнуться на руке, так ты как ошпаренная убираешь руку. — А ну не трогай меня! Помог и хватит! Сама дойду.     Бакуго фыркает и идет следом за тобой, глядя на то, как ты уверенно ступаешь по покровому покрытию длинного коридора, что выверенно ведет вас к залу, где мир растворяется до грохота битов из огромных колонок.     Одноклассники уже заняли самый огромный диван из всех, которые здесь присутствуют и, конечно же, заказали метровый сет из водки. Ты встала позади дивана, наклонившись к Очако, которая что-то рассказывала тебе на ухо, пытаясь перекричать музыку. Бакуго же сел на мягкий диван и запрокинул в себя две рюмки одним махом. — Ого... — протянула Мина. — А теперь ты Т/И! — Че? — Водка или действие? — Водка, конечно же, я еще не настолько пьяная для действий.     Ты потянулась через диван за стопкой и случайно, а может и специально, протерлась грудью о плечо Бакуго, который в свою очередь не дернулся. Из всех шотиков ты выбрала красивого фиолетового окраса. — Мой любимый цвет! — одним глотком осушила рюмку до дна, лишь небольшая капелька потекла из уголка губ, капнув на открытое декольте.     А красные глаза видели, ведь они внимательно смотрят.     Музыка вибрировала, отдавала каждым бассом в голову, но вы спустя время этого словно не замечали. Особенно после трех рюмок текилы, от которой до сих пор горел язык; возможно, он горел от едкой соли. — Т/И, водка или действие? — икая мямлит Денки, которому водка уже скосила глаза. — Ну давай действие, удиви же меня!     Вокруг Каминари начали искриться молнии; видать, ты замкнула парня, что судорожно начал думать над тем, чтобы тебе такое загадать. — Идея! — он так взмахнул рукой, что разлил алкоголь на Каминари рядом. — Сядь на колени к Шото и сиди так... Три круга.     Ты пожала плечами, словно это ничего не стоило, хотя так и было. Обошла диван и, пройдя мимо Бакуго, села на колени Тодороки, которому по всей видимости было все равно; особенно под алкоголем. Он даже положил тебе руку на талию для удобства.     Сегодня прикол у всех — лапать тебя за талию или что?     Стопка за стопкой, после них внутрь уверенно прошло несколько коктейлей, а на финалочку ты на пару с Миной и Джиро решили испытать фирменный коктейль от бармена. Это когда твою любимую текилу вливают в рот, а бармен любезно в поцелуе угощает долькой лайма.     После подобного приключения музыка протекает по всем жилам, заставляя двигаться и наслаждаться пьяными лицами своих одноклассников и не только вокруг. Удивительно, но ты не нахрюкалась в хлам, а держалась в той самой кондиции алкогольного опьянения и адекватного мировосприятия.     Именно поэтому ты влепила Бакуго звонкую пощечину, когда он затащил тебя в подсобку для персонала. — Тебе водка в голову ударила или как?     Огрызаешься по привычке, но едва ли это поможет, когда он впечатал твое тельце, зажимая между собой и стеной. — Ты бы знала, как ты меня заебала...     Низкий и спокойный голос пускает по телу в пляс мурашки. Кацуки же буквально азид свинца, что запускает реакцию на С-4, взрывая все в округе нескольких миль. Но эта сдержанность в данную минуту до жути пугает куда больше его извечных криков. — Ты специально нацепила такое короткое блядское платье? Специально тогда своими сиськами о мое плечо потерлась? — его лицо становилось все ближе, а глаза начинали гореть в темноте, как у бешеного пса. — А с Шото? Что эта за хуйня была? А ебанныей бармен?!     Сглотнув вязкую слюну, ты хоть как-то смочила горло, чтобы... Попытаться ответить? — Я не поняла? Че за доебы? Ты сам от меня бегаешь, как от бубонной чумы, а щас выебываешься на то, что я делаю, что хочу?     Ты пискнула, а глаза заслезились, когда волосы сжали в кулак и дернули назад до жгучей боли, заставляя запрокинуть голову. Но писк утонул в голодном поцелуе, в котором Бакуго нещадно покусывал твои губы.      Покусывания лишь прелюдия перед основным блюдом.     Когда он отстранился, то стал жадно хватать ртом воздух, изучая твое покрасневшее лицо, пока меж вашими губами порвалась тонкая ниточка судьбы. Бакуго ощерился, подобно зверю, а его дикий взгляд и улыбка заставляют сжать ноги вместе, в надежде унять пульсирующую тягу.     Бакуго повернул тебя как тряпичную куклу лицом к стене, прижимаясь к твоим бедрам, шоркаясь о них, подрачивал так набухший член. — Парни были? — рычит привычно тебе на ухо. — Были. Если ты про секс, то не было, — едва сил собрала в кулак, чтобы сказать это уверенно. — Значит сейчас будет.     Край платья начинает медленно подниматься под пальцами Бакуго, оголяя ягодицы и открывая шикарный вид сзади. — А у тебя? — невольно спрашиваешь, когда ягодицу сжимают пальцами до покраснения. — Нет, парней у меня не было. Ни в одном из смыслов, — усмехается.     Издевается! Ни как иначе. — Бакуго! — последние буквы срываются на стон, когда пальцы сжимают сосок через ткань. — Думаешь я девственник? Ошибаешься.     Но что-то его выдало. Дерганная интонация в самом начале и словно заторможенность в конце. Какой отличный момент, чтобы использовать причуду и добраться до правды. — Повторяю вопрос и отвечай честно, — пальцы замерли не только на груди, но и перестали двигаться к влажным трусикам под властью твоего контроля. — Ты же хороший мальчик. Хорошие мальчики не врут. — Не врут... — повторяет Бакуго точь-в-точь, как еще пару часов назад повторял охранник. — Не было... Никого не было...     Довольный смешок слетел с губ, улыбка поползла по губам и непропала даже в тот момент, когда Кацуки схватил тебя за шею, заставляя прогнуться в пояснице — Играть со мной вздумала, сука? — Только еще скажи, что тебе не нравится...     Наглый взгляд, наглая улыбка... Все это до скрипа зубов бесит, но с тем возбуждает и манит к себе, как кобеля, что бежит по следу течной суки. Никто не смеет с Бакуго огрызаться. Никто, кроме тебя. Ты — как заноза, что постоянно напоминает о себе.     Ты стонешь прямо в поцелуй, когда пальцы сжимаются на шее, и Бакуго ощущает частый пульс твоего сердца. И когда он надавливает сквозь мокрую ткань на пульсирующий нерв и скользит вверх-вниз, желая наиграться вдоволь.     Желание играть имеется огромное, а вот терпение отсутствует напрочь. Потому сразу два пальца проникают внутрь, так же как проникает его язык в твой рот. В ласках ты буквально как бабочка на огром поле из шикарных цветов, где куда не глянь — одно удовольствие.     Бакуго же продолжает тереться о задницу, пытаясь унять собственную страсть, уделяя сполна время лишь одной тебе. Ты заводишь свободную руку за спину, еле как расстегивая ширинку штанов, чтобы просунуть ее в трусы и коснуться члена. Ствол тверный с небольшими неровностями, а головка немного мягче, но намного горячее. Он глухо стонет в губы, отрывается от них и начинает покусывать шею, оставляя мокрые красные, местами кровавые следы.     Ты не знаешь и не умеешь правильно дрочить; единственным руководством  в сексе для тебя это просмотр порно. И то в подобные моменты ты зачастую занята собственным оргазмом, нежели высматриванием техник мастурбации. Пальцы двигаются вдоль ствола, размазывая по боксера и члену влагу. Делаешь все по наитию, вслушиваясь в стоны Бакуго, который так довольно порыкивает их тебе на ухо.     Пальцы внутри пропадают, оставляя лишь большее возбуждение после себя, которое организм требует удовлетворить немедленно, начав болезненно пульсировать. Кацуки отстраняется только лишь на мгновение, вытаскивает твою руку из своих штанов и берет вторую, чтобы поднять их над головой, пригвождая к стене.     Трусики, похожие больше на веревочки, чтоб те не было видать под облегающем платьем, упали ниц, цепляясь за застежку туфель. Бакуго одной ногой раздвинул твои, насколько позволяли трусики на щиколотках.     Когда ты дрочила ему, то вовсе не задумывалась о том, что это скоро окажется в тебе, и стоило Кацуки провести головкой по влажному цветку, как невольно перестала дышать, представляя размер, что должен поместиться в тебя. — Расслабься... — урчит на ухо Бакуго. Умеет быть нежным? — Заткнись и... Ай!     Острая боль, похожая больше на жжение, дошла до мозга, заставив простонать. Но был то стон боли или наслаждения? Не ясно. Больно было не внизу, а выше, когда Бакуго сильно прикусил кожу на загривке и одновременно с тем вошел, хотя можно даже сказать залетел, с учетом того, как было влажно. — Течная сука получается? — прикусывает мочку, обсасывая сережки.     Он не распаляется на чуткость, истратив все терпение на прелюдии, и вошел в тугое тепло, начиная беспорядочно двигаться. Так ты мечтала лишиться девственности, когда пускала пальцы в трусы по ночам? По-моему нет, но это куда лучше всех сопливых фантазий. — А сам то? — тебя прерывывают лишь толчки, что выбивают воздух из легких. — Моя ладонь все еще мокрая от те...     Руки то Бакуго твои отпустил, но он вновь объял хрупкую шейку, по которой стекал пот, затыкая твой грязный ротик своим. Все слилось воедино: музыка из клуба, твои стоны, его низкое рычание и хлопки кожи о кожу.     Ты на пределе. Не хватает лишь маленького но, которое Бакуго считывает, словно это у тебя на лбу написано. Свободная ладонь спускается вниз и прожимает набухший клитор, потягивая его немного вверх доводя до исступления, став последней каплей в бескрайнее море. Ты замираешь, не отвечаешь на поцелуй и кажется, не дышишь от накатившего на тело блаженства, смешанного с усталостью. Кацуки заканчивает следом; твоим ритмичным сокращениям вокруг члена трудно противостоять, изливаясь внутрь. — А если я спидозная?     Только сейчас вспомнила о защите, заставляя его усмехнуться, пока Бакуго любезно натягивал обратно трусики. — А если я спидозный?     Он укусил тебя за ягодицу, а ты же треснула его по голове, поправляя платье в тот прилежный вид, в котором оно и должно быть. — Значит вместе будем спидозными.     Он усмехнулся. — Значит вместе.     Бакуго грубо притянул тебя к себе, когда толкнул дверь из подсобки ногой. — Ты совсем еблан? Ты ее не закрыл?! — Весело было бы, да? — О боже... — ты закатила глаза