В интересах революции

Следующим утром Огнева увезли на похороны, а Катрин осталась с детьми; их никто не звал. Только Николку и Галину, как чистых и нетронутых революцией, Огнев взял с собой, и в траурных одеждах отец с сыном уехали.  -Я в сад пойду.-печально сказал Фёдор и исчез из комнаты.  -А что у вас за сад?-спросила Катрин, когда он удалился.  -Да ничего, обычный такой сад. Вековой дуб, на его ветвях несколько качелей для каждого из нас.-стал рассказывать Алексей без всякого удовольствия.-Отдельным зданием веранда, там красиво, летом можно пить чай, а зимой можно использовать как место для игры в снежки. Как ты понимаешь, нам не до игр, мы видали снег не только белым, но и красным.-Алексей сложил руки на груди-Кстати об этом. Отец не знает, что это мы убили Трусова. Нам повезло. Кого приколотим следующий? -Не думай, что я даю задний ход, но было бы хорошо, если бы мы взяли передышку. Я не хочу опять видеть чью-то смерть.-твёрдо сказала Катрин.  -Будь моя воля, я бы вообще никого не убивал. Но ты себе не принадлежишь как революционер. Все делается…  -…в интересах революции.-кончила фразу Катрин.-Да, я понимаю, мы должны все для этого делать. Но понимаешь ли ты, каково это мне? Я же никогда не видела смерти до этого. Мыслю я все ещё адекватно, головой не тронулась, да и умирали мои знакомые до этого. Но не на моих глазах. Дай мне хоть отойти. -Не ожидал, что ты умеешь так говорить.-восторженно сказал ей Алексей и положил руку на плечо.-Если хочешь, на следующее дело Галю возьму, потом расскажу, как там оно.  -Раз убийства неостановимы, то я лучше пойду с тобой. Я больше не буду бояться.-Катрин была настроена решительно. -Правильно, правильно. Слова настоящего революционера!-Алексей растянул клыкастую харю в улыбке. Затем он достал из ящика всё тот же бутыль коньяка.-Думаю, имеет смысл отпраздновать первое удачное дело с твоим участием.  -Во-первых, может не будем пить?-строго спросила Катрин, с высоты своего роста на Алексея.-Во-вторых, работал только ты, посему я в любом случае пить не буду.  -Одному пить вредно.-отрезал с довольной улыбкой Алексей и разлил дубового цвета жидкость по синим бокалам, из которых ночью пили молоко. -Ладно, ладно.-устало согласилась Катрин и взяла бокал.  -Теперь другое дело, правда?-Алексей усмехнулся обожженной половиной лица -Не нравится мне, что ты всё время пьёшь. У тебя же сердце.-заботливо, но уже укоряюще говорила Катрин. -Да ну и чёрт с ним. Меня вообще все бессердечным считают.-отмахнулся Алексей и тяпнул соточку. Он поморщился и ничем не закусил.  -Ну хватит, закусывать надо!-строго сказала Катрин и взяла бутылку в руки. -Закусывать? Николка вчера, гад, выжрал всё. Вот он псина!-выругался Алексей, затем пошло несколько непечатных слов.- Когда Алексей сказал про Псину, Катрин накрыли воспоминания. В её компании у неё было прозвище Псина, а в развёрнутом виде Чёрный Пёс. Это прозвище ей когда-то очень давно дал Атос, сам носивший много имен. Для неё слово «Псина» стало именем нарицательным, и она уже рефлекторно приготовилась слушать. -Где-то были остатки икры…-задумчиво протянул Алексей и хотел пойти до кухни.  -Можно я с тобой?-попросила вдруг Катрин.-Мне не хочется оставаться одной.  -Чего в тебе проснулась скромность?-усмехнулся Алексей и взял Катрин за руку.-Ну что же, охотно. Пойдём.- Девушка кивнула и пошла за рыжим. Кухня показалась ей совсем не такой, как ночью. Теперь, когда она была с Алексеем, комната была гораздо теплее и уютнее. Батареи были нагреты, было тепло. Теперь она разглядела примус и улыбнулась, глядя на него.  -Чего улыбаешься?-спросил Алексей, достав баночку с икрой.  -Да так.-загадочно улыбнулась Катрин и пристроилась рядом. -Ешь икру, ешь.-Алексей пододвинул к ней баночку. Сам он ложечкой выскреб немного и съел -Вот, закусывай.-назидательно сказала Катрин и зачерпнула немного икры. Она показалась ей все такой же вкусной, как в первый раз в этом доме. Но есть одну икру без хлеба было не очень интересно. -Теперь бутылку мне верни.-в приказном тоне сказал Алексей.  -Возвращаю.-Катрин поставила бутылку на стол и почему-то потрепала Алексея по его огненным волосам. -Ты чего?-удивился такому повороту событий Алексей и застыл с пробкой в руке.  -Просто у тебя волосы такие, так и хочется руку запустить в них.-Катрин засмеялась и продолжила есть икру, а Алексей так и стоял, а коньяк все не начинал выливаться из бутылки. Катрин немного сдвинула его руки, и коньяк полился в синие бокалы. Алексей наконец снова взял себя в руки и налил им обоим.  -За революцию!-Алексей взял бокал, поставив бутылку на стол.  -За революцию!-вторила ему Катрин, и они чокнулись. У Катрин в бокале было больше, чем у Алексея, но допивать ей не хотелось. Однако, за революцию допить придётся. Катрин опрокинула в себя всю обжигающую горло жидкость, и к ней пришло счастливое воспоминание.- Не думайте, что Катрин вусмерть упилась, всё куда лиричнее: ей вспомнился день рождения бабушки, где Катрин тоже наливали коньяк. Она даже произнесла один из лучших тостов. И снова тоска по дому охватила её. Если обычно она пыталась не думать о том, как там её семья, то теперь блокировать эти мысли было бесполезно: коньяк открыл путь всем воспоминаниям и мыслям. Проще ведь думать, что друг скучает по тебе, чем о том, что скучают родители. Родители-то отвечают за тебя, а не друзья. Катрин сказала, что поедет к бабушке, а родители и не знают, что у бабушки её нет. Вот они позвонят бабушке. И что же? Катрин там нет, а бабушка и не ждала её. Позвонят, наверно, родители бабушке, спросят про Катрин, а Катрин нету. Нигде нету. Будут звонить, спрашивать по всем знакомым, может, попытаются звонить друзьям, сестре из другого города, когда отчаяние превысит допустимую степень, наконец, попытаются дозвониться до самой Катрин, а в городе нет связи. Да и как вообще называется этот город? Даже это Катрин не знала. Тоска и тревога пустила ей электрический импульс по позвоночнику, и Катрин вся содрогнулась. Алексей будто считал все её чувства, и его обычно насмешливые и презрительные колкие глаза, похожие на стеклянные шарики, какими играли дети в прошлом, нервно стали метаться из стороны в сторону, подрагивали веки, он перестал улыбаться и стал искать источник их общих тревог.  -Ты же бегаешь иногда в современность?-спросила внезапно Катрин.  -Ну бегаю, а что?-Алексей сфокусировал взгляд на лице Катрин.  -А сможешь со мной туда убежать? За меня ведь родители волнуются, надо им хоть слово сказать, домашние задания спросить.-все стеснительнее и стеснительнее говорила Катрин. -Так сразу это нельзя-слегка пьянея, нечетко говорил Алексей.-Ездит тут паровоз, но билет надо покупать за неделю. Да и деньги все сейчас надо тратить на революцию. И не забывай, твои деньги сейчас принадлежат партии. Их тебе вернут только после завершения революции. Я забыл вот тебя предупредить, что не надо деньги в партию вносить, да не подумал, забыл совсем.-Алексей поставил локти на стол и положил на них горящую голову. В ней начинало мутить. -И домой я до конца революции не попаду?-устало спросила Катрин, начиная осознавать весь ужас своего положения.  -Ну да, не попадешь. Со мной останешься, с нами жить будешь. Вершить суд над всеми, кто мешает революции.-Алексей снова улыбнулся обожженной половиной лица, обнажая клык, похожий на нож. Катрин от него отшатнулась, опрокинув уже пустой бокал.  -Ты же меня после завершения революции держать не станешь?!-боязливо спросила она, косясь на арбалет рыжего -Не стану конечно.-его лицо подобрело, уже не так пугало.-Я же собираюсь налаживать связи с современностью. И тебя домой отправим, если ты захочешь.-Алексей сделал странный акцент на слове «захочешь». Как будто можно не хотеть вернуться к родителям, которых ты оставил по случайности!  -Пусть я и поссорилась с мамой, но я всё равно по ней скучаю, и по папе, и даже по моему брату.-сначала уверено, а потом всё больше и больше дрожал ее голос, говорила Катрин. -Я уже девять лет скучаю по маме!-внезапно рявкнул Алексей, глядя в сторону.-Я видел, как она умерла. Наверное, я один это видел. Она в тот день сделалась слаба, ушла в комнату, легла в постель. Сначала никто из нас не волновался, а потом я зашёл к ней в комнату обнять её, что я очень любил в детстве. У меня тогда не было ещё ожога, мама целовала меня во всё лицо. Она попросила меня, когда я уйду, позвать отца, сказала, что ей трудно дышать, а отец врач всё таки, поймёт, глядишь. Я долго не уходил, лежал рядом с ней, пока не перестал чувствовать биения её сердца и слышать её дыхание. Я перепугался, стал тормошить, звать её, а она обмякла, как тряпичная кукла. Я побежал за отцом, но было поздно. Никто не знал, ни один человек, что она просила позвать отца. А если бы я позвал, всё могло быть не так, мама могла остаться в живых. Это была первая смерть, в которой я действительно виноват. Мама ведь не делала никому ничего плохого, напротив, она заботилась о сиротах, она занималась благотворительностью, финансировала нашу единственную больницу, где и отец работает, да и вообще все врачи у нас, кто частную практику совмещает. Я никогда не испытываю угрызений совести, и сверло сочувствия под сердцем никогда не начинает у меня работать, у меня сердце от другого болеть начинает. Как вспомню её слабые стоны, когда я её обнимал, бросает в дрожь! Я бы это с радостью забыл… но память, как и смерть, неистребима! И комната у меня отдельная отчасти из-за того, что я кричу по ночам. Мне никогда ничего не снится, но иногда сквозь тьму я слышу мамин голос, как она шепчет мне позвать отца и называет меня Алёшенькой. Когда я опоздал на самый первый обед с тобой, я хотел пойти убить министра здравоохранения Пестиса, потому что, если бы не его плохая медицина в городе, мама бы и не заболела. Но меня позвал Макар, я отложил арбалет, хотел убить его после обеда. А потом увидел тебя. На секунду у меня перед глазами снова пронесся тот ужасный день, я почувствовал, как сердце сжимается, и будто шприц мне в него вонзился с инъекцией яда. А потом ты улыбнулась, села за стол на мамино место, где никогда никто не сидел, и я едва не возненавидел тебя, но ты сказала, что тебя зовут Катя, и я твёрдо решил для себя, что ты лучшая женщина в моей жизни, потому что тоже очень похожа на маму. Потом я узнал тебя ближе, понял, что на мать ты вовсе не похожа, меня отпустил этот транс. И знаешь, я ни про кого никогда не скажу, что кто-то лучше мамы, но ты ближе всех к такому званию.-  Алексей совсем размяк, сделался очень грустным, всё больше откровенничал, а под конец своей речи положил ей руки на спину и прижал к себе. Катрин обняла его и выпрямилась, ноги его оторвались от пола и вяло заболтались в воздухе; пока Алексей говорил, он успел выхлебать ещё два бокала. Катрин он тоже налил, но девушка выпила только половину от него.  -В странной мы позе стоим, не находишь?-сказала Катрин, допив содержимое своего бокала.  -В странной. Зато я наконец высокий.-не без гордости сказал Алексей и отпустил Катрин. Если бы он выпил ещё хоть каплю коньяка, он бы шлёпнулся на пол, а так он осторожно опустился на ноги. -А у меня у крёстного жена умерла. Он после этого, бедный, стал пить очень много, помню, как с отцом ездили ему водку привозить. Он потом не ходил уже.-на лице Катрин появились две чистые прозрачные капельки, они наперегонки поползли по её лицу, но каждая из них не желала быть первой. Революционеру не к лицу плакать. Вопреки желанию девушки, водопадики слёз покатились по её лицу, как по колодным скалам, где рождаются реки. Вся разница была в том, что в холодных скалах вода выливается, размыв усилиями камень, а у Катрин лились слёзы от чувств, размывших её изнутри.- Алексей посмотрел на неё мутными глазами, опёрся рукой на стол, посмотрел снова и что-то простонал.  -Напился пьяным?-сочувственно спросила Катрин, протягивая к нему руку.  -Если бы.-горько, но беззлобно огрызнулся Алексей.-Сердце… -А я предупреждала.-строго сказала Катрин, не зная, куда руки деть.-Что ты обычно делаешь, когда с тобой так случается? -К кровати иду, спать ложусь.-промямлил Алексей, опускаясь на пол.  -Ты тут мне сознание не потеряй только, сейчас к кровати пойдём.-уверенно сказала Катрин и взяла его за руку.  -Сам дойду!-Алексей непокорно одёрнул руку, что стоило ему немалых сил и, преодолевая колющую боль, заковылял к своей комнате.  -Тебе может таблетки какие-то нужны?-сочувственно спросила Катрин, пытаясь хоть что-то для него сделать.  -Без всяких талбеток всегда справлялся.-коверкая слова, ответил Алексей и исчез в дверном проёме.-И ещё. Пойди к Феде в сад и спроси, где он спрятал сундучок.  -Какой сундучок?-не поняла Катрин и была уже готова списать это на бред.  -Вот придёшь и спросишь.-твёрдо ответил Алексей, так и не вернувшись, и скрипнул дверью комнаты, которую в этот раз не закрыл—сил не хватало. Затем Катрин услышала звук, будто мешок с камнями упал на старую пружину, и дом снова затих.