В интересах революции

-Переходим на английский. Ты же умеешь?-Алексей повернулся к боевому товарищу. -Конечно умею.-не без гордости сказала Катрин, имевшая пятерки по английскому. Вот только практики почти не было. Откуда ж ей взяться в малоизвестном городке за золотым кольцом?- Алексей на полусогнутых шёл между плохо работающих фонарей, избегая света, будто полуночный сонный паралич. Таковым он и должен был стать для Тишака, злосчастного хранителя печатей.  Тишак был смуглый и невысокий человек лет сорока. Волосы у него были довольно длинными, почти как у женщины, и он заплетал их в косичку, которая все время лежала у него вместо ангела на правом плече. Не сказать, чтобы он был прямо гнусным мерзавцем, но и сильно приятным человеком он не был. Жены у него не было, детей тоже, родителей его же никто никогда не видел, даже сам Каменев-в-Почках, который всюду совал свой нос и все про всех знал. Каждый день с пяти утра и до поздней ночи Тишак работал, принимал посетителей, ежечасно ставил печати на указы, когда приказывал император (а фактически Каменев-в-Почках). Спал он всего несколько часов у себя в кабинете на диване. По кабинету вечно были разбросаны его вещи, утюг на полке например. И чего там только не было! И одежда его, и сервиз, и кочерга, хотя в его кабинете уже восемь лет не было камина. У него было все и даже больше. И все это стояло очень шатко, всё рисковало участь на него. Но министр по части быта был несколько беспечен и занимался целиком службой своей «великой империи». Горничные боялись даже зайти в его кабинет, потому что он либо принимал важных господ, либо спал. Такой был Тишак. Алексей прошел к распахнутому окну первого этажа. -Мы вторгаемся на вражескую территорию. Каменев-в-Почках уже уехал, но охрана остается. Ты в чём? -Я в другой одежде, не в которой обычно хожу.-ответила Катрин, оглядывая себя в лунном свете.-Я и не помню, в чем я. Сейчас разгляжу. Кажется, в свитере.  -Отлично, твоя одежда как раз выглядит нездешней. Сюда переодически пребывают иностранцы, так что они не сильно удивятся.-Алексей говорил по-английски, и делал это виртуозно. И откуда у него такие познания? -Йес-не нашла ничего лучше Катрин. -Молодец.-одобрительно кивнул Алексей.-Не старайся особо, можешь просто акцент имитировать и говорить по-русски.-Алексей повернулся лицом к Катрин, и девушка увидела, что граф снова в своей полумаске. Следом он надел и шляпу с париком, накинул на плечи мундир (где он взял его, не знала и сама Катрин, а читатель не должен знать больше героя), и на боку у него сверкнул нож в ножнах.-Не каждый мушкетёр, Катя, сражается шпагой. Порой мушкетеру приходится и ножом поработать.-Алексей оскалился, но под маской это трудно было разглядеть. Катрин поняла, что он оскалился только из-за того, что, когда он скалился, он слегка рычал.- Алексей через открытое окно ловко влез в здание, Катрин впрыгнула за ним. В императорском дворце слабо теплился электрический свет лампочек накаливания. Одна из них лопнула прямо над Алексеем, и осколки горячего стекла упали ему на голову. Парочка застряла в волосах. Алексей принялся ругаться по-английски. -Ты хоть отряхнись, а то неприлично так к министру являться.-заметила Катрин, вынимая острые осколки у него из волос, срезав несколько волосков. Она старалась изображать британский акцент. -Ну и всё равно. Скажу, что был атакован. Скажу, что в лампу передо мной выстрелили.-на чистом английском сказал Алексей и постучал в кабинет. Охраны около него не было, а кабинет был открыт. Министр сидел у себя на кровати и тер лицо руками. -Доброе утро, а кто вы такие?-растерянно спросил Тишак, мечущимися глазами оглядывая вошедших. -Мы англичане, послы в великую Российскую Империю.-с лёгким акцентом сказал Алексей и подумал снять шляпу, но воздержался и просто пожал Тишаку руку.-В нашей просвещенной стране и девушки могут быть послами, вы знаете? -Да, я знал об этом. У нас вот тоже девушки уже получили права. Взгляните хоть на дочь нашего первого министра—Нелли Каменеву-Почкину.-восторженно рассказывал Тишак -Так все это время это было прозвище?-изумилась Катрин на ухо Алексею -А ты не знала?-удивился в ответ революционер -Да, Нелли не святая. Я бы вообще назвал ее дурными словами, если бы не то, что мне ещё работать с её отцом.-тихо-тихо произнёс хранитель печатей и осекся.-Не будь она его дочерью, её бы напрямую ругали стервой, и похуже, чем стервой, спускали бы собак и швыряли в неё глиной. Но никто не смеет.-Тишак смиренно опустил глаза в пол, а после подорвался с кровати.-Простите, я недавно проснулся. Я принял бы вас раньше, но уснул. Только час назад проснулся.-Тишак закинул кровать и прошел за свой стол, предложив жестом сесть своим гостям на кресла напротив стола.-По какому вопросу вы прибыли к нам из Англии? -Секунду, я сейчас отвечу.-Алексей развернул корпус к Катрин.-Дорогая Кейт, встаньте, пожалуйста, у дверей. Не хочу, чтобы кто-то подслушивал наш разговор. -Йес, сир.-Катрин кивнула и встала около двери, высовываясь в проем. Ушами она оставалась в комнате, так что прекрасно слышала разговор. Девушка была рада, что не увидит второй раз, как кровь брызгает из расколотой головы, как из разбившегося графина с красным вином. Катрин было даже немного жаль невинного государственника. Но ничего не сделаешь, его интересы противоречили интересам революции -Итак, я хотел бы узнать, как в Российской Империи проживают занимающие руководящие должности. Начать я хотел с Вас, потому что Вы хранитель печатей, а это, бесспорно, очень важная должность.-Алексей пронзительными глазами смотрел на Тишака, но Тишак его не боялся. Он не видел, какие у Алексея разные глаза, какое пятно на лице, и уж тем более не было известно ему, что делается у него в сердце. И правильно. Пусть не знает никто, что творится в душе! -Я живу в этой «аббатской кельи» почти безвылазно.-начал рассказывать Тишак, беззаботно жестикулируя руками.-Одному только Каменеву-Почкину известно, где находится мой дом и моё имение. Все свое время я посвящаю государственным делам, почти не ем и не сплю, даже вот, убраться некогда.-Тишак отвернулся от революционеров и встал около полки с утюгом. Алексей незаметно взял кочергу и столкнул утюг на голову Тишака, а сам резко подскочил и зажал ему рот. Раздался сдавленный стол, после чего окровавленное тело Тишака с расплющенной головой тихо опустилось на пол. -Что случилось?-Катрин резко повернулась и увидела Алексея и труп -Спокойно, мне даже не пришлось ничего делать. В этот раз я чист. Он сам туда потянулся.-довольно спокойно сказал Алексей и поставил кочергу на место.-Слышишь, Горностай, мы даже не виноваты.  -Не виноваты…-принялась повторять Катрин, пытаясь убедить себя в том, что они не причастны -Как я и говорил, пылищи тут!-вдохновенно вздохнул Алексей и вышел из кабинета. Он остановился около Катрин и пожал ей руку.-Пойдём домой, выпьем за успешную миссию. -В любом случае, пойдем домой. Я хочу есть.-отвлеклась Катрин, чтобы не задумываться над этой смертью.- Однопартийцы снова пробрались через открытое окно и шли по лунной дороге недалеко от имения Огневых.  -Ты знаешь, вот мы занимаемся тем, чем занимаемся, да?-Катрин заглядывала в лицо Алексею, медленно расстающемуся со своим костюмом -Конечно занимаемся, и делаем это весьма успешно. Я до посинения готов продолжать.-восхищенно улыбался Алексей, засовывая костюм в сумку -А стоит ли оно того? Не лучше ли было рассовать им деньги по карманам или, как было в реальной истории с Николаем Вторым, манипулируя ими, заставить их отстранить императора?-тихонечко спросила Катрин, чтобы их никто не услышал. До этого их разговор был ещё безобиден. -Это либо расходы, либо вербовка людей, которые на стороне императора с самого рождения. Это невыгодный и глупый путь. Приходится вершить кровавое возмездие, а что поделать?-Алексей вкинул сумку в свое окно.-И потом. Этим итак набил карманы Каменев-в-Почках, все будет бестолку. Да и денег у партии, как ты видишь, не очень много.-Алексей и сам полез в окно.-Ты через дверь или как я? -А давай как ты, мало ли, крепостные всколыхнутся.-Катрин влезла за ним в комнату. В ней было морозно, немного снега нападало через окно, а стены были все такие же голые, но было так странно уютно, что Катрин не хотела уходить. -Иди к себе, никто не должен знать, что ты со мной ходила. Только Фёдор и Галя.-будто прочитав её мысли, сказал Алексей. -Да, пойду досыпать.-кивнула Катрин, пробралась в комнату, переоделась и легла обратно в кровать. Все это так странно, будто в жизни таких смертей не бывает. Будто все нереально.- А Алексей унес уличную обувь к парадному входу и… нет, не лёг спать. Он сначала долго копался у себя под кроватью и достал огромный запыленный футляр. В темноте, когда ему светила только луна, он открыл футляр и несколько десятков минут любовался содержимым, поглаживая корпус и наслаждаясь красотой изделия. После он снова задвинул футляр под кровать и тоже пошёл к дверям детской. Видимо, спать он в ту ночь уже не собирался. Он откинулся спиной на дверной косяк и стал сквозь густую темноту смотреть на однопартийцев. Больше, конечно, он смотрел на Катрин. -Зря я ее сюда отправил. Сейчас бы коньяк пили.-прошептал Алексей, с грустью глядя на спящую Катрин. В лунном свете её лицо даже несколько походило на галлюцинацию.-Вот скоро кончится революция, и что тогда? Куда я её дену? А если нас будут преследовать, а ей будет страшно? Нет, она не из тех девушек, что будет так бояться. Почти как Галя. Нет, как наша мать. Её ведь тоже звали Екатерина, Екатерина Огнева.-и сладко-горькая грусть подкатила к сердцу отчаянного революционера. Снова перед глазами встал страшный день кончины матери, снова вспомнилась секунда осознания того, что мама не дышит, а её сердце не бьётся. Захотелось даже самому отравиться таллием, но Алексей подавил в себе это желание, как подавлял всю жизнь.-Революционер не должен испытывать сомнений! Не должен малодушно помышлять о кончине!-яростно прошептал сам себе Алексей и для верности вцепился нестрижеными ногтями себе в левую руку. Кому угодно было бы мучительно больно, но он уже привык так делать и нисколько не мучился.-А еще…-Алексей сделал долгую паузу, бездонную для него, как колодец из кошмарных снов.-революционер должен идти до последнего, даже если ради этого придется уйти во цвете лет. Но революционер должен быть и благороден, он может сколько угодно играть жизнями врагов, да даже собственной жизнью, но не должен вовлекать в это жизнь дамы. Даже если дама—однопартиец, как мама.- Алексей, что было весьма несвойственно ему, взялся двумя пальцами за свое кольцо и поднял глаза кверху. С потолка частично облупилась красивая лепнина, которую так любила разглядывать мама, и Алексей глядел на одни только трещины. -Не осуждай меня, мама! Ты ведь знаешь, я только тем и жил, что знал, ты, зная исход, веришь в меня. Ты, наверно, плачешь иногда, глядя на то, что со мной стало, и, может быть, если только там спят, вечерами ты видишь сны, где я совсем ещё маленький подкрадываюсь к тебе и закрываю твои глаза ладошками. Ты нарочно говоришь: «Отец, Таня?», я смеюсь: «Нет, нет, не угадала!». Дедушке и тёте Татьяне привет, они были верными партийными деятелями и добрыми родственниками, деньги в конверте не шли, ими в Царстве Небесном не пользуются, все равно на входе изымут. Придёт время, и я, если повезет, присоединюсь к тебе там, и мы снова будем рядом, как в последний твой день, когда я был слеп, как крот со стеклянными глазами. Хотя, пожалуй, мы никогда не встретимся. Я не стал верующим, как Фёдор, так что для меня с последним вздохом просто всё оборвётся. Но почему-то мне так хочется верить, что ты ещё есть, что мы когда-нибудь будем вместе. И, если я только ради твоей памяти и идеалов партии всё же свершу революцию, то я во всеуслышание буду заявлять, что революция свершилась благодаря нам с тобой! Я, конечно, не забуду и о наших однопартийцах, о Кате, ведь, подумай только, эту девушку тоже зовут Катя, как и тебя! Но пусть, когда будут вспоминать революцию, то пусть в памяти их будет всплывать моё имя и вспоминаться твоё. Мы будем неразлучны, пусть и не на этом свете, а в том мире, которого нет. -Алёша, шёл бы спать.-Фёдор, сонно протирая глаза, сел в кровати.-Или тоже любуешься на Катерину Алексеевну? -Подумай только, её тоже зовут Катя.-снова повторил Алексей, с горечью вглядываясь в узоры её одеяла. -Я понял, больше не буду тебя беспокоить.-Фёдор прекрасно понял, о чем думал брат, он поднялся и встал а проеме рядом с ним. Алексей был в том редком состоянии, когда не стал ни спорить, ни хамить, а только подвинулся. Так они и стояли, пока имение не начало просыпаться.