Капкан для лиса

Запах запеченной дичи и сладких эльфийских вин просачивался сквозь тяжелые дубовые двери тронного зала, смешиваясь со зловонием, которое поднималось от городских низов. Здесь, в столице королевства Миньярд — теперь было два мира, разделенных не только стенами, но и самой жизнью. На холмах высились новые особняки для «полезных» людей: вельмож, которые умели льстить, и алхимиков, поставлявших Тильде её драгоценные зелья. Там дороги мостили белым мрамором, а здания сияли свежей позолотой. Но стоит было спуститься на ярус ниже, и золото сменялось ржавчиной. Бедняки ютились в каморках, где плесень была единственным украшением стен. Дети с серыми от голода лицами побирались у ворот богачей, надеясь на корку хлеба, пока казна пустела со скоростью, с которой Тильда Миньярд опустошала свои кубки. Эндрю стоял на балконе, глядя на это гниющее величие. Ему исполнилось шестнадцать — возраст, когда корона должна была перейти к нему. Но регент не собиралась уходить. Для Тильды он был лишь удобным инструментом, цепным псом, который должен был охранять её покой, пока она прожигала будущее их страны. *** В глубине города, в тесной кузнице, Аарон — обычный подмастерье, чьё лицо всегда было испачкано сажей, — яростно бил молотом по раскаленному металлу. Он не хотел войны. Он хотел просто дожить до завтрашнего дня, не чувствуя, как желудок сводит от голода. — Аарон, посмотри на них, — Кейтлин мягко коснулась его плеча. Она привела его к окну, за которым по грязным улицам шел отряд стражников, отбирая последние гроши у вдовы старьевщика. — Морияма дают нам шанс. Их золото уже здесь. Они спонсируют тех, кто готов сражаться. Если мы не поднимемся сейчас, завтра нас просто выкинут в канаву как мусор. — Это самоубийство, Кейт, — хрипло отозвался Аарон. — Нет, самоубийство — это сидеть здесь и ждать, пока Королева-регент допьет последнюю каплю нашей крови. Ты сильный. Помоги нам. Аарон посмотрел в её полные надежды глаза и сжал рукоять молота. Выбора не осталось. *** Восстание вспыхнуло мгновенно, подпитываемое черным золотом королевства Морияма. Пока Тильда пировала, задыхаясь от смеха и дурманящих благовоний, улицы окрасились кровью. Эндрю был вынужден выйти против народа. Он не защищал мать — он пытался сдержать хаос, который грозил стереть город с лица земли. Схватка переместилась к Темному лесу, окружавшему столицу. Эндрю, в своих стальных доспехах, врезался в ряды восставших, его меч двигался с убийственной точностью. В гуще деревьев, среди теней, он столкнулся с одним из повстанцев. Тот двигался не как солдат, а как отчаянный человек, которому нечего терять. Сталь ударилась о сталь. Эндрю прижал противника к стволу дерева, занеся меч, но внезапно замер. На него смотрело его собственное лицо. Те же черты, тот же разрез глаз, та же линия челюсти. Только в глазах напротив был не холод, а жгучая ненависть и боль. — Кто ты? — выдохнул Эндрю, ослабляя хватку. — Аарон... — подмастерье тяжело дышал, не в силах отвести взгляд от «принца-монстра». — Мы... мы что близнецы? — Я не понимаю, не верю... Как такое могло случиться? — Я тоже не знаю, но я верю тебе. Постой! Попробуй использовать свою магию! Я должен почувствовать это! — глаза Аарона горели уверенностью. — Хорошо, — Эндрю отошёл и со всей своей магической силой ударил по древнему дубу. В это время Аарон почти подскочил, вскрикнув: — Я чувствую! Это действительно она, это правда! В лесу воцарилась тишина, прерываемая лишь далекими криками и треском пожаров. Там, в тени вековых дубов, Эндрю узнал правду. Аарон рассказал о Мориямах, которые снабжали бедняков оружием, чтобы подорвать власть в королевстве. Но Эндрю не защищал корону. — Она не Королева, Аарон, — голос Эндрю был тихим и полным яда. — Тильда — чудовище, которое пропило казну и продало нас всех. Она транжирит жизни людей так же легко, как золото. Если ты останешься — Мориямы используют тебя и выбросят. Если я останусь — я стану таким же мертвым внутри, как она. Они стояли на старом каменном мосту над бурной рекой, разделявшей королевства. Гул восстания стихал вдали. — У нас есть один путь, — сказал Эндрю. — Они должны думать, что мы погибли в этой схватке. Принц и мятежник, убившие друг друга на мосту. Эндрю обернулся к замку, собираясь за вещами. На краю моста, прижавшись к холодным камням, теснился маленький лис. Его рыжий мех был грязным, в клочьях, а на боку виднелся след от удара. Зверь смотрел на людей своими странными, почти человеческими глазами, но Эндрю лишь мельком взглянул на него и прошел мимо. Лисы были обычным делом в этих лесах — побитые жизнью, как и всё в этом королевстве. — Жди меня здесь, — бросил Эндрю брату. Он вернулся в замок через тайный ход. Пока Тильда спала в хмельном угаре среди объедков своего пиршества, Эндрю взял походную одежду, самое легкое и прочное снаряжение, двух лучших коней из конюшни и увесистый мешок золота — всё, что осталось от некогда великой казны. Аарон ждал на мосту, глядя на воду. Две тени, два отражения одной поломанной судьбы. Они больше не были принцем и подмастерьем. Они были никем, и в этом была их единственная надежда на спасение. Уходя в темноту другого королевства, они оставили позади горящий город и мертвую память о доме, которого у них никогда не было. *** Эндрю двигался по замку как живая тень. Пока в пиршественном зале звенели кубки и раздавался пьяный хохот Тильды, он проникал в те части дворца, которые уже начали зарастать пылью забвения. В королевской гардеробной он сорвал со вешалок два тяжелых дорожных плаща из плотной кожи — без гербов и вышивки. В оружейной выбрал два легких меча и дополнительный набор своих любимых кинжалов. Казна встретила его тишиной. Золота осталось немного, но Эндрю выгреб всё, что смог унести в кожаных сумках — этого должно было хватить, чтобы купить себе новую жизнь. В конюшне он выбрал двух самых выносливых вороных коней, быстро оседлал их и вывел через задние ворота. Но удача изменила ему в последний момент. Случайный патруль стражников, решивших проверить конюшни, заметил принца. — Стой! Куда это вы, Ваше Высочество, в такой час? — крикнул один, но увидев мешки с золотом, его голос сменился на угрожающий: — Эй, парни, принц-то решил сбежать с остатками наших денег! Эндрю не стал отвечать. Он пришпорил коня, ведя второго в поводу. За ним устремилась погоня. Крики стражников и звон их доспехов всполошили людей на улицах, и к тому моменту, как Эндрю вылетел на старый мост, за ним следовала целая толпа — стражники, любопытные горожане и несколько вооруженных мятежников, решивших, что это отличный шанс прикончить наследника. Аарон стоял в центре моста, его глаза расширились от ужаса при виде преследователей. — Прыгай! — скомандовал Эндрю, соскакивая с коня и хватая брата за руку. — Ты с ума сошел?! Там пропасть! — выкрикнул Аарон, глядя вниз, где река ревела в глубоком ущелье. Толпа замерла в десяти шагах. Стражники обнажили мечи, люди выкрикивали проклятия. — Лучше смерть, чем гнилая корона! — крикнул Эндрю так, чтобы его услышали все. Крепко сжав руку брата, он сделал шаг в пустоту. Возглас ужаса пронесся над мостом. Они падали, и ветер свистел в ушах, выбивая слезы из глаз. Пока они были на виду, это казалось концом. Но как только густой туман, вечно висевший над дном ущелья, поглотил их тела, Эндрю вскинул свободную руку. Тёмная магия, которую он так долго скрывал, вырвалась наружу густым чернильным облаком. Она замедлила падение, превращая его в плавный, постепенный спуск. Вторую руку Эндрю метнул в сторону скалистого выступа: заранее подготовленная веревка с крюком-кошкой, спрятанная в рукаве, с резким лязгом зацепилась за каменный карниз. Рывок едва не вырвал ему плечо, но они замерли в паре метров над острыми камнями. Аарон висел на нем, задыхаясь от адреналина. — Ты... ты настоящий псих, — прохрипел он. — Замолчи и лезь, — отозвался Эндрю, кивнув на узкую тропу внизу. Они спустились на самое дно пропасти. Здесь, внизу, мир казался другим — холодным, влажным и беззвучным. Они шли несколько часов вдоль русла реки, пробираясь через заросли и острые валуны, пока не вышли к пограничному столбу. Это была граница королевства Хэтфордов. Эндрю надеялся на это. В этом королевстве была семья их кузена, Ники Хэммика. Ники всегда казался слишком шумным и добрым для этого жестокого мира, и Эндрю надеялся, что здесь, под чужими именами, они найдут убежище. Но реальность оказалась суровее легенд. К тому моменту, как они добрались до пограничного поста, они выглядели жалко. Одежда, испачканная грязью ущелья и кровью из леса, лица в саже и царапинах, спутанные волосы. Кони остались наверху, золото было спрятано глубоко в лохмотьях. Стражники Хэтфордов, закованные в чистую сталь, преградили им путь алебардами. — Стоять, оборванцы! Куда путь держим? — брезгливо спросил один из них. — Нам нужно увидеть кузена. Мы... родственники Ники Хэммика, — начал было Аарон, но его голос дрогнул. Стражники разразились смехом. — Родственники? Вы посмотрите на себя! Вы выглядите как воры, решившие поживиться на дорогах после восстания в Миньярде. У нас таких «родственников» по пять штук на дню. — Мы не воры, — Эндрю сделал шаг вперед, его глаза опасно блеснули, но Аарон вовремя схватил его за локоть, напоминая, что магия сейчас только всё испортит. — Ладно, — старший стражник сплюнул на землю. — Раз вы такие «знатные дворяне», отправим вас в место по вашему статусу. В Свитпорте как раз не хватает рабочих рук в приюте для бродяг. Там вас отмоют и научат работать, раз уж выжить умудрились. Без лишних разговоров, братьев, лишенных оружия (которое они успели припрятать в лесу перед самым постом), под конвоем отправили в город. Приют встретил их запахом дешевого мыла, серой каши и холодными стенами. Для мира они были мертвы, а для этого королевства — стали просто еще двумя безымянными сиротами, потерявшимися в тенях великой политики. *** Жизнь в приюте Свитпорта была похожа на медленное гниение. Сбежать было невозможно, сколько бы Эндрю ни выискивал слабых мест в барьере. Дни сливались в серую полосу, наполненную чисткой котлов, молитвами и холодом, который, казалось, исходил от самих стен. Но для Эндрю это место было лишь очередной клеткой, в которой он должен был выжить и — что важнее — уберечь ту часть себя, которая теперь носила имя «Аарон». Аарон был другим. В его глазах всё еще теплилась надежда. Надежда на счастье, надежда, которую Эндрю выжег в себе давным-давно с первым ударом и пьяным смехом Тильды и её подхалимов. И именно эта надежда делала его брата уязвимым. За два года Аарона четыре раза пытались забрать в семьи. Богатые торговцы, бездетные вдовы, почтенные ремесленники — все они видели в Аароне «чистый лист», послушного мальчика с миловидным лицом. Но Эндрю не смотрел на их одежду или полные кошельки. Он смотрел в их глаза и видел их ауру. Он видел ту самую жадную, липкую гниль, которую ещёне мог описать. Но он догадался о намерениях «отцов», чьи руки слишком долго задерживались на плечах мальчиков, и чьи улыбки были слишком сахарными, чтобы быть настоящими. Эндрю ни разу не сказал Аарону об этих предложениях. Каждый раз, когда за Аароном приезжал экипаж, Эндрю находил способ оставить брата в дальних мастерских или запереть в прачечной. А сам выходил навстречу, натянув на лицо маску покорности, которую он ненавидел каждой клеткой своего тела. Они были близнецами. В полумраке прихожих, в сумерках богатых домов никто не замечал разницы. Первый раз это был торговец шелком. На вторую ночь, когда «добрый папа» вошел в спальню Эндрю с расстегнутым ремнем, он получил не плачущую жертву, а разъяренного зверя. Эндрю не кричал. Он просто использовал украденную за ужином вилку, вонзив её в бедро мужчины, а потом, пока тот задыхался от шока, избил его тяжелым подсвечником. К утру Эндрю уже был в приюте, перебравшись через забор и барьер, что оказалось впускал, но не выпускал, с разбитыми костяшками и ледяным спокойствием в сердце. Так повторялось четыре раза. Четыре «отца» отправлялись лечить свои раны, а Эндрю возвращался в серые стены, принимая на себя наказания за «побег» или «строптивость». Аарон злился. Он видел, как другие дети уходят, и не понимал, почему его — работящего, спокойного и прилежного — никто не выбирает. — Почему это происходит опять, Эндрю? — спрашивал он, глядя на очередные синяки на лице брата после возвращения из «неудачной семьи». — Почему? Зачем ты всегда всё портишь? Я мог бы жить в доме, где есть камин. Я мог бы учиться... — Тебе там не понравится, — коротко бросал Эндрю, отворачиваясь. — Мир — это мусор, Аарон. Держись меня и не задавай вопросов. Но настоящий ад начался с появлением Дрейка. Дрейк был старшим сыном управляющей приютом, приехавшим «помогать матери». У него были широкие плечи, открытое лицо и голос, который располагал к себе всех, кроме Эндрю. Эндрю почувствовал запах, увидел намерения зверя в ту же секунду, как Дрейк переступил порог. Дрейк сразу заметил близнецов. Его взгляд скользил по Аарону, задерживаясь на его светлых волосах, и Эндрю понял: этот человек не уедет через неделю. Он останется здесь. И он захочет Аарона. С того дня Эндрю снова перестал быть просто тенью. Он опять стал щитом. Он намеренно нарушал правила, дерзил Дрейку, делал всё, чтобы гнев и внимание этого человека были сосредоточены только на нем одном. — Ты проблемный мальчик, Эндрю, — шептал Дрейк, зажимая его в углу темного коридора после отбоя. Его пальцы, пахнущие противным дешёвым табаком, больно впивались в подбородок Эндрю. — Тебя нужно учить дисциплине. Твой брат куда более... покладистый. Может, мне стоит заняться им? Эндрю почувствовал, как внутри вскипает черная, маслянистая, словно нефть магия, требуя выхода, но он подавил её. Если он применит силу здесь, и его, и Аарона вышвырнут на мороз, а могут даже казнить без суда и разборок. — Оставь его, — голос Эндрю был едва слышным твёрдым шепотом, лишенным эмоций. — Он тебе не будет так интересен. Ты хочешь сломать меня? Попробуй. Но если ты хоть раз посмотришь в его сторону... я перережу тебе горло, пока ты будешь спать. Дрейк лишь усмехнулся, и в этой усмешке было обещание долгих, мучительных месяцев, но далеко внутри него Эндрю смог разглядеть маленький страх из-за угрозы. Он не будет трогать Аарона, а Эндрю... Эндрю примет всё это. Каждая минута, проведенная им в закрытой комнате с Дрейком, была минутой безопасности для Аарона. Аарон видел только, что Эндрю стал еще более замкнутым и агрессивным, он не понимал, почему брат всегда идет в кабинет воспитателя по первому зову. Эндрю терпел. Он научился отключать сознание, представляя, что его тело — это просто кусок мяса, не имеющий к нему отношения, уходя в те небольшие спокойные моменты с братом. Главное было одно: Аарон всё еще спал спокойно, он был счастлив и радовался мелочам жизни, не зная, какую цену Эндрю платит за тишину в их общей спальне. Однажды ночью, когда Эндрю вернулся, Аарон не спал: — Эндрю? Почему ты не спишь? — Эндрю обеспокоенно посмотрел на брата, который, к счастью, не разглядел в темноте ни болючие синяки в форме пальцев, ни отвратительные красные пятна на шее и плечах близнеца. — Я сходил до столовой воспитателей, Аарон, — шепотом солгал Эндрю, — Я.. принёс тебе фруктов, — он запнулся, но Миньярд был рад, что его голос не дрогнул. Он протянул яблоки брату, но спохватился — вдруг тот увидит синяки и укусы на руках? — поэтому он положил фрукты на матрас Аарона и прошёл к себе. — Ты разве не будешь? — голос Аарона выражал беспокойство и желание разделить такие редкие продукты с братом, который любил сладкое больше всего на свете. — Нет, не буду, — ложь сдавила горло железными тисками, — я уже съел парочку по дороге. Он смотрел, как Аарон ест фрукты и радуется. Он так сильно оберегал своего близнеца от правды, которая могла бы разрушить Аарона навсегда, предпочитая сам постепенно превращаться в пепел. А потом появилась она. Из небольшого окошка Эндрю посмотрел на неё и хмуро покачал головой своим мыслям, когда она посмотрела на него и по-доброму улыбнулась. Он не видел в её ауре ничего плохого. Как и всегда он стоял за дверью комнаты, в которой представляли всех детей, и подглядывал в щель. Когда очередь дошла до Аарона она, как и со всеми вежливо поздоровалась с ним. Он неловко замялся и пожал её руку, но она спросила его мягким голосом: — У тебя есть брат-близнец? — Да. — Я бы хотела с ним познакомиться, — мягко произнесла гостья Дрейку, который сегодня заменял управляющую. — Он совсем несносный мальчишка. Грубиян, хулиган и задира... — ублюдок не хотел расставаться со своей покорной игрушкой, но взгляд незнакомки заставил его запнуться и поторопиться привести Эндрю. Теперь он стоял хмурый перед ней, с синяками под глазом и сбитыми в кровь костяшками, но она мило и по-доброму улыбнулась ему и сказала: — Привет, меня зовут Бетси Добсон. А вас как зовут? — Эндрю, — он проскрипел своим охрипшим голосом. — А меня Аарон. — Мальчики, вы же не против, что я вас заберу отсюда? — их ещё ни разу не спрашивали, поэтому они застыли в нерешительности, но Эндрю почувствовал что это их единственный шанс на счастье, на нормальное будущее. Они синхронно кивнули ей, Аарон тут же улыбнулся, а Эндрю облегчённо посмотрел на него. Он выбрался и смог вытащить брата из кошмара. Наконец-то. *** Бетси была понимающий и не лезла не в своё дело, но когда Эндрю оказался на кухне в три часа ночи после очередного кошмара, она произнесла: — Если тебя что-то гложет — ты можешь мне рассказать, я тебя выслушаю и не буду осуждать, никому не расскажу. Клянусь магией! — на последних словах магия вспыхнула и свернулась на её ладони, подтверждая клятву. И он рассказал, он вывалил всё, все тайны, королевство, Тильду, брата, приют, семьи, Дрейка. Он говорил и говорил, к концу разговора Эндрю сорвал голос. Она всё ремя слушала и не перебила ни разу, только в конце она сказала: — Ты сильный Эндрю. Я уверена, что ты можешь ослабить контроль за Аароном, потому что теперь ты не один. Я помогу тебе. Если тебе будет спокойнее ты можешь заключить со мной сделку, что я очень не советую, потому что я буду помогать даже без неё. И он довериться, он не попросил сделку. Бетси оправдала его надежды. Впервые. *** Жизнь текла своим чередом, они поступили в приличную академию, где работала Бетси. Однако все пошло наперекосяк, когда этот рыжий оборотень-недоносок переступил порог Лисьей Норы, Эндрю словно снова почувствовал вкус статического электричества на языке. Магия Тьмы внутри отозвалась коротким, хищным рывком. Нил Джостен. Лицо — сплошная маска, глаза, волосы были враньём. Он был ходячей ложью, завернутой в дешевый плащ студента. Кевин смотрел на него так, будто увидел святой Грааль. Принц-изгнанец снова нашел себе игрушку. Действие Эндрю было автоматическим: он приставил кинжал к горлу этого «призрака». Не для того, чтобы убить — ему нужно было увидеть, как его ложь треснет. Он не дрогнул. Раздражающе. *** Экси — это не спорт, это бойня, прикрытая правилами. Когда они вышли на арену, и Эндрю увидел, как Нил использует свою сущность — эту лисью грацию, — он на секунду забыл, как дышать. Его движения под лучами магических ламп отливали кровавой дымкой. Эндрю ненавидел то, как он двигался. Слишком быстро. Слишком отчаянно. Будто каждый его шаг был последним перед эшафотом. Его работа — стоять в воротах и фильтровать этот хаос. Но он ловил себя на том, что следит за ним. Он видел, как магия Морияма давит на него из теней трибун. И он сжимал рукоять клюшки, чувствуя, как Тьма течет по его венам, желая сломать любого, кто посмеет вмешаться в его скуку. *** — Девяносто пять процентов времени я тебя ненавижу, — сказал я ему, глядя на то, как он зализывает раны после Гнезда, после сумасшедших издевательств Рико, после ночей, что Эндрю провел без сна, пытаясь найти его. Это была правда. Он был катастрофой. Он притащил за собой шлейф из королевских интриг и запаха смерти. Но оставшиеся пять процентов... Это было то самое «ничего», которое вдруг стало весить для Эндрю больше, чем весь остальной мир. Когда за ним пришли люди его отца, когда поместье Хэммиков содрогнулось от поступи паладина, он не думал о королях или законах. Эндрю думал о том, что этот Лис — его. Его собственность, его сделка, его личный кошмар и его несбыточная мечта. Эндрю встал между ним и плахой не из геройства. Просто ему надоело, что люди пытаются забрать то, что он ждал всю свою жизнь, его счастье. — Да или нет? — спросил, наконец решившисьЭндрю. — С тобой — всегда «да», — ответил он сразу даже не задумываясь. *** Путь в Эвермор был похож на спуск в преисподнюю. Эндрю чувствовал, как стены Гнезда сочатся черной магией Морияма. Рико — этот безумный принц — думал, что он здесь бог. Он увидел, как Рико пытается сломать Нила, превратить его обратно в то месиво — послушную марионетку. В груди возникло то самое давление, которое Эндрю обычно подавляет. Но здесь он позволил Тьме выйти наружу. Если они хотели монстра, они его получили. Он видел страх в глазах свиты Рико и его самого, когда сталь Энрдю коснулась их «неприкосновенных» кож. Нил был весь в крови, его глаза светились лихорадочным светом оборотня, но он смотрел на него. Это было глупо. Это было самоубийственно. Это было единственное, что имело смысл. *** Они сломали их игру, выиграли этот чертов кубок. Однако на самом деле им теперь принадлежал не кубок, а их жизни. Сейчас, сидя на крыше Академии, Эндрю курит и смотрит, как Нил — этот нелепый беглый принц-лис — греется на остатках солнечного света. Ножи на месте. Его секреты всё еще при нём, но теперь они — общие. Эндрю всё еще ненавидит его, но уже на все сто процентов. И всё эти сто процентов отборной лжи... они заставляют его держать руку на затылке Нила, чувствуя тепло его кожи под пальцами. Они — стая изгоев. Они — Лисы, которые обманули смерть. И если короли решат вернуться, им придется сначала пройти через мою Тьму.