Недотрога

Иван и сам не понял, как провалился в сон. Перед глазами появился чёрный экран, затем светлый силуэт и чей-то до боли нежный и знакомый голос — его матери. Единственное, что запомнилось, — это её голос. Не внешность, не запах, а именно звук её нежного голоса. Она звала его, умоляла пойти за ней, но Иван резко проснулся. Голову пронзила боль, хотелось закурить. Он ватными ногами встал с кровати и направился к двери на крыльцо. Прихватив с собой сигареты и зажигалку, лежавшие на полке в коридоре, он вышел на улицу, наполовину надев обувь. Закурив, он запрокинул голову, промычал — боль и шум в голове утихли, сменяясь обычной, угнетающей тишиной. Сигареты уходили одна за другой. Давным-давно он хотел избавиться от этой привычки, но не мог. Он уже не видел жизнь без этого и давно перестал понимать некурящих. Как можно променять такой кайф, хоть и довольно быстрый, на что-то другое? Такое нелепое… Даже представить не мог, чем можно заменить пачку сигарет. Пачка — это как его любимый чай без сахара, запах после дождя и дождливый день. Это был такой невысказанный вайб, что просто нет слов. Он не мог представить жизнь без всего этого, как другие могут думать иначе? Да, люди разные, он это прекрасно понимает, но в какой-то степени хотелось, чтобы все понимали его, а не удивлялись почти каждой из его любимых вещей. Если множество людей что-то не любят, то ведь есть те, кто это любят… Как минимум, создатели таких вещей явно делали это не просто так, а из-за любви к этому, по-другому будто и быть не могло. Утопая в мыслях, Иван закуривал уже четвёртую или пятую сигарету, но взглянув вдаль, опустил зажжённую зажигалку и вынул сигарету изо рта, положив её обратно в пачку. Как бы сильно он ни любил это занятие, организм стоит беречь… Хотя он и впрямь давно забил на это. Хоть он и боялся смерти — очень боялся — отказаться от вредных привычек было для него страшнее любой смерти. Они шли с ним на протяжении нескольких лет, как его безответная любовь, такая же преданная и уже довольно родная. Все эти моменты и действия стали своеобразной рутиной и днём сурка: менялись только день, ночь, мысли... но, по сути, ничего по-настоящему не менялось. Хотелось думать о том, чтобы что-то исправить в своей и так уже никчёмной жизни, но был ли в этом смысл? Он, по сути, уже нашёл свою дорогу — как минимум, начало её. А есть ли у неё конец? Скорее всего, только после смерти, или же он сможет забыть об этой горести и идти дальше, что очень вряд ли, особенно для его характера. Это точно не в его стиле. Иван бегает за Тиллом уже года три, с той самой зимы... Когда Тилл только пришёл на работу и был милым и невинным новичком, кажется, не знающим ничего. Ему тогда, кажется, было где-то 22 года. Иван никогда не забудет тот день. Заглянем в прошлое. День проходил как обычно, Иван спокойно проверял работы своего 8А класса в кабинете. Директор дал ему поручение показать новенькому учителю школу и познакомить его с коллективом, и он, как истинный помощник, конечно же взялся за это дело. Но он не ожидал, что этот «новенький» окажется таким… необычным? Одновременно загадочным и почти идеальным. Один его взгляд будто проходил насквозь, приводя тело в беспорядок, от чего даже бегали мурашки. Его холодные руки, постоянно отведённый взгляд. Иван запомнил некоторые факты сразу, а какие-то лишь позже — просто чтобы помнить всё, что мог. Что-что, а память у него была точно от бога. Ему с этим явно повезло. Эти воспоминания всплывали в голове как что-то явно хорошее, иначе и быть не могло. Затушив окурок, он пошёл в дом. В этот раз в доме было темно, в ужасном коридоре, который он не хотел видеть... Он до сих пор не понимает, как уживается в этом доме, боясь замкнутых пространств, хотя все комнаты — олицетворение именно расстройства под названием «клаустрофобия». Они были все ужасно узкие и в них едва помещалось даже двое человек. На настенных часах время показывало полтретьего ночи — обычно именно в это время всегда просыпался Иван. Сколько бы раз он ни проходил по этим длинным коридорам, не слышал постукивания стрелок часов — всё равно бросало в дрожь, как в первый раз. Возможно, это и лечится, а может, и нет. Что поделаешь? Тут лишь остаётся уживаться. Он чувствует себя легче, когда находится с кем-то, как, например, вчера. То уютное, хоть и молчаливое совместное времяпровождение было частичкой в его душе, которая имела право остаться в сердце ещё одним тёплым воспоминанием — как они сидят весной в кабинете Тилла, и настроение было на высоте. Иван так и не заметил, как уже лежал на кровати. Взяв телефон в руки, он увидел один из немногих аккаунтов — «Тиллушка:)». Тилл не был в сети ещё с 7 часов вечера, скорее всего, был занят работой. Ивану очень не нравилось, как учитель физики переутруждал себя и приходил будто потухшим на работу. Время уже было около трёх ночи, поэтому светловолосый, скорее всего, уже спал. Иван облокотился на спинку кровати и пролистывал галерею в телефоне. В ней было множество случайных или специально сделанных фото, о которых он ни в коем случае не жалел. Каждое из них таило хоть одну крупицу его души, его воспоминаний, которые не могли исчезнуть из головы. Он не заметил, как стал задумываться о чём-то глубоком — в принципе, такое время и создано для этого, разве нет? Когда он находился в компании, то особо не задумывался о своих словах, поступках и прожитом дне, просто плывя по течению собственных мыслей и сделанного, которое даже под конец дня он не считал лишним или что мог бы сделать иначе. Если он так сделал — значит, так хотел. Зачем зацикливаться на прошлом, если нужно жить настоящим? Хотел бы он действительно так думать. Но каждый раз эти мысли заканчивались тем, что он всё равно много думает о прошлом и не может его отпустить, ведь нет каких-то главных событий, которые могли бы пошатнуть его давно созданный «план», основанный на попытках вернуть всё, как было раньше. Но хорошо ли это? Крайне сомневаюсь. Если вспомнить старые моменты, лишь малая часть оказывалась по-настоящему хорошей и родной, над которой можно задуматься. Обычно люди помнят больше плохого — исходя из этого опыта, хоть и не должно так быть. Мысли забивали разум, а картинки, порой странные, мешали думать о чём-то другом. У Ивана всё же получилось выйти из своего «транса», вновь обретя здравые мысли. Он знал, что перед тем, как идти на работу, стоит поспать ещё, но не хотел снова наткнуться на ужасные кошмары, которые на первый взгляд казались чем-то родным и хорошим.