Тень, что следит за мной

      В алом свете заходящего солнца Алисия прокралась в комнату, словно воришка. Она аккуратно затворила дверь, бросилась на кровать и заплакала, вспоминая разговор, подслушанный у кабинета:       — Слишком долго она сидит в девках, — тяжёлый голос отца разносился по коридорам и оседал на сердце. — Пора бы ей замуж.       — Ты прав, дорогой. Старая дева… — матушка вздыхала. Алисия не видела, но она знала, как поступит мать: качнёт головой, потеребит платок, и что-нибудь невнятно добавит: — А как же сёстры? Сегодня бал, а она… Как бы не вышло так, что младшие раньше неё замуж… Позор-то какой!       — Хватит причитать! Я решил, — твёрдой рукой отец стукнул по столу, от чего чернильница задребезжала и чуть не свалилась на пол. — Завтра напишу боярину местному, он давно к ней сватается. И сегодня не стеснялся, да вот только дурёха наша… Как только он явится, я дам ему благословение.       Стало как-то тихо. А потом.       — Стурзе? Не староват? — только и смогла вымолвить мать.       — Пятьдесят — не приговор, — победоносно заявил батюшка. — Этот Стурзе всё время в разъездах, всё время при деньгах. Что может быть важнее состояния?       — Может, ты и прав, — вновь покачала головой матушка, будто вспоминая, что между ней и отцом тоже поначалу не было ни любви, ни чувств, а всё решило приданое.       Алисия с силой сжала подушку. Она представляла, как этот старый, дряхлый, неухоженный Стурзе, касается её нежных, девственных рук. Как ведёт к алтарю, гордо и победоносно. А она… Она стоит опустив голову, а слёзы катятся по щекам. Прямо как сейчас.       — Не выйду! — вырвалось изо рта.       Она приподнялась с кровати, желая сбежать из этой удушающей комнаты. Но ноги не слушались, и даже расстояние до балкона казалось бесконечно далёким, хотя ей хватило бы пары шагов. Раз, два, и…       Стук.       Но не в дверь.       Алисия обернулась в сторону большого витража, уходящего в пол. Словно вылитый из чистого золота слиток, он переливался в лучах заката горящими языками пламени. Алисия пригляделась.       Никого.       Лишь где-то трепетала крыльями птица.       Она попыталась встать с кровати. Сначала присела на край, стараясь прочувствовать холодный пол под ногами. От чего пальцы слегка занемели и лёгкое покалывание прошлось по подушечкам, оставляя неприятный след скованности. Ещё попытка — уже уверенней. Она попробовала привстать, но ноги затряслись, будто ей не принадлежали.       — Чего это я?       Не понимая, что творится с телом, она легла на кровать и уставилась в потолок. Молочный, в тон её кожи, палантин стекал вниз. Ей хотелось закутаться во что-то тёплое, но даже махровое одеяло не могло растопить её печали.       Она пошевелила ногами — почти не дрожат. Снова попробовала встать, не желая лежать без дела. Не получилось. Тогда она постаралсь дотянуться до прикроватного столика со специальным ящичком, который она выпросила у папеньки в день свеого восемнадацатилетия. Пускай с непритяным покалыванием в руках, она выдвинула ящичек. Заглянула внутрь, парой ловких движений нажала на дно и оно отворилось. Она достала из тайника дневник вместе с пером и выложила на столешницу.       Дневник всегда её выслушивал, будь она в хорошем или отвратном настроении. Алисия надеялась, что и в этот раз слова на бумаге помогут ей справиться с тягостными мыслями.       «Дорогой дневник, — начала она, но затем зачеркнула тривиальное вступление. — Сегодня я услышала то, чего слышать не желала. Меня хотят выдать замуж. И за кого? За престарелого боярина, которого я знать не знала и видеть не видывала до сего вечера. Неужели я обязана пойти на это, лишь бы умаслить семью?»       Снова стук.       — Уходи! — разозлилась Алисия. Она швырнула металлическое перо в сторону стекла, но не рассчитала силу и витраж хрустнул. Так тихо, как и её душа, в этот сгорающий вечер. — Глупая птица!       Тишина.       Кажется, тело ослабило хватку и перестало сопротивляться. Алисия аккуратно встала с кровати, и медленно подошла к балконному окну. Любопытство заставило её провести по трещине. Слегка поцарапалась.       — Ай, глупая-глупая, — она прижала палец ко рту, стараюсь притупить боль лёгким причмокиванием.       Ещё стук.       Алисия подняла голову — за стеклом стоял высокий темноволосый мужчина, одетый в кафтан из тёмно-синего бархата.       Она попятилась.       — Это в-вы? — едва промолвила она, как губы задрожали и искривились. Тело словно парализовало, хотелось кричать, но звука не было, хотелось бежать, но ноги застыли.       — Меня по-разному величают, — тёплые, будто ветерок в летний день, слова полились из полуоткрытых губ. — Но для вас я буду кем угодно.       Она продолжила смотреть на человека, олицетворявшего страсть и ужас. Желание и отчаяние.       — Только впусти меня, — прошептал он и прикоснулся к витражу, но дальше идти не посмел, руки его будто застыли в пантомиме.       Алисия чувствовала как сердце трепещет от ужаса, но глаз отвести не смогла. Она даже не заметила, как её полуоткрытые губы прошептали:       — Войди, молю.       Стоило произнести заветную фразу, как незнакомец толкнул стеклянную дверь и холодный ночной воздух окутал Алисию.       Не успела она опомнится, как незнакомец навалился на неё, прижав к полу. Она попыталась вырваться, но её тело не слушалось — онемело под тяжестью.       Она ощутила как мягкие чувственные губы коснулись её обнаженной шеи. Как влажный язык пробежал от мочки уха до ключицы, слово расчищая путь.       А затем — два лёгких, едва заметных, укола.       — А, — вскрикнула Алисия.       Волна отвращения прокатилась по телу, но стоило ощутить как кровь бежит по венам и покидает её, на смену пришла волна возбуждения — никогда она подобного не испытывала. Отчаяние и наслаждение сцепились внутри неё в схватке. Она стала слегка постанывать.       Сначала едва заметно, потом всё громче и громче.       В дверь заколотили.       — Княжна Алисия!