Контракт на чувства

Воздух в кабинете старшего продюсера Ким был настолько чистым, прохладным и безжизненным, что казался купленным в баллоне. Кондиционер гудел подчеркнуто ровно, как сердце робота. Минхо, сидевший в идеально прямой позе на краю кожанного дивана, чувствовал, как этот холод просачивается сквозь рукав худди и щекочет предплечье. Он ненавидел это место. Здесь принимались решения, которые падали на их головы, как директивы свыше. Никаких эмоций, только эффективность. Напротив, буквально на другом полюсе небольшого стеклянного стола, ерзал Хан. Его нога отбивала нервную дробь по бежевому ковру — неслышную, но заметную глазу. Он не смотрел ни на продюсера, ни на Минхо. Его взгляд был приклеен к гигантскому постеру на стене, где они все восьмером сияли неестественно белыми улыбками года два назад. «Какие же мы тогда были идиоты», — промелькнула в голове у Минхо не его собственная, а словно прочитанная мысль. Он почти физически ощущал, как Джисон думает то же самое. — Итак, смысл вы уловили, — голос мистера Кима был гладким, как галька. Он поправил дизайнерские очки. — Аналитика показывает исключительный потенциал именно вашего взаимодействия. Динамика «кошка-мышка», интеллектуальная перепалка, контраст темпераментов… Фандом это обожает. Мы просто… структурируем этот интерес. «Структурируем». Минхо внутренне передернулся. Как будто они были набором данных, а не людьми. — Под-юнит «LeeSung», — продюсер вывел название маркером на белой доске, и звук был подобен скрежету. — Первый дуэтный цифровой сингл — через три месяца. Одновременно запускаем влог-сериал. Раз в две недели. Естественное, дружеское общение. Тренировки, быт, совместный досуг. Вы покажете фанатам процесс создания музыки и… сближения. Хан наконец оторвал взгляд от постера. Его глаза, обычно такие яркие и смеющиеся, теперь были плоскими, как монитор. — Сближения, — повторил он без интонации. Это не был вопрос. — Да, — мистер Ким улыбнулся, и это было страшнее, чем если бы он нахмурился. — Люди любят истории. Историю о том, как два талантливых участника одной группы, с разными взглядами, находят общий язык. Становятся… ближе. Минхо почувствовал, как в его горле встает ком. Он сделал глоток ледяной воды из стакана, стоявшего на столе. Это была ловушка. Блестящая, отполированная, пахнущая деньгами ловушка. Отказаться — значит проявить непрофессионализм, подвести группу, бросить вызов компании. Согласиться… — У нас и так плотный график, — сказал Минхо, и его собственный голос прозвучал спокойно, почти безразлично. Он гордился этим. — 3RACHA, групповые активности, сольные проекты других участников. Где время? — Время найдем, — отрезал мистер Ким. — Некоторые сольные активности… будут перераспределены. Приоритет — группе и новому проекту. Это решение принято на самом верху. Чан уже в курсе. Упоминание лидера было ударом ниже пояса. Значит, Чан знал. И не предупредил. Значит, он тоже… согласился. Минхо почувствовал странную пустоту. Предательства не было. Был холодный, деловой расчет. И это было хуже. — Понятно, — сказал Хан. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Тематика песни? Сроки? Бюджет? Он перешел на безопасный, профессиональный язык. Минхо мог почти слышать, как в голове у Джисона щелкают шестеренки, пытаясь превратить эту абсурдную ситуацию в рабочую задачу. Так они всегда и спасались — работой. — Тема — на ваше усмотрение. Что-то о противостоянии и гармонии. Метафорично, — продюсер встал, сигнализируя, что встреча окончена. — Первая совместная сессия — послезавтра, в седьмой студии. С девяти утра. Ваш менеджер пришлет подробное ТЗ по влогам. Удачи, парни. Сделайте это красиво. «Сделайте это красиво». Фраза висела в воздухе, как приговор. --- Дверь в студию звукозаписи №7 закрылась с тихим щелчком, изолируя их от всего мира. Здесь пахло пылью, старым ковром и легким запахом озона от оборудования. Свет был приглушенным. Они стояли в пяти шагах друг от друга, посреди комнаты, словно два дуэлянта. — «Сближение», — первым нарушил тишину Хан. Он засмеялся коротким, сухим, безрадостным смехом. — Боже, они хоть раз видели нас наедине? Кроме тех случаев, когда мы готовимся друг друга придушить. — Они видят цифры, — холодно ответил Минхо. Он подошел к микшерскому пульту, провел пальцем по пыльной поверхности. — А цифры говорят, что наши стычки в эфирах дают +30% к вовлеченности. Вот они и хотят стычек в промышленных масштабах. — И что? Мы теперь должны устраивать цирк на потечу публике? — Голос Хана срывался, в нем прорывалась та самая хаотичная ярость, которую Минхо так старался избегать. — «Смотрите, как Ли Ноу и Хан мило ссорятся из-за чашки риса! Ставьте лайки, подписывайтесь!» — Да! — Минхо резко обернулся. Его спокойствие дало трещину. — Именно так! Ты наконец вник в суть нашей профессии? Мы не музыканты. Мы — контент. И наша личная неприязнь теперь — часть пакета. Слово «неприязнь» повисло между ними, большее и грубое, чем все их прошлые колкости. Хан сжал кулаки. Его лицо исказила гримаса боли. — Ты думаешь, я этого не понимаю? Понимаю! Но зачем соглашаться? Чан мог бы… — Чан ничего не мог! — перебил его Минхо. Он сделал шаг вперед. — Он отвечает за всех. За группу. Если высшее руководство говорит «прыгнуть», мы спрашиваем «насколько высоко?». Или ты готов быть тем, кто подведет всех? Из-за своей… брезгливости? Он произнес последнее слово с ледяным презрением, глядя прямо на Хана. Он видел, как тот flinched, как будто его ударили. Хорошо. Пусть почувствует. Пусть поймет, в какую игру они ввязаны. Хан отступил на шаг, его спина уперлась в стену с гитарой. Он закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Когда он открыл их, в них уже не было ярости. Только усталое, леденящее понимание. — Хорошо, — прошептал он. — Хорошо, Ли Ноу. Деловой подход. Ты прав. Мы — контент. Он выпрямился, отодвинувшись от стены. — Значит, так. Послезавтра, девять утра. Мы приходим сюда и делаем вид, что можем работать вместе. Пишем эту чертову песню. Улыбаемся в камеры. Даем им то, что они хотят. Никаких сцен, никаких лишних эмоций. Чистая работа. Минхо кивнул. Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Это именно то, чего он хотел, не так ли? Контроль. Профессионализм. Дистанция. — Чистая работа, — согласился он, и его голос снова стал ровным и пустым. — Ничего личного. — Ничего личного, — эхом отозвался Хан. Он повернулся и вышел из студии, не оглядываясь. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Минхо остался один в полумраке. Он подошел к окну, выходящему на безликий задний двор здания JYP. Где-то там, наверное, уже шел Хан, засунув руки в карманы и натянув капюшон на голову. «Ничего личного».Самая большая ложь, которую они когда-либо говорили друг другу. И первая строчка в их новом контракте.