золото и изумруд

abba — «the winner takes it all»

kyle alessandro — «lighter»

⭒ ⭒ ⭒

— влад! чёрт, влад, проснись! почему ты меня не разбудил? — илья подскакивает с кровати, пытаясь быстро найти свои вещи, разбросанные по комнате вперемешку с вещами влада — вчера вечером им было не до порядка. — ещё и будильник не сработал… влад! — подходит к кровати и начинает тормошить того за плечо. — илюша, ну чего ты орёшь… — он потирает глаза, едва разлепляя веки после сна, и садится на постели, поднимая взгляд на ларионова. — я эту твою пиликалку отрубил ещё после первого сигнала. ты зачем такую противную мелодию вообще установил? у меня чуть уши не отсохли… — не переставая потирать глаза, падает обратно на подушку, но взгляд от ильи не отводит. — на кой чёрт ты туда в такую рань ехать собираешься? могли бы потратить это время с пользой, — он игриво приподнимает левую бровь и растягивает губы в улыбке. — влад! — восклицает тот, натягивая штаны, но череватый успевает заметить смущённый румянец, озаривший его щёки. — у меня костюм для съёмок дома остался, я хотел успеть заехать… — тяжело выдыхает. — ну не поеду же я в этом, — указывает на вчерашнюю белую рубашку в своих руках. — не поедешь, — соглашается влад, а затем кивает в сторону шкафа: — сначала загляни туда… ларионов непонимающе хмурится, но всё-таки следует его указаниям, сперва накидывая-таки рубашку — в квартире прохладно, видимо, вчера они забыли закрыть окно в гостиной, — но не застёгивает — и та висит на теле, не скрывая торса, который влад не оставляет без внимания, провожая взглядом, пока илья подходит к шкафу и открывает дверцу, затем в шоке замирая. — влад… это… эм, что это? — оборачивается он, не до конца понимая, стоит ли верить своим глазам. — ты купил мне костюм? серьёзно? — касается ткани пиджака и теперь оборачивается к владу с ещё более удивлённым взглядом. — бархатный? — мне показалось, он тебе подойдёт… — пожимает плечами череватый, переворачиваясь на бок и утыкаясь подбородком в ладонь. — уже не терпится на тебя полюбоваться в нём. я подумал, тёмно-зелёный тебе пойдёт, а ещё будет сочетаться с моим золотом… — это изумрудный, — перебивает его илья, вынимая вешалку с висящим на ней костюмом. — не душни, — влад вновь откидывается на подушку, намереваясь немного подремать, пока ларионов будет приводить себя в порядок — зная, сколько времени тот тратит на одну лишь укладку волос… у него точно есть как минимум минут сорок на сон. но его желание остаётся неосуществимым, поскольку илья, подняв с пола и мебели не только свои вещи, но и вещи влада, буквально швыряет их в него и не позволяет уснуть. — череватый, не смей засыпать! это тебе месть за отключенный будильник, — наблюдает за недовольным чернокнижником, который вынужденно поднимается с постели и показательно подходит к зеркалу на дверце шкафа, неспешно натягивая футболку, а затем склоняя шею и рассматривая её в отражении. — и как мне с этим на финал идти? — теперь уже поворачивается к илье, вновь приподнимая бровь и указывая на несколько засосов, расположившихся на ключицах и сгибе шеи чуть выше. — спасибо, что в этот раз хотя бы без царапин, — ларионов на это лишь закатывает глаза, упуская момент, когда влад подходит ближе. — между прочим, знаешь, как щипят, когда их гримом замулёвывают? — состраивает жалобную — как называет её илья — моську и склоняется ближе. — ничего, потерпишь, — прерывает попытку поцелуя, останавливая его губы тремя пальцами. — я первый в душ, а ты пока… приберись, что ли, — кивает на беспорядок, который по-прежнему царит как в спальне, так ещё и в гостиной. и, возможно, на кухне… — в общем, найдёшь, чем себя занять, — награждает его своей улыбкой и всё же коротко чмокает в губы. влад прекрасно знает, сколько времени проводит илья в ванной. много. неприлично много. дохуя, если по-простому. поэтому действительно коротает время за уборкой, перед этим всё-таки одеваясь, потому что щеголять полуголым по квартире не хочется. сперва снимает постельное бельё и заправляет свежее — потому что вечером, как минимум он на это надеется, им будет не до этого, — а также собирает оставшиеся вещи и относит всю эту кучу в ванную комнату, запихивая в стиралку и на несколько секунд залипая на спину — и, что греха таить, задницу — ильи, пока тот стоит в душевой кабине, намыливая волосы шампунем. затем, вернувшись в спальню, он забирает с прикроватной тумбы бокалы, в которых ещё плещутся остатки вина, и пепельницу с кучкой окурков — владу кажется, что пора бросать курить. на кухне он вытряхивает содержимое пепельницы в мусорку, а фужеры отправляет в раковину, затем дополняя их компанию посудой со стола — но лишь сгружает всё это грудой, не удосуживаясь помыть сразу, уже представляя, что илья, как только зайдёт на кухню, точно это прокомментирует. через минуту влад уже стоит посреди гостиной, окидывая взглядом царящий там бедлам. в первую очередь закрывает приоткрытое окно, из которого нещадно сквозит морозным воздухом — природа наконец-то вспомнила, что сейчас вообще-то зима, и решила как обычно испортить погоду именно этим невыносимым, кусающим щёки холодом. затем, вновь забежав на кухню и взяв там пакет, собирает весь мусор, валяющийся на кофейном столике и возле дивана, и оставляет его в коридоре у двери, а полупустую бутылку белого вина относит в холодильник, делая в мыслях пометку по пути на басманную заехать в какой-нибудь магазинчик и купить там на вечер ещё парочку бутылок, потому что после финала такой возможности явно не будет — как бы редакторы ни пытались заверить аудиторию, что победитель выйдет уже в восемь вечера, это кажется владу явным пиздежом, ведь он прекрасно знает, что раньше одиннадцати, а то и позже — алкоголь в этом время в магазинах уже не продают — они оттуда не выйдут. точнее, он. потому что влад намерен забрать свою золотую руку в этом сезоне, о чём заявил ещё в самом первом выпуске — вот только паблики были испещрены словами многих фанатов о том, что руку возьмёт шепс. нет. не в этом сезоне. не снова. вспоминая об этом, возвращается в спальню и находит телефон, открывая рабочий чат и спрашивая у команды, в силе ли их перформанс. на что получает конечно же утвердительный ответ, сопровождающийся последующим: «а ты чего так рано встал?» влад оставляет сообщение без комментария, вновь откидывая телефон на тумбочку и отправляясь в ванную — судя по тому, что звук льющейся воды затих, илья уже вышел из душа и сейчас — влад уверен на сто процентов — возится со своими волосами. и оказывается прав, как только заглядывает в дверной проём, впуская прохладный воздух в душную комнату и заставляя тем самым ларионова поёжиться. влад быстро протискивается внутрь, закрывая дверь и подходя ближе к илье — не забывая насладиться его манящим видом с одним лишь полотенцем на бёдрах, голым торсом и стекающими по нему каплями воды, — становится за спину, а руками упирается в край раковины, заключая тем самым его в своеобразную ловушку — узкое пространство между холодной керамикой и своим телом. а ларионов продолжает невозмутимо проводить пальцами по волосам, нанося на них какую-то очередную жижу из одного из своих многочисленных тюбиков. в зеркале их взгляды встречаются на миг, и влад ловит лёгкий проблеск чего-то — то ли удивления, то ли скрытой уступки. — вообще-то я думал, ты меня отблагодаришь… за костюм, — уточняет череватый, прижимаясь ближе, и утыкается носом в длинные волосы, вдыхая запах. — ты опять купил этот шампунь, — улыбается, и голос его звучит низко, чуть хрипловато. — мне нравится, — теперь уже переходит на шёпот, от которого у ильи по затылку пробегает табун мурашек. илья замирает на мгновение. он видит через зеркало, как влад следит за каждой его реакцией, как тень улыбки играет на его губах. и в этой тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов из соседней комнаты, напряжение нарастает, становясь почти сладким, почти невыносимым. — а я думал, ты дождёшься ночи, — ответно улыбается, смотря в зеркало и вылавливая там потемневший взгляд. — а не устанешь? — а у тебя попа не слипнется? — мне это не грозит… эм… а к чему ты это вообще? — от поцелуев ничего не слипнется? — неудачная шутка, знаешь? — ты её просто не понял, — закатывает глаза. — ты когда нервничаешь, у тебя почему-то ответственная за юмор часть мозга отрубается, — голос ильи звучит мягко, но в каждом слове чувствуется та тихая, неумолимая точность, с которой он всегда читает влада. — ничего я не нервничаю, — передёргивает тот плечами и отходит от ларионова, скрещивая руки на груди и прислоняясь спиной к стене позади. поза говорит о желании отгородиться, но мельком брошенный в сторону ильи взгляд выдаёт обратное. — владь, ну мне-то не пизди, — почти беззвучно возражает илья, не удерживаясь от сквернословия, разворачивается к нему лицом и отзеркаливает позу, с одним лишь отличием — бёдрами опираясь на раковину, позволяя полотенцу чуть ослабнуть и сползти. обстановка вдруг становится некомфортной, комната теперь кажется тесной, а тишина, повисающая между ними, — густой и звенящей. слышно лишь мерное, навязчивое тиканье капель, разбивающихся о дно раковины, вытекающих из-под не до конца закрытого крана. ларионов не отводит взгляд от не смотрящих на него глаз напротив, будто выжидая. и влад это чувствует, вновь дёргая плечом, словно пытаясь сбросить невидимую тяжесть, а затем опуская скрещенные до этого руки вдоль тела, ладонями упираясь в стену, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. илья делает неспешный шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и подходит почти вплотную, устраивая свои руки на часто вздымающейся груди влада, ощущая бешеный, хаотичный стук его сердца, будто оно вот-вот выскочит из груди, а голову склоняя к шее, опаляя кожу тёплым дыханием и касаясь её губами. — илюш… — начинает влад, но голос его срывается, становясь чужим и хриплым, и несказанное комом застревает в горле. ларионов не даёт ему договорить. он не спрашивает разрешения — в этой тишине, натянутой как струна, оно уже давно было получено — и просто касается ладонью щеки влада — а тот невольно льнёт к этому прикосновению, — второй рукой обхватывая затылок, слегка проходясь по коротким волосам. придвигается ближе, закрывая глаза, и касается его губ, смешивая чужое сбивчивое дыхание со своим собственным. сперва неспешно, осторожно, в попытке успокоить, а затем надавливает на его затылок рукой и притягивает ближе, стирая последние мнимые миллиметры, и поцелуй меняется. он становится глубже, настойчивее, требовательнее. влад отвечает с не меньшим напором, не менее пылко, опуская широкие ладони на талию ильи, а затем внезапно и резко отстраняет его от себя, разворачивает и придвигает вплотную к раковине, будто пытаясь вернуть себе хоть крупицу контроля, вновь склоняясь и прижимаясь губами к тёплой коже, сцеловывая ещё оставшиеся на ней, редкие капли воды, поднимаясь от поясницы к шее, смакуя каждый сантиметр, и задерживается поцелуем в районе затылка, вновь вдыхая пьянящий аромат с влажных волос. и илья знает этот жест — владу просто необходимо успокоиться. — ну вот, — хрипло шепчет он, голос звучит так тихо, что его едва можно отличить от звенящей тишины комнаты. — а говорил, что не нервничаешь…

⭒ ⭒ ⭒

несмотря на то, что на банные дела — и не только — оба потратили чуть больше времени, чем планировалось, илья, к удивлению влада, уже не истерит по поводу позднего подъёма, лишь смиряется и пишет кислицину, что задержится и приедет чуть позже, чем договаривались. но на нормальный завтрак времени не остаётся, хватает только на то, чтобы закинуть в себя хотя бы чашку кофе и что-то вроде бутербродов — но это касается, разумеется, только влада, ведь илья на его импровизированный завтрак лишь фыркает, как только видит на хлебе куски колбасы. а череватый в мыслях думает о том, что придётся заказать доставку во время съёмок, потому что этот травоядный не выдержит столько времени без еды. остаётся надеяться, что он не напьётся шампанского, которое редакторы наверняка притащат в комнату ожидания, чтобы скрасить это самое ожидание. переодеваются тоже вместе, и влад не упускает возможности то помочь илье с рубашкой, поправить её ворот или разгладить несуществующие складочки, чтобы уловить момент и утянуть в очередной поцелуй; то пиджак подержать или камербанд, пока он надевает и поправляет штаны — а изучающий взгляд влада, конечно же, ловит каждую деталь. — подожди, хочешь сказать, ты пойдёшь на финал в футболке? — недоумённо спрашивает ларионов, наблюдая, как влад достаёт из шкафа свой наряд на сегодняшний вечер. — и в костюме, разумеется. — и в футболке? — в золотой футболке. — золотой футболке, хорошо, — кивает, затем замечая, что из нижнего ящика череватый вытаскивает теперь уже носки. — серьёзно? — что? удивляешься ещё и тому, что я носки надеть решил? — золотые? — под футболку, — довольно улыбается тот, а илья лишь качает головой. а когда илья в очередной раз удивляется — теперь уже при взгляде на красное пальто, которое влад прятал от него в шкафу в прихожей, где хранятся разве что пустые коробки из-под обуви и старые куртки, которые давно пора выбросить — влад лишь говорит, что тот завидует, и обещает дать поносить, если он в нём не утонет. — мог бы тогда просто махровый халат надеть, — количество закатанных за это утро глаз превышает норму — но как такое вообще можно контролировать, когда он живёт с человеком, являющимся олицетворением фразы «угадай, чё выкину?» выезжают тоже вместе, ларионов решает подбросить влада до его офиса, а уже после этого поехать на съёмки — не так рано, как планировалось, но и не со слишком большим опозданием. — зачем тебе вообще понадобилось заезжать туда? — спрашивает илья, понимая, что его явно не оповестили о чём-то важном. — венки забрать, — пожимает тот, печатая кому-то сообщение на телефоне. — понятно… стоп, что? венки? — переводит на него взгляд, останавливаясь на светофоре, где, прямо на руку, горит красный. — влад, что ты опять придумал? — напряжённо выдыхает, не отводя взгляд. — увидишь, — смотрит в ответ тот и подмигивает, разворачиваясь затем к лобовому стеклу и смотря на зелёный свет. — илюш, ферстаппен ты мой, стартуй давай, а то сейчас сигналить будут.

⭒ ⭒ ⭒

когда ларионов наблюдает за проходкой влада из окна, он лишь надеется на то, что в сети не поднимется очередная буча. но его надежды разбиваются о первый же пост в одном из информационных пабликов, где говорится, что старший шепс уже успел навести драмы. приходит время снимать традиционную поддержку от ведущих — начать решают именно с неё — и илья, стоя перед дверью и ожидая, когда им разрешат войти, пытается придумать что-то… что-то. нужно ведь что-то сказать. как-то поддержать и… поддразнить. так, чтобы это услышали все, но понял бы только один человек. когда дверь наконец открывается и он заходит внутрь, буквально взгляда не может оторвать от влада — он уже соскучился по нему за то время, что они не виделись. а тот в ответ смотрит на него так… восхищённо, хотя, казалось бы, именно илья должен смотреть на него так — влюблённо, с гордостью и горящей в глазах надписью: «это мой, да». влад сначала даже переживает за то, что скажет ларионов, внутренне сжимается, ловит себя на дурацкой, едва мелькнувшей тревоге, хотя и ни капельки в нём не сомневается, ведь не может же он поддержать кого-то другого… — влад, я пришёл поддержать тебя сегодня… после его слов влад начинает чувствовать лёгкий укол совести за то, что вообще допускал те мысли, и продолжает, наплевав на всё, смотреть на илью снизу вверх, не отводя взгляд ни на миллисекунду. в этом взгляде — полная капитуляция, благодарность и что-то ещё, очень личное, что не предназначено для эфира — потому что то, как ты показываешь свою силу на испытаниях со мной… ну… я замираю, я в каком-то мороке, и я действительно хочу поддержать тебя… «ага, в каком-то мороке — в каком-то определённом. подумать только… он ведь мог не уточнять, но нет надо было выпендриться», — пролетает в мыслях чернокнижника, но не его собственный голос — просто дружбану вдруг стало скучно. — но… пророчу я победу максиму, — на несколько секунд влад теряет связь с реальностью, а приходит в себя только на этих словах, сначала думая, что ему это послышалось. чего, блять? «владик, скажи, он совсем ахуел?» — вновь появляется в его мысли толик, совсем не стесняясь в выражениях. а тот так и продолжает смотреть. глаза в глаза. только теперь с ноткой растерянности, что не ускользает от внимания ильи, поэтому он лишь дёргает уголком губ и наконец решает дать намёк: — желание и пророчество… и дальше череватый уже не слушает, лишь расплывается в понимающей улыбке, пока сотникова говорит свою речь, а затем все ведущие отдают букеты финалистам — и ларионов намеренно вручает свои марьяне и левину, в то время как владу достаётся букет от веры. желание. вот ключевое слово. боже, илья так предсказуем, когда дело касается намёков. «владик, не пизди, ты ведь на секундочку засомневался», — толик будто не собирается покидать его мысли и вновь врывается в них со своими комментариями. — «опять ночью соседей кошмарить будете?» съёмки проходят суматошно: ещё несколько экстрасенсов приходят с поздравлениями и словами поддержки. сперва заходит, конечно же, младший шепс, не церемонясь и сразу кидая предъявы за перформанс с венками и фото — и сколько бы влад ни объяснял, вдолбить истину тупоголовым вряд ли получится; слова райдос его радуют — она кажется вполне адекватной, когда не говнится, — но основную часть её речи влад пропускает между ушей; затем приходит саков, ещё и говорит с ним в таком тоне, будто он ему что-то должен, а его слова про петуха уморяют ещё сильнее, и влад не может не прокомментировать их, вспоминая, какие тот проводил ритуалы — и он ему ещё что-то пиздеть будет? петрова выливает на него какую-то «святую» воду — а влад лишь ахуевает от внезапности и тупости этого поступка и негодует из-за едва не испорченного костюма; зато после радуется поддержке комахиной, которая ему действительно приятная как человек и негативных эмоций не вызывает; браслет от изосимовой принимать не хочется — чернуха, сделанная на скорую руку, чувствуется сразу, — поэтому он отдаёт его марьяне, которая принимает двойную порцию негатива с радостью, понимая, что ей это в общем-то никак не помешает; а в дальнейший конфликт лезть не собирается, пока не слышит от саши слова про женитьбу — вот тут сдержать свой интерес не получается; руденко и юлик не отличаются оригинальностью, но слух и взгляд влада цепляется именно за котова, который слишком уж… нежно смотрит на александра, особенно когда говорит ему о своей поддержке; словам пришедшей после этого шевченко он уже не удивляется — ничего нового он явно не услышит, а кинжинов выдаёт очередную чушь про свои карты. пока им дают перерыв, влад успевает сфотографироваться с марьяной, чтобы выложить позже пост в телеграм-канал, а затем просто сидит и переписывается с ильёй, от скуки не зная, чем себя занять. а когда тот присылает фото с золотой рукой, лишь улыбается экрану, прикусив губу, и печатает ответ.

влад. 18:19

решил отобрать у меня руку?

илья. 18:20 нет, решил взять на случай, если шепс позарится на неё. зато так она в любом случае будет твоей…

влад. 18:20

илюш, я, конечно, тронут, но поставь руку на место и шуруй давай к нам сюда, скучно пиздец…

ларионов приходит лишь через некоторое время, и череватый понимает, почему тот задержался, когда видит в его канале кружок с младшим шепсом. но едва поднявшийся приступ ревности тут же пропадает, когда илья первым делом шепчет ему на ухо: — владь, не ревнуй. оставшееся время до съёмок проходки по лестнице и финального готзала проходят в полном безделии, влад даже успевает покривляться у окна на радость фанатам, пока илья не утаскивает его оттуда, вынимая из рук невесть откуда взявшийся искусственный цветок. а потом, когда съёмочная команда наконец начинает расставлять народ на лестнице, илья вместе с остальными ведущими уходит туда. а уже через несколько минут влад стоит в готическом зале. ровно на том самом месте. вот только эмоции в этот раз всё же отличаются. тогда его буквально вынудили отдать руку. отказаться от победы. откупиться. в этот раз это тоже откуп — но уже без жертвы. нужно закрыть старый контракт, прежде чем заключить новый. да, эмоции определённо отличаются, ведь в этот раз влад не может сдержать слёз, как только рука, пусть и через платок, касается заветного трофея. — влад, вы двукратный победитель битвы сильнейших… победа. долгожданная, возможно ожидаемая, но от того не менее значимая заслуженная победа.

the winner takes it all the loser standing small beside the victory that's her destiny

он хочет сказать многое, хочет рассказать о всей поддержке, полученной именно ильи, даже если завуалированно, но понимает, что не может, поэтому вынужден лишь скрыть похоронить желание словами про лену, её поддержку и значимость в его жизни. и прочее-прочее-прочее. хочет лишь поскорее выйти из зала с рукой, поскорее посмотреть илье в глаза, поблагодарить фанатов, сказать пару слов на камеру и уехать домой. вместе с ильёй. первое, что он видит, когда выходит из готзала — гордый взгляд ильи. он в принципе первым делом смотрит именно на него, пытаясь сделать это незаметно для камер и лишних глаз. понимает, что нужно подойти к лене, обнять, поцеловать, шепнуть пару благодарностей за то, что она вообще приехала на финал — всё происходит на автомате, как и его последующий побег из здания на улицу. морозный воздух действительно кусает кожу, и влад жалеет, что не накинул хотя бы пальто, потому что заболеть сейчас не хочется от слова совсем. громкий гул голосов, визгов и криков настигает практически сразу, и он едва не плачет снова — от поддержки, от искренней любви всех этих людей и искренней ненависти остальных. быстро — насколько это возможно — проходится туда и обратно, протискиваясь сквозь толпу и не забывая буквально на всю улицу прокричать о том, насколько велик его отрыв по голосам, уточняя, что это их общая победа. затем приходится дать небольшое интервью, буквально что-то спиздануть, обязательно пообещать, что придёт на битву ещё, вкинуть пару шуток и наконец уйти за вещами. перед этим обратив внимание на обжимающихся шепса и котова. точнее, на шепса, который обнимает буквально рыдающего котова и говорит ему что-то вроде: «зато мы познакомились», получая в ответ какой-то невнятный шёпот, в который влад уже не вслушивается. но и сбежать ему не дают — илья будто нарочно вылавливает его, пока вокруг стоит куча людей, некоторые из которых не упускают возможности заснять интересные моменты. а ларионов — влад знает наверняка — снова специально его провоцирует, при всех утягивая в объятия и шепча на ухо: «жду тебя в машине максимум полчаса, иначе уеду один», а потом как ни в чём не бывало стоит и просто смотрит, как бы намекая, что нужно завести какой-то разговор, насытить публику — и влад тут же начинает с восторгом говорить о своих шестидесяти трёх процентах голосов, не удерживаясь, желая вновь увидеть гордость в глазах напротив. и он её видит. и не только её. «владик, он смотрит на тебя как влюблённая школьница, ты ведь понимаешь, что эти ваши переглядки опять полоскать будут?» — толик вновь остроумничает, но череватый не обращает на него абсолютно никакого внимания, потому что в ответ слышит: — даже если сто процентов — они все твои.

somewhere along the way i lost my might

i had to walk a hundred thousand miles

и понимает, что теперь уже он смотрит на илью как влюблённый подросток — да и ощущает себя так же, — поэтому не удерживается от порыва сунуть илье под нос платок со словами: «он даже, понюхай, ещё костром пахнет», а ларионов ловит флешбеки с двадцать третьего сезона, когда влад вот так же с невозмутимым лицом дал ему бинты с покойников. ничего не меняется. меняется лишь статус его парня — теперь он двукратный победитель битвы сильнейших.

nothing can burn me now

i'll be my own lighter

i feel a spark inside me, i don't need savin

⭒ ⭒ ⭒

— почему так долго? — закатывает глаза илья, когда влад запрыгивает в машину, по-прежнему держа в руке трофей, а часть вещей откидывая на заднее сиденье. дверь захлопывается с глухим, окончательным звуком, отсекая шум улицы и остатки съёмочной суеты. — да это всё марьянка, руку отдавать не хотела, — смеётся тот, запыхавшийся, но сияющий. — мне кажется, она так пыталась подъебать олега за его беготню с рукой в прошлом сезоне… — откидывается на сиденье, выдыхая. — а ты почему вещи мои не взял? пришлось всё это самому тащить…— кивает на цветы и пакеты. — ну извините, ваше величество, что я так необдуманно поступил, не собрав ваши пожитки, — вскидывает руки илья и со сдержанной, но явной злостью опускает их на руль. — вместо предъяв лучше бы начал с поцелуя… — выдыхает он уже тише, почти сдавленно, и наконец разворачивается к нему всем корпусом. — чёрт возьми, влад, я соскучился, хоть и видел тебя весь день, а ещё безумно хотел поцеловать… блять, влад, ты сделал это! ты победил! теперь уже обида испаряется, и илья резко притягивает его к себе за шею, впиваясь в губы и чувствуя на них солёный привкус. — влад, ты плачешь, что ли? — отрывается и заглядывает в глаза, замечая скопившуюся в них влагу. — владь, ну ты чего… — тыльной стороной ладони проводит по щеке, стирая влагу. — боже, — усмехается он сдавленно, и в этой усмешке нет ни капли насмешки, только бесконечная, переполняющая душу нежность. — ты сейчас выглядишь как кот или как котов… — усмехается. — чего там у них, кстати? — хрипло произносит череватый, прокашливаясь. — видел их обжимашки на лестнице. — честно? я не то чтобы в курсе, но зная юлика… мне кажется он капитально поплыл… — могу понять, — поднимает взгляд карих глаз на илью и улыбается. — я тоже. теперь уже он касается губ напротив, нежно, будто даже невесомо, желая погасить внезапно возникшую где-то глубоко внутри грусть — ту самую, что поглотила его во время финала первой битвы сильнейших. его поцелуй сейчас — это противоядие. — кстати, насчёт вещей, — отстраняется ларионов, и в его голосе снова появляются знакомые, лёгкие нотки деловитости. он устраивает руки на руле, выезжая с парковки, — я хотел пальто твоё забрать — побоялся, что фанаты на трофеи разорвут, уж больно оно им понравилась, — осматривается на нерегулируемом перекрёстке и поворачивает в нужную сторону, пока влад справа от него усмехается и открывает что-то на телефоне. свет экрана выхватывает из темноты салона его улыбку, хитрющую и довольную. — ну да, странно, что твой костюм такая судьба не постигла, — разворачивает экран включая видео, но без звука. илье хватает одного беглого взгляда, чтобы понять, что это за видео — да, то самое, где он сымпровизировал и зачем-то начал танцевать. влад склоняется к его уху, опаляя горячим дыханием, отчего ларионов лишь крепче стискивает руль пальцами, чувствуя, как по телу разливается тепло, но делая вид, что полностью поглощён дорогой. — илюш, в постели так же двигаться будешь? и, не дожидаясь ответа, он зубами прикусывает мочку его уха — лёгкий, игривый укус, от которого по всему телу ильи пробегает электрический разряд, — затем языком спускаясь вниз по чувствительной линии шеи, задерживается в ямке у ключицы и снова кусает кожу уже там, а тот лишь судорожно вздыхает, внезапно перемещая одну руку сперва на бедро влада, проходясь вверх-вниз по внутренней поверхности, чувствуя под тонкой тканью брюк напряжение мышц, а затем на коробку передач, чтобы переключить скорость и втопить педаль газа до упора, наплевав на все предупреждающие и ограничительные знаки на этом участке дороги. двигатель отвечает мощным, глухим рёвом. машина вздрагивает и стрелой вырывается вперёд. уличные фонари начинают мелькать за окном сплошной золотой нитью. — ничего себе, — влад тем временем не останавливается и продолжает истязать его шею, будто мстя за вчерашний вечер, когда илья делал с ним то же самое, — илюша, какие мы нетерпеливые… пролетая по дороге мимо очередной камеры, ларионов мысленно пытается сосчитать штрафы. но эти цифры размываются, тают под горячим дыханием на шее и под сладкой тяжестью желания, которое накатывает с каждой новой секундой этой безумной, лихой гонки домой. пусть штрафуют. сейчас ему всё равно.

⭒ ⭒ ⭒

затылок ильи с глухим стуком ударяется о стенку в прихожей, но боли он практически не чувствует — всё затмевают совершенно другие ощущения, что накрывают с головой, как тяжёлая, бархатная волна. тело пылает от желания. и илья не знает, приложил ли к этому свою руку влад — не только в буквальном смысле, ведь сейчас его ладони гуляют по телу, оглаживая талию, чувствуя каждый напряжённый мускул, каждый изгиб, и сминая её пальцами, которые затем медленно расстёгивают рубашку — пуговица за пуговицей, — мучительно медленно, будто хочет растянуть этот момент на часы, на дни, навеки — настолько, чтобы илья умолял его двинуться дальше. илья чувствует, как прохладный воздух квартиры касается обнажённых участков кожи, и это лишь усиливает контраст, заставляет его сильнее тлеть изнутри. его собственные руки беспомощно вцепляются в плечи влада, впиваясь в ткань пиджака. и спустя несколько минут, кажущихся вечностью, он всё же не выдерживает. сначала мажет поцелуем по губам, неуверенно, почти отчаянно, проходясь по ним ещё и языком в немой мольбе, и влад в ответ на это издаёт тихое, довольное урчание и спускается на его шею. губами находит чувствительную точку чуть выше тех засосов, что поставил ему в машине, и снова прикусывает кожу, уже знающую это наказание-ласку, оставляя новый след. — влад… — судорожный вздох вырывается из ильи почти непроизвольно, хрипло и сдавленно — он не любит просить влада, он любит, когда тот сам всё даёт ему, даже в своей мучительно-томящей, выверенной до секунд, манере. но собственное тело предаёт его, сдаёт с потрохами. — влад, пожалуйста… я… — м? что ты говоришь? — нарочито громко, почти обыденно спрашивает тот, специально не переходя на шёпот. он отрывается на сантиметр, чтобы взглянуть ему в глаза, и в его взгляде — чистое, беспримесное бесовское озорство. — я не расслышал. издевается. откровенно издевается, наслаждаясь каждой секундой этой маленькой пытки, каждым содроганием, что пробегает по телу ильи под его руками. его пальцы замирают на последней пуговице, не расстёгивая её, а губы снова изгибаются в той самой, невыносимо знакомой ухмылке. он ждёт. ждёт, когда терпение лопнет окончательно, и просьба станет не просьбой, а требованием. — влад, я хочу… хочу тебя, очень… — теперь с его губ срывается уже полустон, потому что череватый переходит на ключицы, оставляя свои метки там. — просто хочешь? — поднимает на него взгляд, не забывая в излюбленной манере приподнять бровь. в его глазах — озеро спокойствия посреди бушующего в илье урагана. — и всё? ничего больше? я ведь и так есть у тебя… одну руку перемещает ему на затылок, добираясь до места, где волосы собраны в пучок, и стягивает резинку, позволяя отросшим волосам ларионова спуститься на плечи, и мгновение просто смотрит, будто заворожённо. а затем вновь зарывается в них пальцами, сжимая в кулаке, слегка, но ощутимо оттягивая голову назад, обнажая всю длину напряжённой, покрытой следами шеи. — блять, влад… я… боже, да трахни ты меня уже… слова вылетают хриплым, надорванным криком, последним всплеском разума перед тем, как его полностью поглотит пучина. в них нет элегантности, нет намёка на его обычную сдержанность — только лишь обжигающая потребность. влад замирает на секунду, и его лицо озаряет медленная, торжествующая улыбка. он достиг цели. довёл до этого края. до этой совершенной, прекрасной капитуляции. — ну, я, конечно, не господь бог, но тоже кое-что умею, — усмехается тот. — ответ верный… последнее что слышит илья перед тем, как его приподнимают за талию вверх, легко, будто он ничего не весит, затем подхватывая ещё и под коленями — собственное прерывистое дыхание. илья инстинктивно обвивает его шею руками, прижимаясь лбом к щеке. его несут в спальню — не на плече, а на руках, как что-то драгоценное и в то же время завоеванное. чёртов принц. нависая над ним уже на кровати, влад не может отвести взгляд от его раскрасневшегося лица, от полуприкрытых влажных ресниц и чуть приоткрытых губ, от обнажённого торса, залипая на то, как откинутые смятые полы рубашки, давно вытянутые из-под пояса, обрамляют его талию, в то время как пиджак уже лежит где-то на полу. ладони опускаются на манящее тело, поднимаясь от пресса до груди, чувствуя, как мышцы вздрагивают под его прикосновением, проходясь по по изгибам рёбер, ощущая биение сердца, отдающееся где-то глубоко внутри. пальцы находят возбуждённые, затвердевшие соски и задерживаются на них — слегка сжимают, проводят подушечками вокруг, вызывая новый, судорожный вздох. а затем продолжают свой путь выше, скользя по ключицам, пока не достигают шеи, слегка смыкаясь на ней — ложатся по бокам, чувствуя под тонкой кожей пульсацию сонных артерий — бешеную, частую, как стук крыльев пойманной птицы. ларионов лишь издаёт хриплый стон, запрокидывая голову, ощущая разливающееся по телу удовольствие. тяжёлое, сладкое, почти одурманивающее. так действуют сжимающие шею руки влада, а ещё его задница, намеренно, с нескрываемым намёком придавившая илью к постели, лишив возможности двигаться. череватый будто намеренно имитирует движения бёдрами, нетерпеливо ёрзая, создавая мучительное, восхитительное трение через слои ткани, всё ещё разделяющей их. искуситель. через несколько секунд, понимая, что с удушением важно не перебарщивать, влад расслабляет хватку, позволяя илье вздохнуть, и склоняется, прижимаясь к его губам своими, забирая то несчастное количество воздуха, которое он успел вдохнуть. поцелуй становится ещё глубже, ещё более властным. руки в это время опускаются вниз, к поясу брюк, и ларионову кажется, что из них двоих фокусник скорее влад — то, как быстро он избавляется от последней одежды, действительно кажется умелым, отработанным за долгие годы до совершенства, фокусом. ловкость рук, и никакого волшебства — кроме того, что творится в воздухе между ними. он приподнимается, давая илье снова перевести дух, но не отдаляясь. его взгляд тёмный, сфокусированный, как у хищника, выбравшего момент для решающего прыжка. — как ты там сегодня на видео бёдрами своими блядскими двигал, помнишь? — наклоняется он и шепчет на ухо всю фразу разом, не делая пауз, чтобы каждое слово впивалось, как раскалённая игла. — сейчас повторим. и прежде чем илья успевает что-то возразить, влад уверенным движением переворачивает его на живот, утыкая лицом в прохладную наволочку, а затем ладони опускаются на бёдра, приподнимая их — не просят, а направляют, намекая встать в коленно-локтевую. илья покорно подчиняется, ощущая, как всё его тело выгибается в этой уязвимой, ждущей позе, и рефлекторно тянется рукой к пространству между их подушками, доставая оттуда тюбик смазки. — влад, — голос звучит приглушённо, — давай сегодня… без защиты? — оборачивается через плечо. и этот его взгляд, умоляюще-просящий, убивает во владе последнюю выдержку, срывая все предохранители. сперва согревает смазку между пальцами, а затем приставляет ко входу сразу два, неторопливо, но с ощутимым давлением вводя их, начиная разводить на манер ножниц уже после первых двух толчков, растягивая, подготавливая, упиваясь каждым стоном, что срывается с губ ильи и тонет в подушке. ускоряя движения, присоединяет третий палец, пальцами второй руки в это время до багровых следов сжимая поясницу — меток собственности, которые завтра будут напоминать о каждой секунде этого проникновения. илья слишком тонет в этих ощущениях, в этом водовороте чувств, что вновь поглощают его с головой, без остатка. он не чувствует боль, лишь наслаждение. он настолько растворён в этом, что даже не замечает тот миг, когда пальцы исчезают, а на их место приходит нечто большее. влад входит в него почти до конца первым же движением, начиная двигаться неспешно, с убийственной, выверенной медлительностью, наращивая темп лишь спустя несколько минут, когда ларионов уже не в силах сдерживаться. он ощущает, как чужая рука сжимает его волосы в кулаке и слегка тянет за них назад, и, как выражался толик, кошмарит соседей, не стесняясь собственных стонов, иногда будто нарочно делая их слишком порнушными, но от того не лишёнными искреннего удовольствия — он делает это просто чтобы раззадорить влада ещё больше, чтобы сорвать и с него эту маску контролирующего искусителя. и тот на эту уловку поддаётся мгновенно, ладони пропадают с бёдер, а затем илья чувствует, что череватый прижимается к его спине всем своим телом, руками упираясь в постель по обе стороны от плеч ларионова, а после ещё и переплетая их пальцы. это уже не просто соединение, а слияние, полное и безоговорочное. движения становятся более быстрыми, жадными, полными невысказанной страсти и желания. ритм становится хаотичным, мощным, пьянящим. и владу даже не приходится касаться его, чтобы илья смог кончить с особенно громким стоном, чувствуя, как влад срывается следом, даже не выходя из него, сжимая его пальцы своими. валятся на смятую постель совершенно измотанные. дыхание выравнивается медленно. чернокнижник тут же, едва придя в себя, тянется к тумбочке, чтобы достать пачку сигарет и закурить, на что ларионов недовольно фыркает. — как ты там написал в своём канале? — делая очередную затяжку и выпуская струйку дыма, спрашивает влад. и голос его звучит хрипло, устало, но с неизменной усмешкой. илья уже понимает, к чему тот ведёт. — «вишенка на торте»?