Талисман

      Ещё один довольно спокойный день в Аду. Сентинел, уже привыкший к жизни на восьмом кругу, мирно прогуливался и осматривал окрестности, вместе с тем тихонько разговаривая с воронами Ваал, которые то прыгали рядом, то летали неподалёку. Когда он начал жить с герцогиней, эти птицы быстро его полюбили. Возможно, первоначальную хорошую репутацию ему сделал ворон, который доставил своей хозяйке первое письмо от Сентинела, за что получил от него благодарность в виде горсти хорошего зерна. Обычно почтовые вороны за свою работу ничего не получают, вот тому и запомнился поступок демона.       Внезапно один из воронов издал громкий испуганный возглас, за которым сразу же последовал глухой удар об землю. Сентинел обернулся. На том месте, где только что был ворон, успевший, к счастью, улететь, оказалось воткнуто лезвие полуторного меча, а рядом стоял его чернокрылый владелец с "короной" в виде пяти свинцовых рогов на голове. Аарон вновь вернулся.       — А. Опять ты. Снова попытаешься кого-нибудь убить? — спокойно спросил Сентинел у явившегося демона.       — Тц. А тебе что, так не хватает общения, что теперь с птицами начал разговаривать? Жалкое зрелище, — попытался съязвить тот.       — Лицо твоё жалкое. Серьёзно, ты выглядишь так, будто тебя в одиночной камере оставили лет на пять.       Это было верное замечание. С прошлой их встречи прошло некоторое время, и теперь Аарон всем своим видом стал походить на отшельника, постепенно лишающегося рассудка.       В ответ тот зарычал:       — Это всё из-за тебя. Из-за тебя от меня все отвернулись и теперь не хотят иметь со мной дел. Так ты ещё и репутацию себе делаешь, будучи подсосником этой бесхребетной.       Сентинел в ответ на такое оскорбление его возлюбленной лишь рассмеялся:       — О, поверь, в отличие от тебя, у неё-то хребет ещё как есть.       Взбешённый, чернокрылый сделал выпад с мечом, пытаясь задеть красноглазого, который, однако, легко увернулся, не дав клинку задеть и его крыла.       — Ты, смотрю, ещё сильнее умом тронулся в своей погоне за неведомо чем. Не подумывал сменить род деятельности?       — Убью!!!       Ещё удар. Ещё уворот.       — Даже не слушал. Так слушай сейчас: я не хочу с тобой драться. Твоё безумие и так однажды само тебя прикончит.       В насмешливом голосе Сентинела слышатся нотки сочувствия. Действительно, некогда столь амбициозный, когда-то достойный противник, обладавший большим потенциалом, поддался безумию в попытке свергнуть своего надуманного врага. Хоть Сентинел и был временами заносчив и показательно высокомерен во время их ранее более тесного общения, он всё же не был слишком эгоцентричным. Он даже был справедлив ещё тогда, а Аарону во время их занятий по фехтованию, в которых преуспевал, искренне старался помочь, давая советы. Но Аарон всегда был слишком горд, чтобы принять его помощь.       Тон Сентинела ещё сильнее разозлил чернокрылого, и когда красноглазый уже взлетел, чтобы отправиться домой, Аарон полетел следом, чтобы попытаться достать первого в воздухе.       Здесь красноглазому уже точно стало ясно, что этот псих настроен серьёзно. Ситуация осложняется тем, что Аарон летает быстрее. Однако, Сентинел очень изворотлив, поэтому у него есть шанс долететь до владений герцогини и скрыться там.       Чернокрылый догнал демона и попытался нанести ему удар. Несколько раз он пытался хотя бы немного задеть его мечом, но тот очень умело уклонялся. Аарон даже подумывал кинуть в него меч, но пока он был в состоянии осознать, что это плохая затея, и от брошенного клинка Сентинел точно увернётся.       Они уже подлетали к владениям герцогини. Уже виднелся лес лжи. Аарон, наконец, смог подобраться достаточно близко к красноглазому, схватить его за крыло и быстро развернуть к себе. Это была наихудшая позиция для Сентинела, так как на это мгновение его полностью лишили всей манёвренности. Этот удар точно пройдёт…       Время замедлилось. Сентинел только сейчас смог распознать клинок, которым замахивался чернокрылый. Это освящённый меч. Меч, которым Аарон несколько лет назад пытался убить Ваал. А нанеси демону смертельную травму освящённым оружием, и ты убьёшь его навсегда. Даже прикосновение к такому оружию болезненно для демона, поэтому для переноски требуется как минимум защита на руки в виде металлических перчаток. Но у Аарона стальные перчатки являются обычным элементом доспехов, которые он часто носит на себе, поэтому Сентинел ошибочно не стал предполагать, что тот меч ещё остался у горделивого демона.       Эта ошибка стала фатальной.       Клинок всё же достал Сентинела, рассёк ему живот и отрезал часть крыла одним движением. Неспособный больше лететь, он начал падать на землю под испуганное карканье воронов. В полёте демон успел зажать рану руками и обернуться крыльями, чтобы хоть немного смягчить падение, но приземление всё равно было довольно жёстким.       Очнувшись, Сентинел бросил взгляд на рану. Она точно не затянется. Кровь утекает быстро…       Он посмотрел наверх. Там летела стая воронов, все в одну сторону, каркая. Каркали они отчаянно, испуганно, так как знали и помнили, что это был за клинок. Некоторые вороны, казалось, даже плакали. Они очень быстры, поэтому их хозяйка совсем скоро узнает, что произошло. Она скоро придёт, и Сентинел это знал. Это дало ему некоторое чувство облегчения, так как, осознав своё положение, он теперь лишь хотел побыть с Ваал перед тем, как уйти навсегда.       Тем временем Аарон приземлился на расстоянии от истекающего кровью Сентинела.       — Ха-ха… Получилось… Ах-ха-ха..!       Его смех быстро стал безумным. Чернокрылый, смеясь, бросил меч и стальные перчатки на землю и начал медленно идти куда-то в сторону леса лжи, будто освобождённый после исполнения тяжёлой миссии. Словно тяжкий груз свалился с него, и с абсолютной лёгкостью в голове он ушёл, не придавая значения тому, куда он теперь идёт, зачем и почему.       Сентинелу же было теперь всё равно на Аарона. Он просто ждал, стараясь лишний раз не двигаться. Его чувства уже начали притупляться, поэтому он не заметил, как Ваал всё-таки явилась к нему — он заметил её только тогда, когда она присела рядом с ним с перепуганным лицом. Сентинел тепло улыбнулся ей.       — Я надеялся тебя увидеть, — сказал он с некоторым облегчением.       Сдерживая слёзы, демоница положила руку ладонью на его щёку, и он почти сразу же взялся за неё более-менее чистой рукой.       — Сень, как же… — забеспокоилась Ваал. — Дай взглянуть на рану.       Её голос дрожал.       — Бесполезно. Мне конец. Слишком поздно понял, что у него был за меч. Когда-то он чуть не достал тебя… — он вздохнул, второй рукой стараясь сжимать рану. — А меня всё же достиг.       Герцогиня уже не могла сдерживать слёзы. Той же рукой, которой он держал её собственную, Сентинел начал вытирать их с её щёк, стараясь не запачкать её лицо своей кровью.       — Знаешь… Я очень счастлив, что ты появилась в моей жизни. Годы с тобой были лучшими за прожитые мною века. И я рад, что вижу тебя сейчас…       Он аккуратно заправил за ухо Ваал прядь волос, спавшую ей на лицо.       — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже люблю… — прошептала она, превозмогая сильную боль в горле. — С тобой я наконец-то почувствовала себя нормальной женщиной. Почувствовала себя любимой. Мне так этого не хватало…       — Мне тоже. Я рад, что мы смогли одарить друг друга любовью. Это… прекрасное чувство.       Его голос становится всё тише. Края раны начинают рассыпаться. Времени осталось совсем немного.       Заметив это, Ваал аккуратно наклонилась и поцеловала Сентинела. Они немного побыли так, не желая расставаться, но этот поцелуй, к сожалению, не мог длиться вечно, и демонице пришлось отстраниться. Сентинел пустил слезу, вспомнив от этого поцелуя их первые объятия.       В столь далёком, но прекрасном мире звёзд, где всё сияет космическим светом миллиардов светил, которые ты можешь просто взять в руки… Они стояли в тёплой воде тамошнего моря, сияющей от малюсеньких звёздочек в ней. Только-только они перешли на ты, а Сентинел всё ещё слабо контролировал свой хвост, и тот частенько выдавал его сокровенные желания. Этот хвост тогда, находясь в воде, попытался обвиться вокруг Ваал, выдав желание своего хозяина обнять её. И после того, как она напрямую спросила его о том, не хочет ли он обняться с ней, они это сделали.       — Спасибо… — прошептал он, как тогда.       Ваал закрыла глаза, не желая видеть, как тело её любимого рассыпается в прах, как он уходит от неё навсегда. Непонятно, сколько она сидела, но за это время уже всё произошло. По крайней мере, он ушёл со счастливой улыбкой…       Герцогиня отвернулась и встала, и только после этого открыла глаза. Взгляду сразу попались брошенные Аароном перчатки и меч. Горе притупилось, вместо него быстро начал расти гнев, жгучее желание отомстить. План действий уже сложился в голове. Этот паршивец с фальшивой короной определённо заслуживает того, чтобы на нём опробовали его же клинок.       Демоница начала движение в сторону оружия с чётким намерением осуществить свою месть, но вдруг её что-то остановило. Голос, тихий, будто на границе подсознания, попросил её вернуться. Может быть, даже не голос, а чёткое чувство необходимости. Ей не хотелось оборачиваться. Но ощущение того, что это было очень важно, не покидало её, лишь нарастая. В конце концов она пересилила себя и всё же обернулась.       На том месте, где лежал Сентинел, ничего не осталось… Кроме амулета, который он почти никогда не снимал за всё время их общения. Алый камень в стальной оправе ярко сиял и мерцал, будто подзывая демоницу к себе. Тяжёлым шагом она подошла к нему и медленно взяла амулет. Камень зацепил взгляд герцогини, и она какое-то время просто всматривалась в него, держа его на ладони, будто находясь в каком-то трансе. Он очень чистый, но внутри словно было что-то эфемерное. Многие камни гнева обладают такой красотой.       «Надень…»       Теперь это точно был голос. Более чёткий, но такой же мягкий, не принуждающий. Он ничего не приказывал, а только просил.       Ваал задумалась. Неужели у неё уже поехала крыша? Слышать голоса не есть хорошо, а следовать их указаниям — тем более. Но ведь этот амулет — это всё, что осталось от Сентинела, да и тот голос мог быть внутренним голосом самой демоницы, верно?       В раздумьях она сжала камень в руках и прижала его к своей груди. Она точно его не отпустит. Он тёплый, будто маленький кусочек породнившейся души. Почему бы и не надеть?       Замочек цепочки амулета защёлкнулся за шеей Ваал, и ей сразу же как будто стало легче. Приятное тепло прошло по телу, и, казалось, кто-то начал обнимать демоницу со спины. Она даже обернулась, но никого не увидела, хотя было ощущение, что рядом с ней кто-то есть. Кто-то очень родной.       — Спасибо, что послушала, — вновь послышался тот же голос.       Теперь Ваал точно поняла, что это был голос Сентинела. Но она сначала отказалась в это верить.       «Замечательно. Точно крыша поехала…» — подумала она, уже расстроившись.       — Не поехала, нет, — возразил голос в её голове. — Я всё ещё жив. Ну… Если так можно выразиться…       Дух глазами Ваал видел очертания своего тела, своих рук, обнимающих её. И хотя он видит сейчас через её глаза, это не означает, что она видит то же, что и он. Его она всё же не видит.       Он также понимал, что, видимо, они способны общаться друг с другом, не издавая ни звука, так как Ваал сейчас ничего не говорила, но он смог ей ответить.       «Но… Быть того не может. Или…» — герцогиня попыталась вспомнить о явлениях и артефактах, способных спасти душу демона от уничтожения.       — Видимо, может, — продолжал отвечать голос. — Я правда думал, что мне конец. Но, судя по тому, что я ещё здесь… Видимо, этот камень не был бесхозным, как мне казалось.       Бесхозный камень? Видимо, он имеет ввиду камень гнева, который сейчас висит на шее у девушки. Но как это всё связано? Как его душа всё ещё цела?       Вопросы путаются в голове, напряжение нарастает. Попытки вспомнить хоть какую-то информацию об особенностях камней гнева ничего не приносят. Голова совсем перестала соображать из-за стресса.       Дух погладил Ваал по голове, стараясь её успокоить.       — Не переживай, я тебе сейчас всё объясню. Видимо, за пределами пятого круга о камнях гнева известно немногое…       Герцогиня приготовилась слушать, всё же немного успокоившись. Она кивнула, показывая свою готовность. Глазами она все ещё иногда неосознанно искала любимого, держась рукой за амулет…       — Забавно, что их зовут так, хотя они на самом деле ничего общего с самой эмоцией или грехом не имеют. Наверное, их так назвали потому, что они только на пятом кругу и водятся. Когда-то этих камней было много, но сейчас большая их часть утеряна или уничтожена, а оставшиеся либо находятся в семьях-хранителях, либо являются бесхозными. Бесхозные камни способны лишь усиливать способности держателя и выступать в роли аккумулятора силы. К тому же, эффект усиливается, если держатель камня был рождён на пятом кругу. Большинству известно только об этих способностях камней. Камни же, находящиеся в "признанных" ими семьях, имеют ещё одну особенность: они способны дать члену семьи второй шанс, единожды уберечь его душу от разрушения. Именно это, видимо, и произошло…       — Значит, этот камень хранила твоя семья? — сделала вывод Ваал.       — Да. Семей-хранителей сейчас не так много, поэтому оставшиеся пользуются уважением, даже если они не особо влиятельны. В случае моей семьи, по крайней мере, всё именно так. И этот камень… Его носила моя мать.       Голос прозвучал немного растерянно.       — Но если ты этого не знал, то откуда тогда он у тебя?       — Мне дал его друг. Но он не мог иметь при себе никаких семейных камней… А-а-а… Я, кажется, догадываюсь, как всё было. Задам этим двоим пару вопросов, когда вернусь.       Герцогиня молча кивнула и вновь посмотрела на брошенный освящённый меч.       — Ах, да. Я слышал, как он это всё бросил. Чувствую, ты хочешь его убить? — спросил дух, действительно ощущая в её душе жжение желания отомстить.       — Да.       Дух, казалось, заулыбался.       — Тогда давай сделаем это вместе.       Не зная, чего ожидать, Ваал согласилась, считая, что он точно не сделает с ней ничего дурного.       По её телу прошло необычное ощущение. Её как будто обняли крепче, и снова стало тепло; на голове и спине начало что-то расти. Прорезавшись через рубашку, расправились два чёрных демонических крыла с белыми когтями и красной мембраной, а на голове выросла пара завитых белых рогов в дополнение к уже имеющимся прямым небольшим белоснежным рожкам, которые, казалось, стали больше. Весь процесс оказался совершенно безболезненным, даже приятным. Будто сам дух слился с телом демоницы, отдав ей свою силу. Он вспомнил, что когда-то мог делиться с другими частью своей силы, с одним существом за раз. И теперь он вновь сделал что-то похожее, но теперь это ощущается совсем иначе.       Крылья двигались то ли сами по себе, то ли по желанию девушки, будто разминаясь, либо она просто чувствовала их, привыкала к ним. Необычно иметь их за спиной, хотя они и ощущаются так, будто всегда были там. В теле появилось чувство какой-то лёгкости.       Дух тоже это почувствовал. Такого единства с Ваал он ещё никогда не ощущал.       Демоница, улыбаясь от всех этих приятных ощущений, потянулась к стальным перчаткам, лежащим на земле, и позже надела их. Как и ожидалось, они довольно тяжёлые, да и велики они для тонких женских рук. После Ваал попыталась взять в руки меч, но её сил хватило лишь для того, чтобы поднять его и вертикально воткнуть в землю.       — Тяжело, — заметила она.       — Сейчас помогу.       Дух, осознавший свои возможности, вложил свои силы в руки девушки. По ним прошлось то же чувство, что ранее было во всём теле. Они действительно стали сильнее и будто покрылись чем-то, став при этом немного больше. Это было видно из-под стали перчаток.       Ваал сняла одну из них и обнаружила, что её руки от локтей покрылись чёрной чешуёй, белеющей к пальцам. Только ладони остались непокрытыми. Демоница с любопытством осмотрела свою руку без перчатки, и, казалось, ей нравилось то, что с ней сейчас происходит.       — Какая красота, — отметил дух, искренне восхищённый тем, что он видит.       В его воображении возник образ дракайны с чёрно-белой чешуёй, двумя парами белых рогов, которые сейчас были у герцогини, и могучими чёрными крыльями с красной мембраной, которую дух мельком увидел. Он прекрасно понимал, что это нереальная картина, но всегда ведь интересно задаться вопросом: «а что, если…?». Дух затем случайно начал представлять себя и любимую в виде драконов одновременно, вместе, но быстро понял, что его мысли ушли не в том направлении, и попытался вернуться в реальность. И всё же помечтать о чём-то всегда приятно…       Улыбаясь, Ваал снова надела перчатку и в этот раз спокойно взяла в руку меч. Теперь можно было искать Аарона. Поиски не должны занять много времени — демон ушёл в лес лжи, а ведь это территория герцогини. Это будет просто.       Внезапно дух попросил притормозить. Ваал остановилась и с волнением мысленно поинтересовалась, что не так.       — Я… чувствую что-то. Дай мне время.       Он звучал обеспокоенно, будто случилось что-то серьёзное. Дух затих, сосредоточившись на ощущениях, идущих будто откуда-то очень далеко…              Где-то в имении Эратусов…       В дверь комнаты хозяйки дома постучались.       — Да? — спросила Аделинда, светловолосая крылатая демоница, не отрываясь от чтения книги.       Из-за двери выглянула одна из служанок с обеспокоенным видом.       — Госпожа, я… — начала девушка, явно нервничая и пытаясь подобрать слова.       — А, Мириам. Входи, пожалуйста, — мягко перебила её хозяйка, опуская книгу. — Что-то случилось?       — Я н-не знаю… Простите, госпожа, — Мириам спешно поклонилась. — Я, как обычно, зашла протереть пыль в комнате вашего сына, и… Он был там, спящий. Я попыталась его разбудить, но он никак не отреагировал на моё присутствие…       Женщина резко встала и быстро подошла к служанке, заволновавшись. Та немного сжалась на месте.       — Тс-с, — попыталась её успокоить Аделинда. — Рагнар знает об этом?       — Нет, госпожа. Я только вам об этом сказала.       — Хорошо. Пошли.       Мириам и хозяйка дома быстро добрались до нужной комнаты и вошли внутрь. Всё, как и описывала служанка…       Аделинда приблизилась к кровати, на которой "спал" её сын, и через прикосновения к нему попыталась понять, что происходит. Её руки дрожали, а на лице появился испуг. Мириам же с волнением наблюдала за процессом, не вмешиваясь. Ей было очень любопытно, что же случилось на самом деле, но в то же время и страшно, так как по лицу хозяйки было ясно, что что-то не так.        — Мириам. Я ведь рассказывала тебе о свойствах камней гнева, привязанных к семьям?        — Да, госпожа.        Женщина вздохнула, убирая руки.        — Похоже, ему пришлось воспользоваться вторым шансом…        Служанка тихо ахнула и машинально прикрыла рот руками, понимая, что имеет ввиду хозяйка: она не обнаружила в теле души.        — И… Что делать? — робко спросила Мириам.        — Ждать. Камень с душой сам найдёт тело. Вот только когда..?        Они немного помолчали, смотря на будто спящего демона. Он был жив, он дышал, но души в его теле не было. Как робот, которому не дали алгоритм, по которому нужно следовать.        — Мне уйти, госпожа? — спросила Мириам, чувствуя некоторую неловкость.        — Да. Оставь нас пока, пожалуйста.        Мириам поклонилась и тихонько вышла из комнаты, оставив женщину наедине с телом её сына.        Аделинда переместила единственный в комнате стул, стоявший за письменным столом, к кровати, и села на него, снова вздохнув. Она положила руку на щёку парня и мягко погладила его, тихонько проливая сдержанные слёзы.       — Сентинел, милый мой… В какую же передрягу ты угодил?..              Спустя какое-то время дух снова дал о себе знать. Он тихо охнул, растерянно и немного печально.       — Что такое? — поинтересовалась Ваал.       — Я… Слышал её. Свою мать. Моё тело, похоже, восстановилось в моём старом доме. Она… Она плакала.       — Похоже, она тоже сильно испугалась за тебя.       — Видимо. Мы отправимся туда, как только закончим здесь.       Демоница согласилась, и поиски сумасшедшего, наконец, начались.       Долго они, впрочем, не продлились — Аарона сейчас было очень легко услышать. Он продолжал безумно смеяться, но теперь гораздо тише.       Приближаясь, Ваал начала использовать густой туман леса, чтобы скрыть себя, и демон, слыша шаги, непонимающе и немного испуганно оглядывался. Он уже не понимал, что происходит и происходит ли что-либо вовсе. Грань между реальностью и вымыслом стёрлась, а туман, в котором обитают иллюзии, сводящие с ума тех незнающих, которым не повезло сюда попасть, ускорил процесс. К счастью, на Ваал этот туман не действует, ибо он — её слуга.       — Не церемонься с ним, — посоветовал дух. — Я эту ошибку уже совершил.       — Я и не собиралась, — мысленно ответила ему демоница.       Аарон, не подозревающий, что совсем скоро его не станет, продолжал оглядываться, затихнув. Ваал появилась рядом с ним всего на расстоянии около полутора метров, выдав себя. Выпад, широкий взмах…       Тот успел лишь испуганно сделать шаг назад, но ему это не помогло. Меч отсёк голову демона, что сразу же убило его. Конечно, можно было попытаться его помучить… Но зачем так рисковать?       Ваал наблюдала, как тело Аарона рассыпается в прах, чувствуя облегчение. Теперь он не попытается убить ни её, ни Сентинела, ни кого-либо ещё. Наконец-то можно было спокойно выдохнуть.       — Теперь всё кончено… Ого… — сказал дух с облегчением. — А что будем с мечом делать?       — Пока не знаю, но оставлять его здесь точно нельзя.       — Согласен. Думаю, я позже соображу, куда его деть. Парочка идей у меня уже есть… До тех пор я бы держал его при себе.       Ваал согласилась. Держать освящённое оружие в Аду очень опасно по вполне понятным причинам.       — Значит, теперь отправляемся к тебе домой? — спросила она.       — В мой старый дом, да. Я давно там не живу.       — Тогда полетели. Интересно, как я справлюсь с этими крыльями…       — Всё будет хорошо, не волнуйся. Я тебе помогу, если будет нужно.       Ваал стало очень тепло на душе от его слов. Приятно, когда кто-то так заботится о тебе, предлагая свою помощь.       Она постояла, чувствуя свои новые крылья, и, набравшись уверенности, взмыла в воздух. Она и сама по себе способна летать, но для этого ей бы пришлось превратиться в птицу, а махать птичьими крыльями — это не то же самое, что использовать имеющиеся за спиной в обычном обличии.       Не принимая птичий облик, она до этого летала лишь на руках Сентинела.       Забавно, что и тогда, и сейчас она летит именно благодаря его крыльям…              Путь до пятого круга занял некоторое время. Другие демоны с любопытством смотрели на демоницу, узнавая в ней герцогиню восьмого круга. Сейчас ведь она выглядит совсем иначе, чем остальные привыкли видеть. Да и меч в её прикрытых перчатками руках вызывал некоторый страх, хотя никто не осмелился даже спросить, что это за меч такой и что произошло с демоницей.       Она начала лететь над пятым кругом. По пути дух указывал на ориентиры, по которым Ваал могла найти дорогу. Имение семьи Сентинела скоро показалось, и можно было снижаться…       Демоница через какое-то время оказалась у входа в дом, и первое, что ей бросилось в глаза — это непривычно высокие и тяжёлые двери, которые, однако, изысканно украшены. Необычное сочетание грубости и изящества. Вообще, даже приближаясь к территории имения можно было заметить его грубую, но чёткую структуру, будто оно было поделено на определённые ячейки, в которых, однако, мог как царить полный порядок, так и сдержанно бушевать хаос. Угадывался совершенно разный почерк двух хозяев дома.       Ваал постучала в дверь, используя один из позолоченных дверных молотков, и совсем скоро дверь открылась. Пока дверь открывалась, она заметила, как за ней светловолосая женщина с красными крыльями (практически полностью повторяющими, между прочим, крылья Сентинела) о чём-то говорила с одной из служанок. Обычные домашние дела.       Демоница быстро смекнула, что это, вероятно, одна из хозяев дома, мать Сентинела. В выражении лица женщины виднелась печальная усталость, хотя она и старалась вести себя сдержанно, не показывая своих настоящих эмоций. Было видно, что её что-то тревожило.       Она быстро переменилась в лице, когда увидела, кто стоит в дверях. В выражении лица было видно смесь лёгкого испуга и сильного удивления.       — Госпожа Ваал? — робко спросила она, с трудом узнав герцогиню.       Черноволосая кивнула, после чего хозяйка дома поклонилась и заизвинялась:       — Простите меня, пожалуйста. Я не сразу узнала вас… Я — Аделинда. Что привело вас сюда?       Женщина вновь взглянула на герцогиню. Она прекрасно знала, что именно привело её гостью сюда, но всё-таки задала вопрос из вежливости. Сияющий кулон с красным камнем, в котором она узнала кулон сына (Аделинда «присматривала» за ним в человеческом мире, поэтому знает, как выглядит его кулон), нельзя было не заметить. Да и рога с крыльями очень схожи, разве что цвет отличается и есть несколько дополнительных деталей. И… Меч?       — Я пришла к Сентинелу, — ответила герцогиня.       Аделинда кивнула, будто говоря: «да, конечно же, это очевидно». Сложно представить хоть какую-то причину, по которой герцогине восьмого круга понадобилось бы зайти к семье, известной здесь только своим статусом хранителя камня гнева.       Женщина позвала Ваал за собой и повела её по лестнице, ведущей на второй этаж. Отсюда можно было понять, что не только двери здесь больше обычного. В самом доме очень много пространства. Его убранство говорит о том, что он принадлежит семье воинов. По крайней мере, воинов-мужчин. "Женские" элементы были видны лишь в декорациях, придающих изящество мужской грубости.       Ваал чувствовала некоторое волнение духа Сентинела, хоть он и молчал.       — Позвольте, пожалуйста, спросить: как давно вы знакомы? — осторожно задала вопрос Аделинда.       Голос выражал любопытство и некоторое волнение. Герцогиня улыбнулась ей.       — Несколько лет. Не так давно.       Светловолосая кивнула и задумалась. Она начала пытаться строить догадки, но из-за того, что она почти ничего не знала, а Сентинел уже давно не появлялся дома (при условии, что он при этом показывался на глаза своих родителей, чего он усердно избегал) и не поддерживал с родными связь, появлялось лишь множество вопросов.       — Вы его мать? — спросила уже Ваал. — Вы похожи.       — Верно, — ответила ей Аделинда со смущённой, но всё ещё печальной улыбкой. — Я думала, сходства между нами мало…       — Вы ведёте себя похоже. Особенно в речи заметно. Хотя я и знаю вас всего несколько минут. Да и крылья сложно не узнать.       Герцогиня тихо усмехнулась. Аделинда тоже хихикнула. Похоже, ей это каким-то образом польстило. Дух, кажется, тоже расслабился, приободрившись. Ну хотя бы с матерью знакомство проходит гладко…       А хозяйка дома задала следующий вопрос с большой опаской:       — Наверное, это не моё дело, но… Что это у вас за меч?       — Хм. Пока не могу сказать. Но советую никому его не трогать. Ради собственной безопасности.       Пока они шли, Ваал заметила, что на одной из стен было большое украшенное зеркало, являющееся частью коридора, по которому они передвигались. Девушка будто не по своей воле остановилась, увидев в нём своё отражение. Она решила рассмотреть свой временный облик получше: демоница сняла перчатку со свободной руки, и она будто сама потянулась к одному из завитых рогов, дабы почувствовать его фактуру, а крылья чуть расправились, чтобы их можно было рассмотреть получше. Её вид сейчас отличался какой-то особой величавостью и красотой.       «Тебе очень идёт,» — услышала она от духа, наблюдавшего за этим. Это прозвучало так, что было ясно, насколько он сам был заворожён её видом, влюблённый в девушку. Всего три слова, но они заставили Ваал улыбнуться и даже чуть-чуть покраснеть. Такие комплименты всегда греют душу.       Аделинда заметила, как герцогиня рассматривала своё отражение в зеркале, и не стала её торопить. В конце концов, причина такого поведения была более чем ясна. Так ещё стало видно чешую… Она приглушённо блестела на свету, привлекая к себе внимание. Вопросов у женщины стало ещё больше, ведь чешуя Ваал совсем не свойственна, да и у Сентинела она её никогда не видела.       — Я теперь понимаю, почему на меня все так странно смотрели, — шутливо отметила Ваал.       Аделинда тихонько посмеялась, прикрыв рот рукой, и ответила:       — Да, ваш вид сейчас очень отличается от привычного. Но, на мой взгляд, так вы выглядите даже ещё красивее.       Польщённая, герцогиня вернулась к хозяйке дома, и вместе они продолжили движение.       Они дошли до комнаты Сентинела, и лицо его матери снова переменилось на более серьёзное и беспокойное. Она открыла дверь и вошла, пригласив герцогиню пройти за ней.       Ваал вошла и закрыла за собой дверь. Интересно, что даже несмотря на крылья и её, казалось, увеличенный рост (а она и так была очень высокой женщиной — низенькая Аделинда казалась на её фоне совсем малюсенькой), прошла она абсолютно спокойно — дверной проём явно был на это рассчитан.       Эта комната — совсем не то, что ожидаешь увидеть после высоких украшенных коридоров. Она сделана в более современном и простом стиле, а площади и высоты здесь не так много, как можно было ожидать. Было видно, что Сентинел сам выбирал, как будет выглядеть его комната. Узнаётся его почерк, хоть его вкусы и поменялись с тех пор, как он жил здесь (этот временной промежуток измеряется в сотнях лет).       Сам он (вернее, его тело) лежит на своей кровати. Аделинда осторожно подошла и присела на стул, который она ранее поставила рядом, и с волнением и надеждой посмотрела сначала на сына, а затем и на Ваал. Герцогиня оставила у комода меч и сняла перчатки, оставив их там же, затем подошла и взглянула на тело лежащего демона. Странные ощущения. Знать, что его душа сейчас в одном теле с твоим, но видеть его тело отдельно…       «Пора,» — мысленно сообщила духу Ваал. Она неосознанно взялась за кулон, и скоро её вторая пара рогов, крылья и чешуя на руках начали исчезать. Демоница чувствовала, как по её телу движется его энергия по направлению к кулону, который по окончании процесса на секунду засиял. Только теперь Ваал, вернувшая себе прежний облик, сняла его со своей шеи и, присев на кровать и наклонившись, надела его на шею Сентинела, после заправив кулон под его рубашку, как он всегда делал.       Через несколько секунд он, приходя в себя, с трудом открыл глаза и, увидев перед собой лицо возлюбленной, очень тепло улыбнулся. Он аккуратно сел, и Ваал тут же кинулась на него с крепкими радостными объятиями. Конечно, он не смог не ответить ей тем же, также обняв её и своими крыльями, как часто делает.       Они обнимались, прижимали друг друга к себе и оба плакали от радости, счастливые от того, что они снова могут быть вместе. Смотря на них, Аделинда тоже расплакалась с улыбкой, по привычке прикрывая рот рукой.       — Мне до последнего казалось, что это всё очень странный сон… — тихо призналась Сентинелу Ваал.       — Могу ущипнуть, если тебе от этого станет легче, — пошутил демон в ответ.       Они оба рассмеялись и чуть крепче обняли друг друга. Позже Сентинел отпустил девушку и взглянул на свою мать с благодарной улыбкой, после чего обнял и её тоже. В этот раз в крылья завернули уже его. Аделинда была очень счастлива обнять своего сына, да и вообще видеть его живым было великим счастьем.       — Я так за тебя испугалась, — сказала она, прижимая его к себе.       — Знаю. Но благодаря тебе я жив.       Женщина посмотрела на него, сделав вид, что не понимает, о чём он говорит.       — Ну в самом деле, — начал объяснять он. — Это ведь был твой камень. Второго я на тебе что-то не вижу.       — Ха-ха, ну да…       — Мне интересно, как тебе удалось уговорить Герра передать его мне…       — Догадливый какой. Как-то удалось.       Аделинда хитро улыбнулась, будто на секунду обнажив свою истинную натуру.       Они отпустили друг друга, после чего Сентинел сел обратно к герцогине и приобнял её одной рукой, чему она явно была очень рада.       — Вижу, между вами что-то есть, верно? — поинтересовалась Аделинда.       — Мы в отношениях, — сказала Ваал.       Сентинел кивнул, подтверждая её слова.       — Как интересно… Ты ведь так долго избегал близости. Что изменилось?       Мать с интересом смотрела на сына, ожидая ответа. Он неловко посмеялся и пожал плечами.       — Ну… Так получилось. Может, судьба.       Теперь рассмеялась и мать.       — Учитывая то, как ты впервые ко мне попал, возможно, здесь и вправду именно судьба замешана, — сказала Ваал и тоже захихикала.       Сентинел посмотрел на неё, взглядом прося не рассказывать обо всех подробностях ситуации, которая и привела его на восьмой круг в тот раз. Ему было стыдно просто от того, что это уже знает Ваал во всех подробностях. Эмилития (a.k.a. причина первой встречи Сентинела и Ваал) разболтала ей всё в качестве мести демону, донимавшего её двести лет, но потом, правда, подружившегося с ней после попадания на восьмой круг. Он бы просто не выдержал, если бы обо всём этом знала ещё и его мать.       Аделинда снова хихикнула, а затем, кое-что вспомнив, чуть наклонилась в сторону Ваал и заговорила с нескрываемым интересом:       — Ох, простите мне, пожалуйста, моё любопытство… Это правда, что у вас есть ручной дракон?       И Ваал, и Сентинел одинаково удивились такому вопросу.       — Откуда такие слухи? — поинтересовалась герцогиня.       — Говорят, пару лет назад на восьмом кругу дракон завёлся, и что его видели у ваших владений. А ещё говорят, что его ваши вороны очень любят.       Ваал и Сентинел переглянулись, а затем они оба залились смехом. Аделинда не поняла, что происходит, и демон заговорил:       — Ох, понимаешь… Как бы это так объяснить…       Ваал прыснула в предвкушении.       — Этот дракон — на самом деле я.       Они снова рассмеялись, а светловолосая искренне удивилась.       — Ты… Научился? — спросила Аделинда ошарашенно.       — Ага. Многое изменилось. Долгая история.       За дверью послышались тяжёлые шаги, от которых мать и сын напряглись. Скоро в комнату вошёл очень крупный и сильный мужчина, напоминающий своей внешностью викинга. Было абсолютно очевидно, что это отец Сентинела: такие же кудрявые, чуть более тёмные волосы, спускались до пояса, очень похожие рога такого же цвета, как у него, закручивались на голове в спирали… Да даже лицо почти такое же! У этого мужчины также была длинная борода, заплетённая в косу с двумя более мелкими косичками по сторонам. А смотря на его габариты, можно было понять, почему дверные проёмы в этом доме такие большие.       — Что тут происходит? — спросил он гремящим голосом; было ясно, что он услышал доносящийся из комнаты смех.       Он затем быстро обратил внимание на Сентинела, всё ещё приобнимающего Ваал.       — Эй, а ну руки от герцогини!       Мужчина направился к сыну, намереваясь оттащить его от девушки. Аделинда встала и чуть подошла, пытаясь остановить его.       — Рагнар! Стой.       Но он не остановился. Стоило ему подойти поближе, как Ваал сама приобняла Сентинела рукой и прижала его к себе с довольной ухмылкой.       — Мы вместе, — сказала она. — Так что ему можно.       Сентинел смущённо улыбнулся ей, не найдя, что сказать. Рагнар остановился и сщурился с подозрением, но всё-таки не посмел нарушить волю герцогини и сделал шаг назад. Он хмыкнул, будто тихо рыча при этом, а взглядом он начал сверлить своего сына, который тем временем сам это заметил и посмотрел на него с гордой ухмылкой, будто насмехаясь над ним.       Он, наконец, обратился к герцогине:       — Хмпф. Мы рады принимать вас у себя, госпожа.       Затем он обратился к сыну:       — Сентинел. На пару слов.       Демон тихонько закатил глаза и, нехотя встав, вышел из комнаты с Рагнаром, оставив девушек наедине.       Они отошли от двери, и парень, скрестив руки на груди, кивнул в сторону отца.       — Ну?       — То, что она сказала… Это правда? — спросил великан уже заметно мягче, чем он говорил до этого.       — Да, и? Неужели тебе вдруг стало интересно, что у меня в жизни происходит?       — Э-э… Мне просто интересно, как ты склеил такую цыпочку.       Аделинда тем временем тихо подошла к двери и начала подслушивать, показав Ваал жестом, чтобы та её не выдавала.       — Женщину, я бы попросил, — раздражённо повысил голос Сентинел; теперь он как будто стал глубже и создавалось ощущение рычания в некоторых моментах. — Тебе мамы мало?       — Ну знаешь, каждый хорош в чём-то одном, — Рагнар тоже начал порыкивать.       — Во-первых, это не так. Во-вторых, прекрати уже относиться к женщинам как к вещам. Они такие же личности, как мы, и они тоже заслуживают уважения! Ты хоть понимаешь, сколько сил ваши служанки тратят на то, чтобы поддерживать здесь всё в чистоте, чтобы здесь всегда была горячая еда? А мама? Следить за порядком тоже нелегко, знаешь ли.       Великан зарычал, будто игнорируя пылкую речь сына:       — Мы всегда были главнее и сильнее, а женщины созданы для того, чтобы хранить домашний очаг. Это не должно меняться!       — Должно. Всё меняется, отец, — сказал Сентинел уже более сдержанно, подходя к двери своей комнаты.       Аделинда, поняв, что скоро они вернутся, так же тихо, как и подходила, заняла исходную позицию на стуле, пока Ваал сама вслушивалась в разговор, который и так было частично слышно из-за того, что те двое разговаривали на повышенных тонах. У неё уже начинали складываться догадки о том, почему Сентинел не рассказывал о своих родителях и не навещал их.       Демон открыл дверь и вошёл, а Рагнар всё не отстаёт от него:       — Если ты так стоишь на своём, то почему бы нам не выяснить между собой, кто из нас прав? Нашим способом.       Аделинда тихо ахнула, понимая, что он имеет ввиду. Это вызов на поединок.       Сентинел остановился, задумавшись, а затем развернулся к отцу и с вызовом улыбнулся.       — Знаешь что? А давай!       Рагнар снова прищурился, но в этот раз тоже с какой-то ухмылкой.       — Завтра, в пять часов вечера.       Парень кивнул, а затем снова прошёл к своей кровати. Аделинда встала с намерением уйти. Она посмотрела в сторону двери, а затем обратилась к сыну:       — Ты уверен? Вы так много лет уже не сражались…       — У меня есть чем его удивить, не волнуйся. И я не забрасывал тренировки, так что всё должно быть хорошо.       — Как знаешь, — вздохнула она с волнением.       Она опустила голову и только сейчас обратила внимание на хвост Сентинела. Его раньше не было.       — Когда у тебя хвост появился? — спросила она ошарашенно, с каким-то подозрением.       — А? А, недавно. Это, хе-хех… — он вздохнул, посмеиваясь, — очень долгая история.       Аделинда устало улыбнулась и ушла к двери.       — Мы вас оставим. Отдохните пока. Я вижу, вы оба намучиться успели.       Ваал и Сентинел улыбнулись ей, а Рагнар, не упуская случая, решил подколоть её:       — Даже он себе хвост отрастил, а ты — нет.       Женщина тихо зашипела по-змеиному.       — Пойдём уже, — прорычала она раздражённо.       Дверь закрылась.       Смешно то, что у самого Рагнара хвост небольшой, как средний собачий. У Сентинела он напоминал львиный, но с красной основой, более объёмной кисточкой и частью пушистый от основания до середины, будто у хвоста была своя небольшая грива, очень похожая на конную.       — Вижу, не только Аарон постоянно пытался с тобой подраться? — спросила Ваал.       — Ага… — Сентинел присел и немного прижался к девушке. — Отец драться очень любит. Да и семейная традиция это… Все, кроме него, сошлись на том, что её уже давно пора оставить в прошлом. Неправильно такими поединками споры решать.       — И зачем ты тогда согласился, раз это неправильно?       — Просто хочу показать ему кое-что. Вот и всё. Да и силы свои проверить…       Сентинел крепко обнял Ваал, выдохнув. Она тоже обняла его и почувствовала, как сильно он напрягся от того разговора. Её руки начали нежно гладить его, и демон быстро расслаблялся и успокаивался от прикосновений любимой. Он закрыл глаза и благодарно поцеловал девушку в шею.       Она молчала, всё понимая. С некоторыми личностями очень тяжело разговаривать, и, видимо, Рагнар — один из таких. Что его жена, что его сын его едва выносят.       Сентинел скоро уже совсем спокойно и расслабленно дышал в шею Ваал, не выпуская её из своих крепких объятий. Он будто задремал.       — Мы уже долго так сидим, — заметила девушка с улыбкой.       — Давай ещё немного. Мне так нравится обниматься с тобой.       Усмехнувшись, Ваал начала гладить его по голове, зарывая пальцы в его тёплые кудри. Словно одурманенный её ароматом и лаской, Сентинел совсем расслабился и, не открывая глаз, тихо замурлыкал.       Последствия приобретения новых сил. Он мог бы лишить себя возможности издавать такие звуки, но… зачем? Это ведь такой прекрасный способ показать своё наслаждение. Да и Ваал его мурчание очень нравится. Будто она гладит большого ласкового кота.       Их хвосты потянулись друг к другу и переплелись, словно соединяя этих двух ещё сильнее.       Сентинел провёл руками по спине демоницы и почувствовал пальцами рваные края.       — Только дошло… Я ведь тебе рубашку случайно порвал.       А ведь правда. Когда у Ваал выросли крылья, им пришлось прорезаться через ткань её рубашки.       — Да какая вообще разница? — сказала она, смеясь от глупости ситуации. — Другую надену. Ты гораздо важнее, чем какая-то там рубашка.       Сентинел тоже посмеялся и посмотрел на девушку с большой любовью. Он нежно поцеловал её, безмолвно благодаря. Их обоих захлестнула тёплая волна любви, и они сидели, обнимаясь и целуясь неведомо сколько времени.       — Я теперь хочу взять тебя, — призналась девушка, когда они закончили.       — Что, прямо здесь? — хихикнул демон.       Ваал кивнула.       — Ну хорошо, только погоди немного. Не пугайся, если что.       Сентинел отвернулся в сторону двери и крикнул:       — Может, отлипните уже от двери?! — его голос мощно прозвучал с долей суровости, вибрацией отозвавшись в груди Ваал.       Прислушался. Один подслушивающий послушался и отошёл привычным тяжёлым шагом.       — Оба.       Вторая также нехотя отошла от двери. Её шаги были совсем тихими, но и их Сентинел улавливал своим слухом. Да, это его родители оба с любопытством слушали, что происходит между их сыном и герцогиней восьмого круга. Редко они что-то делают вместе, ещё и с таким интересом. Но их поймали, и им пришлось уйти. Сентинел услышал, как его мать уходила прочь, раздосадовано позвав за собой мужа.       — Тц, любопытные.       Ваал посмеялась и прижалась к парню.       — В такие моменты чувствуется, насколько мощным бывает твой голос. Это как-то заводит.       Он посмотрел на неё с довольной ухмылкой.       — Такой, помнится, тебя тоже заводит?       Он сказал это тише, игриво, только для неё. Теперь его голос будто резонировал с чем-то внутри, слегка вибрируя, стал глубже. По реакции девушки он понял, что ей этот голос нравится даже ещё больше. Они прильнули друг к другу, и после полных любви прелюдий начали предаваться любовным утехам. Этот день выдался для них очень напряжённым, и они оба сейчас были в состоянии стресса, поэтому они заслужили немного этот стресс снять.              Аделинда осторожно вошла в комнату. Сентинел и Ваал спокойно спали в его кровати в обнимку. Девушка, как обычно, была накрыта его крылом, а сама она лежала у стены, чтобы вдруг не упасть. Всё же кровать эта была рассчитана только на одного. Одежды на них, разумеется, никакой не было, и прикрывали их лишь одеяло и одно крыло демона. Второе из-за нехватки места забавно свисало с кровати до пола.       Женщина оставила на прикроватной тумбе пару стаканов обычной воды и миску мясных чипсов, затем так же тихо, как и вошла, вышла из комнаты, дабы не беспокоить отдыхающих.       Слугам на время их отдыха она строго-настрого запретила беспокоить парочку.              Следующий день для пары начался очень даже хорошо: Ваал устроили отличный приём, и даже Сентинелу что-то перепало. Аделинда нашла с герцогиней общий язык, и теперь они очень хорошо общались друг с другом.       Во время обеда пара рассказала хозяевам дома, как они познакомились.       Тогда Сентинел ещё носил маску высокомерного придурка задиры, и в тот момент на автомате начал разговаривать с герцогиней совершенно без какого-либо уважения к ней.       — Мне жаль, что он так неподобающе повёл себя с вами тогда, — извинилась Аделинда за своего сына. — Что вы вообще испытали, когда он так к вам обратился?       — Естественно, я разозлилась, иначе бы он не получил от меня тростью по рогам. Но такая дерзость, признаться, меня даже очаровала. Меня ведь обычно все боятся, а тут прямо с порога что-то новенькое.       Сентинел, сидящий рядом с Ваал, конечно же, всё слышал и был немного смущён из-за всего этого. Но то, с каким взглядом она посмотрела на него после фразы об его очаровании, немного его расслабило.       — Хмпф. Он с ранних лет ещё такой наглый. Но своё место обычно знает, — вставил Рагнар.       Сентинел возразил:       — Не, наглости во мне поубавилось. Это у меня тогда просто тяжёлый день был, и хотелось побыстрее свалить к себе домой.       — И напиться? — пошутила Ваал.       — Да, и напиться, — вздохнул демон.       — Я обычно просто вышибаю дух из кого-либо или чего-либо. Напряжение как рукой снимает, — прогудел Рагнар.       — Это не мой способ решения проблем. Предпочитаю более мирные пути. Руки занять чем-нибудь, например…       — Хм, это чем же?       — Ну, готовка, уборка, заточка ножей, может, рукоделие какое-нибудь… Ветки у домашнего куста подрезать.       Великан рассмеялся.       — Да это почти всё женские занятия! Ты, наверное, шутишь?       — Не-а.       Ваал вмешалась в разговор:       — Кстати, что-что, а готовит он ну просто чудесно! Радует меня иногда очень вкусными завтраками, и даже поваров моих научил кое-чему новому.       Сентинел немного покраснел от такой похвалы.       — А ещё говорят, что мужчины в среднем готовят даже лучше женщин, — продолжала защищать демона герцогиня.       — Ну, это, на самом деле, довольно сложный вопрос… — неловко посмеялся Сентинел.       — Твоего таланта это всё равно не отменяет.       Аделинда хихикнула.       — Это очень мило, — сказала она. — А ты, вроде, что-то говорил про домашний куст?       — А, да, у меня дома большой куст шиповника растёт.       — Шиповник? Интересный выбор…       — А что? Во время цветения пахнет здорово, ещё и чай можно сделать или компот, да и неприхотливый он… Хорошее растение.       — Это уличное растение. Как этот шиповник у тебя цвести и плодоносить умудряется?       — Я нашёл к нему подход.       Сентинел немного загадочно улыбнулся.       Хоть шиповник и не растёт в мире демонов, Аделинда знала про это растение, как и про множество других, растущих в человеческом мире. В какой-то степени это она привила сыну интерес к миру людей и самим людям, так как сама раньше увлекалась растущими у них растениями и живущими у них животными.       — Хмпф. И всё же нет ничего лучше сготовленного слугами хорошего стейка, — снова прогудел Рагнар.       — Я тебе сам такой стейк приготовлю, что ты в обморок упадёшь от восторга.       Девушки посмеялись.       — Я, конечно, преувеличил, но суть вы все поняли.       Великан чуть поморщил нос, но больше ничего не сказал. Скоро обед закончился.              Приближалось время битвы.       В роду Эратусов схватки между членами семьи когда-то были традиционным способом решения всяческих споров, и Рагнар был всё ещё верен этой традиции. Он единственный поддерживал эту традицию в доме, но так как он считается здесь хозяином, то у остальных (в частности, у Сентинела) просто не было иного выбора, чем попытаться доказать свою правоту в некоторых вещах, сразившись с ним. Выходило даже так, что Сентинел просто оказывался неким послом, несущим голоса народа, который пытался сместить баланс в пользу хоть какой-нибудь демократии. Это, кстати, одна из причин, почему его очень любят слуги дома. Сентинел в принципе очень уважительно относился к прислуге, пока не видели родители, и в тот период, когда он был вынужден скрывать своё несвойственное демону доброе сердце, слуги хранили его секрет. Они хранят его до сих пор.       Хозяева дома, слуги, а также Сентинел и Ваал вышли к площадке, предназначенной специально для проведения традиционных боёв. Всех поглотило любопытство, ведь здесь уже давно ничего интересного не происходило. А тут и сын хозяев объявился, так ещё в паре с герцогиней восьмого круга. В общем, очень интересное событие.       Сентинел и Рагнар ушли в противоположные концы площадки к комнатам для подготовки. Правила для таких боёв не предусмотрены, но некоторые моменты позволялось обговаривать отдельно. Так, бойцы сейчас не будут носить доспехов. Ни одному, ни другому они не нужны: Сентинелу они только мешают передвигаться, а Рагнар сам по себе очень крепкий и уверенный в себе мужчина. Его трудно серьёзно ранить, а с доспехами на нём это было бы и вовсе практически невозможно, что очень нечестно. Но честность его не волновала — здесь играло большую роль его самолюбие. Одежду, как полагается, оба надели удобную, специально сшитую на них для таких сражений.       Подготовившись, демоны вышли на арену. В качестве оружия Сентинел выбрал свой любимый меч, а Рагнар — свой верный боевой топор внушительных размеров. Несмотря на то, что эти двое друг другу ближайшие родственники, издалека они выглядели совсем разными. Убравший пока ради удобства крылья Сентинел выглядел очень мелким на фоне своего отца-великана, который, к тому же, держал очень внушительное по размеру и весу оружие. Оно было гораздо крупнее привычных боевых топоров и напоминало секиру. Его огромное лезвие было утяжелено с противоположной стороны дробящей молотоподобной частью. Разумеется, это громадное оружие было крайне тяжёлым, но Рагнару хватало сил, чтобы размахивать им и при этом попадать точно в цель.       Отец и сын начали медленно описывать круг по арене, пока держа дистанцию. Каждый внимательно следил за движениями оппонента.       — А где же тот занятный меч, который ты вчера с собой принёс? — произнёс воин, держащий свой топор на плече, заметив в руке демона другой меч.       — А, тот? Я от него избавился. Нельзя было держать его здесь.       — Это почему же?       — Попробовал бы взять в руку — понял бы.       Кончиком меча Сентинел описывал замысловатые волны. Оружие в его руках выглядело очень лёгким, а его свободные движения с лёгкой светлой рубашкой придавали демону изящности. Казалось, подует ветер — и он легко сольётся с его течениями.              На наблюдательной площадке сидели не особо многочисленные зрители, среди которых были Аделинда с Ваал.       — С ним всё будет в порядке? Его отец выглядит очень опытным воином, — обеспокоенно спросила герцогиня.       — Это потому, что он и есть опытный воин. Да и он же учил Сентинела военным искусствам, пока он из дома не сбежал… Но, насколько я понимаю, тренировок он не бросил? Помню, он упоминал это.       — Да, застаю его иногда за этим делом. Мне он говорит, что драться на самом деле не любит, и это больше для защиты.       — Хм. Помню, перед тем как уйти, он рассказывал мне, что устал от насилия. Я тогда не особо поверила ему, но, похоже, он всё-таки говорил правду… Рагнар постоянно водил его в человеческий мир на разные войны для тренировки. Может, поэтому ему это всё так осточертело… Кстати, а куда всё-таки делся тот меч?       — Не знаю. Он сказал только, что придумал, кому его отдать. Не сказал кому.       Женщины следили за тем, как воины перемещались по арене, ожидая начала битвы.       — Как думаете, кто победит? — спросила Ваал у Аделинды.       — Ох, это сложный вопрос… Сентинел совсем немного больше проигрывал Рагнару, чем побеждал, а боёв у них было много…       — В таком случае, какие у них сильные и слабые стороны?       — Хм… Рагнар очень умён, силён физически, но неповоротлив. Мешает вес и размеры собственного тела и оружия. А Сентинел наоборот, очень быстрый, предпочитает брать хитростью и точностью, но ноги могут его подвести…       — В смысле?       — Бедренные и берцовые кости его ног полые внутри. Это придаёт ему лёгкости, но из-за этого же его легче лишить мобильности, если нанести по ногам достаточно точный и сильный удар. Хорошо хоть при движении у него нет риска сломать себе что-то.       Ваал и раньше замечала, что у Сентинела необычно лёгкие ноги, но не придавала этому значения. Интересная особенность… Демоница сжала в руке кулон с алым камнем, который Сентинел отдал ей перед битвой, аргументируя свой поступок тем, что иначе это будет нечестно, так как камень гнева способен значительно повлиять на ход сражения.       — А Рагнар об этом знает? — спросила герцогиня.       — Конечно, знает. И будет пытаться переломать ему ноги как можно скорее. Однако, я так понимаю, Сентинел научился новым приёмам?       — Думаю, можно так сказать. Он рассказывал мне, что первое время, что мы были знакомы, он только начинал осваивать свои новые силы. Я лишь единожды видела, как он сражается, используя совсем небольшую их часть, и даже это было впечатляюще.       — Мне теперь ещё интереснее стало узнать, чему же он всё-таки научился…       — Скоро увидим.       Воины неторопливо двигались, держа друг друга на прицеле.       — Я удивлён, что ты принял мой вызов. Думал, снова скроешься, как делал это сотни лет, — насмехался Рагнар.       — Сегодня я не убегу, — ответил Сентинел с твёрдой уверенностью.       Великан фыркнул и пошёл в атаку. Сентинел, как и ожидалось, уклонился, просто прыгнув в сторону, пользуясь неповоротливостью соперника. От второго удара Рагнара демон уклонился так же легко, при этом повернувшись в прыжке, что позволило ему задеть ногу великана клинком. Это ранение, впрочем, было абсолютно ничем для такого крупного воина.       Как только тот открыл спину, Сентинел попытался нанести удар, но был встречен почти попавшим в него лезвием огромного топора. Рагнар, зная, что будет попытка зайти сзади, защитился, атаковав топором. Отпрыгнул, еле уклонился.       Сейчас Сентинел решил больше маневрировать и не раскрывать свои козыри в виде новых трюков. Пока что битва идёт так же, как и сотни лет назад, когда они бились регулярно. Но, в отличие от предыдущих боёв, Сентинел немного, будто загадочно, улыбался, что пробуждало в зрителях ещё больший интерес. Им было любопытно, что же он задумал и что будет дальше, потому что у всех было ощущение, что скоро они увидят что-то новое.       Рагнар бился с мастерством умелого воина. Ему удалось обезоружить Сентинела, рука которого очень неудачно попала под лезвие топора. Ранение несерьёзное, и отсечённая часть руки быстро выросла, но до меча теперь не добраться — попытка сделать это равнозначна подставлению себя под удар, который мог привести к моментальному проигрышу.       Однако, отсутствие меча дало чуть большую мобильность, что можно использовать. Уверенность Рагнара выросла, и теперь он стал наносить более мощные, но настолько же более рискованные удары в надежде, что он сможет закончить бой быстро. В какой-то момент он даже сумел прижать Сентинела к стене, считая его полностью обезоруженным.       Шах.       Внезапно Рагнар оказался ослеплён: в ход пошёл один из козырей. Руки Сентинела стали мощными драконьими лапами с длинными когтями, острота и прочность которых практически не уступала мечу. Проведённый приём позволил демону ускользнуть из западни и запрыгнуть Рагнару на спину, откуда он нанёс пару ударов когтями по шее. Фонтаны крови хлынули в стороны, быстро утихая за демонической регенерацией, а Сентинел ловко отпрыгнул.       — А это уже интересно, — задумчиво произнёс уже вернувший себе зрение великан.       Демонстрируя свои чешуйчатые руки, Сентинел довольно ухмылялся. Зрители очень удивились, ведь никто из них, за исключением Ваал, заворожённо наблюдающей за битвой, не знал, что он так может.       Битва продолжилась. Рагнар, поспешивший с мощными атаками, начал замедляться, потихоньку выдыхаясь. Его хитростью заставили истратить часть своих сил, дав ложную уверенность в скорой победе. Прекрасный стратегический ход. Но великан продолжал мастерски сражаться даже несмотря на некоторую усталость. Хотя преимущество теперь было на стороне молодого демона, а Рагнару было нанесено уже довольно много ударов когтями, великан всё же смог сбить Сентинела с ног, заставив того упасть на землю. Пользуясь его уязвимым положением, он нанёс удар по его ногам дробящей частью оружия. Болезненный стон потерялся за звонким хрустом полых костей. Зрители ахнули. Обычно этот звук означал завершение битвы. В сердце Ваал что-то кольнуло: с таким же звуком ломаются птичьи кости, которые тоже полые или губчатые внутри.       — Тц. Слишком просто, — разочарованно произнёс великан, считая бой законченным.       Однако, зажатый молотом Сентинел не растерялся. Теми же когтями он отсёк себе раздробленную часть ног, превозмогая ужасную боль, а за спиной в тот же момент быстро выросли длинные чешуйчатые руки с длинными пальцами, которые помогли ему отползти, пока Рагнар пытался опомниться и поднять свой топор. Молодой демон встал на эти руки, словно на родные ноги, очень неплохо балансируя на них, пока с обрубков его ног стекает кровь. Теперь Сентинел выглядел очень серьёзно, а великан улыбнулся. Ему такой ход вещей даже нравился. К тому же, дополнительное время к битве никак не могло не приносить ему радость. Рагнар продолжил преследовать Сентинела, пытаясь достать его, но тот просто уклонялся и тянул время, пока его ноги не отрастут. На их месте сразу росла ещё одна пара красных чешуйчатых драконьих лап.       Непривычно и непросто было передвигаться на столь длинных руках за спиной, и движения демона из-за этого были очень причудливы, но, похоже, он довольно быстро адаптировался: он будто исполнял какой-то танец, что очень характерно для него во время схваток.       Ноги выросли почти полностью, и вдруг Сентинел высоко подпрыгнул и вспорхнул, превратив руки за спиной в свои обычные крылья. Он быстро скрылся из поля зрения Рагнара, и пока тот пытался понять, куда же подевался его соперник, демон пикировал на него, зажал нижними мощными лапами и снова ослепил острыми когтями. Не решаясь бросить оружие, великан тщетно пытался спихнуть с себя наглеца, но вдруг его ноги потянули вверх, лишив опоры. Это Сентинел снова превратил свои крылья в длинные руки, которыми он и провернул этот трюк, заставив Рагнара начать падать. Пока это происходило, демон успел освободить его из захвата и оттолкнуться от его плеч бёдрами, из-за чего он сам полетел назад. Чётко чувствуя пространство и собственное тело, он сумел приземлиться на руки и с акробатической точностью исполнить фляк, что позволило ему тут же вновь оказаться на ногах, ну или на лапах.       От такого движения зрители пришли в восторг.       «Значит, он не только очень гибкий, но ещё и акробатичный. Интересно…» — отметила про себя Ваал.       Упав, Рагнар от неожиданности выронил топор. Он повернулся на живот и попытался встать, но оказался прижат к земле чешуйчатой ногой Сентинела. Затылком великан почувствовал остриё клинка.       — Уфх… Когда ты успел свой меч подобрать?       — А ты догадайся.       — Неужели кровавую метку освоил?       — Ещё лет пятьсот назад. Спасибо, что заметил. И, похоже, я победил.       Кровавая метка — это заклинание, позволяющее "помечать" относительно небольшие вещи (те, которые можно взять в одну руку). Поставивший метку может вернуть себе в руку отмеченную вещь, как бы далеко она ни была. Сентинел, говоря об этом заклинании, отмечает, что это единственное заклинание, которому его научил отец, действительно пригодившееся ему.       — Хм-м, тебе удалось сбить меня с ног. Похвально.       По формулировке Сентинел понял, что Рагнар ещё не признал своё поражение, и краем уха он засёк движение ноги великана, что предвещало его следующий ход — толчок ногой в спину. Знакомый с этим приёмом, Сентинел изменил свой хвост так, чтобы он был похож на драконий, но с острым лезвием на конце. Хвост поднялся, а затем резко опустился, отведясь в сторону, чтобы лезвие перерезало сухожилия на обратной части колен Рагнара, тем самым предотвратив удар.       — Мы закончили, — поставил точку Сентинел и, обозначив свою победу воткнутым перед лицом отца мечом, начал удаляться, приняв свой прежний облик.       — Как насчёт второго раунда? — всё не собирался сдаваться Рагнар.       — Закончили, я сказал.       Голос демона звучал твёрдо и немного раздражённо. Он зашагал прочь с арены, и на выходе бросил взгляд на наблюдательную площадку. Его сильно похолодевшее твёрдое лицо заметно смягчилось, как только его глаз встретил Ваал, сразу же заставившую Сентинела тепло улыбнуться. В это мгновение он будто сменил личность на прежнюю, ту, что почти всегда видела Ваал.       Это напомнило герцогине о первых их двух встречах. Во время первой, когда Сентинел впервые попал к ней, он был таким же будто холодным, замкнутым и заносчивым. Но во время второй, когда он пришёл к ней извиняться за своё неподобающее поведение, он был совершенно другим — тёплым, чутким и даже немного застенчивым. Таким он и оставался большую часть того времени, что он проводил с ней. Сегодня она чуть получше узнала ту его сторону, которую он старается ей не показывать — холодную, эгоистичную и расчётливую. Ту сторону, которая долгое время была его "основной".       В ответ на его улыбку герцогиня тоже улыбнулась и скромно помахала ему рукой. Взгляд демона перевёлся на сидящую рядом Аделинду. На её лице был испуг, и смотрела она не на Сентинела, а в центр арены, где был Рагнар. За спиной послышалось звериное рычание. Демон понял, что это значит, и, закатив глаза и вздохнув, вернул себе прежнее холодное лицо и обернулся. Великан, обратившийся в жуткого невиданного зверя, напоминающего смесь медведя и волка, устрашающе нёсся на него.       Уклониться от такой атаки было до невозможности просто: Сентинел просто взлетел вверх, улизнув от когтей чудовища, и приземлился в центре арены. Зверь вновь попытался его достать, но и от следующей атаки демон увернулся. Тогда чудище оглушительно завопило, что очень больно ударило по чувствительному слуху Сентинела, но даже несмотря на это он не терял концентрации, изо всех сил стараясь не спускать со зверя глаз. От третей атаки, последовавшей после неудавшейся попытки оглушения, демон тоже уклонился, но в этот раз приземляться не стал. Вместо этого он метнулся вверх с такой скоростью, что ему удалось скрыться от взора вообще всех наблюдателей. Никто не увидел, куда он делся.       Позже наверху, примерно там, куда улетел демон, показалась алая вспышка, и вниз полетела огромных размеров фигура, направляясь в центр арены, где сейчас было чудище. Всё произошло очень быстро. Мгновение — и с арены послышался мощный удар об землю, после которого вся площадка оказалась сокрытой за облаком пыли.       Всё затихло. Зрители, затаив дыхание, через завесу наблюдали очертания очень крупной фигуры, и когда пыль начала оседать, они увидели, что она скрывала за собой величественного красного дракона, придавившего косматого зверя могучей чешуйчатой лапой. В лике громадной крылатой рептилии угадывались черты внешности Сентинела, и все, поняв, что это он, удивлённо ахнули. За исключением Ваал: она была просто в восторге. Ей ужасно нравятся его драконий и полудраконий облики.       Дракон наклонился к зверю и очень громко и яростно заревел на него. Реакция зрителей разнилась: кто-то испуганно сжался, кто-то закрыл руками уши, кто-то смотрел с каким-то благоговением, а у Ваал и вовсе от восхищения перехватило дыхание. Она положила обе руки на грудь и откинулась на спинку сиденья, с восторгом наблюдая за крылатым существом. У Аделинды была немного схожая реакция. Она смотрела на дракона с огромным удивлением, но в то же время её охватывало чувство какого-то глубокого уважения и гордости. Змеиные и драконьи черты в её сыне определённо от неё, так как она сама находится в некоем родстве со змеями и умеет принимать облик дракона. Но виды драконов у этих двух были разные: Сентинел обретает вид, приближенный к классическому европейскому изображению этого существа, а Аделинда принимает форму дракайны-виверны. Никто из них огнём не дышит, но у первого есть сила и крепкая огнестойкая чешуя, а у второй — мощный яд.       Рагнар принял прежний облик, и дракон, злобно рыча, взял великана за голову и поднял его над землёй, заставив того отчаянно извиваться в попытке выбраться из мощного захвата. Казалось, ещё немного, и его тело упадёт на землю, оставив голову в драконьей лапе.       — Всё, всё, я признаю — ты победил! — прохрипел великан, своим тоном прося чудовище отпустить его.       Дракон фыркнул и выпустил Рагнара из своей хватки. Тот упал с высоты и жёстко приземлился на лицо, что сопровождалось глухим ударом об землю. Только после этого Сентинел принял свою обычную форму.       — Ещё раз так сделаешь — голову оторву, — произнёс он угрожающе, но спокойно.       Демон сейчас выглядел поистине устрашающе. В обычное время можно было бы подумать, что он так шутит, но сейчас это определённо было не так. Лицо и тон его были до жути серьёзными, а голос был преисполнен готовности к совершению акта жестокости. Вся эта суровость и абсолютно убийственный взгляд, дававшие понять, что сейчас Сентинел крайне зол, заставили ужаснуться даже Рагнара. Впервые за очень долгое время он почувствовал себя в опасности. Он чувствовал, что сейчас его родной сын готов разорвать его на куски. И он понимал, что это — последствия исключительно его действий.       Хоть Рагнар и не был внимателен к сыну, он замечал, что Сентинел искренне ненавидел, когда кто-то играл не по правилам. В нём всегда было стремление к какому-то порядку, а руки его любили творить. В нём изначально существовало чувство прекрасного, и этим он отличался от своих праотцов. Не было ясно, зародилось ли в нём это всё из-за влияния матери, но отучить его от этого Рагнар так и не смог, хотя старался, дабы продолжить линию традиций их рода.       Честность Сентинелу также была всегда присуща, но из-за того, что в Аду (да и в человеческом мире тоже) она приносила лишь вред, ему приходилось подавлять её, хотя и не всегда это получалось хорошо.       Сейчас он очень сильно злился. Именно из-за того, что Рагнар попытался напасть после того, как бой был окончен. Точка была поставлена, но он попытался через неё перешагнуть и чуть не лишился головы из-за этого. Теперь бой был закончен окончательно.       Сентинел поспешно покинул арену широким шагом, чуть не переходя на бег. В этот раз он уже не взглянул в сторону наблюдательной площадки, и Ваал с Аделиндой заподозрили что-то неладное.       — Ему плохо, — вдруг сказала герцогиня неожиданно даже для себя.       Мать взглянула на девушку удивлённо. Она могла догадаться, что с её сыном сейчас что-то не так, но чтобы герцогиня так точно издалека смогла понять, что ему именно плохо… Сама Ваал была с себя в шоке. Да, непривычное поведение и быстрая походка с целью поскорее скрыться выдавали его нестабильное состояние, но девушка будто почувствовала его нарастающее напряжение, быстро переходящее во что-то более серьёзное. Будто сейчас у него начнётся истерика. И причём она чувствовала, что это были не её эмоции, что очень странно и в новинку. Такого она раньше никогда не испытывала.       Сентинел добрался до комнаты, где готовился к сражению, и опёрся на стену спиной в укромном уголке, дрожа. Победа в бою совсем не принесла ему радости, даже наоборот. Внутри него кипела неестественная злость, ему хотелось высвободить накапливающуюся в его теле разрушительную энергию, но он сдерживал себя, умом не желая этого делать. Вокруг него будто сгущалась тьма. Тело оцепенело, пока разум и разрушительные инстинкты, доставшиеся демону по наследству, боролись друг с другом. Звериная ярость сводила его с ума. Он надеялся, что это чувство уже не вернётся спустя столько лет отдыха от него, но вот оно, здесь, готовое заставить крушить и убивать. Сентинел закрыл рот руками, сдерживая себя от того, чтобы закричать.       «Нет, не хочу… Только не снова…»       В комнату постучались и вошла пара слуг. Они с волнением тихо окликнули демона:       — Господин..?       — Пожалуйста, уходите… — попросил он настолько сдержанно, насколько смог.       Те помешкались, не понимая, что происходит.       — Прочь!!! — рявкнул Сентинел, сорвавшись.       Слуги испуганно взвизгнули и выбежали из комнаты, прикрыв за собой дверь. Несмотря на то, что его крик был очень страшен, в нём слышался страх. Такой, будто он хотел защитить их от чего-то. Или от кого-то.       От самого себя.       Ему казалось, что он вот-вот поднимет на кого-нибудь руку, и он искренне желал этого избежать, не поддаваться дикой стороне. Испугавшись самого себя, он руками закрыл теперь всё своё лицо, не желая больше ничего видеть, дабы не было искушения уничтожить всё вокруг.       Герцогиня и хозяйка дома подошли к двери в подготовительную комнату, где их встретили перепуганные слуги, объяснившие им, что произошло.       — Похоже на срыв… — предположила Аделинда. — Судя по всему, серьёзный.       — Насколько серьёзный? — обеспокоенно спросила Ваал.       — Ну… Он никогда так не поднимал ни на кого голос… Особенно на слуг. Не знаю даже, что делать… Может, вам удастся его успокоить?       Светловолосая взглянула на герцогиню со страхом и надеждой. Ваал сама была напугана. Однако, она больше боялась за Сентинела, а не его самого.       — Я попробую. Пустите.       Слуги расступились, освобождая герцогине проход в комнату. Собравшись с силами, она тихо вошла.       — Сень? — мягко окликнула она его.       Краем уха можно было услышать какой-то тихий звук. Короткий вдох с перемешанными в нём удивлением, страхом и надеждой.       Девушка прошла дальше в комнату, и наконец-то увидела его, всё ещё стоящего, упираясь в стену. Он дрожал. Всё его тело было сильно напряжено из-за того, как сильно он себя сейчас сдерживал. Демон отодвинул один палец на руке и взглянул на Ваал. Всё вокруг выглядело размыто, взгляд не получалось сфокусировать ни на чём…       …Кроме неё.       Её вид будто рассеивал сгустившуюся вокруг тьму. Она словно была каким-то огоньком, дававшим надежду. Голос её пробил барьер, мешавший нормально воспринимать звуки. В ушах звенело, словно в них бушевала буря, всё вокруг звучало глухо, раздражающе, и даже собственное сердцебиение вводило в ярость…       …Но не её голос.       Во взгляде Сентинела читался сильный страх и мольба о помощи. Ваал заметила, что его зрачки сейчас неестественно сужены, а глаза широко распахнуты. Она никогда не видела его таким. Никогда она не видела в нём такого ужаса и напряжения.       — Что случилось? — мягко, осторожно спросила Ваал, подходя ближе.       Демон снова закрылся и закачал головой.       — Мне не стоило соглашаться на это… — сказал он сдавленно, изо всех сил стараясь не повышать голос. — Вот что бывает, когда я дерусь не ради защиты. Я так надеялся, что спустя столько лет это не произойдёт снова…       Девушка смотрела на него с непониманием и сильным волнением. Он это заметил.       — Когда я раню кого-то только чтобы ранить, а не чтобы кого-то защитить, я… просто дичаю. Зверею. И сильно холодею. Ты видела, как это происходит. Я веками находился в этой ловушке, и я так не хочу возвращаться обратно…       Последние слова Сентинел говорил уже чуть не плача. Он зажался ещё сильнее, и Ваал, не зная, что сказать, положила руки на его плечи, слегка поглаживая его.       — Я… могу как-нибудь помочь тебе? — тихо спросила она с болью в сердце.       — Просто… обними меня. Прошу…       Девушка аккуратно приблизилась и нежно обняла его, стараясь действовать очень осторожно, будто пытаясь не спровоцировать перепуганного зверя на атаку. При прикосновении их души будто соприкоснулись вновь, и теперь она в полной мере осознала, насколько же ему было страшно от самого себя.       Сентинел прильнул к Ваал и тоже обнял её. Робко, будто боясь её раздавить. Его дыхание было очень тяжёлым и частым, а дрожь только усилилась. Но теперь он оказался у своего островка успокаивающего света. Женская рука нежно гладила парня по спине, что распространяло в теле приятное расслабляющее тепло. Тихий голос девушки мягко проникал в сознание, отзываясь внутри эхом и сообщая, что всё хорошо. И вторая её рука начала медленно перебирать мягкие волосы Сентинела, что всегда ему нравилось. Её нежные поглаживания и тепло её тела убаюкивали и успокаивали внутреннего зверя. Напуганного, но очень ласкового.       Буря отступает. Напряжение уходит, и дыхание становится спокойнее, ровнее. Почувствовав облегчение, демон обнял девушку крепче, теперь ещё и обмотав её своими крыльями, как обычно, а из его глаз полились сдерживаемые ранее слёзы. Он прижался к Ваал и уткнулся в её шею; её аромат тоже очень благотворно влиял на его душевное состояние. Вместе с ним эти тёплые объятия и ласковые слова сначала успокоили Сентинела, а затем ввели его в состояние полудрёмы, из-за чего он слегка повис на девушке.       Времени давно был потерян счёт, и не было понятно, сколько они обнимали друг друга. Слуги с их хозяйкой уже довольно долго наблюдали за парочкой через щель приоткрытой двери.       Теперь Аделинда всё поняла. Всё, что Сентинел говорил ей раньше, было правдой. Более того, ей стали ясны причины его нежелания следовать по пути отца. Он просто другой. Его душа не терпит разрушений и насилия. Он просто хочет защищать, а не ранить. Хочет любить и быть любимым. Этого ему не хватало. Поэтому он и сбежал…       — Спасибо… — тихо поблагодарил Сентинел, гладя Ваал по спине.       Когда он более-менее успокоился, демона по его желанию провели в его комнату. Он избегал общения с жильцами дома, и даже с Ваал он теперь был немногословен. Произошедшая ситуация оставила на нём серьёзный след, и сейчас он был каким-то потерянным и тихим.       А что его отец?       Рагнару объяснили, что произошло, но он, казалось, даже не начал переживать за сына. Он лишь дал понять, что не понимает, как одержавший верх воин может не чувствовать радость победы. А во все эти нервы и ментальные проблемы он попросту не верил. Он очень воодушевился, увидев своего сына гораздо более сильным, чем прежде, и захотел, чтобы они возобновили их регулярные поединки, но Сентинел наотрез отказался, что огорчило Рагнара. Да, это могло бы быть отличной тренировкой для них обоих, но младший решил, что это не в его духе. Не в его духе устраивать бойни так, как того желал отец.       Из уважения к традиции и силе Сентинела Рагнар всё же пообещал ему поразмышлять о ролях женщин и мужчин в обществе и семье. К тому же, его сын доказал ему, что несмотря на то, что он предпочитает более "женские" занятия, он всё ещё очень силён, что заставило пошатнуться крепкие убеждения задумавшегося об этой теме великана.              Сентинел и Ваал скоро вернулись на восьмой круг, но всё было не так гладко, как обычно. Демону не становилось лучше, и он оставался в каком-то подавленном состоянии, хотя пытался делать вид, что всё в порядке. Чувство опустошения не покидало его даже несмотря на присутствие любимой. И её вороны хоть и занимали, но не могли поднять ему настроение надолго.       В дополнение ко всему этому ему стали сниться кошмары и тяжёлые моменты из его прошлого, будто оно пробудилось и начало просачиваться в настоящее… Один из таких моментов смогла увидеть и Ваал из-за укрепившейся между ней и Сентинелом связи. Причину этого им ещё предстояло узнать…              Действие сна происходило в людском мире в девятнадцатом веке. На ровной площадке в зимнем снегу стояло двое людей на расстоянии друг от друга. У каждого из них было по пистолету. Это была дуэль или какой-то поединок между Сентинелом в человеческом облике и бросившей ему вызов богатой женщиной, от лица которой Ваал видела этот сон большую часть времени. Они оба играли роли людей из высшего сословия, и поэтому были на равных.       Тридцать шагов друг от друга. Дуэлянты повёрнуты друг к другу спиной, и так они будут стрелять, не глядя друг на друга. Первый выстрел был за дамой.       Мимо.       Сентинел, известный людям тех мест того времени под именем Александр, жалея о том, что принял этот вызов, поднял пистолет и выстрелил через плечо.       Пуля прошла рядом с сердцем.       Когда он понял, что опять попал, его лицо скривилось в боли, горечи и сожалении, будто сам ощутил нанесённую им травму. Он не хотел попадать, но руки будто сами вставали в идеальное положение, чтобы нанести единственный, смертельный удар.       Богатая женщина упала наземь, истекая кровью, и на этом поединок закончился, едва лишь начавшись. Кто-то побежал звать кого-нибудь, кто мог бы ей помочь, а первый дуэлянт подбежал к ней и присел. Ей одной из немногих тогда удалось увидеть искренне обеспокоенное и напуганное лицо Сентинела, который во все времена и во все прожитые человеческие жизни слыл холодным и малоэмоциональным. Красный снег отблёскивал в его карих глазах, придавая им оттенок засохшей крови, какой-то очень тёплый, несмотря на окружающий холод. Словно смерть, пришедшая в его образе, была готова забрать эту душу легко и мягко.       — Ах… — прохрипела дама, кашляя кровью. — Похоже, поэтому вас все зовут Стрелком Смерти…       — Да… К сожалению, бросающие мне вызов понимают это только тогда, когда, как вы, начинают стремительно истекать кровью. Всегда всё происходит именно так…       Мужчина склонил голову и пустил слезу.       — Простите меня… Мне очень жаль…       — Это я бросила вам вызов… Вам не за что извиняться.       — Каждый раз я прошу отозвать брошенные мне вызовы, и каждый раз я терплю поражение. Вы тоже меня не послушали. Я лишь хотел уберечь вас от смертельной травмы, но, видимо, гордыня повела вас до конца. Как и остальных.       Женщина снова кашлянула. К ней уже начали подходить и пытаться оказать помощь. Сентинел отошёл.       — Я больше не буду принимать вызовы на такие поединки от людей. Никогда больше…       Непонятно, кому он это пообещал — человечеству, своему оппоненту или самому себе. Помощь дуэлянтке оказать так и не смогли: было слишком поздно. Она скончалась прямо там, не мучаясь, и на этом сон закончился и для Ваал, и для Сентинела.              Герцогиня проснулась от этого неприятного сна, будто оправляясь от собственной смерти, и через несколько секунд повернулась к любимому, лежавшему к ней спиной. Он немного дрожал. Девушка присела и взглянула на него. Сентинел тоже проснулся и, заметив активность Ваал, вытер лицо от прошедшей по щеке слезы и перевернулся на спину (в этот раз он спал без крыльев).       — Ты в порядке? — спросила девушка обеспокоенно.       — Просто неприятный сон приснился… Ещё один отрывок из прошлого. А ты что не спишь?       — Тоже сон неприятный… Была на какой-то человеческой дуэли, и моим противником… был ты.       Сентинел тоже присел и ошарашенно взглянул на Ваал.       — Нам что, один и тот же сон приснился?.. — задался он вопросом очень тихо.       — Похоже… Спроси меня о чём-нибудь.       — Хм. В своём сне я в дуэли победил. Со смертельным исходом для оппонента. Что было перед моментом смерти после ранения?       — Ты… извинялся. Рассказывал, что никто из людей не побеждал тебя на дуэли, и просил всех отзывать свои вызовы, чтобы уберечь их. Но почти никто не слушал.       Сентинел поджал к себе ноги и обнял их, уткнувшись лицом в колени.       — Точно один и тот же…       — И ещё ты… говорил, что больше не примешь вызовов на дуэль.       — Да… И я это обещание сдержал. Для меня было облегчением, когда мода на потенциально смертельные поединки среди людей прошла. Меня называли непобедимым дуэлянтом и Стрелком Смерти, и кого-то это останавливало от того, чтобы бросить мне вызов, а кого-то наоборот, побуждало. Будто каждый хотел потешить своё самолюбие, победив непобедимого…       — В тот момент ты, видимо, уже сломался…       Ваал начала с сочувствием гладить Сентинела по спине. Тот кивнул, насколько позволяла его поза.       — Я просто устал. Не нравилось мне убивать. Это… так похоже на то, что было недавно…       Он сильнее сжался.       — Ты видела, как я сражаюсь. Я знаю, что хорош в этом, но… Мне это не нравится. Не нравится, какие чувства это во мне пробуждает. И поэтому теперь стараюсь избегать всего этого…       Герцогиня обняла его, готовая расплакаться. Ей было ужасно больно видеть то, как её возлюбленный страдает. Хуже было от того, что она почти никак не могла ему помочь, а её прикосновения, которые он так любит, давали лишь временное облегчение. Даже интимной близости у них не было всё это время: Сентинелу вообще ничего не хотелось. Его творческие порывы затихли, и он не притрагивался даже к готовке, которая является одним из его любимых занятий. Ивлиса, своего лучшего друга, он тоже не стал навещать из-за отсутствия настроения… Его внутренний огонь, казалось, просто потух.       Демон повернулся и тоже обнял Ваал. Без неё, несомненно, было бы тяжелее, но что-то здесь как будто придавливало Сентинела к земле, заставляло стоять на месте. Словно на нём были тяжёлые кандалы. Быть может, стоит просто развеяться?..       Он решил отложить эти раздумья на утро. Сейчас был очень интересен другой момент.       — Знаешь, это очень странно, — начал он. — Ну, я про этот сон. Нам ведь никогда не снилось ничего подобного, у обоих одинакового. Я сам хоть и видел дворянку из воспоминаний, но чётко ощущал твоё присутствие, хоть она и совсем не была похожей на тебя. Есть мысли, из-за чего это?       Демоны отстранились друг от друга и одновременно взглянули на свисающий с шеи Сентинела кулон, который он не снимает с момента получения его обратно от герцогини. Ваал прикоснулась к камню.       — Мне кажется, причина может таиться здесь, — сказала она. — Помнишь тот момент, когда ты объединил свои силы с моими? Когда тебя… Ты понял.       Ей было неприятно вспоминать тот момент, когда она наблюдала за тем, как он, её возлюбленный, умирает, казалось, навсегда.       — Мы тогда… как будто слились, — вспомнил Сентинел.       Демон слегка улыбнулся, вспомнив тот тёплый момент единства.       — Будто стали единым целым… Возможно, наши души в этот момент образовали какую-то особую связь, и из-за этого мы стали… ещё ближе, — предположил он.       Ваал тоже улыбнулась.       — Возможно. Я теперь, кажется, стала ощущать часть твоих эмоций. Например, тогда, в доме твоей родни, в тот самый момент, я чётко почувствовала, что тебе очень плохо, хотя иначе я и предположить бы такого не смогла, основываясь только на твоих движениях. Я почувствовала, насколько тебе было страшно, когда я обняла тебя там…       Девушка положила руку на щёку Сентинела и начала нежно гладить его. Он устало поддался её ласке, закрыв глаза. Они немного побыли так вдвоём, а затем легли обратно в кровать и снова обняли друг друга. В совместных объятиях они быстро уснули, и остаток ночи (хотя в Аду не поймёшь, день там или ночь, если у тебя нет часов) они провели спокойно.              На следующий день Сентинел занялся размышлениями о текущей ситуации с его состоянием и понял, что ему наверняка нужно провести некоторое время с самим собой, и для этого он собирался пока побыть в своём доме в мире людей. Он сказал об этом Ваал и она, хоть и с трудом, но всё-таки отпустила его, понимая, что ему нужен отдых.       — Только пообещай мне, пожалуйста, что будешь поддерживать связь, — попросила его демоница.       — Конечно, буду, не беспокойся. Я никуда не пропаду.       — Точно?       — Точно. Мне пока, видимо, просто нужно время для себя. Развеяться немного. Но я всё равно буду по тебе скучать.       Они обнялись и поцеловались.       — Я тоже буду скучать по тебе, Сень.       Сентинел вдруг что-то вспомнил. Он снял кулон с алым камнем со своей шеи и передал его Ваал.       — Пусть он пока побудет у тебя. Я ни в какие авантюры лезть не буду, обещаю.       Ваал приняла камень и надела кулон, после чего взглянула на Сентинела. Демон очень устало, но искренне улыбнулся и погладил девушку по щеке.       — Всё будет хорошо. Я люблю тебя.       — Я тебя тоже люблю.       Спустя некоторое время Сентинел взлетел со двора и в алой вспышке исчез в воздухе, когда он достаточно разогнался. Его сопровождали беспокойные взгляды Ваал и её воронов…              Приняв человеческий облик, Сентинел явился в мир людей около города, где он жил. Он направился прямиком к дому, где у него была квартира.       В городе осень, поэтому скрывающийся демон идёт в тёмном коричневом пальто, очень подходящем к его волосам и карим глазам. Прохладный ветер уносит с собой опадающие листья разнообразных оттенков пламени, на нём плавно покачиваются будто горящие деревья. На кого-то такие виды навевают тоску, а вот Сентинелу они очень нравятся. Осень — второе его любимое время года после лета, и именно благодаря её палитре она стоит на этом месте. Холодный ветер студит тело, но желтеюще-краснеющая растительность согревает душу и радует глаз. По пути Сентинел даже умудрился поймать опавший листок, летящий к земле. Просто так. Он поднёс его к себе, желая получше рассмотреть узоры на нём, переходы от жёлтого к красному. Столько красоты в одном листе… Все эти жилки и причудливые края, переливающиеся цветами осени…       Улыбнувшись, демон отпустил листок и сдул его с руки, чтобы тот продолжил свой полёт, подхватываемый ветром. В некоторых странах верят, что если ловить опадающие с деревьев листья осенью, то в следующем году у человека будет столько счастливых месяцев, сколько листков он поймал. Сентинел, впрочем, не придаёт особого значения приметам; для него всё, что радует душу и глаз, встречается на счастье.       Пройдя мимо вереницы пылающих в осенних красках рябин, он вошёл в нужный дом и поднялся наверх, где была его квартира. Сентинел вполне мог позволить себе приобрести частный дом, но в этот раз ему захотелось попробовать пожить в человеческой квартире. Район он специально выбрал тихий: ближе к центру любого города становится шумнее, а чем больше шума, тем больше в нём бывает резких звуков, некоторые из которых Сентинел просто не выносит со своим чувствительным слухом. Ему нравится общество людей и их шум, но находиться во всём этом постоянно просто невозможно. Можно сказать, что он является амбивертом, и сейчас ему необходимо поддаться своей интроверсивной стороне.       Демон открыл дверь и вошёл в просторную светлую комнату. Его квартира была оформлена в стиле "скандинавский минимализм". Несмотря на название, она совсем не казалась пустой. Пространство сочеталось с наполненностью, и почти на каждой стене висело по одной-двум картинам различных размеров. В основном, на них были изображены всяческие пейзажи.       Первое, что Сентинел заметил, войдя в дом — это чудесный цветочный аромат, означающий то, что куст шиповника в его доме зацвёл. Его запах будто пролился нежно-розовой дымкой в его уставшую душу, заставляя его расслабиться.       Сняв обувь и верхнюю одежду, Сентинел сразу же направился к растению. Это цветущее колючее великолепие вместе с длинным глубоким горшком возвышалось над демоном, вызывая какое-то ощущение восторга и уюта. Такой вид сразу поднял ему настроение.       Демон пару раз щёлкнул маленький переключатель, включив и выключив фитолампу, висевшую на потолке и направленную на куст. Она подключена к нескольким датчикам, фиксирующим уровень солнечного света в комнате, а также к элементу управления, который рассчитывает необходимое время работы системы для того, чтобы большой зелёный друг чувствовал себя хорошо в домашних условиях. Сейчас лампа была выключена, и она включилась бы сама, но проверить её работоспособность всё равно было нужно.       Даже горшок у шиповника немного необычный. В отличие от описанной ранее системы, в нём уже работает магическая сила, которая аккуратно подавляет рост корневой системы, чтобы куст не пытался разрастись до такой степени, чтобы ему потребовалось больше места. С установкой всех этих примочек Сентинелу помогал его друг-учёный Ивлис, хорошо известный в Аду, и наличие связи с ним объясняет доступ к таким устройствам.       Закончив проверку, демон напоследок прикоснулся к нежным лепесткам одного из розовых цветов и вновь вдохнул аромат всего этого цветущего великолепия. После этого он ушёл на кухню, чтобы приготовить себе поесть. Холодильник давно пустовал, так как Сентинел теперь жил у Ваал, но можно было соорудить что-нибудь из того, что было в морозилке. Там всегда лежало какое-нибудь мясо, рыба, замороженные ягоды или овощи, а в шкафах всегда была какая-нибудь крупа, так что всегда можно было приготовить что-нибудь вкусненькое. Настроения на готовку у демона было мало, поэтому в этот раз он выбрал нечто донельзя простое: рис с брокколи и жареной рыбой. Здоровая пища, от которой множество людей повело бы нос, но только не в исполнении Сентинела.       Процесс скоро кипел. Кухня наполнилась ароматом будущего ужина, уже таким приятным и родным. Это совсем не то, что готовят в Аду: у демонов абсолютно своя кухня. И такой аромат человеческой пищи, среди которой демон провёл большую часть своей жизни, согревал его сердце.       Иногда, правда, Сентинел угощал Ваал и её слуг блюдами своего исполнения на человеческий манер, каждый раз подбирая кухню нового народа. На кухне в её доме он чувствовал себя отлично, так как там были все инструменты, которые только могли ему понадобиться.       Готовка — это искусство, и для больших возможностей необходимо наличие большого количества качественных инструментов [здесь могла быть ваша реклама], которые были как у герцогини, так и у Сентинела дома. У него целое множество различных кухонных гаджетов. Совсем не тех, которые часто рекламируются среди людей, нет. У него имеется множество профессиональных приспособлений, помогающих в приготовлении некоторых видов блюд и органично расставленных по всей его огромной кухне, а что не находит постоянного места на столах, бережно хранится в шкафах, ожидая своего звёздного часа и регулярно его получая. Помимо всего этого и обычные инструменты у него всегда в наличии, всегда высокого качества. Особенно ножи, наиболее часто используемые поварами. Ножей у Сентинела было не так много, но каждый использовался регулярно, и так же регулярно затачивался или правился. Можно сказать, что на такой оснащённой кухне любой шеф-повар чувствовал бы себя комфортно.       Скоро ужин был готов. Рис вышел хорошим и рассыпчатым, рыба получилась очень сочной, а тушёные брокколи с солью никогда не подводят. Правда, сейчас Сентинелу пришло осознание того, что нужно обновить некоторые хранящиеся у него продукты: рис, например, слегка горчил, так как он уже довольно долго стоял в шкафу. Не беда. Всё равно было очень вкусно, и на завтра еда есть.       После ужина демон решил заняться шиповником. Он подрезал торчащие ветки без цветов и бутонов, а затем решил заняться горшком. У его узкой свободной части стояла тумбочка, которую Сентинел отодвинул; за ней показалась простая панель, показывающая, сколько ещё система будет подавлять рост корней. И эту систему уже нужно было подпитывать. Демон открыл нижний ящик тумбы, где были флакончики с ингибитором и шприц, и достал его и один из флаконов, который тут же опустошил, набрав всё содержимое приятного зелёного оттенка через специальную иглу. После транспортировки жидкости в предназначенное для этого отверстие информация на панели обновилась, и теперь можно было с этой частью заканчивать.       Напоследок куст нужно было полить. Сентинел приготовил особый раствор, налив в ведро с водой немного жидкого удобрения, который потом залил в лейку.       — Давно ты уже не пил, дружище, — с улыбкой сказал парень, поливая любимый куст.       Занимаясь домашними делами, ему становилось легче. Он переставал слишком много думать и накручивать себя, переставал прокручивать в мыслях день, в который он сорвался; такая пустота в голове была ему просто необходима. Достаточно было отвлечься, заняться чем-нибудь дома. У Ваал-то почти всем занимаются слуги, а он мало где мог похозяйничать.       Когда в мыслях немного прояснилось, Сентинел, почувствовав на себе чей-то взгляд, посмотрел в сторону окна. Там сидел ворон. Несмотря на то, что это могло быть просто совпадением, демон сразу же предположил, что это, вероятно, один из воронов Ваал. В этих краях таких птиц можно встретить крайне редко… Сентинел вспомнил, что во время прогулки изредка замечал ещё воронов, которые будто бы за ним наблюдали. Опять же, их было гораздо больше, чем обычно можно встретить. Это было странно в этом месте, но в то же время абсолютно логично в сложившейся ситуации, если это были именно вороны Ваал, ведь они тоже беспокоились за демона.       Он подошёл к тому окну, где сидел ворон, открыл форточку и локтями опёрся на подоконник, устремив взгляд куда-то вдаль, чувствуя прохладный осенний ветер на своём лице. Ворон лишь отпрыгнул в сторону, не сводя глаз с парня, давая ему пространство. Его оперение красиво переливалось в вечерней темноте под светом ламп.       — Всё со мной будет хорошо. Не нужно так сильно за меня переживать, — сказал птице Сентинел с мягкой улыбкой, уже убедившись в том, что это именно один из воронов герцогини.       Чёрная птица чуть наклонила голову в сторону, а затем в поисках ласки аккуратно приблизилась к демону, который начал нежно почёсывать ей шейку и голову пальцами. Ворон начал мурчать, довольно забавно, как это обычно делают эти птицы, и Сентинел тихо усмехнулся, слыша это в очередной раз.       — Ну ладно, дружок, можешь сказать Ваал, что мне немного лучше. Побуду здесь несколько деньков — от трёх до семи, наверное.       Ворон что-то проурчал с вопросительной интонацией.       — Я ей завтра письмо напишу. Может, придумаю, что можно будет рассказать… А сегодня я пока не в состоянии… Ну что, полетишь?       Птица подошла ближе, поднялась на оконную раму и прижалась к груди парня, закрыв глаза. Он, улыбаясь, погладил её.       — Я вас всех тоже люблю, — мягко произнёс демон.       Ворон, насытившись телесным и душевным теплом, отошёл, медленно поклонился Сентинелу и улетел прочь. Тот, в свою очередь, улыбнулся ему вслед и закрыл окно.       На улице было довольно темно, дул холодный ветер. Демон решил готовиться ко сну, так как уже чувствовал усталость. Ему не нравилось сидеть допоздна, а вставал он по привычке рано, с восходом солнца: при свете дня работается гораздо лучше. Хотя, он любил иногда посидеть ночью на крышах зданий или перед рассветом в лесу. В позднее время суток воздух очень хорош, особенно на высоте… Но и просто подышать у открытой форточки было неплохо, особенно сейчас, когда абсолютно нет никакого желания куда-либо выходить.       И вот, Сентинел принял душ, а после ушёл в спальню. Эта комната была очень уютно оформлена, в том же стиле, что и остальная квартира, но как будто более наполненно. Кровать здесь была большой, двуспальной, в отличие от той, что была в его комнате в доме его предков. Сентинелу очень нравится, когда места много, и поэтому выбор пал именно на такой вариант. Была, правда, и ещё одна причина, несколько грустная…       До знакомства с Ваал он несколько раз в год водил к себе в дом девушек по вызову, желая хотя бы изредка чувствовать хоть след, иллюзию любви. Знакомый местному сообществу проституток по имени Александр, он был известен среди них как очень хороший человек и собеседник, и многие из них удивлялись, как такой милый мужчина всё ещё не нашёл свою вторую половинку. Помимо того, чем обычно занимаются с представителями этой профессии, Сентинел вёл с ними долгие душевные беседы о различнейших вещах, отдавая предпочтение географии, культуре народов, их кухне и искусству. С ними он мог раскрыться, на какое-то время перестать притворяться бесчувственным и высокомерным. А ещё он всегда был очень вежлив и учтив с ними, что они очень ценили. Ещё и платил столько, сколько было нужно, абсолютно без вопросов, даже если большая часть времени уходила на обычную болтовню.       На этой кровати уже давно не было "чужих" девушек. И Ваал здесь пока тоже не было. Сентинел, мимолётом вспоминая некоторые моменты из жизни до знакомства с ней, решил, что нужно будет как-нибудь уговорить её пожить пару дней здесь, в его квартире. К тому же, он давно мечтал однажды проснуться с ней под лучами утреннего солнца…       Демон задёрнул шторы в комнате, выключил свет и мирно лёг спать. В этот раз сон его был более спокойным. Мысленная разгрузка очень помогла ему расслабиться и перестать тревожиться. Перед сном он думал, чем будет заниматься в следующем дне, и, ничего не придумав, решил отложить эти мысли на утро, когда его голова будет максимально ясной, насколько позволяет его текущее состояние.              Утреннее солнце, светя через щель между шторами, мягко разбудило Сентинела. Ему не очень хотелось просыпаться, но и дни впустую тратить он не любил, поэтому он заставил себя подняться и сходить в магазин за продуктами, чтобы приготовить себе нормальный завтрак.       Утренняя рутина с приготовлением и употреблением пищи в какой-то момент закончилась, но остался вопрос: что делать дальше? Настроение у демона было чуть-чуть получше сегодня, поэтому он решил заняться чем-то, чем уже давно хотел — вязанием. К тому же, во время прогулки в магазин и обратно ему пришла мысль, что именно можно сделать.       Перед началом ему захотелось выпить чаю, и он пошёл обратно на кухню, и каким же было его удивление, когда он увидел, что на подоконнике снаружи окна, прямо там, плотно расселось шестеро чёрных воронов, смотрящих прямо на него.       — Так. Нет. Нет-нет-нет, — заприговаривал демон, направляясь к окну.       Открыв форточку, он склонился к незваным гостям.       — Ребята… Я, конечно, всё понимаю, но вы… — он посмотрел дальше на улицу; к счастью, зевак, увидевших усеянный воронами подоконник, там не было. — Вы привлечёте слишком много внимания к моим окнам.       Птицы начали немного суетиться, толкаясь и ругаясь друг на друга. Один из воронов, поймав момент, залетел на кухню. Остальные же не решились на столь дерзкий поступок.       — Так, нет!       Простеньким перемещающим заклятием, которое он раньше изредка использовал только на неодушевленных объектах, Сентинел захватил птицу и осторожно вернул её на подоконник со стороны улицы.       — Слушайте, всё будет хорошо. Может, вы не будете за мной так пристально следить? — спросил он уже с ноткой раздражения.       Вороны негромко закаркали. Сентинел, понимая, что они хотят ему сказать, вздохнул, потерев переносицу пальцами.       — Ладно, давайте только в тёмное время суток, когда вас не очень хорошо видно?       Карканье стало громче и радостнее. Резко вдохнув через зубы, парень с болезненным выражением лица прикрыл рукой одно ухо. Птицы быстро утихли, вспомнив его давнюю просьбу не каркать так громко одновременно.       Сентинел снова вздохнул, когда его слух расслабился после такой резкой встряски.       — Пожалуйста, летите. Я сегодня отсюда никуда выходить, скорее всего, не буду.       Чёрные птицы переглянулись, явно не желая оставлять демона одного. Но сейчас их просят, да и Сентинел кажется теперь довольно раздражённым. Наблюдавшие за боем демона с его отцом на пятом кругу вороны рассказывали своим о том, как там всё было, и теперь они боялись снова довести его, поэтому нехотя они всё же начали по одному улетать прочь.       Расслабившись и закрыв окно, Сентинел, наконец, смог добраться до чая и с кружкой горячего напитка вернуться в комнату, где он собирался заняться вязанием. Пряжа, схемы и нужные ему инструменты у него уже были — осталось только начать…       Для начала демон решил сделать пару тренировочных фрагментов. Поставив себе на фон спокойную музыку на телефоне, которым он пока пользовался в человеческом мире, и устроившись на удобном кресле-качалке, он приступил к делу, специально при этом задёрнув шторы, чтобы вороны его не видели и случайно не выдали его возлюбленной, чем он занимается, так как он хотел сделать сюрприз для неё. Руки быстро привыкли к крючковым спицам, и скоро петли стали получаться достаточно ровными.       Дело это очень времязатратное и затягивающее, и примерно под вечер Сентинел решил приступить к своей задумке, подумав, что он уже достаточно освоился. Он взял моток пряжи красивого красного оттенка и начал творить, начав своё маленькое творческое приключение длительностью в несколько дней…              В первый день, пока Сентинел был занят вязанием, он погрузился в размышления об укрепившийся связи между ним и Ваал. Действительно, странности начались именно после их одновременного взаимодействия с камнем гнева. Но почему? Должно ли так быть?       Вопросы внутри накапливались и не давали ему покоя, поэтому он решил сделать то, чего не делал уже очень давно — написать своей матери. Так как она веками хранила один из камней, она наверняка должна знать о них больше, чем он. И вот, когда настал вечер, демон, сделав заметку о том, где остановился в изготовлении вязаного изделия, отложил спицу с пряжей и ушёл в свою комнату.       Пройдя к письменному столу, он разложил на нём все необходимые принадлежности, и, когда всё было готово, начал выводить на бумаге красивейшие изящные буквы:       «Дорогая матушка,       Я пишу тебе с желанием узнать побольше о камнях гнева. Я чувствую, что связь между мной и Ваал странным образом укрепилась: мы стали будто частично ощущать чувства друг друга, и один раз нам даже приснился общий сон, представлявший собой мои же воспоминания. Это не даёт мне покоя. Действительно ли это воздействие камня? Нормально ли это? Я хочу знать, что обычно происходит, когда камни гнева дают второй шанс.       Помимо этого, хочу поинтересоваться, как сейчас мой отец с тобой обращается. Меня давно это беспокоит, и я за тебя переживаю.       Заранее благодарю за ответ.»              Точка поставлена. В этот раз письмо удалось с первого раза. Теперь всё как обычно: подписать, свернуть, запечатать и отправить…       Готовое письмо исчезло в алой вспышке в руках Сентинела. Он знал, что ожидать сиюминутный ответ не стоит, поэтому он вернулся к вязанию.              Аделинда очень удивилась, когда рядом с ней в алой вспышке в воздухе появилось письмо, запечатанное восковой печатью с гербом Эратусов. Несмотря на печать, демоница всё равно оказалась в ступоре, ведь кто вообще мог ей написать? И тем более из этой семьи…       Открыв письмо в уединении и увидев знакомый почерк, она счастливо приложила руку к сердцу, на котором от осознания стало тепло. Сентинел очень редко писал ей, и ей было очень радостно от того, что это всё-таки произошло снова. С улыбкой она прочитала всё письмо и начала готовить в голове ответ. Аделинда была очень счастлива рассказать сыну о том, что она знает. А он ещё и побеспокоился о ней… Приятно знать, что ему не всё равно…              Через какое-то время Сентинелу пришёл ответ. Письмо материализовалось в похожей алой вспышке, но след её был не кроваво-красным, как у его магии, а золотым, что характерно для магии его матери. Он начал читать ответ…              Камни гнева помимо силы обладают некоторым разумом. При ношении они могут синхронизироваться с разумом носителя и понимать, когда нужно помочь. Когда же дело доходит до второго шанса, каждый раз происходит что-то особенное и уникальное. Воля камней гнева непредсказуема, и они могут направлять обладателей по различнейшим ветвям судьбы. Возможно, они даже способны предсказывать будущее, но не рассказывают об этом…       Они напрямую взаимодействуют с душами владельцев, что иногда может приводить к неожиданным последствиям. В случае Сентинела и Ваал, вероятно, получилось так, что камень частично соединил их души, пока в нём находилась душа первого, из-за чего их связь и укрепилась. Благодаря камню их души взаимодействовали друг с другом напрямую, что само по себе крайне редкое явление, обычно происходящее во время временного слияния существ (что тоже осуществимо довольно редко). После этого обычно и возникает такая крепкая связь, что бывшие участники слияния начинают чувствовать друг друга на расстоянии, а иногда и ощущать что-либо одновременно.       Очень необычный момент — появление тела Сентинела в доме предков — тоже объясняется влиянием камня. Как говорилось ранее, они, возможно, способны зреть в будущее, а их воля непредсказуема. Возможно, именно камень решил, что тело его владельца должно появиться именно в том доме, чтобы привести туда и его самого, и его возлюбленную.       Что ещё примечательно — камни гнева прибавляют больше сил именно любящим демонам, и это ещё одна составляющая их непредсказуемости. Неизвестно, почему так происходит, но их положительная реакция на любовь замечалась не раз, что наводит на некоторые мысли.       «А что касаемо Рагнара,» — писалось в письме далее, — «его отношение ко мне и слугам немного изменилось после вашей битвы. Он даже будто стал немного уважать наш труд. Я вижу, что он стал задумываться о некоторых вещах: видимо, тебе всё-таки удалось на него повлиять. Я очень благодарна тебе за это и за то, что ты мне написал. Пожалуйста, знай, что я всегда готова тебя выслушать и помочь. Я люблю тебя, Сентинел.»              Тёплая улыбка сама налезла на лицо, когда демон закончил читать письмо.       «Я тебя тоже люблю, мам.» — подумал он про себя и начал размышлять о прочитанном. — «Хех, упёртого барана переубедит только ещё более упёртый баран…»       — Значит, это всё-таки из-за камня… — задумчиво произнес демон, откидываясь на спинку кресла-качалки и закидывая руки за голову. — Тогда это многое объясняет.       Узнав причины изменений, Сентинелу стало гораздо легче. Но что его ещё сильнее заинтересовало — это реакция камней на любовные связи. Демон вспомнил одну очень интересную фразу, сказанную ему главой Куасейверов, человеческой семьи магов:       «Любовь — это поистине великая и мощная сила.»       Видимо, она всё-таки оказалась права. Любовь матери спасла Сентинелу жизнь, а его любовь к Ваал вдохновляет его творить и развиваться, что тоже в каком-то смысле спасает его. Жизнь той девушки, которая изрекла такую мудрую для этого мира фразу, тоже однажды была спасена именно любовью. Как интересно получается…       Он продолжил размышлять. Каким же образом судьба связала его с той семейкой? Разумеется, дело в Ивлисе, которому не повезло застрять в одном теле с одной из старших сестёр. Хм, а это ведь можно тоже считать за слияние?.. Они находятся в одном теле, и их души определённо связаны друг с другом. Быть может, когда-нибудь они сблизятся?.. Время покажет.       Необычно, что со всей этой семьёй Сентинел также почувствовал какую-то странную связь. Она будто тончайшая ниточка, едва уловимый запах или отдалённая неразличимая нота. Интереса ради он концентрировался на этом ощущении и делал себе мысленный список тех, рядом с кем оно возникает. Все Куасейверы, Ивлис, Герр, Эмилития с её дочками, и даже Аарон… А вот со всеми остальными и с Ваал такого ощущения у него не возникало.       Однажды он рассказал Ивлису об этом ощущении и о том, рядом с кем оно возникает, и исследователь отреагировал на это с большим интересом, потому что он тоже это замечал, и ровно с теми же персонажами, перечисленными Сентинелом. Они не смогли понять, что именно это за ощущение или связь и что это означает, но отрицать существование этого было невозможно. Впрочем, это такая тема, которая требует отдельного исследования…       Написав матери ответ с благодарностью, Сентинел решил связаться и с Ваал. Днём ранее ему не хватало сил на то, чтобы написать ей, но сейчас ситуация уже другая. К тому же, у него теперь есть, что ей рассказать…              Прошло ещё два часа, и всё это время Сентинел и Ваал обменивались письмами, обсуждая последствия воздействия на них демонического артефакта, расспрашивая друг друга об их состоянии и о том, что они делали в течение этого и предыдущего дня. Так время и подошло к полуночи…       Устав, Сентинел чуть не уснул за письменным столом, дожидаясь последнего на сегодня письма от любимой. Лишь дождавшись её ответа с пожеланием спокойной ночи он позволил себе наконец-то пойти спать.       Лёжа в кровати, Сентинел поддался приятному теплу в душе и уснул очень быстро. Его душа будто заново оттаивала, постепенно позволяя внутреннему огню дышать и жить.              Он проснулся с восходом солнца, как обычно, и с удивлением для себя обнаружил, что он всю ночь обнимал сложенное одеяло. Впрочем, это было приятное удивление. Сентинел, улыбнувшись, позволил себе полежать ещё немного, обнимая одеяло и представляя, что он сейчас обнимает Ваал. Видимо, даже будучи без сознания, во сне, он всё равно тянется к ней и скучает самым своим существом. Он хочет вернуться к ней, но не желает этого делать, пока он не доделает подарок для неё. А к тому времени и душевное состояние наверняка полностью нормализуется…       Тогда, после обычной утренней рутины, он вновь приступил к работе…       Вечером, взяв перерыв от вязания, когда уже что-то начало вырисовываться, демон решил уединиться с собой в своей комнате. На улице было темно, поэтому вороны Ваал за ним наблюдали, но в спальню им перекрыли доступ, просто плотно закрыв шторы. Окна к счастью, звуков практически не пропускали, поэтому они не слышали, что он там делал.       Спустя некоторое время (возможно, час-полтора) птицы увидели, как из его комнаты выходит обнажённая пышногрудая красавица с лоснящейся кудрявой шевелюрой до пояса в очень хорошем настроении. В ней ясно угадывались внешние черты Сентинела, и пернатым наблюдателям стало понятно, что это всё-таки он, только зачем-то принявший женский облик.       Заметив на себе птичий взгляд, девушка посмотрела в сторону окна и парой движений, используя всё то же заклинение перемещения, задёрнула шторы, чтобы на неё не пялились.       Эти вороны и раньше знали, что Сентинел умеет принимать такой облик, но воочию никогда этого не видели, так как он позволял видеть себя в таком виде только Ваал, когда они оставались с ней наедине.       Оставшись без возможности лицезреть девушку, птицы сошлись на мнении, что она обладает очень привлекательной внешностью. Один из воронов даже пошутил, что с таким телом она вполне могла бы быть суккубом (что крайне иронично, если вспомнить, что изначально таким обликом Сентинела наделила демоница похоти против его воли).       Отдохнув и насладившись собой, демон вновь принял свой обычный человеческий облик и накинул на себя халат, проводя остаток вечера в тепле и с вкусным чаем, смесь для которого он составлял сам.       Время продолжало идти, день сменялся другим, и парню становилось всё лучше. Он смог угадать, за сколько дней он сможет оправиться…              С тёплыми мыслями о любимой Сентинел, наконец, закончил вязание через несколько дней. У него получился очень милый, аккуратный вязаный цветок розы. Тщательно перепроверив аккуратность петель, демон позволил себе насладиться проделанной работой, с любовью разглядывая тёплые и мягкие лепестки.       За эти дни, проведённые за работой, ему действительно стало гораздо легче, и даже желание творить вернулось. Может, по возвращении к Ваал сыграть для неё ещё что-нибудь на скрипке или, быть может, приготовить на ужин несколько блюд из кухни восточных человеческих народов?..       Вязаный цветок — это часть того, что планировал подарить ей Сентинел. Он любит, когда вещи функциональны, поэтому заранее решил, что эта розочка станет частью заколки. Заколка у него уже была, и не абы какая, а довольно хорошего качества. Он даже на своих волосах её проверил — держится очень крепко, в отличие от дешёвых железок, которые начинают сползать уже через несколько минут ношения.       Парень тщательно закрепил красный цветок на чёрной заколке, зафиксировав его, стараясь сделать это максимально органично и отдавая предпочтение ниткам с иголкой, а не клею. И завершающий этап — щепотка магии. Одно из полезнейших заклинаний в арсенале Сентинела (не то чтобы их было много) — заклинание консервации, которому его обучил Ивлис. Оно несложное, поэтому демон смог успешно наложить его на готовое изделие. С ним заколка прослужит гораздо дольше.       Теперь он был готов вернуться домой. Сентинел прибрался в квартире, написал и отправил письмо Ваал (они обменивались письмами почти каждый день, когда он был у себя), полил напоследок шиповник и, наконец, ушёл за пределы города, где принял свой настоящий облик и переместился в Ад. Приятно было вновь расправить крылья и пуститься в полёт…              Его уже ждали в имении герцогини на заднем дворе, куда Сентинел и планировал прилететь. Если несколько лет назад он испытывал только негативные чувства, возвращаясь в Ад, то теперь он был счастлив вернуться сюда, ведь теперь его здесь ждали.       С привычной лёгкостью и обычной для его лица улыбкой демон приземлился во дворе, где он сразу же оказался в крепких объятиях ожидавшей его Ваал. И без слов было ясно, что они очень соскучились друг по другу, поэтому они выразили все свои чувства именно через объятия. Они были очень счастливы увидеть друг друга спустя неделю разлуки.       — Знаешь, — начал Сентинел, отпуская девушку, — я кое-что сделал для тебя, пока был у себя дома… Вот.       Чуть смущаясь, демон протянул ей появившуюся у него в руках заколку с розой, которая издалека выглядела почти как настоящая. Лицо Ваал будто немного засияло.       — Ах, какая прелесть… — восторженно вздохнула она, принимая подарок и осторожно щупая цветок. — Она что, вязаная?       Сентинел застенчиво кивнул. Ваал, улыбаясь, благодарно поцеловала его, заставив того засмущаться еще сильнее, что было видно по проступившему на его лице румянцу.       — Давай я её на тебя надену? — предложил он. — Хочу посмотреть, как она будет на тебе смотреться.       Девушка с улыбкой отдала изделие Сентинелу и чуть наклонила голову. Он аккуратно закрепил заколку на её волосах. С цветом угадал — самой заколки практически не видно. Ваал выпрямилась и ожидающе посмотрела на Сентинела. Он выглядел очень счастливым.       — Очаровательно… — произнёс он немного заворожённо. — Тебе очень идёт.       Девушка прикоснулась к цветку на своей голове, улыбаясь. Она казалась очень счастливой.       — У меня ещё кое-что есть, — вспомнил Сентинел, и в его руках появилась металлическая коробочка, по виду которой можно было примерно понять, что там. — Я взял немного своего домашнего чая с шиповником. Давно хотел тебя угостить. Может, понравится.       Ваал тихонько похихикала:       — Тогда давай попробуем его сейчас.       Счастливые, демоны прошли в дом и приступили к чаепитию.              — Чем вчера занималась? — спросил Сентинел, потягивая горячий чай. — Я тебя так и не спросил в тот раз.       — Да так, своими обычными делами. Посмотрела, что на кругу происходит, всё ли в норме. Нарушений никаких не обнаружила, так что всё в порядке.       Ваал попробовала чай под ожидающим взглядом возлюбленного.       — Ах, вкусно. Немного необычно, правда.       — Да? А, наверное, из-за того, что я использовал только ингредиенты из человеческого мира. Может, поэтому.       — Может. На вид смесь очень грамотно составлена. На вкус тоже, — усмехнулась девушка, делая ещё глоток.       — Ну, хех, у меня было много времени поэкспериментировать с пропорциями. Я очень люблю делать смеси из трёх ингредиентов. С таким набором очень легко подобрать нужные количества, а вкус они дадут зачастую наиболее насыщенный, и при этом не перегруженный.       Демон тихо усмехнулся про себя, вспомнив одну человеческую поговорку («Бог любит троицу»).       — Да, видимо, времени у тебя и впрямь было много, — посмеялась Ваал. — Как у тебя дела с математикой? Немного математическим языком говоришь.       — Хм… Я не математик совсем. С точными науками вообще мрак… Считаю я, правда, довольно неплохо, если сильно не зарываться. В формулах не силён, могу здесь только в баллистику. И то только потому, что отец учить заставлял.       Сентинел посмеялся и продолжил:       — Глазомер у меня хороший. Могу очень быстро прикинуть время и траекторию движения объекта или существа с заданной или изменяющейся скоростью в нескольких вариантах. Ого я завернул…       — Хах, интересно… Сказывается военное обучение, да?       — Ага, оно. Натренированность и некоторые врождённые особенности. Я же из рода воинов всё-таки.       — Да, я в этом уже убедилась… Кстати, я иногда замечаю, что когда ты говоришь что-то подобное, ты звучишь немного как Ивлис.       — А, возможно, его влияние. Я много его речей наслушался, пока наблюдал за его работой. Видать, подхватил, — снова посмеялся Сентинел.       — Давно я его уже не видела… Как он там?       — Вполне неплохо, если учитывать его текущее положение. С той дамочкой сейчас у него отношения хорошие. Я очень рад, что смог их примирить пару лет назад…       — Хм. Думаешь, это было необходимо?       — Никто не знает, сколько они будут так вместе. Может, одну человеческую жизнь, а, может, несколько. Либо они навсегда так теперь… Имеет смысл наладить отношения с тем, с кем ты будешь жить в одном теле, ну или даже хотя бы в одном доме, не один десяток лет, не находишь?       — И то верно. Надеюсь, он не сойдёт с ума там…       — Ну, когда я в первые разы к ним приходил, он реально был не в себе, если помнишь, но потом ему стало заметно лучше. Мне всё ещё больно вспоминать тот визит, когда мне пришлось его водой облить… Я понимаю, что это было необходимо, и что ему это тоже помогло, но…       Вспомнив, как Ивлис кричал от боли в тот момент, Сентинел чуть зажмурился, скривив лицо, и будто сам испытал часть этих ощущений вновь.       — Я не думаю, что стоит об этом беспокоиться, — успокоила его Ваал. — В конце концов, он ведь даже поблагодарил тебя за это.       — Знаю. Просто… это очень жутко, когда причиняешь боль кому-то, кто тебе очень близок. Наверное, мне страшно и тебе сделать больно…       Ваал приобняла Сентинела свободной рукой и погладила его.       — Не сделаешь. Всё хорошо.       Она нежно поцеловала демона в щёку, чуть приободрив его этим.       — Мне вспомнился наш первый раз… — начала она, стараясь отвлечь любимого от болезненных воспоминаний и напрягающих мыслей. — Ты тогда был просто зверем. Но даже тогда, когда ты не мог себя толком контролировать и явно очень сильно меня хотел, ты обращался со мной максимально осторожно, и даже одежду на мне никак не повредил. Мне кажется, ты чисто физически неспособен меня ранить.       — Ну, хорошо… Что тогда насчёт душевной боли? Что, если я…       Ваал приложила указательный палец к губам Сентинела, прервав его.       — Не думай об этом. Даже если мы будем как-то ссориться, я уверена, что мы быстро придём к решению любой проблемы. К тому же… Мы ведь стали ещё ближе. А это плюс к взаимопониманию, — выразила свою мысль герцогиня, перекладывая руку у лица демона на его щёку.       — Это ещё нужно осмыслить… Но да. Думаю, ты права, — сказал он с улыбкой облегчения, кладя свою руку на руку Ваал, которой она уже гладила его лицо.       Демоны поставили на столик пустые чашки и крепко обнялись, впитывая тепло друг друга. Сентинел, как обычно, обернул девушку своими крыльями, частично создав подобие кокона.       — Хех, знаешь… — игриво начала Ваал, проводя рукой вдоль позвоночника любимого, задевая пальцами основания его крыльев. — Вспомнила тот раз, и теперь не могу перестать думать об этом. Может, побудешь сегодня моим ручным дракончиком? Или, быть может, дракайной?       Сентинел раскраснелся и смущённо уткнулся в шею герцогини, заставив ту хихикнуть. Ей очень нравится вгонять его в краску. Застенчиво улыбаясь, он угукнул, тихонько кивнув при этом. Его хвост будто сам по себе начал крутиться из стороны в сторону, выдавая желание Сентинела последовать идее любимой.       — Ну, тогда ночью мы развлечёмся, — игриво произнесла она и поцеловала демона уже в губы.       Тот уже совсем раскраснелся и смущённо отводил взгляд, при этом широко улыбаясь.       Огонь в душе вновь засиял…