Бессонная экспедиция

Где-то на окраинах Кеджистана

Мы устроились в том, что когда-то было залом совета. Теперь — обугленные стены, трещины в камне и проломы в потолке, через который видно небо цвета старого пепла. Замок давно мёртв, но он ещё помнит, как тут умирали — это чувствуется кожей, как сквозняк, как запах того самого пепла, который виднеется в небе. Я сижу у стены, прижав к себе посох. Дерево тёплое — значит, чары ещё держатся. Хорошо. Если он остынет, значит рядом что-то из ада. Или кто-то. И сколько их может быть… даже думать не хочу. Мы не разводим костёр. Свет — это приглашение на собственную погибель. В этом мире свет не спасает, он привлекает. Вместо этого я поддерживаю слабое магическое свечение — почти невидимое, цвета бледной синевы. Оно не греет, но позволяет не потеряться друг в друге. И в себе. Воин в тяжёлых доспехах лёг первым. Он не снимает шлем — никто здесь этого не делает. Он просто опирается спиной о колонну, кладёт меч поперёк колен и замирает. Его сон — это не сон, а ожидание удара. У таких людей глаза открываются быстрее, чем ты успеваешь вдохнуть, иначе долго они не протянут. Чуть дальше — лучница. Она устроилась на обломке лестницы, обняв колчан, как подушку. Пальцы дёргаются даже во сне. Слишком долго она стреляла в то, что не умирает с первого раза, в то, что имеет свойство возрождаться, обретать по-новой форму жизни после смерти. Жрец сидит отдельно. Он не молится. В этом мире молитвы звучат слишком громко. Он просто шепчет слова, которые не просят, а утверждают. Как якоря. Чтобы разум не утащило туда, откуда не возвращаются. Я ложусь последней. Камень холодный, даже сквозь ткань. Он тянет из тела тепло и мысли. Я закрываю глаза, но не до конца — оставляю тонкую щель. Маги, которые засыпают полностью, долго не живут. В ушах — не тишина. Тишины в Санктуарии не существует. Есть скрежет где-то внизу, под замком. Твёрдо пытаюсь себя убедить в том, что это или мыши, или, возможно, какие-то насекомые. Есть ветер, который воет так, будто пытается говорить. Есть далёкий гул — не гром, не шаги, а что-то среднее. Как дыхание слишком большого существа. Я чувствую ад не как место, а как напряжение. Как если бы сама реальность была натянута, и кто-то с той стороны медленно проводил когтем по поверхности. Сон приходит рывками. Сначала — воспоминания. Не мои. Чужие. Замок показывает, что видел: кровь на камне, крики, предательство, страх. Я отталкиваю это заклинанием — старым, простым, выученным ещё до того, как я поняла, насколько мир испорчен. Потом — пустота. Короткая, обманчивая. И в ней — ощущение взгляда чуть ли не самой Лилит. Не направленного на меня конкретно. Просто… присутствие. Как будто ад знает, что мы здесь. И ему не нужно спешить. Воин шевелится. Металл тихо звякает. Лучница вздрагивает и снова замирает. Жрец на секунду повышает голос — сразу же замолкает. Я сжимаю посох сильнее. Магия под кожей откликается, пульсирует. Если что — я проснусь первой. Я всегда просыпаюсь первой. Мы не верим, что доживём до рассвета. Мы просто ведём себя так, будто он возможен. И где-то далеко, за пределами разрушенного замка, ад терпеливо ждёт, когда кто-то из нас уснёт чуть крепче, чем следовало. Мы договорились сразу: полтора часа — и смена. Больше нельзя. Меньше — не имеет смысла. В этом мире время всё равно течёт криво. Первым пошёл воин. Я слышу его шаги, когда он поднимается по полуобрушенной винтовой лестнице. Металл старается не звенеть, но камень отвечает глухо, будто замок шепчет под ноги. Он идёт медленно, проверяя каждый пролом, каждый тёмный проём, где раньше были двери, а теперь — только тени. Мы остаёмся внизу. Сон накатывает тяжёлой волной, как болезнь. Не тёплый, не спасительный — просто отключение. Я проваливаюсь в него урывками. И то с трудом, ибо чувство тревоги не даёт полностью погрузиться в сон, и моё магическое чутьё заставляет держать меня уши в остро, а взгляд не отводить от окон. Меня будит не звук. Меня будит отсутствие звуков. Это всегда плохой знак. Воин возвращается, останавливается рядом и тихо произносит моё имя. Я поднимаюсь сразу, без вопросов. Тело ноет, будто я всю ночь бежала, хотя я почти не двигалась. Теперь дежурю я. Верхний этаж — это не этаж, а обломок памяти. Стены обрываются, потолок местами отсутствует, и через проломы видно небо — мутное, неподвижное, как застывший дым. Я иду вдоль коридора, держа посох наготове. Магия тянется за мной тонкой нитью, цепляясь за трещины, за старые руны, вырезанные здесь столетия назад. Они мёртвые, но иногда мне кажется, что они помнят, как работали. Каждый поворот — ожидание. Каждая тень — подозрение. Ничего не происходит. Это хуже всего. Та мёртвая тишина… Даже на кладбище всё не так тихо. Не так беззвучно. Ощущение, что в тех дырах в стенах, в полу, да где угодно - из них на нас уставились тысячи глаз, которые только и ждут кабы нанести удар, когда все устали, расслаблены и готовы к бою меньше всего. Через полтора часа я спускаюсь. Передаю дежурство лучнице. Мы не смотрим друг другу в глаза — не из страха, а из экономии сил. Взгляд — это тоже энергия. Лучница исчезает в темноте, почти беззвучно. Я ложусь, закрываю глаза и… не засыпаю. Тело хочет, разум — нет. Он прокручивает одни и те же мысли, как заклинание без конца. Если они придут — откуда? Если мы не услышим — значит уже поздно. Если услышим — значит они позволяют. Следующая смена — жрец. Он идёт последним. Всегда. Потому что если всё пойдёт не так, он должен быть ближе к нам. Я снова заступаю ближе к утру. Так мне кажется. Утра здесь нет, но время становится другим — гуще, тяжелее. Как будто мир устал не меньше нас. Вдруг мне под ноги попадается масляная лампа, которую я, особо не думая, пнула. Она полетела куда-то в сторону ступенек, и судя по звукам, покатилась вниз. - Что? Что произошло? - спросила лучница, которая тут же встала на ноги. Вся на взводе. - Лампа валялась на полу, чтоб под ногами не болталась, я спихнула её куда подальше. В ней может сидеть недобрый дух, так что… - в этот момент какой-то гул начал разноситься с первого этажа замка. Мой посох тут же начал остывать. Откуда-то снизу начали раздаваться вопли вперемешку с каким-то лязганьем. - Что происходит? - перепуганно спросил воин-тамплиер, резко вставший ото сна на ноги. Я выбежала из чертог в сторону, где они ведут в сторону лестницы. Внизу, там, где первый этаж, стену освещал огонь из множества факелов. В отражении факелов были видны тени, неисчислимое количество теней, силуэтов с копьями, рогами, которые явно поднимались по ступеням. Я кого-то разбудила, пнув ту лампу… Или же нашу бдительность усыпили и теперь застали врасплох? Впрочем, это уже вряд ли имеет значение…