Скучаю

Это началось легким покалыванием в боку, которое Рами списала на усталость. Потом — резкая боль, кашель, машина скорой помощи, мчащаяся сквозь ночной Сеул. Диагноз: пневмоторакс. Начальная стадия, но достаточно серьезная, чтобы YG Entertainment выпустил официальное заявление: «Рами временно приостанавливает деятельность для восстановления здоровья». Интернет взвыл. Фандом «Монстиз» заполонил все соцсети хештегами: #ВернитеРами #МыСкучаем #РамиВыздоравливай. Твиты, тиктоки, слезливые треды на форумах — все звенело единым хором тоски. Они скучали по ее прекрасному вокалу, по уверенным движениям на сцене, по ее такой яркой улыбке в камеру. Ахён читала эти сообщения в своей комнате в общежитии, приглушив звук. Каждое «мы скучаем» отзывалось в ней глухой, тяжелой болью, но не в легких — где-то глубже. Она навещала Рами каждый раз, когда выпадала свободная минута между репетициями, съемками и уроками. Не с цветами и громкими словами, как некоторые, а с тем, что было нужно: термосом с домашним куриным супом, который училась варить по видео с ютуба; новой книгой манхвы, которую Рами откладывала; мягкими носками, потому что в больнице всегда холодный пол. В палате было тихо. Шипел кислородный концентратор, мерно мигали лампочки мониторов. Рами, обычно такая собранная и сильная, казалась хрупкой и уменьшившейся в больничной пижаме. — Опять принесла суп? — хрипло смеялась Рами. — Ты что, моя личная диетсестра? —Молчи и ешь, — бурчала Ахён, разливая суп по чашкам, стараясь не смотреть, как бледны пальцы Рами. Они говорили о мелочах. О глупых проделках участниц, о новом хореографе, о том, как Ахён забыла текст на живом эфире. Но никогда — о том, как Ахён спотыкается в танце, потому что на ее месте в строю теперь пустота. Никогда — о том, как она ловит себя на том, что ищет глазами Рами в зеркале танцевальной студии и находит лишь свое собственное, одинокое отражение. Однажды, когда Рами дремала, Ахён сидела у окна и смотрела на город. Она взяла телефон Рами, который та попросила зарядить, и увидела на экране заставку — их общее фото, сделанное во время дебютных промоушенов. Они обе смеются, прижавшись висками. Ахён почувствовала, как в горле встает ком. «Все скучают по тебе», — хотела бы она сказать. Но это было бы неправдой. Не вся правда. Правда была в том, как ее рука сама тянулась поправить одеяло на Рами, задерживаясь на секунду, чтобы ощутить тепло ее плеча. Как она запоминала оттенок усталости в ее глазах, чтобы потом, одной в своей кровати, мысленно стирать его. Как звук ровного, наконец-то спокойного дыхания Рами был самой прекрасной музыкой, которую она когда-либо слышала —важнее, чем любые аплодисменты и овации на концертах. Рами просыпалась, моргая. —Ты еще здесь? —Где же мне еще быть? — отвечала Ахён, отводя взгляд к окну, чтобы Рами не прочитала в ее глазах всё: этот немой, невысказанный крик тоски. Рами слабо сжала ее руку. —Спасибо, что навещаешь. Остальные… они все пишут. Но ты — приходишь. Ахён только кивнула, сжимая ответно ее пальцы. Она не могла объяснить, что для других Рами была частью пазла, яркой звездой на сцене, красивым голосом в песнях. Для Ахён ее отсутствие было...чем-то более ранящим. Она вышла из больницы, и на нее обрушился шквал уведомлений: новый тренд #МонстизСкучаютПоРами набрал миллионы просмотров. Ахён пролистала ленту, потом закрыла приложение. Она скучала иначе. Не по айдоле Рами, а по девушке Харам, которая ворчала на невкусную больничную еду. Не по члену группы, а по человеку, чей смех звучал для нее как возвращение домой. Ее тоска не умещалась в несколько слов. Она жила в термосе с супом, в тихом сидении у кровати, в страшной, сжимающей сердце нежности, которой она пока не давала имени. И в тихой молитве, произносимой про себя у лифта: «Выздоравливай. Возвращайся. Мне не хватает тебя так, что, кажется, это я теперь дышу через дыру в груди». И пока интернет трезвонил, Ахён просто любила. И очень сильно скучала.