Рагнарёк и ты

(Для начала — небольшое уточнение, о котором вы, возможно, не знали. У Шивы не было трёх разных жён. Согласно легенде, первой его супругой была Сати, совершившая самосожжение, дабы отстоять честь мужа. Её душа возродилась в образе Парвати, которая, в свою очередь, являла миру разные ипостаси: Уму, Дургу, Кали. В каждом воплощении Шива безмерно любил свою богиню, и вместе они составляли идеальный союз, способный даже слиться в единое божество — Ардханаришвару.) К истории Шива — божество, вмещающее в себя несочетаемое. Разрушение и любовь. Веселье и ярость войны. Бездонную концентрацию духа и безудержную пляску вселенной. Он — разрушитель миров, Натараджа, царь танца, и один из Тримурти, верховных богов индуистского пантеона. Рядом с хранителем Вишну и творцом Брахмой, Шиву почитают все индуисты. Почитают и трепещут... Именно в трепете, в пучине ужаса после недавнего бедствия и чудовищных совпадений, жители неприметного поселения собрались в храме. Они молили о прощении и снисхождении Милостивого — ибо само имя «Шива» с санскрита переводится как «милостивый». Но чтобы понять причину этого гнева, вернёмся немного назад. Ты не любила свою семью ровно столько же, сколько и она тебя. В вашем роду рождались только девочки, и из-за этого вашу семью считали проклятой. Поэтому именно ваших женщин отдавали мародёрам и прочим сомнительным личностям, чтобы откупиться от бед. Жизнь твоей сестры, проданной в двенадцать лет, оценили всего в две коровы. Прискорбная участь. Её выдали замуж, и через год она умерла в муках при родах. Ей было всего тринадцать. Тебя ждало то же самое. Холодный ужас сковал тебя ещё тогда, когда твою сестру, отчаянно брыкающуюся, выволокли из дома. Она кричала, молила отпустить её, умоляла тебя о помощи. Но что ты могла? Ничего. Ровным счётом ничего. Тогда ты поклялась себе — умереть, так и не став женой. Не дать им погубить тебя. Умереть в одиночестве и позоре, обратив свою гибель в проклятие для всего рода, отомстив и за сестру. Ты посвятила свою жизнь этой цели. Каждый день. Каждый день ты молилась Шиве, стоя на коленях у алтаря. С чётками в руках ты читала мантру 108 раз: «Ом Намах Шивая». Славословия срывались с твоих уст в едином порыве. Ты взяла на себя аскезы: соблюдала посты в понедельник, день Шивы, а в Махашиваратри, Великую ночь Шивы, ела лишь фрукты, а когда их не было — не ела вовсе. Возможно, именно это и отсрочило твою участь. У всех девушек месячные начинались в период с двенадцати до шестнадцати, тебе же исполнилось восемнадцать, а намёка на них не было. А по местным обычаям, пока не идёт кровь, ты не считаешься женщиной, а значит, не можешь и вступить в брак. В ночи Шиваратри ты проводила в молитвах и пении бхаджанов, сквозь которые всё равно слышала, как члены семьи шепчутся, мечтая наконец сбыть тебя с рук. Ты погружалась в сосредоточение, практиковала асаны и пранаяму — ибо Шива есть первый йог, Адинатх, и высшей формой поклонения ему является обуздание ума. Но судьба жестока. Всё же однажды утром ты замарала простынь первой кровью. В тот же день ублюдки ликовали, празднуя, что наконец избавятся от тебя. Дядья по отцовской линии кричали во всё горло, что наконец-то снимут «проклятие». Так они называли тебя и всех женщин рода. «Наконец-то эта дева принесёт пользу! Красивая… За неё выручим целых пять коров!» — ликовал один из морщинистых мужчин, сидя за столом, потирая влажные от фруктового вина усы и мерзко причмокивая. От этой картины тебя чуть не стошнило. Ты снова вспомнила сестру… её крики, её мольбы. Ты стремительно удалилась в свою каморку. Упав на колени перед алтарём, едва смогла зажечь свечу дрожащими от рыданий руками. «Ом Намах Шивая… Ом Намах Шивая…» — ты пыталась сосредоточиться, но сбивалась со счёта и в конце концов разрыдалась от безысходности. — Молю тебя, Милостивый Шива, убей меня раньше, чем они добьются своего! Позволь отомстить за сестру, принять себя в жертву! — молила ты сквозь слёзы. А Шива, помимо битв и танцев, превыше всего ценит искренность. Едва была назначена дата свадьбы, как на селение обрушился ураган невиданной мощи. Ветер складывал дома, словно карточные домики. Люди захлёбывались песком, видимость упала до нуля. Ураган бушевал три дня. Три дня ты проводила в медитации и молитвах, надеясь, что тебя пришибёт какая-нибудь тяжёлая штуковина, поднятая в небо стихией. Но всё стихло, и к твоему горькому сожалению, ты осталась жива. Ком снова подступил к горлу, когда семья стала собирать твой жалкий приданое. Однако к вечеру пришла весть, что жених погиб. Родня немного посетовала, но не растерялась. Дед снизил цену и тут же нашёл тебе нового. Но вскоре и этот, едва дав согласие на помолвку, отправился в мир иной. Так умерли пятеро твоих будущих мужей. В селении поднялась паника. Молва о зловещих совпадениях разнеслась повсюду. От вашего рода стали отворачиваться: отказывать в браках, не продавать еду даже за деньги. Волна презрения накрыла вашу семью с головой. Тебя это по-твоему забавляло, но ты понимала, к чему всё идёт. Собственный дед порой поглядывал на тебя с неприкрытым вожделением, от чего становилось противно вдвойне. Отсутствие выгоды от тебя лишь развязывало ему руки. Нужно было действовать на опережение. Ты вышла на выступ в центре мандапы — колонного зала для собраний. Позади возвышалась внушительная статуя Шивы. Помещение, освещённое лишь свечами, внушало благоговение и страх — возможно, из-за обстоятельств, что привели сюда всех сегодня. Пока тебя не стащили, ты заговорила: — Вам всем известно, что я — проклятие этого селения. И я должна умереть! После этих смелых слов воцарилась гробовая тишина. Все замерли, слушая, — ты говорила именно то, что они жаждали услышать. — Ночью мне было видение. Я вобрала в себя всю негативную карму и должна быть убита. Но не просто так! Я должна быть принесена в жертву Милостивому Шиве, ибо только он сможет очистить ваши сердца и дома, снять проклятие с нашей кармы. Меня должно сжечь. Твой уверенный голос, отражаясь от каменных стен, проникал не только в уши, но и в души собравшихся. И вот тишина взорвалась бурными, согласными возгласами. Люди ликовали, расходясь по домам: завтра тебя принесут в жертву, завтр всему придёт конец. Когда храм опустел и все принялись готовиться к жертвоприношению, ты повернулась к статуе Шивы. Встала на колени и коснулась лбом холодного пола. — Спасибо, что защищал меня, — прошептала ты дрожащим от эмоций голосом, прекрасно зная, что ураган и смерти женихов — дело его божественной воли. — Умереть твоей жертвой — великая честь для меня. Слеза упала на камень и разбилась, оставив после себя крошечное мокрое пятно. — Я люблю тебя… — тихо выдохнула ты. И вдруг все свечи в храме разом погасли. Лишь центральная лампадка продолжала мерцать перед ликом бога.