С неба градом…

И с неба градом вдруг рухнет мир И дрогнет как никогда земля В молчание бездны уйдёт эфир И каждый снова найдёт себя, Найдёт себя.

© «Найти себя» А.А. Байков

***

Морозный ветер обжигает голые пунцовые щёки, снежинки стелятся на скат крыши, на подрагивающие ресницы и на тёмную, кучерявую макушку подростка, поджав колени, смотрящего в чёрное, как смоль небо, застеленное перед глазами белой пудрой. По телу пробегают мурашки от холодящей, морозной стужи, Морти сидит в лёгенькой красной курточке поверх дырявого вязанного свитера цвета песка. Дома соседей горят разноцветными огнями, где-то вдалеке лают бездомные собаки, а снизу слышится скрип двери, говоры бабушки с дедушкой и их… Любовника. А Морти продолжает сидеть на крыше, тупо пяля в небо, и пытается забыться под шум городской вечерней суматохи. — Эй, ты чего здесь расс-э-э-елся? — голос Рика прерывает полудрёму своей дерзостью, и тяжёлая тушка усиживается рядом со звоном стеклянной бутылки в руке. — Просто отдыхаю… Рождество — это семейный праздник, а… у меня… — подросток поникши опускает голову вниз, не в силах закончить предложение. — Здесь нет твоих биологических родителей, сестры… Деда. Но ра-э-э-зве эти не стали тебе родными? — Хах, а тебе? Ты робота создал, чтобы с нами не видеться, — усмехается парень и разводит руками перед собой, — А сам продолжил составлять план мести за своих б-биологических… — Я ценю их, Морти, — ладонь Рика ложится на спину подростка и медленно поглаживает, — И тебя ценю, иначе бы просто съебался в другую вселенную и кинул вас, разве нет? Морти дёргается, скидывая с себя руку. — М-мои мать и сестра мертвы… П-по твоей заслуге. А дед н-неубиваемая скотина, сотворившая ещё одну скотину — тебя. А я с-сижу на крыше не в своей вселенной в канун Рождества, где в столовой меня поджидает ч-человеческий конструктор, собранный в абсолютно разных местах, и к-конечно же ты… Те двадцать два процента были одноразовой акцией Рик-бота, да? И всё снова на круги своя… — подросток заканчивает эмоциональную тираду и обхватывает себя плечами. От холода ли? — Не утрируй, малой, мне тоже неле-э-э-гко. — Г-господи, Рик, а когда тебе было легко?! — взрывается Морти, — Только в моменты, когда т-ты был под кайфом или уёбаный в хлам?! Легко не будет! Не у нас… Воля Винчестеров, сукин сын. — Тогда чего ты хочешь? Морти не смотрит на него. Его взгляд стремится куда-то вдаль, за горизонт. Гипнотизируется россыпью снежных хлопьев. Кажется, будто они летят вверх. Подросток чувствует на себе пристальный взгляд. — Я… Я просто хочу остаться один. Хоть на какое-то время, просто один. Дай мне на рождественские каникулы отдохнуть. Без приключений, без семьи, без тебя. Ты это всё не выносишь, а я то, м-мне…! — голос срывается, — мне… Я з-запутался, сколько мне лет! Р-рик, просто, ради Бога! — Морти поворачивается к своему деду. Венки на его лбу вздуваются, пар валит клубами изо рта, подросток нервозно размахивает руками, — И-извиняюсь, как же я мог упомянуть его в твоём присутствии, но я тебя прошу, д-дай мне отдохнуть! — Я дам… — выдыхает Рик, — А ты целый сезон вёл себя как мало-э-э-летнее говно, я- — Каким воспитал, Рик, — усмехается Морти, и, наконец, успокаивается, — Я тебя не виню. Я его виню, во всём виню. И я обещаю, мы его убьём. Только потом, а сейчас… — Я понял… — Санчез хлопает внука по плечу и встаёт. Подтягивается, хрустя всеми частями тела, и продолжает, — Ладно, пёс. Считай это моим подарком на Рождество. И… — он осекается. Молчит несколько секунд, обдумывая, и заводя руку за шею, более тихим голосом, продолжает, — Прости за то, что ввязал тебя во всё это. Я просто эгоистичный ублюдок, знаю. — Опять робот? Рик, ты серь- — Нет, Морти, это я, — Санчез закатывает глаза и снова возвращается к своей привычной манере, — Никакой регрессии, но я то-э-э-же могу ляпнуть что-то драматичное, что зрители точно расценят, как перемену. В общем… С Рождеством, приятель. — С Рождеством… И… Рик, не сбривай щетину. Тебе идёт, — улыбается подросток, и Рик почёсывает названную, тоже веселея. — Обойдёшься. Санчез достаёт из кармана пушку, открывает портал и исчезает, оставляя внука наедине со своими мыслями. Снежинки обволокли подростка уже полностью. Обрамили в огромном белом коконе, и, кажется, никто не найдёт его здесь. Морти очень устал. Морти хочет отдохнуть.