Одни в целом мире

ㅤ Добровольно запирая себя в клетке, Рататоск ни на что не рассчитывал. Его сердце решило. В пользу людей… Избрало тяжёлый путь, но гуманный. И путь этот стал бы одиноким, если бы Марта не осталась. Самоотверженно оказывала она поддержку, не ведая устали и печали, излучая негасимый позитив. Она старательно сдерживала страх поначалу, плохо ведая, что её ждёт, но теперь её улыбка отзывалась лёгкостью и покоем. А ведь именно ей часто приходилось оставаться одной… — Ну как? — с заботливой улыбкой спрашивала она, когда Рататоск делал перерыв, дабы обязанность по переписыванию мира не переутомила его буквально до смерти. Он спешил. Хотел поскорее избавить мир от зависимости от маны, желая передать большую её часть духам. И Марте… В мире духов ей нечего было есть, нечего пить. Мана поддерживала в ней жизнь, вечную молодость. Рататоск затуманено глянул на Марту. Он израсходовал немало сил, едва оставался в сознании. Однако улыбнулся ей в ответ нежно. Его отраде, каждый раз заряжающей на подвиги. Он старался не для человечества. Он из кожи вон лез из-за неё. И духов… Правда, истина была горька: что бы он ни делал, духи всё равно будут отчаянно нуждаться в мане. А если случится вновь что, спасёт его жертва только часть мира. Безответственную. Хоть что-то… В попытке скрыть волнение, Рататоск обнял Марту. Она помогала ему не терять веру в людей. Без неё он бы так и видел картины ужасного будущего, где Древо Маны увяло и сломалось, и вместе с ним сгинули духи. А мир продолжил существование, будто ничего не произошло. — Что-то случилось? — забеспокоилась Марта. — Нет, — спокойно ответил Рататоск, пряча лицо, опускаясь губами к шее, так и замер, — ничего. И ничего не случится, — старался говорить он уверенно. Ради себя, страх отгоняя. ㅤ В обители Рататоска Марта не чувствовала времени, всегда находя, чем себя занять, когда её помощь не требовалась. Иногда просто танцевала, представляя музыку и роскошные пейзажи. Она по ним скучала, но Рататоск для неё был важнее. В какой-то момент почувствовала она, что стало проще дышать. Движения её стали легче и плавнее, тоска по прошлому больше не тяготила. Примерно тогда Рататоск с облегчением выдохнул: — Всё. — Правда?! — не сдержала Марта возглас счастья. — Тогда понятно, почему я так чудесно себя чествую, будто вот-вот расправлю крылья и полечу! — засмеялась она. Улыбка Рататоска стала немного иной. Не ускользнули от глаз Марты нотки печали. — Что-то не так? — озадаченно спросила она. Рататоск отвёл взгляд в сторону. Веками Марта насыщалась маной. Телом и душой. Но никакая мана не способна даровать вечную жизнь: Марта стала духом, даже не заметив этого. И хотя Рататоск понимал, что Марта в этом уже ничего страшного не увидит, но говорить прямо не хотелось. Слишком мрачно звучало. — Теперь мы с тобой одной сущности, — подал он ей руку, старательно подбирая слова. — И, если захочешь, ты с лёгкостью сможешь воспарить. Достаточно представить как. Осознание пришло не сразу. Марта долго смотрела н свои руки. Цвет их слегка изменился, появились чарующие абстрактные узоры, полные завитков. Плотность не осталась прежней, зато не было намёков на морщины или следов мозолей от оружия. И, как ни странно, это даже не волновало её. Ей больше интересно было разглядывать изменения. Закрыв глаза, внимая своим чувствам, рисуя образы в мыслях, Марта сконцентрировалась. А затем внезапно взмыла ввысь, закружившись спиралью и сливаясь с потоками маны. Новые ощущения захватили её. Понимание своих сил и новых возможностей породили множество образов и идей. О сомнении и страхе не было речи — Марта испытывала лишь эйфорию. Настоящее волшебство… — Возможно, так даже лучше, — произнесла она, опускаясь. Марте, закрытой от мирского зла, легко удавалось находить позитив. Вот и тут она была рада, что стала ближе к Рататоску. Без страха. Без боли. Естественно и будто само собой. — Несомненно. Рататоск провёл по её щеке рукой, душевно улыбаясь. Даже если люди не оправдают доверия, сожалеть ему не о чем. Останься Марта человеком — давно бы уже умерла. Но вот — она перед ним, полная задорных искр в глазах. А всё остальное не имело большого значения, не было подвластно контролю. Они были счастливы в своём маленьком мирке. «До тех пор, пока ты рядом», — сердцем согласны были оба. ㅤ