На грани

Муторное ожидание оставшихся минут последней пары угнетало и наводило безумную скуку на давно записавшего всю лекцию Чона. Парень, не слушая лектора, бездумно чиркал совершенно случайные символы из головы в отдельном блокноте, дабы отвлечься. Поступал он так далеко не потому, что являлся двоечником, не желающим учиться, а потому, что некая тревога, смешанная со сладким предвкушением, заполняла всё его нутро. Так бывает, когда встречаешься с симпатичным тебе человеком. Все мысли сбиваются в одну кучу, а руки непроизвольно дрожат, что альфа еле успевает подавить ту самую дрожь в кончиках пальцев. Препод всё ещё увлечённо рассказывает о нюансах раскрытой сегодня темы, не забывая следующим шагом проговорить домашнее задание для закрепления. У Чона же в голове совершенно пусто, он и эту пару на автомате-то записал, а что тут уж говорить про всё остальное… Ничего страшного парень в этом не видит, ведь в планах у него имеется идея совершенно нагло списать у одногруппника — по совместительству лучшего друга — домашку. Чимин, видя состояние своего друга, лишь сочувственно хлопает по плечу, как бы смиряясь со своей участью. Прекрасно ведь знает, что у этого влюблёныша одни сердечки в башке летают. А Чон на этот взгляд лишь прикусывает нижнюю губу и облегчённо выдыхает, когда положенное время пары наконец-то заканчивается. Одногруппники, как сонные мухи, пригревшиеся на своих местах, медленно расходятся. — Тэхён? — Пак буднично спрашивает его, внимательно вглядываясь в счастливую моську. Чон как может старается не палиться в проявлении собственных чувств, но от знающего его вдоль и поперёк Чимина ему уж точно не скрыться. — Тэхён, — слышится тихое в ответ, а мимолётная улыбка и вовсе исчезает с концами. Чонгук быстро собирает все необходимые вещи в небольшой рюкзак, что носит с собой в универ, и вновь вглядывается в сообщение от Кима, который ждёт его на парковке. Альфа особенно ценит те редкие моменты, когда старший может прокатиться с ним до своего же офиса, где Чон проходит стажировку, совмещая ту с учёбой. И в той же степени ненавидит их, потому как не может быть полностью открытым и честным с Кимом. Каждая их встреча похожа на сладкую пытку, а Чонгук от этого ощущает себя мазохистом, причём наглухо отбитым. Надо же ему было влюбиться четыре года назад в свои шестнадцать в бизнес-партнёра своего отца… Чон улыбчиво прощается со всеми, кого видит на своём пути, пока чуть ли не вприпрыжку идёт забирать верхнюю одежду. Детская непосредственность всё ещё таится в нём, всё нутро переполняется лёгким счастьем от предстоящей встречи. Чему конкретно радуется парень, до конца неизвестно, ведь он так не нашёл в себе сил признаться. Внутренняя сущность поскуливает, хочет наконец увидеть того, кто переворачивает в нём целый мир одним лишь взглядом. Вдохнуть незабываемый феромон кедра, забивающегося в ноздри своим лёгким, но стойким и терпким ароматом. Влюблённость в Тэхёна пришла незаметно, но молниеносно, вынуждая охренеть в самом прямом смысле этого слова. Началось всё с простого мимолетного взгляда лисьих глаз, дежурной улыбки и крепкого рукопожатия, сделанного по привычке. Сердце внутреннего волчонка сжалось в тот же миг и, кажется, до сих пор не может разжаться. Каждая их встреча до сих пор проходится тахикардией по юному сердцу. Поначалу Чонгуку сложно было проживать период первой любви, неправильной, но такой сладкой, от которой всё внутри трепыхалось и тянулось к мужчине, старше его самого на двенадцать лет. Тэхён, к слову, не давал ему особых надежд на ответные чувства. Юный альфа старался пережить влюблённость тихо, в себе, стесняясь разговаривать о ней даже с лучшим другом. Первый год так и вовсе избегал мужчину, как только видел его поблизости, что становилось сложнее и сложнее с каждым разом. Ким, как назло, находился всегда рядом, что совсем неудивительно, учитывая хорошие отношения с чонгуковым отцом помимо партнёрства по бизнесу. Потому и совместные застолья давались альфочке труднее всего, ведь неугомонное сердце не прекращало любить и желать чего-то большего, пока его владелец пугливо отсиживался, боясь поднять взгляд на старшего. В свои семнадцать Чон стал намного смелее, переставая прятать взгляд и стыдиться своих чувств, пересмотрев достаточное количество роликов и перечитав такое же безмерное количество статей на эту тему. Влечение к своему вторичному полу нормально, но порицаемо обществом. Открыто признаться мужчине Чонгук так и не смог, боясь быть высмеянным и отвергнутым. И нет, Тэхён никогда не давал повода думать о себе в подобном ключе. Но влюблённое сердце не понять, как и тот страх быть отвергнутым в жизни, а не в мыслях, не испытав те же ощущения на своей шкуре. Добивал ещё тот факт, что старший в тот момент нашёл себе омегу, чему все ближние безмерно удивились, так как альфа по жизни был волком-одиночкой, не стремящимся влезать в отношения. Именно тогда Чонгук нашёл в себе силы признаться лучшему другу в ориентации, до конца так и не понятой, ведь остальные альфы, кроме Кима, его абсолютно не привлекали. Рассказывал тогда Чимину весь в соплях и слезах обо всём происходящем с ним за последние полтора года. Пак, на его страх, оказался понимающим и самым лучшим другом на свете, не ставшим осуждать влюблённость в альфу. Он порекомендовал переключиться на кого-нибудь другого, раз этот остолоп не видит в Чоне те искры, что исходили из него при каждой встрече. И именно тогда Чонгук переспал с кем-то в первый раз в жизни. Тем первым был миловидный омега с шикарными формами, которые несомненно привлекали. Однако, несмотря на это, у Чонгука что-то не складывалось, и дело даже не в том, что он не мог возбудиться, нет, как раз таки с этим всё хорошо, только та внутренняя пустота не отпускала его и по сей день при каждом сексе с новым омегой. Он возбуждался от их сладких стонов, трахая остервенело до хлюпающей смазки и блаженных улыбок на их лицах. Только сам не мог нормально кончить, не прикрыв веки, представляя образ мужчины, до ужаса крепко засевшего в его памяти и мыслях. Первый раз парень был сильно напуган, в своём страхе покинув тёплое нутро малознакомого ему омеги, переваривая произошедшее. Только через пару минут смог вновь продолжить начатое, не отвечая на обеспокоенные вопросы нижнего, затыкая его глубоким поцелуем. А перед глазами всё ещё продолжал стоять образ одного человека. Волчонок внутри тянулся к альфе, к сильному мужчине, способному удовлетворить все его желания. Прожигающий взгляд Тэхёна после того, как он уловил сладкие ароматы разных омег на младшем, словно давал некий стимул брать больше омег, чтобы удостоиться тем самым внимания. Будто Чон ему небезразличен, будто альфа ревнует его и хочет себе. В таком темпе прошел целый год. Альфы прожигали взглядами друг друга либо на семейных застольях, на которых часто присутствовал Ким, либо при встрече в офисе, куда младший мог приходить к отцу. Через год Тэхён наконец расстался со своим омегой окончательно, что было радостной новостью для младшего, для вида строящего кислую мину как бы в поддержку альфе, пришедшему к его отцу. Чон никогда не радовался чужой боли, однако всё ещё влюблённое сердце ликовало, словно для него в одночасье открылся незримый шанс получить больше внимания Кима. Это стало небольшим заблуждением, ведь за последние два года их отношения так и не сдвинулись с мёртвой точки. Вернее сказать, они стали хорошими приятелями, возможно, в какой-то степени друзьями, но не любовниками. Чонгук старался постепенно прощупывать почву, сканировать взгляды старшего, его движения, но признаться боялся. Деликатные темы интимной жизни Тэхён слишком ловко обходил, что давало понять: не стоит думать о большем. Однако безмерно радовало то, что по прошествии времени альфа становился более тактильным и милым, заставляя сердце младшего трепетать и влюбляться с новой силой. Ким так и не нашёл себе новую омегу, пользуясь лишь некоторыми в момент гона, который Чон, скрипя зубами, переживал в нетерпении. Ведь он-то будет лучше любой блядской омеги, седлающей узел альфы. Чонгук терпел и ждал момента, когда в чужих глазах увидит интерес. Не позволял себе устраивать сцены ревности, когда вдыхал сладковатый аромат омег в феромоне кедра. Сам понимал и испытывал те самые адские ощущения во время гона, когда хотел провести его в одиночестве. Никому не пожелаешь пережить тот опыт, когда по телу беспрерывно стекают капли пота, кожа горит, а член пульсирует всё сильнее, и даже дрочка ни в какую не хочет помогать справиться с нарастающим напряжением… И даже сейчас, несмотря на всё пережитое, Чонгук не прекращает любить. Любить те мимолётные взгляды, мягкие касания к своим волосам, феромон кедра… Он был зависим, зависим Тэхёном и от него. Считывал малейшие изменения в эмоциях, поведении и настроении. Снова получал мазохистское удовольствие быть рядом и в то же время так далеко, даже не смея прикоснуться лишний раз. Потому, укутавшись в тёплый шарф и плотно застегнув зимнюю куртку, младший спешил к вдоль и поперёк изученной машине, без лишних проблем пристроившейся на парковке, рядом с ней замечая курящего альфу. Облокотившись на чёрный Мерседес, Ким выдыхал клубы дыма, делая новую затяжку, что заставляло внутреннего волка Чона стыдливо поскуливать от накатывающего возбуждения из-за представшей перед глазами картины. Блять, Чон мог завестись буквально с ничего, находя привлекательными даже прерывистые вздохи мужчины, тогда как даже самые сексуальные омеги с потока могли долгими минутами выцеловывать его тело, дожидаясь необходимой эрекции, что неумолимо приходила, когда младший прикрывал глаза и вспоминал его. Его бархатный глубокий смех, лукавую улыбку, заострённые скулы и пронзительный взгляд. Ким приветливо кивает, как только видит младшего, что поедал его взглядом несколько секунд. Полученное внимание заставляет смутиться и быстро затопать к машине, скрывая красные щёки под шарфом. Тёплый салон автомобиля пропах любимым кедром, заставляя альфочку воровато вдохнуть любимый феромон, пока Тэхён докуривал оставшуюся сигарету. Чон привычно кинул рюкзак на заднее сиденье, расположившись на переднем. Так ближе к альфе, к его персональному аду и раю одновременно. — Как в универе дела? — первым делом спрашивает старший, как только садится в машину. От него всё ещё приятно пахнет никотином, придавая большей мужественности, по крайней мере, влюблённый мозг Чона интерпретировал это именно так. От нового взгляда на старшего по телу пробегает неумолимая дрожь, оставаясь внизу живота приятным сладким комом. Младший исподтишка застенчиво поглядывает на альфу, следящего за дорогой, успевшего выехать с парковки университета. Чонгук не соврёт, если скажет, что испытывает эстетический оргазм, когда видит профиль мужчины так близко. Так и хочется вечность всматриваться в эти острые скулы и точёную линию челюсти. А гладко выбритые щёки так и просятся на мокрые поцелуи, которыми так и хочется их атаковать… — А-то сам не знаешь, как там дерут и в хвост и в гриву… — Чон зажмуривает веки, слегка крутя головой в разные стороны. Опять он пропадает в своих фантазиях, от которых грохочет сердце, дыхание сбивается. — А ещё я знаю, что Гук-и хороший мальчик, который справится со всеми трудностями, — Тэхён ласково улыбается и взъерошивает тёмные волосы младшего, снявшего шапку, чтобы не запариться в салоне. Хороший мальчик… Гук-и… Что же ты делаешь, Тэхён, с юным сердцем? Чонгук так и помрёт от переизбытка эйфории, бьющей в голову фонтаном. Младший шумно сглатывает и также вздыхает, отворачиваясь от альфы, лишь бы тот не заметил его красного лица и того, как сильно горят его щёки, хоть и скрытые под слоем мягкой ткани шарфа. Ему так хочется, чтобы те самые руки касались его тела, а не только макушки… Младший прикусывает нижнюю губу и старается сосредоточиться на разговоре, на который переключился мужчина, разбавляя атмосферу. Сам не заметил, в какой момент начал вставлять что-то своё и поддерживать диалог. Чонгук сбавил свой пыл и вместе с ним спермотоксикоз, наслаждаясь приятным времяпрепровождением со старшим. Всё шло действительно гладко, как и в любую другую поездку, пока альфочка самозабвенно слушал любимую хрипотцу в чужом голосе. Ровно до того момента, как он наконец не учуял в кедре отдалённый запах малины. Наверняка младший настолько обрадовался их встрече, что на фоне чувств только через время услышал в феромоне кедра ноты малины. У Тэхёна не могло быть сейчас гона, в этом младший уверен, он, как полный придурок, но, поправочка, влюблённый придурок, буквально выучил чужой цикл, готовясь к новой порции боли, внушая себе, что это необходимо ради здоровья. Ким был с омегой. С течным, блять, омегой, о чём говорит въевшийся запах. Желваки младшего моментально заостряются, а сам он злостно пыхтит, мечтая побыстрее доехать до офиса. Размечтался, блять, захотел в кои-то веки быть любимым Кимом. Хотел признаться когда-нибудь, но, видимо, его наблюдения были ошибочными, и то отношение к нему было не более, чем обыкновенным. — Гук-и, с тобой всё в порядке? — Тэхён предельно чётко замечает усилившийся феромон шоколада, подавляющего его своей силой, но не заставляющего задыхаться. Тут и дураку понятно, что альфочка злится, внутренний волк противно скребётся от чужого состояния, в котором Ким ему не может помочь, ведь не знает причины. Мимолетная мысль о том, как сильно хочется забить все лёгкие шоколадом, ускользает в небытие. — Всё прекрасно, хён, просто резко осознал, что мне тоже нужно потрахаться с кем-то, пойти в клуб, — Чон давно не боится подобных выражений, не следя за языком, внимательно смотрит на дорогу и, кажется, облегчённо выдыхает, когда понимает, что они подъехали к необходимому зданию. Впервые младший радуется их скорой разлуке. Ему хочется, чтобы мужчине было так же больно, как и ему, чтобы у того душа разрывалась точно так же, как и у него. Наверняка глупо думать, что озвученное может хоть как-то тронуть струны чужой души, но противное желание насолить само по себе вырвалось из него. — Что? — мужчина хмурит брови и наконец останавливает Мерседес. — Тоже? Ты что несёшь? — Тэхён перехватывает его за предплечье, пока младший возится с тем, чтобы открыть дверь и поскорее выйти из душного салона, коем он стал, как только Чон почувствовал чужой феромон. — Забей, это так, мысли вслух, до встречи на работе, — младший оскаливается, резким движением обрывает хватку и буквально пулей спешит выбраться на свежий воздух. — И удачи тебе со своим омегой, — напоследок оглушительно захлопывает дверь, не боясь повредить машину. Господи, как же он зол, да его просто разрывает! На мелкие кусочки разрывает, ни капли не жалея и без того израненную душу. Надо же ебучих четыре года надеяться хрен знает на что! Холодный ветер, бьющий прямо в лицо, немного заглушает дикий ритм сердца и даёт возможность отрывисто вздохнуть. Его так заебала собственная влюблённость в одного-единственного человека, что на стены лезть хочется. От безвыходности, от неутихающего пульса в психоделическом ритме при виде старшего. Сложно потушить тот пожар внутри себя, что разгорается синим пламенем. Он действительно хочет сорваться сегодня в клуб, напиться до беспамятства и вновь попробовать насладиться неизвестным ему омегой. Внутренний волк перечил его желаниям, но был благополучно заглушен диким, но коротким рыком Чона, пытающимся сосредоточиться на годовых отчётах маркетингового отдела. Раньше, ещё в начале осенившей его идеи, альфа был безмерно рад чаще находиться с Кимом даже в одном офисе, сейчас же его тошнит от той мысли, что мужчина где-то поблизости. Чонгук усердно корпит, замеряя отчёты предыдущих месяцев, чтобы построить логическую цепь трат и прибыли от той или иной идеи. Волк внутри не спит, не заглушается до конца, велит ему найти Тэхёна и вцепиться тому в горло, лишь бы тот от него вновь не ускользал. Чон на этот порыв лишь стискивает зубы и погружается в новые отчёты, перепроверяя те по несколько раз. Не станет он унижаться, даже перед Кимом, даже если очень хочется. Почему именно сейчас должен появиться омега? Между ними же могло зародиться нечто большее… Тэхён приходит в его кабинет через несколько часов, под самый вечер, вызывая у внутреннего волка детский интерес наравне с глупым счастьем, вовсе неподходящим к месту. Как заткнуть внутреннюю сущность, рвущуюся к своей первой и, кажется, единственной любви? — Чонгук, как ты себя чувствуешь? — Ким прожигает его своим обеспокоенным взглядом, от которого сейчас становится тошно, так как, несмотря на обиду, щеки всё равно неумолимо краснеют. — Я совсем не понимаю, что с тобой происходит. Ты случаем не заболел? — подходит совсем близко, огибая небольшой стол, и кладёт свою грубоватую ладонь на чонгуков лоб. Спасите кто-нибудь юного альфу. Ну пожалуйста… Бесконечная обида, что выбрали не его, не утихает, но дрожь по телу проходится не меньше, чем без неё. Каждый раз, когда старший проявляет к нему хоть толику физического внимания, Чонгук задыхается, умирает и воскресает за секунды. Парень поджимает пальцы ног, чтобы не проскулить позорно, подставляясь под тёплую, шершавую ладонь. — З-зачем пришёл? — чужой вопрос оставляет без ответа, запинаясь на первом слове, когда мужчина убирает руку, убедившись, что лоб холодный. — Ты перерабатываешь, Чон, твоя смена закончилась полчаса назад, — Тэхён вновь хмуро оглядывает альфу с ног до головы, прекрасно замечая изменившееся к нему отношение, но предпочитает вежливо промолчать, чтобы не грузить этим и без того уставшего парня. — Понял, — Чон кидает мимолётный взгляд на часы, утверждаясь в чужих словах. — Сейчас буду собираться, только чай выпью, — решает младший тем самым угомонить ворох мыслей, попытавшись успокоиться. Тэхён лишь кивает на сказанное, стараясь больше не тревожить взъерошенного альфу и желая поговорить с ним завтра на чистую голову. Нужно уже расставить всё по своим местам, он слишком долго тянул с этим, боясь признавать собственные чувства… А Чонгук, стоя на небольшой офисной кухне, что представляла из себя место для заварки кофе и чая, убедился в патовости поначалу хорошей идеи насладиться чаем. Взрослые омеги, болтающие между собой слишком громко, обсуждали Кима. — Вы видели сегодня руководителя Кима? Ему так идут облегающие рубашки… — говорил один из них, тихонько смеясь в ладонь. — Боже, Со, куда ты смотришь? Такой мужчина нам уж точно не светит, но, признаться честно, про рубашки не могу не согласиться… — новая волна тихого смеха проходится между тремя. — А ещё… Он так внимательно относится к Чонгуку, словно как к младшему братишке. Спрашивал у меня сегодня, ушёл ли тот с работы, такой внимательный альфа… Его омеге явно повезёт! — все разом радостно зашептались, также умиляясь с рассказанного. Чонгук же чуть ли стакан в своей руке не раскрошил, скрипя зубами. Точно подмечено. Он для Тэхёна всего лишь младший братишка. Ему ничего не светит, сколько бы он себе не придумывал. Утихшее в пучине работы намерение пойти в клуб теперь вновь разгорелось сильнее прежнего. Нахуй Кима. Пусть тот не замечает его, Чон будет поступать также, хоть и ненавидеть себя за каждый половой акт с омегой, ведь никогда не был с ними искренен до конца… В глубине души он понимал, что ненормально злиться на того, кто ему ничего не обещал и даже повода не давал для мыслей о большем. Только близкое общение и тесный физический контакт говорили об обратном, заставляя юного альфу размечтаться. Ведь действительно, с чего бы его полюбил Тэхён? Мужчина, что никогда и слова не говорил о симпатии к альфам, будет желать его? Бред просто, детский лепет, в который Чон так усердно верил! Получается, все эти его «хороший мальчик», долгие взгляды, нежные касания к макушке — ничего не значат… Чонгук криво улыбается, когда натягивает на себя зимнюю куртку, плотно завязывает шарф и буквально выбегает из рабочего офиса. Вечерний холод ни капли не отрезвляет кипящую голову и не успокаивает разбушевавшиеся эмоции. Ему нужно забыть несносного альфу, избавиться от ранящих чувств. Другого способа, как забыться в чужом теле и феромоне, — он не знает. Чон сломлено смеётся, кусая истерзанные губы, когда видит пришедшее сообщение от Тэхёна, который интересуется его самочувствием. Младший ничего не отвечает, стискивая телефон в руке до ощутимой боли в пальцах. Нахер Кима, нахер его ни к чему не обязывающую заботу! Пусть он, блять, лучше так беспокоится о своём омежке с запахом малины. Чона не отпускает даже тогда, когда он заходит в свою съёмную квартиру, чтобы избавиться от рюкзака и наконец отправиться в клуб. Внутренний волк скулит, скребётся больно, словно не хочет отпускать хозяина, чтобы тот не натворил фатальных ошибок. Чонгук не прислушивается к внутренним ощущениям, выпуская из себя злостный рокот, чтобы заткнуть внутреннюю сущность к чертям собачьим. Парень вызывает такси, без лишних сожалений направляясь туда, куда хотел изначально. Множество противоречий одолевали его беспокойную голову. На самом деле хотелось повернуть не в сторону клуба, а к кимову дому, чтобы накричать, чтобы избить и признаться… Признаться в любви до чёртового гроба даже после столькой боли, причинённой ему мужчиной. Сильно надавливая немного отросшими ногтями в ладони, парень прикрывает веки, забывая об импульсивной мысли, рассматривая ночной вид города за окном. Вывеска с названием клуба ярко сверкает огнями, альфа расплачивается за поездку и буквально выбегает на улицу, широкими шагами доходя до необходимой двери. Происходящее далее словно туманом стирается, в памяти остаются небольшие отрывки душного помещения, бесконечных шотов алкоголя и танцев. Голова постепенно пустеет, тяжелеет и раскалывается, громкая музыка бьёт по ушам. Чонгук продолжает веселиться, громко кричит, лапает многих омег, которые совсем не против его присутствия. Затем парень словно засыпает лёгким сном, вконец потеряв счёт времени. Еле открывая тяжёлые веки, ощущая невыносимую боль после похмелья во всём теле, Чонгук сглатывает вязкую слюну. Ему хочется пить, иначе он подохнет, честное слово. Но ещё сложнее шевелиться, так как всё тело ощущается неподъёмным мешком. Он даёт себе время просто полежать с закрытыми глазами, всё ещё не понимая, где находится. Внезапная мысль заставляет широко раскрыть глаза, наблюдая перед собой чужую комнату. В его спальне точно нет кресел и шкафа… Блять. Чон точно знает, в чьей спальне они есть. Он спит сейчас в тэхёновой спальне! Парень глухо стонет, принимая патовость ситуации. Замыленный взгляд падает на прикроватную тумбу, где заботливо расположились таблетки от похмелья, стакан воды и небольшая записка. — Прости, что пришлось оставить тебя в квартире, но работа ещё та сука, сам знаешь, — себе под нос бурчит Чон, бегая взглядом по красивому ровному почерку. — Нам нужно поговорить, серьёзно поговорить, останься у меня сегодня, еда на кухне. Бля-ять, — уже добавляет от себя. Младший жадными глотками пьёт воду в стакане, не забыв до этого воспользоваться таблетками. Вновь спускается на постель, растирая лицо руками, пытаясь вспомнить, что было ночью. А было, сука, дохрена чего! Он точно помнил, как снял какого-то омегу, желая переспать с ним в туалетной кабинке. Ещё помнил, что не мог возбудиться, не думая об альфе. Психовал, яростно целовал мягкие губы подставляющегося омеги, сжимал его ягодицы и тонкую талию. Но так и не смог из головы выбросить тот властный образ мужчины, доводившего до мурашек лишь одним взглядом и невинным прикосновением. Память подкидывала новые кадры, как он попросил омегу уйти, так и не сумев нормально возбудиться. Омега одарил его разочарованным взглядом, на который парень не обратил никакого внимания. А потом… Блять… Потом он позвонил Тэхёну, просил забрать, приехать за ним как можно быстрее. Ким приехал, в час ночи приехал, забрал, брыкающегося младшего забрал, который как только его увидел, то сразу разозлился, словно позабыв, что сам же и позвонил. — Ну нет… — Чон крутил головой в разные стороны, путая волосы на подушке. Он помнил если не весь свой монолог, то явно большую часть, и от этого становилось более тошно… А он говорил, много чего говорил заплетающимся языком, пока взвалился на плечо мужчины, что поддерживал под талию маленькую пьянь. Тэхён, по его воспоминаниям, не особо реагировал на каждое слово, но крепко держал юное тело в своих руках. — Я не могу, блять, уже, не могу, ты меня сделал ёбаным импотентом! — шипел альфа прямо на ухо, еле передвигая ногами до знакомой машины. — Хорошо тебе, да? Трахаешь кого хочешь, что ебучей малиной от тебя за версту пахнет, а я, блять, нормально кончить не могу, не вспомнив тебя… Тогда Тэхён шумно выдохнул, стискивая челюсть, продолжая аккуратно вести бушующего юношу. — Что, не нравится, да? Не нравится знать, что у альфы на тебя член встаёт? — произносил надрывно, потому что задолбало держать всё в себе. — Мне тоже не нравится, сука, что моя внутренняя сущность тянется только к тебе! Тэхён стоически молчит, принимая каждое оскорбление в свой адрес, при этом продолжая аккуратно следить за каждым движением младшего, чтобы тот не навернулся. Дойдя до Мерса, Ким разблокировал его, помогая альфе усесться, чтобы тот не ударился о крышу. Пристегнул буйного парнишку, опаляя щёку своим горячим дыханием, пока искал рукой начало ремня безопасности. Чон свой пыл в этот момент поубавил, смущаясь близости, но затем, когда этот миг утёк сквозь пальцы, а мужчина сел за руль, он продолжал словесно кусаться. — Ты заебал, Тэхён! К чему эта ёбаная нежность, какого хуя ты заботишься обо мне, если это ничего не значит? — феромон шоколада сгущался, смешиваясь с кедром, который хотел его подавить, чтобы успокоить. — Мы должны нормально поговорить, когда ты протрезвеешь, сейчас разговор ничего не даст… — тихо пытался вразумить старший. — Да что ты мне, блять, можешь сказать? Что ненормально дрочить на альфу? Что ненормально думать о нём, когда трахаешь какого-то омегу? Или что ненормально любить его… — Чон цепляется обеими руками в спинки передних сидений, вытягивая ремень безопасности на своём. — Да пошёл ты! Тэхён кидает на него взгляд через зеркало заднего вида, и младший видит в этом взгляде раскаяние… Может, ему в пьяном угаре показалось? Привиделось то, что он на самом деле так желал увидеть? — Твою ж! — Чон вновь открывает глаза, не обращая внимания на боль в голове, начинает судорожно собирать вещи, одеваясь. Ему стыдно, пиздец как стыдно! Он по сути признался в своих чувствах. Требовал ответа, а потом и вообще пытался вмазать мужчине, пока тот тащил его до своей квартиры. Ким держал его запястья крепко, не выдержав вертящегося альфочку. Чон вспоминал, насколько хорошо отдавалась сильная хватка на запястьях в паху. Натягивая на себя джинсы, он мученически простонал, так как вспомнил ещё одну деталь. Уже на пороге в спальню младший просто умолял поспать с ним рядом, пока мужчина хотел остаться переночевать на диване. Чонгук вцепился в него мёртвой хваткой, хныкал и выпрашивал полежать с ним. Когда Тэхён всё же сдался этим очаровательным карим глазам, то Чон погрузился в спокойный умиротворяющий сон, без задней мысли наслаждаясь феромоном кедра. Сейчас юноша тихонько хныкал себе под нос, желая биться головой о стену. Не прикасаясь к заботливо приготовленному завтраку, он пулей вылетает из квартиры, пользуясь давно выученным паролем от двери. Блокирует номер альфы, предварительно написав, что берёт недельный больничный, и попросив не беспокоить его в это время. Запирается дома на всю предоставленную ему неделю, не посещая даже университет, где также получилось выбить больничный. Чонгук много и долго думает о случившемся, о желании старшего поговорить, о своих чувствах… Ошпаренный страхом мозг немного утихает со временем, здравые мысли посещают его гораздо чаще, но страх остаётся, противным осадком въедается в самую душу. Господи, он ведь столько дерьма наговорил человеку, что совсем не виноват в том, что в него влюбились. Чон больше не может думать, бояться, скрываться, он хочет обрубить все связи на корню и не видеть Кима в своей жизни. Именно с такими намерениями парень приходит в кабинет к старшему — руководителю отдела по совместительству, — принося с собой документы об увольнении на подпись. Дрожащими руками открывает дверь, когда ему разрешают войти, ими же кладёт на стол не запечатанный конверт, который раскрывают. Ким проходится по строчкам глазами, успев кратко поздороваться с младшим перед этим, а затем жадно разглядывает того, кого не видел целую неделю, давая время успокоиться. — Думаю, мы сможем без лишних проблем договориться, чтобы я ушел без отработок… — Чон боится поднять взгляд на мужчину, прекрасно помня, что наговорил ему в последнюю встречу. Стыдно, неловко, а ещё, блять, возбуждает. Если вы считаете, что он перестал дрочить с мыслями о Киме, то сильно ошибаетесь. Однако сейчас он испытывает дополнительный ряд чувств, когда засовывает в себя пальцы, горячо дыша в кафельную плитку, на которую опирается лбом. Безбожно смущается, когда пальцами таранит чувствительную точку внутри, шепча единственное имя на уме, но ничего не может с собой поделать. Поняв, что молчание затягивается уже слишком долго, а взгляд чужих глаз буквально испепеляет, младший быстро разворачивается, желая покинуть кабинет. Пока не слышит за своей спиной тяжёлые шаги, а затем и вовсе чувствует сильную хватку на талии, что перехватывает его, как только он хочет прикоснуться к дверной ручке. — Ну куда же ты всё от меня убегаешь, малыш Гук-и? — хриплый шёпот и горячее дыхание в районе макушки пускают электрические разряды по телу. — Думаешь, если признался, то можешь избегать? — Не нужно, Тэхён, не шути со мной так, прошу, — Чон шумно сглатывает, ощущая, как к нему с молниеносной силой приближается неуместное сейчас возбуждение от мужской хрипотцы. Дрожащая рука на дверной ручке так и застывает, не смея повернуть ту. — Я бы не посмел, — Тэхён трётся гладко выбритой щекой о тёмные волосы, ластясь котом к парню. Ким боится выпускать младшего из рук. Слишком долго делал это, основываясь на холодном разуме. Чужие искренние слова в пьяном порыве дали прекрасно понять, что совсем скоро он упустит его навсегда. — Тогда что сейчас происходит? — волчонок внутри податливо скулит, словно прощает всё на свете альфе сзади него, но его хозяин сильно стискивает зубы, не поддаваясь своей сущности. — Происходит то, что твой альфа ёбаный трус, — горячий шёпот мужчины на ухо вынуждает поёжиться от нового электрического разряда. — Который должен был первым признаться в своих чувствах, — Тэхён аккуратно гуляет кончиками пальцев по плоскому животу, скрытому за слоем ткани, заставляя сладко его поджимать. — Что? — Чонгук ни жив ни мёртв, до конца не вдупляет происходящего. Ему так хорошо, как и внутренней сущности, которая млеет от властности мужчины в простых действиях. — Я боялся, всё боялся признаться тебе в своих чувствах, избегал их как только мог, потому что ненормально, блять, любить пацана младше себя на десяток лет… — Тэхён жадно вдыхает усилившийся феромон шоколада с маниакальным наслаждением. Его мальчик возбуждён, а он для этого даже ничего не сделал. Это по-настоящему сводит с ума. — Ну да, именно от большой любви ко мне ты трахал того омегу с запахом малины, — Чонгук резко разворачивается, вдавливаясь в стену, рычит, смотря в любимое лицо, не верит в сладкие слова. — Никого я не трахал, — Ким не даёт ему отстраниться, опираясь на стену руками. — Я вообще не спал ни с кем уже долгое время помимо гона. Тот запах… — мужчина выдыхает, прикрывая веки. Любимый шоколад всё больше забивался в ноздрях. — Помнишь, насколько слабым он был? Подумай немного, если бы я действительно с кем-то недавно спал, то навряд ли он был бы настолько слаб. Так вот, тому омеге я просто помог пройти до такси, когда его накрыла внезапная течка, и всё. У меня и в мыслях не было на него кидаться, — Тэхён внимательно наблюдает за младшим и понимает, насколько сильно ему нравится та дерзость, с которой он стоит за себя. — Пиздёж, — альфа внутри верит каждому слову, а парень всё ещё пытается рычать и кусаться. — Ты законченный натурал, я никогда не видел тебя с альфами, да ты даже и слова об этом не говорил, — ещё немного, и он растает, больше не сможет держаться под этой властной аурой, не склонившись перед мужчиной. И ему пиздец как нравится ощущать власть над собой. — Как интересно получается, да? — ухмыляется и наклоняется ближе, прожигая суховатые губы младшего горячим дыханием. — Я тоже как-то не слышал, чтобы ты с альфами спал, — тихий, спокойный рык мужчины вырывается в унисон с тоненьким поскуливанием Чона. Парень вытягивается по струнке, касаясь своим возбуждённым членом сильного бедра старшего. Тэхён также не раз прокручивал в голове произошедшее и понимал, сколько всего упустил, думая, что ему это мерещится. Что Чонгук не мог полюбить его безответно, как и он сам. Только в ту ночь, прижимая к сердцу парня, сонного и такого нежного после череды проклятий и оскорблений, Тэхён понял, что медлить уже поздно, нужно действовать. — Я только тебя… — внезапно признается младший, не в силах продолжать держать всё в себе. Он хватается за сильные плечи, чтобы удержать равновесие, и свободно вдыхает полной грудью аромат кедра, вздрагивая всем телом. — И я только тебя, Гук-и, — Тэхён касается кончиком носа горячей щеки младшего, начиная водить им из стороны в сторону. Как же хорошо… Чонгук теряется, паникует, как девственник, хотя за свою жизнь перецеловал многих омег с такой жадностью и страстью, представляя на их месте совершенно иного человека. Теперь, когда Тэхён не просто воплощение больной фантазии, а совершенно реальный альфа с доминирующей аурой, становится тяжело держаться на ногах, когда колени трясутся, а мышцы ослабевают. Ким беззастенчиво улыбается куда-то в щёку, покрывая кожу влажными поцелуями до громкого тяжёлого дыхания младшего. Чон замер, он безбожно страшится нарушить сокровенный момент, когда мечта, поселившаяся в нём четыре года назад, наконец сбывается. Тэхён тихо, по-собственнически рокочет в заалевшее ухо младшему, заставляя вцепиться в свои широкие плечи мёртвой хваткой. Чон робеет, как сумасшедший тянется ближе, пытаясь потереться возбуждением о чужое бедро. Его останавливают сильные руки, сжавшие бёдра по обеим сторонам сильной хваткой, такой, что звёздочки перед глазами появляются. Ким удовлетворённо рычит от чужой реакции и наконец властно впивается в розоватые губы до тихого стона. Сука, как же он этого ждал, чтобы со всей отдачей, со всем вожделением. Чтобы Чон перед ним извивался и скулил, не сдерживая себя в действиях. А тот, прижатый к стене мужчиной, ёрзает, трётся и загнанно дышит. Кусает в ответ, проникает юрким язычком в чужой рот, поглаживая нёбо. Плавится, под этим напором плавится, в сильных руках сгорает и хочет больше. Тэхён тоже не может остановить происходящее, переходя на влажную шею младшего, когда кислород в лёгких предательски кончается. Засасывает нежную кожу губами где приходится, где позволяет ткань кофты младшего. Снять бы её к чертям собачьим, как и всю остальную одежду. Чон умилительно пищит, стараясь быть не слишком громким, не забывая, где они находятся. Никогда бы не подумал, что его настолько сильно будет развозить лишь от одних поцелуев. Ким над ним словно сладко издевается, прикусывая нежную кожу в районе движущегося кадыка. Чонгук хватается за светлые волосы мужчины, натягивая их в сильной хватке, чтобы вновь почувствовать жар его губ на своих. Всё происходящее между ними кажется полным пиздецом, таким пиздецом, который не хочется останавливать. — Позволишь мне извиниться перед тобой как следует? — ухмыляется старший, смотря на искусанные губы Чона, понимая, что его сейчас ничем не лучше. Ким змеем-искусителем смотрит на запыхавшегося парня, совсем не понимающего происходящего. Тот так отдавался поцелуям и ласке, что теперь выглядит дезориентированным, не улавливая суть вопроса. Тэхён на этот вид лишь улыбается, вновь глубоко целует, ощущая гибкий язык младшего, который начинает отдаваться новому поцелую, хватаясь за крепкую шею обеими руками. Ким вновь рычит, теперь уже от бессилия перед младшим, защёлкивая замок на дверной ручке до характерного щелчка, чтобы их точно внезапно не побеспокоили. Кое-как оторвавшись от сладких, любимых губ, альфа спускается ниже, пронзительно смотря в глаза. Даже сейчас, стоя на коленях, он не выглядит подавленным, совсем наоборот, заставляет дрожать от одного лишь взгляда и умелых пальцев, расстёгивающих пуговицу джинсов вместе с ширинкой. Чон пуще прежнего вжимается в стену, задыхаясь от переизбытка возбуждения, когда джинсы неумолимо спадают вниз, показывая его возбуждённый член, прикрытый тканью боксеров. — Тэ… — звучит слишком звонко, что совсем не похоже на попытку остановить. — Мы же… — всхлипывает, когда старший поглаживает выпирающий член пальцами, сжимая в районе головки. — Мы же в офисе, бля-ять… — Чон больновато ударяется затылком о стену, ощущая мокрый поцелуй на головке через ткань боксеров. Тэхён выглядит до безумия уверенным в своих действиях, властным и контролирующим ситуацию. Он даже не думает останавливаться, безжалостно спуская ненужную ткань вниз к джинсам. Волчонок внутри младшего ликует, наслаждается вниманием мужчины, пока Чонгук думает, что скончается прямо на месте от вида перед собой. — Ты же у меня хороший мальчик? — Ким внимательно смотрит снизу вверх, не прекращая водить рукой по достаточно крупному члену, разбивая парня своими действиями с невероятной скоростью. — Все хорошие мальчики ведут себя тихо, постараешься для меня? — Тэхён целует крепкие бёдра, заставляя младшего поджимать живот. Сука, Чонгук не думал, что его развратные фантазии когда-нибудь сбудутся. — Тэх… — задыхается, напрягает бёдра больше, чтобы устоять на неконтролируемых ногах. — Тэхё-он, — Чон хватается за светлые волосы, чувствуя поцелуи на подрагивающем члене. — Вот так, да, — Тэхён хрипит и сам давно изводится красотой младшего. — Расскажи, кого ты представлял, когда входил в очередную омегу? — издевается, быстрее стимулирует член, заставляя альфу дрожать в своих руках. Парень долго не отвечает, практически забывает вопрос, однако всё же находит в себе силы ответить после очередного тихого стона. — Тебя, твои руки, лицо, улыбку, крепкие бёдра… — не видит смысла врать, когда его застали врасплох, когда просто хочется получить разрядку и увидеть звёздочки перед глазами. — Умница, такой послушный, — Тэхён, удовлетворённый покладистым ответом, позволяет младшему дойти до самого пика. Чонгука простреливает волной удовольствия, когда хочется погнаться за большим, но дрожь вынуждает ослабевать всё тело. Он обессиленными руками хватается за широкие плечи встающего с колен мужчины, словно загипнотизированный тянется к распухшим губам, пачкая штаны с внушительным бугорком сочащейся из члена смазкой. Тэхён буквально держит в крепкой хватке младшего, который разомлевшим котом виснет на нём, выпрашивая новые поцелуи. — Блять, малыш, ты такой, такой… Охуенный, — хрипит Ким на ухо, изводясь от собственного нескончаемого возбуждения. — Ты бы только знал, как я хочу тебя, — вновь горячим шёпотом обжигает чужие губы. — Так возьми, Тэхён, прямо сейчас, — лукаво улыбается младший, сразу же обрывая начинающиеся возражения. — Я сегодня растягивал себя, не только пальцами, но и пробкой, и я не промывал себя, поэтому во мне всё ещё дохуя смазки, — с садистским наслаждением наблюдает за приходящим в шок альфой, который, кажется, сожрёт его прямо на месте. — Бля-ать, — звучит мужчина обречённо, прислоняясь лбом к широкому плечу парня. — С ума меня сведешь, Гук-и. Младший не успевает опомниться, как его подхватывают на руки, предварительно окончательно сняв мешающуюся одежду. От такого парень поразительно вздыхает, ведь он весит далеко не как дистрофичный омежка. Тэхён сажает его на край стола, прерывая все вопросы глубоким поцелуем. Параллельно пытается снять мешающиеся брюки вместе с нижним бельем, пока альфа обхватывает его бёдра ногами, чем мешает избавиться от одежды. — Пожалуйста, — звучит слишком надломлено, превращаясь в длинный, но тихий стон, когда в Чона входят два пальца. Тэхён растягивает его медленно, постепенно, даже несмотря на то, что младший сегодня игрался с собой. Двигает пальцами в разные стороны на манер ножниц. Проникает глубже, следя за горящими щеками альфы, растворяясь в нём окончательно. Оставшаяся смазка в обильном количестве хлюпает между пальцев. — Я готов, ты можешь… — Чон не успевает договорить, ощущая немного болезненное растяжение мягких стенок. — Блять, ещё! — он хватается за крепкую шею, разводя ноги сильнее, пока старший толкается в него. Влажный поцелуй заставляет полностью забыться в разделённой между двоими эйфории. С каждым толчком мужчина задевает давно найденный комок нервов всё сильнее, слушая тихие стоны на ухо, жалея, что сейчас не сможет услышать их в полную мощь. Феромоны обоих усиливаются, заставляя дышать ими полной грудью. Внушительный дубовый стол под альфой поскрипывает, а тот только сильнее цепляется в его край свободной рукой. Тэхён его не щадит, усиливает темп, точно также подходя к своему пику вместе с младшим, который начал крупно вздрагивать от каждой новой стимуляции. — Ещё немного, — шепчет, задыхается Чон. — Блять, да! — закатывает глаза, напрягая всё тело целиком, пока мужчина совершает последние толчки, выходя из него, хрипит и изливается на его живот. — Как же охуенно, — разомлевши улыбается и тянется за поцелуями, в которых ему не отказывают. — Гук-и, мой мальчик, — нежно воркует мужчина между ленивыми поцелуями. Он пятернёй проскальзывает в густые, намокшие от пота тёмные волосы, легко сжимая их у корней. — Которого ты так долго не замечал, — показательно обижено бурчит младший, вытирая предоставленными салфетками испачканный живот, пока его руку не перехватывают, помогая избавиться от остатков спермы, растёкшейся по бокам. — Прости, малыш, — Ким шумно выдыхает, испытывая неизгладимое чувство вины. — Было слишком страшно столкнуться с реальностью и отказом, — Тэхён соприкасается своим горячим лбом с таким же и прикрывает тяжёлые веки. Они оба погрязли в стандартах, страхах, предрассудках. Каждый полученный взгляд и прикосновение помогали сблизиться и почувствовать хотя бы крупицу того тепла, так долго не хватавшего. Чон не может его винить, он не хочет винить альфу в этом. Не хочет возлагать на него всю вину по старшинству. Сам понимает, насколько тяжело им двоим дался нескончаемый период переживаний. — Мне тоже… — признаётся, не смея врать, и хмурит брови, утыкаясь кончиком носа в запаховую железу мужчины, крепко обнимая. — Ну-у, ты чего, не грусти, у нас всё только впереди, — Тэхён нежно целует его в висок, успокаивая размеренными поглаживаниями по широкой спине. — Правда? — младший задерживает дыхание, замирая в сильных руках, кое-что осознавая. — Мы теперь… — запинается и продолжает после шумного глотка слюны. — Пара? — Чон прикусывает нижнюю губу, становясь совсем похожим на школьника, будто это не он пять минут назад выстанывал чужое имя. — Чон Чонгук, разрешите пригласить Вас на свидание в качестве своего парня, своего альфы? — спрашивает альфа игриво, разбавляя напряжённую атмосферу под удивлённый, но счастливый взгляд парня. — Да, — крепче прежнего обнимает, шепча сокровенное. — Мой ответ будет всегда: «да», — глубоким, манящим поцелуем скрепляет сказанное, начиная потираться о крепкое бедро, дорвавшись до своего мужчины окончательно. Работники офиса ещё совсем не знают, какой переполох их ждёт с этой парочкой, которая совсем не будет скрываться от чужих взглядов и слухов. А также не знают, что совсем скоро осмелевший парень будет часто выходить из кабинета руководителя растрепанным, запыхавшимся, но таким счастливым, покусывая губы, саднящие от бесконечных поцелуев. Конечно же, не забывая изводить своего мужчину внешним видом и изощрёнными фантазиями… Но какая разница, если оба будут безумно счастливы?..