Концентрация

      — Так нормально? — Даня немного напряжённо нажимает на клавишу и по небольшой комнате из колонок начинает разноситься бит.       Руслан стучит ногой в ритм, подстраиваясь под мелодию, и слегка покачивает головой, вслушиваясь. Ушей касается приятная мелодия с чёткими ударами бочки, и ему, по-хорошему бы, стоило действительно обратить на неё внимание, только вот все мысли последние пару часов были заняты кое-чем другим.       — Да, заебись, — он кивает и немного ёрзает, когда Даня ставит на паузу и ждёт мнения Руслана. Ну, а что ещё можно сказать? Даня пиздатый битмарь, звукарь и хитмейкер — у него априори не может получиться хуйни.       «А ещё у него определённо здоровый член», — мысленно заключает парень у себя в голове. Как он к этому пришёл? Хуй знает, но шатен почти уверен, что это правда.       Даня кивает и поворачивается к монитору, продолжая нарезать звуковую дорожку. Это уже третий их совместный трек. Если с первыми двумя всё было просто — один пойдёт на альбом к Дане, а другой к Руслану — то насчёт третьего стоило ещё поразмыслить. Выпустить синглом? Запихнуть в альбом? Ну, в теории можно, только к кому?       Появляется мысль, чтобы записать альбом, состоящий исключительно из совместных треков. Или даже рофло-альбом... Хотя, нет, Даня слишком ревностно относится к своим битам для того, чтобы растрачивать их на приколы.       Но может получится уломать...       Рецепторы улавливают сладковатый запах, исходящий от Дани, и Тушенцов мгновенно переключается. За время пребывания в квартире он уже привык к пропитанному феромонами помещению, но вот такие резкие всплески, когда Кашин отключается и перестаёт это контролировать, всё ещё можно услышать отчётливо. Дыхание тут же учащается, и парень одергивает свой худак, поправляя тот в попытке скрыть нещадно стоящий эти последние несколько часов член. Стоит на Даню. Крепко.       Он закусывает губу, но фантазию усмирить не пытается. Зачем? Даня сейчас слишком увлечён проработкой бита и на Руслана, ему, в целом-то, как-то пофигу, поэтому парень спокойно может пуститься в дебри разврата внутри своей головы.       Он старается уловить каждую микрочастичку чужого запаха, впитать её кожей, телом, а может и чем-нибудь ещё. Пахнет Кашин охуенно. Ему сложно описать, но это определённо что-то сладкое, с терпкими нотками, и такого точно нет ни у кого. Феромоны у Дани сильные, альфа всё-таки, и его запах можно учуять за версту. Хотя Руслан и без этого узнает его из тысячи.       Почему стоит? Хуй знает. Они, вроде как, просто дружили. Иногда, конечно, с остервенелой дрочкой во время течки и судорожным вдыханием пропитанной чужими феромонами кофты, которую рыжий по забывчивости оставил у парня, но дружили.       ...       Ну, а что? У него просто отменный запах! Хочется зарыться носом в запаховую железу и сидеть так часами, пока его будут ласково мять и поглаживать, до тех пор пока он не потеряет сознание от концентрации чужих феромонов.       А ещё хочется крепко насадиться по самый узел.       Он глотает слюну и переводит взгляд на друга. Даня увлечённо смотрит в монитор, правда выглядит... чересчур напряжённо? Ладно, хуй с ним. Руслан залипает на его профиль, правильные черты лица. Даня увлечённо зажёвывает губу, пока Тушенцова резко охватывает новой волной возбуждения. Да-а-а, Данечка, прикуси свои губки. Можешь ещё язычок высунуть, для полноты картины.       Он очерчивает взглядом девственно чистую шею, которую так и манит укусить, ну или хотя бы оставить парочку засосов. Руслан знает, она у него чувствительная. Он бы провел языком по всей её длине, оставляя мокрые поцелуи, пока Кашин старался бы сдержать довольные вздохи. Альф ведь тоже нужно ублажать, да?       Рыжий что-то клацает на клавиатуре, невольно привлекая чужое внимание. Точно. Пальцы. Они у него ровные, длинные. Когда Кашин начинает что-то вертеть в руках от скуки, у Руслана каждый раз рот наполняется слюной, а из дырки позорно подтекает. Эти пальчики отлично бы смотрелись на его члене. Своими тонкими пальчиками он бы массировал розовую головку, пока Тушенцова дёргает от повышенной чувствительности, игрался бы с яичками. А ещё лучше, если бы он засунул их прямо в...       — Нет, я так не могу! — вскрикивает Кашин, отъезжая на стуле немного назад, выдергивая парня из фанатазий. — О чём ты, блять, думаешь?!       У Руслана комично расширяются глаза.       — Что?       — Я понимаю, если бы ты был хотя бы течный, — продолжает свой монолог парень, — так, блять, нет! Три дня, Руслан, три. Я нихуя работать не могу, пока ты... — он запинается, слегка краснея, — пока ты хер пойми что представляешь здесь!       Тушенцов глупо хлопает глазами, пытаясь переварить внезапное откровение. Он невольно напрягается, пугаясь чужого недовольства, не понимая, где конкретно он проебался. Ну да, отвлекся, с кем не бывает...       — С чего ты взял, что я что-то представляю? — невозмутимо начинает он, уже мысленно коря себя за то, что выбрал такую формулировку.       — Ты пахнешь возбуждением, Руслан, — выдаёт прямо в лоб, вновь заставляя парня застыть в изумлении. — Сильно. Очень. Я даже не знал, что омеги могут так пахнуть вне течки.       — Пахну... возбуждением?       Та искренность и некая наивность, прозвучавшие в его голосе, заставляют удивляться уже Кашина.       — Ты же прикалываешься? — осторожно начинает Даня, но натыкается на непонимание в чужих глазах. Бред. — Я не верю, что за все года жизни омегой ты не знал, что запах меняется в зависимости от настроения.       — Нет, это я знал, — спешно перебивает. — Но разве возбуждение входит в перечень эмоций?       Он действительно прикидывает в памяти подобные ситуации, где он мог бы это заметить, но осознаёт, что там звеняще пусто. Руслан, если честно, никогда об этом не задумывался. По запаху умел определял грусть и злость у друзей, имеющие особое влияние на настроение, но вот возбуждение... Во-первых: рядом с ним не возбуждались омеги. Во-вторых: запахи альф, с которыми у него был интим, просто казались ему сильными сами по себе. И возбуждающими. В-третьих: ему это и проверить особо некак — в клубах и так какая-то адская смесь из запахов, а ещё беспорядочные половые связи для омег чреваты покупкой памперсов и погремушек через девять месяцев.       — Я поражаюсь, — Даня разводит руки в стороны. — А во время цикла, мы, по-твоему, чем пахнем?       — А я ебу? — начинает раздражаться парень. — Все знакомые мне омеги сидят на подавителях, а я, извини, не настолько отбитый, чтобы находиться в непосредственной близости с альфой в гоне.       Даня порывается сказать что-то ещё, но его взгляд падает на чужую промежность, и он поджимает губы. Со вздохом он трёт лицо ладонями.       В воздухе повисла смесь разочарования и чего-то... непонятно чего. Нет, правда, что это? Руслан принюхивается, и ему мгновенно даёт в голову, слово окатив ледяной водой. Зрачки неистово расширяются и он устремляет взгляд на сидящего напротив Даню.       О. То есть, получается...       — Ладно, проехали, — он убирает руки от лица и смотрит в пол. — Короче, давай... Эй... Эй-эй-эй! Блять! Какого...       Руслан наклоняется вперёд и лезет руками под ткань, нагло задирая чужой свитшот, открывая вид на...       — У тебя встал, — резюмирует парень, глядя на недвусмысленный бугорок в чужих штанах.       — Ну конечно! — смущённо возмущается Даня, вцепившись в подлокотники. От Тушенцова исходит дурманящий аромат, и организму Дани ой как сложно этому противиться. — Ты своими феромонами давишь мне на член.       Руслан долго смотрит вниз, мысленно представляя, насколько глубоко сможет его принять. Запах здесь слышится отчётливее, и его собственное возбуждение приятно отзывается покалываниями внизу живота. Он шумно сглатывает, подмечая, как у Данилы вздымается грудная клетка. Что ж, видимо, придётся брать дело в свои руки. Он одним движением пересаживается со своего кресла на чужие ноги, прижимаясь мокрой, от натёкшей смазки, задницей к бугорку.       — А ты большой, — тихо шепчет он, подмечая, пока Данила меняется в лице и вжимается в спинку стула.       — Какого хуя ты... М-м... — он прикрывает рот ладонью, когда Тушенцов нарочно проезжается вперёд-назад.       — Как думаешь, полностью войдёт? — прижимается губами к уху, рукой прочёсывая пряди на затылке. Их животное нутро вполне сравнимо с собаками, и по прошлому опыту Руслан выяснил, что многим альфам нравится, когда их буквально чешут за ушком.       Он нагло этим пользуется, и Даня беспомощно проглатывает все возмущения, плавясь под мягкими касаниями. Кашин с тихим стоном непроизвольно выпускает новую порцию феромонов, а Руслан тут же безбожно подтекает на чужие штаны.       — Дай мне ещё, — он прикладывается губами к чувствительной железе недалеко от шеи, судорожно вдыхая пьянящий аромат, пока Данилу подкидывает на кресле.       Тушенцов слизывает терпкий секрет с кожи, смакует его во рту, буквально тая от безумного запаха, окутавшего его с головы до ног. Внизу всё липко и ужасно горячо. Он плавно покачивается, трётся о чужой мясистый член, и довольно урчит.       — Руслан, — слабо протестует Кашин, — слезь...       Руслан лишь отрицательно мычит куда-то в шею. Чёрта с два он с него слезет! Как можно так обалденно пахнуть? Ему хочется забраться тому под кожу, вцепиться зубами и больше, блять, никогда не отпускать. А ещё ему хочется, чтоб Кашин наконец взял яйца в кулак и начал действовать.       Руслан через силу отстраняется, все ещё катая на языке привкус вязкой жидкости, и со внимательным взглядом глаза в глаза аккуратно отлепляет чужие руки от несчастных подлокотников и кладёт себе на талию. Зелёный свет, Даня. Возьми и выеби его прямо сейчас. Жёстко, с оттягом.       Только Даня почему-то сверлит взглядом местоположение своих рук и вообще не шевелится. Если скажет, что ему это не нравится — соврёт. Руслан задом чувствует, что это не так.       — Даня-я-я, — зовёт Руслан, закинув руки на плечи. — Ты чё такой тормознутый?       — У тебя течка? – проигнорировав, настороженно задаёт встречный вопрос.       Тушенцов недовольно закатывает глаза.       — Нет.       — Тогда что...       — Господи, да хочу я тебя! — непроизвольный толчок бёдрами заставил Данилу зашипеть. — Ты себя вообще видел?       — И давно ты...       Но договорить у Дани не получается, потому что Руслан нагло лезет языком в чужой рот. Заебал пиздеть.       Вообще, Даня так-то правильно делает, что ничего не предпринимает, потому что за секс с омегой в течке, который не является твоим партнёром, можно получить приличный срок за изнасилование. Да и с партнёром, кстати, тоже. Потому что, во-первых, омеги бывают припизднутые, во-вторых, бывают альфы, которые дохуя о себе возомнили. Но Руслана так злит эта осторожность! Ему хочется ближе, теснее, чтобы альфа наконец-то повёл себя как альфа и самостоятельно разложил его на столе. Или на полу. Да где угодно! Потому что у Руслана ужасно ноет всё ниже живота, от несколькочасового фонового возбуждения.       Тушенцов со звонким чпоком отстраняется от чужого лица, подмечая, насколько вмазанным выглядит парень. Шатен жмется ближе, грудью к груди, и тихо поскуливает в чужое ушко. Даня под ним мило дрожит, и Руслану, что удивительно, это нравится.       — Ты точно хочешь? — не унимается рыжий, на что Руслан театрально закатывает глаза.       — А по мне не видно? — он приподнимает худак, открывая вид на свой бугорок. И, судя по тому, как тяжело сглотнул Кашин, концентрация его феромонов ударила тому прям в нос. — Или тебе расписку написать? Я, Руслан Тушенцов, торжественно заявляю, что...       — Я понял! Понял! Всё. — отнекивается Даня. Он несмело ведёт руками вверх по телу, и Руслан довольно плавится под чужими прикосновениями. Этого всё так же ужасно мало, но, эй, теперь он хотя бы действует!       Даня подскакивает с кресла, подхватывая Руслана на руки. Он громко охает и обхватывает длинными ногами чужой торс. Смазка стекает по бёдрам и липнет к коже, и ему так сильно хочется наконец-то остаться без одежды. Тушенцов довольно прикусывает чужую шею, пока Даня направляется к широкой кровати.       — Твою мать! — вскрикивает Даня, пошатнувшись, когда ощущает зубы на своей коже. — Не делай так...       — А что такое? – довольно мурлычет Руслан куда-то за ушко. – Ножки подкосились?       Даня недовольно рычит, крепче прижимая тело к себе.       — Если не хочешь чтобы я тебя уронил — не делай. Либо пиздуй сам.       — А давай я лучше буду так делать, – он зарывается пальчиками в отросшие волосы на затылке, – а твоей задачей будет нормально дойти?       Даня ничего не отвечает, лишь продолжает путь дальше, но уже более быстрым шагом. Как же ему не терпится.       Руслана опрокидывают спиной на кровать, тут же нависая сверху. Шатен чувствует, как большой венистый член упирается ему прямо в дырочку через мокрую ткань. Он притягивает Даню за затылок, настойчиво залезая языком в чужой рот, но парень быстро перехватывает инициативу. Он довольно мычит, ощущая, как рыжий заводит ему руки за голову, и выгибается навстречу крепкому телу. Ещё. Ему нужно больше.       Руслан всегда ловил себя на мысли, что Даня красивый. Такова природа омег, но что поделать? Даже человек, с которым вы прошли всё возможное и невозможное, будет привлекать тебя, если он альфа, а ты омега. Руслан чувствует себя с ним легко, беззаботно, а самое главное в безопасности. Пусть он и сам не хил, и въебать кому-нибудь может без проблем, но всегда приятно осознавать, что за твоей спиной всегда стоит кто-то на подстраховке. И, как бы не хотелось дружить без внеплановых стояков, ничто не отменяет тот факт, что Кашин до жути сексуален. Особенно сейчас, когда он чуть ли не мурчит от почёсывания затылка.       Тушенцов оттягивает его от себя и мокро касается губами нежной шеи. Даня шикает и дёргается, но Руслан крепко держит его голову своими ладонями.       — Не кусайся, — слабо просит, прикрыв глаза.       — А ты не рыпайся.       Он слюнявит шею и всё-таки пару раз прикусывает заманчивую кожу, наплевав на чужую просьбу. Пусть скажет спасибо, что следов не оставляет. Хотя, здесь Руслан больше о себе беспокоится — как бы Даня в отместку ничего не поставил. Вряд-ли кто-то из них будет в восторге, когда обнаружит на своей шее гордо расцветающие засосы. А хотя хочется. Сильно. Даня с засосами выглядит пиздец каким сексуальным! Руслан знает, о чём говорит, он видел пару раз.       Кашин подлазит руками под чужое худи, медленно гладит живот, ведёт вверх, а Руслан довольно вздыхает у него под подбородком. Из него течёт, как из ведра, ну сделай уже что-нибудь! Но Даня мысли читать не умеет, поэтому продолжает играться (или бояться).       — Фен у тебя есть? — оторвавшись от дела, с одышкой спрашивает Руслан.       — Зачем? — с непониманием отзывается Даня, переводя затуманенный взгляд на чужое хмурое лицо.       — Трусы сушить будем, — Даня лишь сильнее округляет глаза на брошенную фразу, и Руслан закатывает глаза. — Ну а что? Это тебе хорошо, у тебя ничего не подтекает! А у меня уже всё между ног мокрое, Даня. Ты поактивнее можешь?       — Я думал, тебе нравится... — сдувается рыжий после замечания, и Руслан мысленно даёт себе пощечину. Ну что поделать, если это правда? Ему ужасно хочется уже перейти к активным действиям, а прелюдии хороши не тогда, когда ты почти три часа мечтал о чужом прекрасном члене. — И вообще, чего раскомандовался?       — Нравится, — он неспеша наклоняет понурого Даню к себе и шепчет. — Просто я очень-очень тебя хочу.       Кашин выпрямляется, и Руслан может заметить очаровательный румянец, ещё ярче проявившийся на щеках. Тот тянет за подол худи, помогая Руслану выбраться из одежды. Даня ругается на многослойность, когда под худаком оказывается ещё и футболка. Её Даня тоже помогает снять и отбрасывает куда-то в сторону. Перед ним предстаёт милейший вид обнажённого тела, и Даня откровенно залипает. Руслан это видит и, конечно, не может не подыграть. Заводит руки за голову, и напрягает мышцы груди, уверенный в том, что Даня сейчас будет ронять слюни. Не зря же он в зале ебашит столько. Да, омега, и что? Зато какая!       Хотя, признаться честно, из-за этого у него порой случались проблемы в интимных отношениях. Зачастую альфы хотели себе кроткую малышку-омежку, которая стонет лишь от дуновения ветра и беспрекословно слушается своего недо-хозяина. Ну, либо это Руслан на таких нарывался. На малышку-омежку он был не похож, а характер порой являлся катализатором разрывов любых взаимоотношений. Но, хрен с этим, потому что альф, желающих делить контроль в постели, тоже оказалась немало. Пару-тройку раз было, чего греха таить, Руслану понравилось, только вот в последнее время нет никого подходящего, учёбы много, да и не хочется никого... Ну, кроме одного конкретного альфы. Но это так. Периодами.       Даня тянет вниз штаны, и у Руслана тут же проскакивает в голове одна важная деталь.       — Презервативы же у тебя есть? — ради приличия уточняет Руслан, не предполагая иного ответа кроме «да».       — Нет конечно. Откуда?       Руслан даже замирает, совсем не ожидав такого поворота событий.       — Ты чё, к себе никого не водишь?       — В последнее время нет, — легко жмёт плечами.       Ну пиздец. И чё делать?       — В аптеку надо тогда, — негромко проговаривает Руслан, вперившись в потолок.       — Чего?       — В аптеку пиздуй, говорю! — прикрикивает на него Руслан, зарываясь рукой в рыжие волосы на затылке. — Она у тебя недалеко, я видел.       — Ты прикалываешься? — Даня ошарашенно смотрит на чужое посерьёзневшее лицо. Концентрация феромонов в воздухе вмиг разбавляется чем-то напряжённым.       — Ни капли. Давай, Дань, быстрее уйдёшь — быстрее придёшь. И мы сможем нормально трахнуться.       — Да не пойду я никуда, — он наваливается сверху, прижимаясь к голой груди. — Я вытащу.       — Нет. Никаких «вытащу», — Руслан упирается в чужую грудную клетку руками, которая почему-то всё ещё прикрыта свитшотом, пытаясь оттолкнуть. — За гандонами — и точка.       — Да чё не так? Я не болею.       — Ещё бы ты болел! Я бы первым узнал. — Руслан трёт переносицу. Кажется, эти переговоры ни к чему дельному пока не приводят. — Дань, давай быстрее. У меня стоит пиздец как, хоть гвозди забивай.       — Так может ну их? У меня с реакцией нормально.       — Нет. Одевайся и пиздуй на улицу.       — Да Руслан, ну что за хуйня?! — психует Даня. Они ведь в самом разгаре!       В воздухе вообще всё путается. От чужого недовольства внутри невольно всё сжимается, как от испуга, и Руслан так бесится со своей природы! Всё равно учащается пульс, дыхание, даже с осознанием, что Даня скорее злится на ситуацию, а не на него, и его он не тронет.       — Похуй мне на твои возгласы, — рычит парень, переходя в сидячее положение. — Нет гандонов — нет секса. И похуй, что я тоже обломаюсь. Переживу как-нибудь.       Даня делает недовольное лицо и рывком поднимается с постели, буквально в два шага оказываясь в коридоре. Тушенцов, конечно, понимает его раздражённость. Такой облом поймать. Но кто виноват, что у него все презервативы уже как минимум месяц назад закончились? Надо иметь хотя бы пару-тройку про запас. Для подобных ситуаций.       Хлопает входная дверь, и Руслан надеется, что Кашин уложится в десять минут.

***

      — Купил я гандоны твои, — с ходу отчитывается Даня, запыхавшись, но застывает в проёме, стоит ему лишь бросить взгляд на кровать.       Руслан, абсолютно голый, лежит на животе и светит мягкой задницей, потираясь членом о простыни и зарывшись носом в подушки. У Дани всё, что могло упасть от неловкости и беготни туда-сюда тут же каменеет обратно. Он поворачивается через плечо и смотрит так жалостно и похотливо, что Даня больше не может себя сдерживать.       — Ты чё тут устроил? — он на ходу скидывает кофту и подползает на коленях к Руслану, который удачно повернулся на спину. Запах раздражения сменяется на уже привычный и полюбившийся аромат Дани, как оказалось, с тонкими нотками пробивающегося характерного возбуждения. И как он раньше не замечал подобного?       ...       Ладно, тогда он был слишком мало знаком с настоящим, обычным запахом своих партнёров, поэтому и казалось, что это у него именно от них крышу сносит, а не от фонившего возбуждения.       — У тебя кровать феромонами пропитана. Не удержался, — он притягивает чужую голову для очередного мокрого поцелуя, и забирает пачку презервативов из ослабевших рук.       — На меня как на идиота фармацевт смотрела. Как дебил стоял там, вонял, пока она мне пробивала всё, — в перерывах между поцелуями жалуется Даня, в это же время неспеша стягивая спортивки.       — Ну уж извини. Дело принципа.       — В рот я ебал твои принципы.       — Не, это давай в другой раз как-нибудь.       Тушенцов рывком стягивает мешающий предмет одежды с чужого тела, оставляя Даню в одних трусах, через которые видно топорщащийся член. Он льнёт ближе, пару раз проводит по ткани, слыша сиплый выдох сверху, и довольно тянет боксеры вниз, открывая вид на солидный член. Даня валит его обратно на спину, наконец-то прижимаясь без мешающей ткани и Руслану становится так хорошо. Даня совершает пару фрикций, трётся, шумно дыша в открытую шею, а Руслан цепляется пальцами за острые лопатки. Кашин настойчиво лезет языком в рот, и одной рукой в дырку. Пусть Тушенцов сейчас настолько растянут, что в него хоть с разбега залететь можно, но Кашин всё равно хочет удостовериться в готовности. Он пропихивает вначале один палец, и Руслан свободно принимает, горячо вздыхая в мягкие губы. Ему хочется ещё-ё-ё.       Он сжимает дырку, засасывая пальчики чуть глубже, всем телом и видом намекая, что можно продвигаться дальше. Благо, Даня этот намёк считывает удачно. Второй палец тоже заходит на «ура». Он крутит-вертит ими внутри Руслана, и тот жмётся ближе, ища более тесного контакта, хотя, казалось бы, куда ещё?       — А! М-м... — вскрикивает Руслан, вцепившись коготками в чужую спину.       — Здесь? — Кашин для достоверности проводит пальцами туда-сюда ещё раз. Руслан в ответ ещё раз роняет стон и активно кивает головой. Ну, что ж.       Кашин на пробу входит сразу четырьмя, и упругая дырочка с радостью принимает его вовнутрь. Набухшие стеночки плотно обхватывают фаланги, и в голове мелькает мысль, что там может поместиться даже кулак. Но, ладно, это как-нибудь в другой раз.       Руслан отпихивает его от себя и тянется к только что купленной пачке свежих презервативов. Раскатывает по горячему стволу, и, уставившись в чужие, залитые похотью глаза, медленно проходится туда-сюда прямо по узлу. Даня приятно вздрагивает на такую настойчивую ласку, и тянет руку, чтобы Руслан прекратил, но тот лишь перехватывает ладонь, и тянется к узлу губами.       — Не-не-не! — протестует Даня, упираясь ладонями в чужую голову. Парень поднимает недоуменный и немного недовольный взгляд.       — Почему?       — Он чувствительный пиздец. Мы так закончим, не начав.       — Разве? Мне казалось, что наоборот, ощущения должны быть притуплены.       — Может у кого-то и... — он запинается, когда Руслан нарочно продолжает его стимулировать, — ...притуплены. Но многие альфы отмечали, что у них он тоже обладает повышенной чувствительностью.       Тушенцов изгибает бровь. Что-то он не замечал у своих партнёров повышенного интереса к этому месту. Разве не должны они из штанов выпрыгивать, только чтоб им узел промассировали?       — Что ты так смотришь? — с придыханием говорит рыжий и настойчиво оттягивает татуированную кисть от своего члена. — Никому этот узел нахрен не сдался — омеги его как огня боятся. Ни в рот, ни в жопу, максимум до его начала дойдут. С дрочкой та же тема, скользить неудобно. А нервных окончаний там тоже ничего себе. Вот и получается, что его никто не трогает — от того и чувствительный, — он валит Руслана обратно на спину. Что-то они сошли с темы. — Нет, ну, бывают, конечно, любители, но меня в основном все останавливали.       — А в меня по узел войдёшь? — томно шепчет шатен, настраивая на нужный лад.       Даня немного колеблется, смотря в эти бесстыжие, полные похоти глаза, пока пальчики с татушками невесомо оглаживают плечи. Блять, они серьёзно собираются потрахаться.       — Войду.       Он приставляет головку в латексе к мокрому и жаждущему входу. Не может оторвать взгляда, медленно погружаясь в тесноту тела, пока Руслана гнёт от такого приятного распирания изнутри, в котором он так нуждался. Наконец, он оказывается полностью внутри, оставляя снаружи лишь набухший узел. Он с недоверием глядит на Руслана, который кое-как с придыханием проговаривает:       — Входи, не бойся.       — Ага, а выходи — не плачь.       Шатен закатывает глаза и рывком притягивает Даню к себе для очередного влажного поцелуя. Кашин медленно продолжает толкаться внутрь, чувствуя, как колечко мышц приветливо раздвигается перед ним. Руслан прикусывает его за губу, чтоб не сильно расслаблялся, но послушно принимает всю длину и даже больше.       С громким вздохом он оказывается внутри. Жмурится, льнёт ближе, благо хватает ума хвататься не за чужие плечи, а за постельно бельё. Синяков им ещё не хватало. Непривыкший к таким размерам сфинктер давит, сжимает узел так, что у Дани темнеет в глазах. Это лучшее что он когда-либо испытывал. Руслан вдобавок самостоятельно играется с силой сжатия, что уже заставляет позорно заскулить, прижавшись к чужому плечу. Но с Русланом можно. Руслан не осудит. Руслана, признаться честно, это вставляет.       Он плавно покачивается вперёд-назад, лишь слегка смещая положение в скользкой от смазки дырочке, но не выходя полностью из подтаявшего тела. Шатен чешет кожу головы, слегка царапает лопатки, пока Даня пребывает в эйфории. На какое-то время они прекращают шевелиться вообще, лишь Даня позволяет себе шипеть, когда Руслан в очередной раз решает его сжать.       Наконец он выпрямляется и плавно выходит, наблюдая как мышцы снова растягиваются до предела, а потом принимают более узкое, привычное положение. Тушенцов думает, что на этом всё закончится, и сейчас они наконец-то нормально по-дикому трахнутся, но не тут-то было. Кашин, сверив его задумчивым взглядом, вновь подаётся вперёд, даже не выйдя до конца. Вновь сильное распирание, и вновь он оказывается внутри. Полностью. Он так настойчиво изучает чужую промежность, что Руслану становится как-то неловко. Он повторяет это движение ещё пару-тройку раз, и наклоняется обратно. В который раз уже?       — Выдержишь по узел?       — Даня, так я уже...       — Нет, — он перебивает, качшнувшись, заставляя Руслана горячо выдохнуть. — В... темпе.       Шатен расширяет глаза. Полноценный секс с вхождением по узел? Охуенно, дайте два! Руслан обычно никогда не противился подобным утехам, но это уже альфы решали как, куда и сколько входить. Обычно он не концентрировал внимание на этом, а потому не мог достоверно вспомнить в какие половые акты в него запихивали по узел, а в какие нет. Конечно, как тут концентрироваться, когда тебя так сладко дерут сзади? Но мило, что Даня так заботится о чужом комфорте.       — Да, давай.       — Точно? — он заглядывает в глаза, и Руслан в ответ выпускает порцию феромонов, наблюдая, как и так широкие зрачки сильнее расползаются по радужке.       — Если много думать — можно передумать, — он целует его губы, засасывает нижнюю, оттягивает, при этом заглядывая в невозможные голубые глаза. — Давай быстрее, Дань, я уже не могу, — шепчет он в самое ухо.       — Я так долго не продержусь, если что, — шепчет в ответ, намекая на их решение трахаться с узлом.       — Да и похуй. Я тоже.       Даня начинает двигаться и... Да-а-а, вот так! Шатен растекается по постели, выгибаясь. Кашин внимательно заглядывает в глаза, проверяя, и Руслан уже начинает беситься с его осторожности. Он гладит веснушчатые плечи, тянет на себя, горячо вздыхает в рот, умоляя ускориться. Три часа он мечтал об этом моменте, так что хера с два он не получит своё! А именно — животный секс.       Даня входит медленно, растягивая на узле, словно издеваясь. Изнутри вытекает новая порция смазки с приятным ароматом, облегчая скольжение, хотя, казалось бы, куда ещё? Внизу всё хлюпает и адски горит, и Руслану становится совсем невмоготу. Он тянет руку себе на такой же истекающий член, уже представляя сладкие ощущения, растекающиеся волнами по телу, но его руку твёрдо хватают и уводят наверх, прижимая возле головы, сверяя надменным взглядом. Нихуясе, чё за выкрутасы. Контроль проснулся? Ну и Руслан не пальцем деланный! Он тянет и вторую, но та тоже быстро оказывается перехвачена. Даня заводит их над головой и прижимает к постели, ловя от шатена обиженный взгляд. Он целует надувшиеся губки и пошло лижет языком, упрашивая приоткрыть.       Пока Даня просто елозит туда-сюда, пусть и уже быстрее, особого кайфа это не доставляет. Для этого нужно...       — М-м! — он крупно вздрагивает, сжимая ладони.       Даня изучает чужую реакцию, слышит судорожное дыхание и новую, сладостную порцию феромонов, от которых кружится голова. Он повторяет это действие ещё раз, замечая всю ту же реакцию, и ещё. На его лице расползается хищная улыбка. Понял, как нужно, а потому стремительно ускоряется, наконец трахая так, как нужно.       Даня вбивается чётко, быстро, и да-а-а, это именно то, чего так хотел Тушенцов! Он наконец-то выпустил его руки, и Руслан не упустил возможности притянуть парня для нового поцелуя. Как же хорошо... Он всасывает кончик языка, мычит в чужой рот, не переставая вздрагивать, когда большой член бьёт прямо по простате. Даня умелый, прекрасно чувствует его желания и настроение, а ещё безбожно красивый. Он царапает спину, вызывая рычание у альфы, но все равно продолжает. Раз уж Даня не просит перестать, значит у него есть определённый пунктик на это. Как и у шатена, впрочем. Рассматривать чужую спину, на которой видны полосы его ногтей — отдельный вид удовольствия.       Смазка чуть ли не литрами стекает на кровать, пачкая постель, но Дане так похуй, насколько это вообще может быть возможно. Ноги шатена мило блестят, и у Дани возникает желание вылизать их, прикусить, да сделать что угодно с этими прекрасными ногами! Но это потом. Сейчас они заняты немного другим. Руслан громко стонет при каждом толчке, чего греха таить, почёсывая эго Даниле, и это так ужасно заводит. Но ощущение оргазма где-то в далеке заставляет напрячься. Руслан выглядит таким вмазанным и расслабленным, обнимает его за шею, и Кашин понимает, что тому до оргазма ещё далеко. Надо что-то делать. Подрочить, что-ли, мальчику?       Руслан лижет шею, борясь с желанием оставить смачных засосов. Эх, а они бы ведь так хорошо смотрелись! В нос очередной раз бьют феромоны, и Руслан затуманенным взглядом вновь находит запаховые железы. Он жмётся ближе, тянет воздух с дурманящим ароматом, тут же пошло проходясь всей поверхностью языка.       Но Даня тут же замирает, прекращая фрикции, а с его губ слетает удивлённый и немного разочарованный стон. Руки, на которые он опирался, мелко-мелко дрожат. (Блять, он чуть не кончил!) Руслан с непониманием смотрит на него, а Даня, потупив пару секунд в чужом взгляде, тоже наклоняется и проходится языком по железе.       Боже! Руслана словно бьёт током. Импульсы стремительно разносятся по телу, отправляясь прямо к члену. А Даня вылизывает, играется языком, даже всасывает слегка! Почему это вообще настолько приятно? Его гнёт, ломает, он пытается уйти от настойчивых прикосновений, но при этом всём желает, чтобы Даня вообще никогда не отстранялся. Никогда он такого не испытывал. Он горячо выдыхает в место за ушком и скулит, цепляясь руками за массивные плечи.       — Даня-Даня-Даня, — зовёт он, и тянет чужую голову от себя. Тот с недовольным чпоком выпускает кожу из плена и помутневше смотрит в карие глаза. Руслан загнанно дышит так, словно только что пробежал марафон, не понимая столь бурной реакции своего тела. Хотя, глупо будет отрицать, что ему понравилось. — Бля-я-ять, что это вообще?       — В смысле? — он не понимает вопроса. Руслан недоверчиво касается области плеча, возле железы, пальцем тут же неумолимо вздрагивая. — Тебе никогда железы не лизали?       — Нет? — сипло произносит он.       Даня готов ударить себя по лицу.       — Тогда как ты сам пришёл к тому, чтобы их облизывать?       — Из-за запаха, — он сверяет его недовольным взглядом, как бы говоря: «Даня ты идиот что-ли? Это ежу понятно», и, эй, это вообще-то Кашин должен сейчас так делать!       — Ты, по сути, оголённый нерв трогаешь. Кому-то нравится, а для кого-то это слишком. Мне вот нравится. — он проводит пальцами возле железы, чувствуя, как Руслан мелко подрагивает под ним. — Я и думал, что ты по себе судишь.       — То есть ты... тоже? — он с недоверием спрашивает. Неужели Даня тоже испытывал такие космические ощущения от простого прикосновения к железам? Ответом ему служит уверенный кивок. А-а-а, вот чего он так реагировал. Знал бы сам, что это так классно...       Даня возобновляет темп, периодически проходясь языком по открытой шее, собирая остатки секрета с области вокруг желёз, слушая довольные вздохи Руслана. Он бьёт прямо по простате, заставляя извиваться под ним, умолять, просить большего. Тушенцов в отместку проводит ногтями по спине и игриво сжимается, особенно когда Даня оказывается внутри целиком. Узел предательски набухает, свидетельствуя о скорой разрядке, и Даня уже сам не может не стонать в голос. Долго он не протянет, особенно с таким омегой под ним.       Он стаскивает чужие бедра со своей поясницы, перехватывает их под коленками и закидывает на плечо. Руслан слабо соображает, а когда Даня опускает свою ладонь на горячий скользкий член, вообще отключается от мира. Кашин целует щиколотки, лижет, мацает бёдра, не боясь оставить синяков. Похуй. Ему так похуй вообще на весь мир сейчас. Он буквально вдалбливается в шатена, раздвигая податливые стеночки, и не стесняется звуков от себя. Сдерживаться невозможно. Он чувствует долгожданную разрядку, такую желанную и невозможную, что невольно закатываются глаза. Ещё немного. Руслан довольно стонет, до хруста хватается за простыни и мечется по кровати. Тоже близко. Даня обводит нежную головку, сжимает её пальцами, смахивая предэякулят. На живот Руслана натекла небольшая лужица смазки, и Даня борется с желанием наклониться и слизать её.       Оргазм настигает внезапно. Даня вгоняет по самые яйца, пульсируя глубоко внутри, изливаясь в презерватив, а перед глазами начинают плясать огоньки. Натруженная дырка приятно обнимает его, краями обхватывая стремительно набухающий узел. Он чуть ли не падает на Руслана, подрагивая, пока из самого шатена толчками вытекает сперма, пачкая и без того заляпанный живот. Тоже кончил. Интересно, от стимуляции рукой, или...       — Умничка, — мурлыкающе шепчет Даня на чужое ушко, и Руслан так нежно льнёт к нему, что сердце от этого невольно сжимается.       Они загнанно дышат, но Руслан под ним начинает пихаться, и рыжему приходится перевернуться набок. Жгучие полосы от ногтей теперь дают о себе знать, и Даня отзывается болезненным шипением. Теперь сцепка. Может, надо было не кончать внутрь?..       ...       Ладно, похуй. Когда ещё ему бы выдалась такая возможность? Надо брать всё и сразу.       Тушенцов тычется в район шеи, вдыхая запах пота, секса, и умиротворяющих феромонов. Он кладёт руку на нежную щёку и, заглянув в глаза, мягко целует, лениво перебирая губами. Даня не отстраняется, спокойно позволяет себя целовать, легко огладив чужую голую спину.       — Что делать будем? — немного напряжённо спрашивает Кашин, имея в виду их дальнейшие взаимоотношения. Секс по дружбе? Или дружба по сексу?       Руслан, конечно, подтекст понимает, но предпочитает его проигнорировать.       — Ну, сейчас полежим минут пятнадцать, потом на второй заход пойдем. — он гладит голые ключицы, и сам подставляется под нежные касания. — А там и попиздеть можно будет.       Даня хрипло посмеивается, приобнимая, прижимаясь чуть теснее. Руслан устало прикрывает глаза, утыкаясь в бархат кожи носом. Утомился, бедняжка. Даня перебирает его мягкие волосы, засекая в голове около пятнадцати минут.       Что ж, этому плану он будет не прочь последовать.