Скорбь

В какой-то момент смотреть в спину Ким Рок Су стало привычкой. Как бы Ким Мин А ни пыталась встать с ним на равных, разделить ношу лидерства — это всё равно не работало. Сколько бы ни доказывала, что она не зря занимает должность заместителя лидера их команды, что Ким Рок Су не ошибся, доверив ей эту ответственность... Она всё равно раз за разом, год за годом оказывалась за этой сильной извечно сутулой спиной, которая, казалось, удерживала всю тяжесть мира. Говорят, раньше всё было иначе. Точнее, не говорят — говорить про смерть первой команды табу даже спустя годы, но... Ким Мин А всегда была настойчивой. Поэтому расследование на тему «кто может знать Ким Рок Су до лидерства» проходит прекрасно, и Пак Гён Хо, лидер второй команды, пришедший работать вместе с Ким Рок Су, оказывается припёртым к стенке вопросами. — Лидером был Ли Су Хёк-ним, а Ким Рок Су был стратегом тыловой поддержки, — спокойно объяснял Пак Гён Хо, — ему было не положено выходить на передовую. Хотя он был сумасшедшим ублюдком и лез, куда не положено, лидера Ли всё равно слушался. И разве это похоже на Ким Рок Су, который каким-то образом оказывался одновременно везде и играюче заводил должников одновременно в подполье и в правительстве, даже когда его действия пытались ограничить одновременно директор компании и правительственные ублюдки? — У них каким-то образом всегда всё оказывалось согласовано, все действия оказывались каким-то ненормальным, но чертовски эффективным планом, — Пак Гён Хо фыркал со странным выражением не то ностальгии, не то усталости во взгляде. — Они напоминали попугаев-неразлучников, их везде видели втроём. Лидер Ли, Ким Рок Су и Чхве Чжон Су. И вот оно — то, ради чего она всё это затеяла. Объяснение, почему динамика первой команды Ли Су Хёка настолько сильно отличалась от их первой команды. Почему они не могут подобраться к Ким Рок Су ближе, как бы ни пытались. — Они всегда были как будто на своей отдельной орбите, понимаешь? — Пак Гён Хо тяжело вздыхал и качал головой. — Они иногда умудрялись прямо на общих собраниях разговаривать взглядами. И у них были какие-то странные внутренние шутки, как у лучших друзей или братьев. И если Ким Мин А не могла объединить своего серьёзного лидера и странные шутки, то как она вообще могла однажды понять Ким Рок Су? И всё же она пыталась, даже если этот человек казался приваренной изнутри к неприступному сейфу медалью. Даже если умудришься вскрыть сейф, увидишь только одну сторону — лицевую, а вторая так и останется неизвестной, намертво вшитой в металл. — Я даже не удивлён, что после их смерти этот ублюдок окончательно закрылся, до него и тогда достучаться могли только эти двое. Это объясняет... Не всё, но многое. Ким Мин А на автомате благодарит, уйдя в свои мысли, заваривает кофе, садится за отчёты — тот факт, что она один из лучших бойцов компании, не значит, что ей можно не писать отчёты. Но мыслями она не здесь. Перед глазами фантомом застыла спина Ким Рок Су, знакомая и привычная. Что бы чувствовал закрытый до ужаса человек, единственные близкие которого умерли? Как бы он себя чувствовал, когда ему досталась ответственность за команду зелёных новичков сразу после трагедии? И мог ли он быть действительно настолько бесчувственным, как говорят слухи, чтобы не вспоминать, не сравнивать? Ким Мин А пыталась представить, пыталась поставить себя на чужое место и с каждой минутой всё больше видела в сутулых плечах не усталость, а скорбь. Скорбь по людям, которых он потерял, по тем, из-за кого он работает настолько усердно, чтобы не допустить ни одной смерти под своим командованием. Тяжёлая, подавляющая, отражающаяся не слезами, а пустотой в глазах и отчуждённостью. Ким Рок Су — сирота без семьи, у которого нет ничего, кроме работы. Это знали все, и это было предметом грязных сплетен: он настолько бесчувственный, что даже товарищей завести не смог, даже свою команду не оплакал. Это было привычно, но... Что, если взглянуть иначе? Если бы Ким Мин А сама лишилась единственной семьи, мужа и дочери, так же, как лишилась родителей и брата, что бы с ней стало? Разве не попыталась бы она закрыться в попытке предотвратить боль, больше не подпускать людей ближе, зная, как больно их терять? Ответы были настолько очевидными, что Ким Мин А хотелось побиться головой об стол. Возможно, все эти годы спина Ким Рок Су на передовой была стеной, отделяющей всю их команду от смертей и скорби. Возможно, все эти годы лидер группы спасал их, пытаясь одновременно спасти себя от попыток пережить их смерти. Возможно, Ким Мин А была дурой, потому что задумалась об этом только сейчас. Но возможно, возможно, это осознание поможет ей что-то изменить, чтобы Ким Рок Су не убился в попытке защитить их всех, оставив их наедине с собственной скорбью. Ведь, как бы он ни пытался держать дистанцию, вся их команда была до глупого к нему привязана — и она в том числе.