Still you

Прошла неделя. Семь дней в чужой реальности. Семь дней рядом с Сону, который был и не был его Сону одновременно. Джей научился притворяться. Научился кивать в нужные моменты, улыбаться, когда нужно, отвечать так, словно помнил то, о чём говорил омега. Сону всё ещё волновался, но постепенно его беспокойство стихало — Джей казался «нормальным», хотя иногда говорил, что некоторые детали всё ещё размыты в памяти. Ложь давалась легче, чем он ожидал. Или, может быть, он просто слишком устал, чтобы сопротивляться. Квартира оказалась похожей на их с Сону дом, но с множеством мелких отличий. Диван был другого цвета. Телевизор висел на противоположной стене. На кухне стояла кофеварка, которую Джей никогда не покупал. Мелочи, детали, которые постоянно напоминали: ты не дома. Но самой большой разницей был сам Сону. Джей наблюдал за ним — не мог не наблюдать. Изучал каждый жест, каждую интонацию, пытаясь найти своего Сону в этой новой версии. Внешне они были идентичны. Те же глаза, тот же нос, те же губы, которые Джей целовал тысячи раз. Но характер... характер был другим. Его Сону был тихим, спокойным. Любил читать, сидя у окна с чашкой чая. Предпочитал оставаться дома, находя радость в простых вещах — совместном ужине, фильме на диване, разговорах до поздней ночи. Он был мягким, нежным, иногда застенчивым. Этот Сону был... ярче. Громче. Он постоянно что-то напевал, готовя завтрак. Танцевал по квартире под музыку из наушников. Смеялся часто и громко, запрокидывая голову. Был более активным, энергичным, всегда предлагал куда-то пойти, что-то посмотреть, с кем-то встретиться. Противоположности. Его Сону и этот Сону были противоположностями. И это разбивало сердце Джея каждый раз, когда он это осознавал. Он сидел на диване, наблюдая, как Сону убирается в гостиной, включив музыку на полную громкость. Омега пел в такт, размахивая тряпкой как микрофоном, и его движения были такими живыми, такими полными энергии. Его Сону никогда так не делал. Его Сону убирался в тишине или под тихую инструментальную музыку. — Джей! — Сону обернулся, его лицо светилось. — Ты просто сидишь? Помоги мне! Джей заставил себя улыбнуться. — Извини. Задумался. Он поднялся и подошёл помочь, но внутри всё сжималось от боли. Это не его Сону. Как бы он ни старался, как бы ни хотел — это был другой человек. Ночи были хуже всего. Сону привык засыпать в объятиях Джея. И Джей не мог отказать ему — не мог оттолкнуть, сказать, что не хочет близости. Это было бы жестоко и вызвало бы слишком много вопросов. Поэтому он лежал, обнимая омегу, и пытался не думать о том, как по-другому это ощущалось. Его Сону всегда устраивался так, что его голова лежала на груди Джея, а рука обнимала его за талию. Он был тихим во сне, почти не двигался, дышал ровно и спокойно. Этот Сону ворочался. Менял позу несколько раз за ночь. Иногда разговаривал во сне, бормоча что-то неразборчивое. И он предпочитал быть маленькой ложкой — прижимался спиной к груди Джея, переплетая их пальцы на своей талии. Мелочи. Но эти мелочи кричали Джею каждую ночь: не твой, не твой, не твой. И аромат. Этот сладкий ванильный аромат, который никак не мог заменить запах персиков, въевшийся в душу Джея. Сначала Джей держался отстранённо. Когда Сону хотел поцеловать его, Джей отворачивался, бормоча что-то о головной боли. Когда омега прижимался к нему, пытаясь обнять, Джей находил причины отойти — налить воды, проверить телефон, выйти на балкон. Сону замечал. Конечно, замечал. Его глаза наполнялись болью каждый раз, когда Джей отстранялся. — Ты... ты больше не любишь меня? — спросил он однажды вечером, и его голос дрожал так сильно, что Джей почувствовал, как что-то ломается внутри. — Нет! — Джей схватил его за руки. — Нет, это не так. Просто... я всё ещё не в порядке. После того случая с током. Мне нужно время. — Но прошла уже неделя, — прошептал Сону, и слёзы заблестели в его глазах. — Ты не целуешь меня. Не обнимаешь, если я первый не обниму. Смотришь на меня так, словно я... словно я чужой тебе. Джей не знал, что ответить. Потому что Сону был прав. И это было несправедливо по отношению к нему — к этому Сону, который любил Джея, который заботился о нём, который не заслуживал холодности и отстранённости. — Прости, — тихо сказал Джей. — Я не хочу причинять тебе боль. Просто дай мне немного времени. Пожалуйста. Сону кивнул, вытирая слезы, но Джей видел, как это ранило его. Проходили дни, и Джей постепенно привыкал. Учился не вздрагивать, когда Сону громко смеялся. Учился отвечать на его энергичность, а не ждать тишины и спокойствия. Учился принимать прикосновения, поцелуи, объятия. Учился жить с этой версией Сону. И это было... странно. Потому что чем больше времени проходило, тем больше Джей начинал видеть не различия, а сходства. То, как Сону морщил нос, когда пробовал что-то кислое — одинаково в обеих реальностях. То, как он кусал губу, когда нервничал — то же самое. То, как он смотрел на Джея, когда думал, что тот не видит — с такой же безграничной любовью и нежностью. Сону. В конце концов, это всё равно был Сону. Другой, но всё ещё он. И Джей начал понимать что-то страшное. Он влюблялся. Влюблялся в этого Сону. В его смех, его энергию, его яркость. В то, как он заботился о Джее, как волновался о нём, как обнимал его по ночам, шепча сонное «люблю тебя». И это ощущалось как предательство. Предательство по отношению к его Сону. К тому, кого он похоронил. К тому, кого поклялся любить до конца дней. Джей стоял на балконе поздно ночью, когда Сону уже спал, и смотрел на город внизу. Огни, машины, жизнь, которая продолжалась, не обращая внимания на его внутренние терзания. — Прости меня, — прошептал он в ночь. — Прости, что не могу держаться за твою память. Прости, что моё сердце такое слабое. Ветер донёс запах дождя. Где-то в другой реальности, в его реальности, в их доме всё ещё висел аромат персиков. Становился слабее с каждым днём. Исчезал. Как и его верность. — Я не могу так больше, — прошептал Джей. — Не могу любить кого-то, притворяясь, что он — ты. Не могу продолжать причинять ему боль, отстраняясь. Не могу... Не могу жить в этом подвешенном состоянии. Между прошлым и настоящим. Между мёртвым и живым. Между памятью и реальностью. Решение пришло само собой, страшное и неизбежное. Он должен отпустить. Отпустить своего Сону. Отпустить эту любовь, эту память, эту боль. Или отпустить этого Сону. Уйти. Расстаться. Освободить его от человека, который не может любить его полностью, потому что сердце занято призраком из другой реальности. Второе было более честным. Более правильным. Джей вернулся в спальню. Сону спал, свернувшись под одеялом, его лицо было спокойным и умиротворённым. Джей сел на край кровати и долго смотрел на него. — Прости, — прошептал он. — Ты заслуживаешь кого-то, кто будет любить только тебя. Не призрака. Не воспоминание. Тебя. Он лёг рядом, не касаясь омеги, и закрыл глаза. Завтра. Завтра он скажет Сону, что им нужно расстаться. Это будет больно. Для них обоих. Но это будет правильно. Сону не был его истинной парой. У них не было этой нерушимой связи. Сону сможет двигаться дальше, найдёт кого-то другого, кто полюбит его так, как он заслуживает. А Джей... Джей не знал, что будет с ним. Может, найдёт способ вернуться в свою реальность. Может, застрянет здесь навсегда. Может, проживёт остаток жизни один, с двумя потерями вместо одной. Но по крайней мере, он не будет причинять боль Сону своей неспособностью любить его полностью. Это было правильное решение. Джей повторял это себе снова и снова, пока не заснул. Правильное решение. Даже если его сердце разрывалось на части от одной мысли об этом. Утро выдалось серым. Низкие облака затянули небо, обещая дождь к полудню. Джей проснулся раньше Сону — как обычно в последнюю неделю, когда сон приходил урывками, полный тревожных мыслей. Он лежал, глядя в потолок, и репетировал слова. «Нам нужно поговорить». «Я думаю, нам стоит расстаться». «Это не твоя вина». Каждая фраза звучала фальшиво, недостаточно, неправильно. Но это нужно было сделать. Сону зашевелился рядом, потянулся, и его глаза медленно открылись. Он повернул голову, встретился взглядом с Джеем и улыбнулся — сонная, мягкая улыбка. — Доброе утро, — прошептал он. — Доброе, — ответил Джей, и его голос прозвучал слишком натянуто. Сону заметил. Его улыбка чуть поблекла. — Ты в порядке? — Да. Просто... мне нужно выйти. Прогуляться. Подумать. — Хочешь, я пойду с тобой? — Нет. Мне нужно побыть одному. Боль мелькнула в глазах Сону, но он кивнул. — Хорошо. Я приготовлю завтрак к твоему возвращению. Джей оделся молча. Сону наблюдал за ним из кровати, обхватив колени руками, и этот образ — маленький, уязвимый Сону, пытающийся не показать, как ему больно, — заставил сердце Джея сжаться. Он почти развернулся. Почти сказал: «Забудь, я останусь». Но вместо этого вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Город просыпался медленно. Немногочисленные прохожие спешили по своим делам. Джей шёл без цели, его ноги сами вели его по знакомым и незнакомым одновременно улицам. Он остановился в маленьком парке, сел на скамейку и достал телефон. Набрал сообщение Сону. Удалил. Набрал снова. «Нам нужно поговорить, когда я вернусь». Слишком холодно. Слишком страшно. «Сону, мне очень жаль, но я думаю...» Он не мог закончить. Пальцы замерли над экраном. Просто скажи ему. Вернись и скажи напрямую. Он заслуживает этого. Заслуживает не получить весть о расставании в сообщении. Джей начал набирать другое сообщение. Более короткое. Более окончательное. «Я думаю, нам нужно...» Телефон зазвонил, прерывая его мысли. Неизвестный номер. Джей нахмурился, но ответил. — Алло? — Это родственник Ким Сону? — незнакомый женский голос, профессиональный и напряжённый. Мир остановился. — Да, — выдохнул Джей, и его рука, держащая телефон, задрожала. — Что случилось? — Это больница Святой Марии. Господин Ким попал в дорожно-транспортное происшествие. Вам нужно приехать как можно скорее. Авария. Сону. Нет. Нет, нет, нет, только не снова! Телефон выпал из рук Джея на землю. Он схватился за край скамейки, не в силах дышать. Это повторяется. Кошмар повторяется. Он попал в эту реальность, где Сону был жив, только чтобы потерять его снова? Это не могло быть правдой. Это не могло происходить дважды. Джей схватил телефон дрожащими руками и побежал. Больница была в пятнадцати минутах ходьбы, но он бежал, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих, на жжение в лёгких, на то, что мир расплывался перед глазами от непрошеных слёз. Сону. Его Сону. Этот Сону. Не важно. Просто Сону. Единственный человек, которого он любил, в любой реальности, в любой вселенной. И он только что собирался бросить его. Больница. Стерильные белые стены. Запах антисептика. Джей ворвался в приёмное отделение, едва не сбив медсестру. — Ким Сону! — выдохнул он. — Его только что привезли. Авария. Где он?! Медсестра проверила компьютер. — Палата 237. Второй этаж, направо по коридору. Джей бежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней. Коридор. Номера на дверях. 235. 236. 237. Он толкнул дверь так резко, что она ударилась о стену. И замер. Сону сидел на кушетке. Живой. Целый. На правой руке был гипс, несколько царапин на лице, но живой. Он поднял взгляд на звук открывшейся двери, и его глаза расширились. — Джей... Джей не помнил, как пересёк комнату. Он просто вдруг оказался рядом с Сону, обнимая его так крепко, что омега ахнул. — Ты живой, — прорвалось из горла Джея хриплым шёпотом. — Господи, ты живой. — Джей, ты душишь меня, — прохрипел Сону, но обнял его в ответ здоровой рукой. — Я в порядке. Правда. Просто рука сломана. Джей отстранился ровно настолько, чтобы осмотреть его. Провёл руками по лицу омеги, по плечам, по груди, проверяя, убеждаясь. — Что случилось? — голос Джея всё ещё дрожал. — Я... — Сону опустил взгляд. — После того, как ты ушёл, я решил выйти на улицу. Думал о тебе, о нас, и... я не заметил. Просто не заметил машину. Она выскочила на красный, и я не успел... Он всхлипнул, и слёзы потекли по его щекам. — Я так испугался, Джей. Думал, что умру. Думал, что больше никогда тебя не увижу. И я даже не успел... не успел извиниться за то, что был навязчивым. За то, что давил на тебя. Ты хотел пространства, а я... — Тише, — прервал его Джей, притягивая обратно в объятия. — Тише, всё хорошо. Он прижался лицом к шее Сону и вдохнул. Ваниль. Сладкая, тёплая ваниль, смешанная с запахом антисептика и лёгкого металлического привкуса крови от царапин. И внезапно это стало самым лучшим ароматом в мире. Раньше он не любил этот запах. Тосковал по персикам своего Сону. Но сейчас, держа этого живого, дышащего Сону в объятиях, он понял. Ваниль была запахом жизни. Запахом второго шанса. Запахом человека, который любил его здесь и сейчас, а не был воспоминанием. — Я думал, что потерял тебя, — прошептал Джей. — Когда мне позвонили... я думал... Он не мог закончить. Слёзы, которые он сдерживал всю неделю, прорвались. Он плакал, обнимая Сону, и это были слёзы облегчения, страха, вины и чего-то ещё. Чего-то нового и пугающего. — Я здесь, — шептал Сону, гладя его по спине. — Я с тобой. Всё хорошо. — Когда я увидел, что ты готовился... — всхлипнул Сону. — К нашей годовщине встречи. Я хотел сделать сюрприз. Испечь торт. Устроить романтический вечер. Поехал за специальными ингредиентами и так спешил, так хотел всё успеть... и вот теперь праздник испорчен. Я даже толком не могу готовить с одной рукой... Годовщина встречи. Три года. Завтра. В его реальности завтра была бы годовщина свадьбы. День, в который Сону погиб, возвращаясь с подготовки к празднованию. И здесь история почти повторилась. Авария перед годовщиной. Сону, который торопился ради него. Но на этот раз финал был другим. На этот раз Сону выжил. — К чёрту праздник, — выдохнул Джей, прижимая Сону ещё ближе. — К чёрту торт, ужин, сюрпризы. Ничего из этого не важно. Важно только то, что ты здесь. Что ты жив. Что ты со мной. Сону отстранился, глядя на него сквозь слёзы. — Правда? — Правда, — Джей коснулся его лица, вытирая слезы. — Единственное, что имеет значение — это ты. Просто ты. И в этот момент что-то щёлкнуло внутри Джея. Что-то освободилось. Он любил Сону. Своего Сону, того, что похоронил в другой реальности. Всегда будет любить эту память, эту потерю, этот кусочек своего сердца, который навсегда останется там, в мире, где персиковый аромат исчезал из пустого дома. Но этот Сону... этот Сону тоже был реальным. Его любовь была реальной. Его страх потерять Джея был реальным. И то, что чувствовал Джей, глядя на него сейчас — живого, плачущего, обнимающего его — тоже было реальным. Разная любовь. Но любовь. И он больше не чувствовал вины. Чувствовал только благодарность. Благодарность за второй шанс. За возможность любить снова. За то, что вселенная, по какой-то невероятной причине, дала ему это. — Я люблю тебя, — сказал Джей, и эти слова прозвучали как клятва. Как обещание. — Люблю тебя, Ким Сону. В любой реальности. В любом мире. Сону засмеялся сквозь слёзы. — Ты такой странный после той истории с током. Но... — он прижался лбом к лбу Джея. — Мне нравится эта версия тебя. Более открытая. Более...рядом. Джей улыбнулся, и впервые за неделю это была настоящая улыбка. — Я рядом, — прошептал он. — Обещаю. Я всегда буду рядом. Вечером следующего дня квартира была освещена свечами. Джей провозился весь день, готовя ужин — ничего сложного, но сделанное с любовью и заботой. Стол был накрыт, музыка тихо играла на фоне, и всё было идеально. Сону сидел на диване с гипсом на руке, наблюдая за приготовлениями Джея с выражением восхищенного недоверия на лице. — Ты готовишь. Для меня. Романтический ужин, — повторял он в который раз. — Я всё ещё не могу поверить. — Верь, — Джей поставил последнюю тарелку на стол и подошёл к Сону, протягивая руку. — Готово. Пойдём? Сону взял его руку и позволил себя поднять. Они сели за стол, и следующий час прошёл в разговорах, смехе и той лёгкой, естественной близости, которую Джей наконец позволил себе чувствовать. После ужина они перебрались на диван. Джей включил фильм — какую-то лёгкую романтическую комедию, которую выбрал Сону. Омега устроился на груди Джея, осторожно пристроив загипсованную руку, и вздохнул счастливо. — Это лучшая годовщина, — прошептал он. — Несмотря на сломанную руку и испорченные планы. — Согласен, — тихо ответил Джей, целуя его в макушку. Он обнимал Сону, вдыхая ванильный аромат, и чувствовал, как что-то внутри исцеляется. Не полностью — шрам от потери останется навсегда. Но достаточно, чтобы жить. Чтобы любить снова. В другой реальности дом пустовал, пропитанный горем и воспоминаниями. Там Джей похоронил свою любовь и часть себя. Но здесь, в этой реальности, он держал в объятиях живого, дышащего человека. Другого, но всё ещё Сону. Всё ещё того, кого он мог любить. — Спасибо, — прошептал Джей так тихо, что Сону не услышал, уже задремав на его груди. Спасибо за второй шанс. Спасибо за то, что не всем историям суждено заканчиваться трагедией. Спасибо за то, что где-то, в какой-то вселенной, они всё ещё могли быть вместе. Джей закрыл глаза, прижимая Сону ближе, и впервые с момента похорон почувствовал нечто похожее на покой. Дождь начал стучать по окнам — мягкий, успокаивающий. Фильм продолжал играть на фоне. Сону сопел во сне. И Джей понял, что наконец-то дома. Не в том доме, из которого пришёл. А здесь. В этих объятиях. С этим Сону. Дома. Конец.