Позови меня с собой

Снова от меня ветер злых перемен

Тебя уносит

Не оставив мне даже тени взамен

И он не спросит

Может быть, хочу улететь я с тобой

Жёлтой осенней листвой

Птицей за синей мечтой

«Позови меня с собой» — Алла Пугачёва

Глава 1. Кнефмтити

      После поражения Салика на Окетру обрушились все его обязанности. Никто не хотел брать их на себя, да и вряд ли смог бы. Она, мечтавшая забыться в работе, восприняла новую роль — пусть и без титула — как благодать.       Боги, как и обещали, начали сотрудничать с То’Ифэтуном, но участники братства по-прежнему относились к ним с недоверием. Слишком долго они боролись с божествами, чтобы так легко принять их поддержку. Именно Окетра взяла на себя задачу наладить коммуникацию. И, на удивление, в этом нелёгком деле ей помогала Дана. Её «неподруга» в последнее время вела себя крайне обходительно. Казалось, Дана словно специально оказывалась в нужное время в нужном месте, чтобы поддержать Окетру.       Окетра не жаловалась — напротив, она старалась не привлекать к этому слишком много внимания, чтобы не спугнуть перемены в Дане. Тем более что та была сосредоточена на задании от Кнефмтити, стремясь найти способы быть полезной, при этом не потеряв себя.       Прошёл месяц с тех событий в Отправлении. От Джодаха по-прежнему не было никаких новостей, как бы Окетра ни старалась их добыть. Она задавала вопросы богам, пыталась найти его в карманном измерении, но всё безуспешно. Именно это больше всего выводило её из себя — неопределённость. Чтобы справиться с раздражением, Окетра работала ещё усерднее.       Теперь она начала давать Рамле первые личные уроки, помимо помощи в учёбе. Однако девочка стала вести себя странно. Иногда она рассеянно останавливалась и долго вглядывалась в лицо Окетры. На вопросы, что она видит, Рамла смущённо качала головой и снова углублялась в изучение папирусов. Исчезновение Лололошки далось ей тяжело, но зато строительство нового дома для её семьи стало утешением. Наконец девочка смогла воссоединиться с близкими.       Мама Рамлы, как и на Шахтёрских островах, продолжала помогать другим женщинам с детьми. Благодаря покровительству Окетры, ей удалось завоевать их доверие. Это позволило ей одновременно растить собственного сына и зарабатывать деньги.       Старшая сестра, Кеби, заинтересовалась ювелирным ремеслом. Она всеми силами старалась устроиться подмастерьем, выполняя самую грязную работу: разжигание печей и уборку. Её это нисколько не смущало, ведь мечта стать ювелиром была сильнее любых трудностей.       Сдерик бесследно исчез, а с Абди и Хануф всё становилось сложнее. Однажды Окетра случайно подслушала их спор: они обсуждали желание уйти и начать новую жизнь, создать свою семью. Однако Хануф явно боялась перемен и не хотела покидать госпожу, особенно сейчас, в столь трудное для неё время. Каждый раз, когда Окетра появлялась поблизости, разговоры тут же обрывались. А у самой Окетры не хватало ни сил, ни слов, чтобы прямо отпустить их. Поэтому она решила действовать тайно, подготовив всё необходимое для их будущего.       Хануф, конечно, не возьмёт утены — в этом Окетра не сомневалась. Но она искренне хотела, чтобы у них с Абди было место, которое можно назвать домом, и средства для жизни. А вдруг они захотят завести ребёнка? Эта мысль наполняла Окетру радостью. Она представляла их счастливую семью и понимала, что готова сделать всё, чтобы помочь.       Жизнь за этот месяц с небольшим изменилась до неузнаваемости. Даже сама Окетра чувствовала в себе перемены...

***

      День выдался особенно жарким. Воздух на улице накалился до невыносимых температур, и всё вокруг дрожало в мареве. В такие дни жизнь в городе словно замирала. Лишь самые выносливые осмеливались покинуть спасительную тень.       Белка, как обычно, нашла для себя лучшее место — уютно устроившись на коленях хозяйки, она прижалась мордочкой к её платью и дремала. Окетра сидела за столом в спальне, стараясь сосредоточиться на письме. Кошка, с её размеренным дыханием и громким мурчанием, будто пыталась убаюкать хозяйку, а это вовсе не помогало бороться с усталостью.       Голова от жары была тяжёлой, веки слипались после бессонной ночи, но Окетра привыкла справляться с такими трудностями. Теперь она была важным человеком в Мисре, и её обязанности не позволяли расслабляться, даже когда силы казались на исходе.       Тем более, вечером должна была зайти Рамла, и Окетре нужно было подготовить материал для их занятия. Девочка всегда подходила к учёбе с удивительным старанием, выполняя каждое задание тщательно и с энтузиазмом. Её успехи радовали не только учителей, но и семью.       Полуденный зной окончательно разморил Окетру. Кисточка выскользнула из её пальцев, оставив на папирусе большую бесформенную кляксу. Её голова, словно по своей воле, легла на стол, и веки на секунду сомкнулись. Однако внезапный звук открывающейся двери заставил её вздрогнуть. Она резко подскочила, как будто всё это время усердно работала.       — Рамла, что-то ты сегодня рано, — пробормотала Окетра, судорожно пытаясь поправить растрёпанные волосы. — И что я говорила о стуке в дверь?       В ответ из проёма донёсся весёлый, знакомый смешок.       — Боюсь, тебя разочаровать, дорогая, но я не Рамла.       Окетра замерла, мгновенно узнав голос. Обернувшись, она увидела совершенно незнакомую женщину. Темнокожая, полноватая, в свободной бедной одежде, с тёмными волосами, кое-где тронутыми сединой, прикрытыми дырявым платком. Однако её глаза — острые, с озорной искоркой — безошибочно выдавали в ней богиню смерти.       — Кнефмтити? — недоумевающе спросила Окетра.       — Ага, — с улыбкой подтвердила богиня, снимая платок с головы. — Решила поэкспериментировать с человеческим обличьем, прогулялась по улицам.       — И часто так делаете? — скептически прищурилась Окетра.       — Сейчас чаще, — небрежно отмахнулась Кнефмтити и неспешно зашагала по комнате, осматривая всё вокруг. — Когда Селиасэт соглашается посидеть с Ронасом.       Белка, всё ещё уютно устроившаяся на коленях Окетры, приоткрыла один глаз. Она внимательно и настороженно следила за богиней, а её уши едва заметно дёрнулись.       — Вы что-то хотели? — Окетра осторожно подняла Белку на руки и встала со своего места, внимательно наблюдая за богиней.       — Рамла… — Кнефмтити усмехнулась, наконец остановившись и с грацией присев на подушки. — Это твоя ученица?       Окетра вздохнула, отпустив Белку на пол. Кошка тут же спрыгнула с её рук и, не сводя глаз с гостьи, ушла в дальний угол комнаты, где стояли книжные полки. Сама Окетра неохотно присоединилась к богине. Она всё ещё чувствовала лёгкую настороженность по отношению к Кнефмтити. Возможно, дело было в её сущности — всё-таки она заведует смертью, а её зловещая энергетика ощущалась даже за дружелюбной улыбкой.       — Да, — кивнула Окетра, стараясь говорить спокойно. — Она удивительная девочка.       — Знаю, — ответила Кнефмтити, проводя пальцами по краю подушки. — Ведь это я наделила её этим даром.       — Вы? — Окетра удивлённо подняла брови. — Но зачем?       — Меня попросили, — богиня загадочно улыбнулась, — и заплатили за это очень большую цену.       — Но кто? — Окетра подалась вперёд, словно пытаясь уловить хоть тень ответа в её взгляде.       — Слишком много вопросов, дорогая, — Кнефмтити подняла руку, словно останавливая поток слов. — Действительно ли тебе нужны ответы? Или ты просто ищешь новые загадки? Хотя… — она задумалась на мгновение. — В Отправлении мне показалось, что у тебя есть какой-то невысказанный вопрос ко мне.       Окетра слегка напряглась, вспомнив Отправление — слишком уж свежей была эта рана. Но на самом деле, да, кое-что её интересовало больше всего, и Кнефмтити точно должна это знать.       — Я бы хотела знать, — грустно опустив голову, начала Окетра, — где мой отец? Он мёртв? В вашем царстве?       Кнефмтити посмотрела на неё с лёгкой улыбкой, но её глаза вдруг стали серьёзными, будто проникая в самую душу девушки.       — Хм, — протянула богиня, наклоняя голову и внимательно разглядывая её. — Никогда не замечала, как вы с Даной похожи?       Повисла тишина. Окетра молчала, давая Кнефмтити продолжить, хотя внутри мысленно проклинала её любовь к загадкам и недосказанностям.       — Вы обе потеряли родителей, — продолжила богиня, её голос звучал задумчиво. — Но избрали совершенно противоположные способы справляться с этим. Дана посвятила всю свою жизнь изучению моей Розы, обозлилась на весь мир, будто пытаясь доказать ему свою силу.       — А я нашла свою новую семью, — тихо закончила за неё Окетра, коснувшись браслета на запястье, который стал для неё символом её любви.       — Да, — улыбнулась Кнефмтити, её взгляд стал мягче. — Мне очень нравится, что она спросила меня, как вернуть отца и Буриса, а ты, напротив, смирилась со смертью и обратилась ко мне с вопросом, было ли твоё прощание с отцом моей милостью.       — И после этого вы говорите, что мы с Даной похожи? — подняла бровь Окетра, скептически глядя на богиню.       — Вы обе смелые и целеустремлённые, — Кнефмтити слегка пожала плечами. — Но твоя сила направлена на созидание, а её — на разрушение. Вы как две стороны одной монеты. Хотя, знаешь, я бы посоветовала Дане присмотреться к науке. Её глубокие знания о ядах и травах действительно могли бы быть полезными, если бы она наконец нашла им достойное применение.       Кнефмтити сделала паузу, будто раздумывая, стоит ли отвечать на вопрос Окетры.       — Что насчёт твоего вопроса... — наконец сказала она. — Нет, его души нет у меня. И я даже не знаю, где этот мироходец может быть.       — Значит, мой отец... вы знали его? — спросила Окетра, чувствуя, как где-то внутри вспыхнуло странное волнение.       — Конечно знала, — усмехнулась богиня. — Ну и шума он навёл, когда только появился.       — Но я думала, что мои предки давно живут здесь, в этом мире.       — Со стороны твоей матери — да, — кивнула Кнефмтити. — Но твой отец — совсем другая история. Он появился здесь словно ниоткуда... и, возможно, именно поэтому тебе будет так сложно его найти, если захочешь.       — Найти? — робко переспросила девушка, не веря своим ушам.       — Хотя в твоём положении, — голос Кнефмтити вдруг стал ниже, гулким и почти устрашающим, — я бы не рисковала.       Богиня опустила голову, её тёмные глаза предупреждающе блеснули из-под лба. Окетра почувствовала, как воздух в комнате стал тяжёлым, и открыла рот, чтобы спросить, о чём она, но в этот момент их разговор прервал громкий, нетерпеливый стук в дверь.       — А вот, похоже, и Рамла, — Кнефмтити мгновенно сменила тон, став снова лёгкой и непринуждённой. Она поднялась со своего места с удивительной для своего тела грациозностью и поправила дырявый платок. — Что ж, не буду больше мешать. Я уже даже забыла, каково это — говорить с людьми.       Окетра, всё ещё ошеломлённая её словами, молча следила за тем, как богиня направляется к выходу. Кнефмтити толкнула дверь, и на пороге раздался звонкий девичий голосок:       — Леди Окетра, у меня полу… — Рамла застыла, увидев незнакомку. Её глаза расширились от удивления, а она сама замерла, будто приросла к месту.       Кнефмтити усмехнулась, слегка наклонилась к девочке и дружелюбно потрепала её по волосам. Затем, не сказав больше ни слова, вышла из дома, оставляя за собой ощущение чего-то необъяснимого.       — Кнефмтити… — пробормотала Рамла, а в следующее мгновение её глаза закатились, и она начала оседать на пол. Хануф, стоявшая позади девочки, едва успела подхватить её, прежде чем та упала в обморок.

Глава 2. Человек не спал

      Ночь на корабле была тихой. Лололошка, как всегда, подменял Сдерика у штурвала, уверенно держа курс. Окетра, обхватив его за талию со спины, нежно прижималась к нему, словно искала в этом прикосновении покой и защиту. Её нос утонул в мягких волосах Лололошки, и она молча наслаждалась его запахом.       От него пахло янтарём, горячим песком и чем-то ещё, что напоминало любовь. Этот аромат будто укутывал её, помогая забыть о шуршании песка, тревоге и даже о лёгкой морской болезни, которая иногда давала о себе знать.       — О чём думаешь? — тихо спросил Лололошка, почувствовав, как девушка начала погружаться в сон.       Окетра ответила не сразу. Она сонно вздохнула, лениво коснулась губами его шеи и хмыкнула, когда он едва заметно вздрогнул от этого жеста.       — Мечтаю… — промурлыкала она, чуть теснее прижимаясь к нему. — О том, как мы однажды сбежим на другой край Вселенной. Только ты и я. Маленький домик на берегу моря. Шелест волн, солёный ветер и сладкий запах нашей любви…       Её голос был тихим, почти шёпотом, но в этих словах звучала искренняя мечта, такая далёкая, но такая желанная.       — Я хочу белый дом, — продолжала Окетра, её губы медленно скользили по шее Лололошки, оставляя за собой тёплое дыхание. — С голубыми ставнями и комнатой с видом на море, чтобы я могла рисовать.       Лололошка прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Её прикосновения, нежные и уверенные, будоражили, а руки, блуждающие под его одеждой, заставляли сердце биться быстрее.       — Что-нибудь ещё? — спросил он дрогнувшим голосом. Его пальцы немного сжали штурвал, но затем он перевёл его в устойчивое положение, позволяя себе повернуться к Окетре.       — Да, — её голос был почти шёпотом, когда она приблизила своё лицо к его губам. — Я хочу, чтобы ты дарил мне цветы.       Лололошка открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел произнести ни слова. Окетра, увлечённая собственными чувствами, потянулась к нему и увлекла в поцелуй. Он обнял её, забыв обо всём, кроме неё — её запаха, прикосновений и той вселенной, которая существовала лишь между ними двоими.       Сделав глубокий вдох, Окетра резко распахнула глаза. Её выбросило из сна, словно переполняющие чувства вытолкнули её обратно в реальность. Она жадно хватала воздух ртом, не понимая, где заканчивается её фантазия и начинается настоящий мир.       Девушка лежала на спине, уставившись в тёмный потолок. Её руки покоились на животе — жест, который она недавно стала интуитивно делать. Сейчас, правда, она понимала его смысл…       Крупные слёзы появились в уголках глаз, и, шмыгнув носом, Окетра села на кровати. Белка, разбуженная неожиданными движениями хозяйки, сонно потянулась, зевнула и посмотрела на неё с укоризной.       Но Окетра ничего этого не заметила. Она резко встала с постели и начала беспокойно метаться по комнате, пересекая лунные пятна от окон, будто зверь по клетке. Белка, поворачивая голову из стороны в сторону, внимательно и недоумевающе следила за ней.       — Ну конечно! — громко бормотала Окетра, не замечая своего тона. — А как иначе?       Сначала она списывала своё недомогание на качку корабля, потом на стресс из-за произошедшего в Отправлении, но теперь было кристально ясно, что её положение гораздо интереснее. Из-за обморока Рамлы она даже не успела полностью осмыслить слова Кнефмтити. Потом усталость навалилась, и она рухнула в постель, отмахнувшись от всего. Но сейчас… Сейчас всё стало слишком ясным.       — Да как такое могло произойти? — резко остановившись, она в недоумении развела руками. — Нет, я знаю, как это происходит, но…       Её виски вдруг сдавила ноющая боль. Она раздражённо схватилась за голову, пытаясь унять хаос в мыслях. Потом издала глухой крик, полный отчаяния, и топнула ногой по полу.       — За один раз! — почти выкрикнула она, будто сама себе не веря.       Ноги вдруг подкосились, и Окетра опустилась на пол. Она закрыла лицо ладонями, всхлипывая всё громче, пока не разразилась безудержным плачем. Весь этот месяц она держалась, стараясь быть сильной, но сейчас слёзы хлынули нескончаемым потоком. Все страхи, сомнения и усталость вдруг вырвались наружу.       Кошка, видя состояние хозяйки, подошла и аккуратно боднула её ногу. Окетра вздрогнула и затем осторожно подняла Белку на руки.       — Спасибо, дорогая, — прошептала она, поцеловав кошку в нос. Белка сморщилась, явно недовольная таким влажным проявлением нежности, но вырываться не стала. — Ты мне очень помогаешь не сойти с ума. Мы обе его любим, и… представляешь, — голос её дрогнул, но в нём зазвучала тёплая улыбка, — у меня будет ребёнок!       Белка устало вздохнула, будто понимая. Возможно, в её кошачьей голове уже промелькнули мысли о будущем: как её будут тягать за хвост, хватать за уши и слишком крепко обнимать. Наверняка она тут же вспомнила все свои любимые укромные места, пригодные для пряток от маленького человека.       — Знаешь, некоторые пары, мечтая о ребёнке, приносят в храм Селиасэт дорогие дары, чтобы та подарила им благословение, — задумчиво начала Окетра, но внезапно осеклась. — О, чёрт… Точно! Селиасэт… Она благословила нас!       В её голове вспыхнуло воспоминание. Это было в той самой пещере, когда богиня отдала им свой Горн. Тогда она не придала этому значения, но теперь всё сложилось. У Селиасэт не могло быть злого умысла, но кто бы мог подумать, что её милость сыграет такую ужасную шутку!       — Нет, не «ужасную»! — вдруг вслух возразила Окетра, словно споря с собственными мыслями. Быстро вытерев лицо от слёз, она выпрямилась. — А наоборот — прекрасную!       С этими словами в её сердце зажглась искра решимости. Теперь она должна вернуть не только любимого человека, но и отца их ребёнка. От последнего слова особенно тепло стало на душе.       Окетра вернулась в постель, укрывшись одеялом. Белка, восседавшая рядом, лениво свернулась в клубок и, кажется, наконец успокоилась. Окетра поглаживала её мягкую шерсть, пытаясь унять остатки тревоги.       — Интересно, — пробормотала она, закрывая глаза, — а где мой отец, раз его нет у Кнефмтити?       И, уносясь в сон, она твёрдо решила, что найдёт ответы на все свои вопросы.

Глава 3. Я делаю шаг

      Ждать больше нельзя. Джодах всё не объявлялся, а Окетре до ужаса надоело сидеть сложа руки. Нужно было действовать, и чем быстрее, тем лучше!       С этими мыслями она вместо привычного завтрака вышла из дома и направилась в другой конец города. Там жила Дана — единственный человек, который мог её понять. Да и к тому же Окетре нужно было передать слова Кнефмтити.       Как только она добралась до места, то, не раздумывая, бесцеремонно влетела в дом «неподруги», как та сама любила врываться. Слуги, переполошенные её неожиданным появлением, замерли на мгновение, а затем поспешили за хозяйкой.       Дом Даны, хотя и был раза в три меньше, чем дом Окетры, не выглядел скромным. Его уют и обстановка говорили о практичности хозяйки. Здесь не было ничего лишнего — только то, что действительно нужно. Немного мебели, зато вся она была явно дорогой, из редких пород дерева и с искусной отделкой.       На небольшом столике в центре гостиной стояла ваза с цветами, которые Окетре были незнакомы. Она всегда старалась держаться от них подальше, даже не рискуя спрашивать у Даны, ядовиты ли они.       Стены комнаты украшали карты, тщательно прорисованные рисунки растений и сложные схемы, которые Окетра не раз видела, но никогда не пыталась понять. Ещё одно украшение бросалось в глаза — круглый ковёр на полу, на котором была изображена чёрная роза, окружённая хитрым орнаментом.       Каждая деталь этого дома словно подчёркивала характер его хозяйки: серьёзный, увлечённый и немного жутковатый.       Окетра стояла, хмуро уперев руки в бока, и нетерпеливо стучала ногой. Слуги, заметив её решительный вид, держались на расстоянии, боясь предложить что-то вроде воды или чая.       — Дана! — громко позвала Окетра, не дожидаясь, пока та спустится сама. — У меня к тебе важный разговор, и я не уйду, пока ты меня не выслушаешь!       Со второго этажа послышалось шевеление, и первым вниз вылетел худой абд, торопливо семеня ногами. Он выглядел таким испуганным, что Окетра сразу поняла: Дана не в духе — её утро явно было испорчено, и она не рада непрошеной гостье.       — Ну чего ты разоралась с утра пораньше?! — раздался раздражённый голос Даны сверху.       Через мгновение появилась и она сама. Слегка растрёпанная, в простом домашнем халате, а под глазами виднелись тёмные круги, будто она провела ночь за книгами или в раздумьях.       — У меня есть дело, которое не терпит отлагательства, — серьёзно произнесла Окетра, стойко выдерживая тяжёлый взгляд Даны, который тотчас упёрся в неё.       — А ещё раньше не могла прийти? — не сдержавшись, Дана зевнула и прикрыла рот ладонью. — Разве у тебя с утра нет в планах завтрака и выбора платья, в котором ты целый день просидишь в городском совете?       — А мне казалось, что ты не из тех, кто долго спит, — парировала Окетра, поджав губы и скрестив руки на груди.       — Я только легла, — отмахнулась Дана, опускаясь на диванчик. Она устало похлопала по месту рядом с собой, приглашая гостью присесть. — Я кое-что интересное для себя нашла, вот и читала всю ночь.       — Ого, — растерянно пробормотала Окетра, не найдя, что сказать.       — Ладно, — фыркнула Дана, давая понять, что тема закрыта. — Кофе будешь?       — Лучше просто воды.       Дана едва заметно кивнула и щёлкнула пальцами, подзывая абда. Тот моментально появился в дверях и тут же отправился исполнять просьбу.       — Так, — протянула Дана, скрестив ноги и облокотившись на подлокотник дивана. — Какое же у тебя срочное дело, раз ты прервала мой сон?       Окетра мягко улыбнулась абду, который неловко ответил ей лёгкой улыбкой, прежде чем поспешно покинуть комнату, оставив кувшин с водой. Девушка вдруг почувствовала, как ей стало душно, и осушила стакан воды одним глотком.       — Я устала сидеть в Мисре и ничего не делать! — на одном дыхании выпалила она и шумно стукнула стаканом о стол. — Я хочу быть полезной! А вдруг Джодах в беде? Что, если этот псих что-то с ним сделал?!       В её глазах горел неподдельный огонь, движения выдавали нетерпение и решимость. Однако Дана осталась совершенно равнодушной к этим эмоциям.       — Нет, Окетра, не дури, — спокойно, но твёрдо ответила она. — Ты никуда беременная не пойдёшь.       В доме вдруг стало ещё жарче, словно воздух внезапно сделался тяжёлым и удушающим. Окетра почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Рука, которой она тянулась за кувшином с водой, застыла в воздухе.       Она уставилась на Дану, широко раскрыв глаза, будто видела её впервые. В голове всё смешалось: слова, эмоции, воспоминания.       — Т-ты знала?! — ошарашенно спросила Окетра, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       — Да ты, кажется, последняя, кто об этом узнала, — горько усмехнулась Дана, откидываясь на спинку. — У тебя платье внатяг, лицо округлилось, и ты вечно с румянцем. Вообще, нам Джодах сказал, но, честно говоря, я и без этого догадалась. А что, для тебя это было сюрпризом?       — Если честно, — призналась Окетра, пряча лицо в ладонях, — до сих пор в замешательстве. Ночью я сопоставила всё и поняла, насколько это было очевидным.       — И сколько уже месяцев? — в голосе Даны проскользнули сочувствующие нотки.       — Кажется, почти два… если я всё правильно рассчитала, — тихо ответила Окетра, нервно теребя край своей одежды.       — Ну, тогда тем более. Ты сидишь в Мисре, — категорично заявила Дана. — В твоём состоянии бегать за Джодахом по всей мультивселенной — последнее дело.       — Но ты… — Окетра замялась, её голос дрогнул. — Ты не сказала мне ни слова. Ни намёка. Ничего.       — Потому что это не моё дело, — отрезала Дана, пожав плечами. — У тебя есть слуги, которые, кстати, тоже знают, но, видимо, не нашли в себе сил, — она хмыкнула и язвительно продолжила: — Или ты думала, что я побегу к тебе с криками: «Поздравляю, Окетра, ты в положении!»?       Окетра смотрела на неё в полнейшем замешательстве. Гнев, обида и растерянность смешались в её душе. Она не знала, что сказать.       — А теперь, если ты закончила удивляться, — холодно добавила Дана, сложив руки на груди и прищурившись, — скажи, за чем ты действительно пришла. Потому что если всё это ради того, чтобы рассказать о своей беременности и своём безрассудном решении, то, честно говоря, я могла бы и дальше спать.       Окетра сделала глубокий вдох, чтобы её голос звучал ровно, и слегка выпрямилась, принимая спокойный, деловой вид.       — Ты единственная, кто знает все аспекты моей работы, — начала она уже сдержанно. — Мне надо, чтобы ты проследила за всем в моё отсутствие.       Дана нахмурилась, её взгляд стал острым, как кинжал.       — Нет, Окетра, ты останешься в Мисре, — произнесла она с нажимом, словно точка в этом разговоре уже была поставлена.       — Дана! — Окетра резко поднялась со своего места, подбоченившись, словно готовясь к битве. Её глаза сверкнули таким упрямством, что воздух в комнате, казалось, стал гуще.       — Окетра! — отрезала Дана, не уступая. Её взгляд был не менее жёстким, а голос звучал как стальной клинок, готовый к бою.       Их взгляды скрестились, будто в очередной раз сталкивались два сильных характера, ни один из которых не собирался сдаваться. Напряжение в комнате нарастало, словно перед бурей.       Некоторое время они молчали, словно проверяя друг друга на прочность, но в итоге Дана первой сдалась. Она шумно выдохнула, театрально закатив глаза.       — А чёрт с тобой, — бросила она с лёгким раздражением, махнув рукой. — Ты всё равно это сделаешь, даже если я в сотый раз скажу «нет».       Окетра удовлетворённо кивнула. Она старалась выглядеть сдержанно, но края губ дрогнули в улыбке.       — Замечательно, — она поправила своё платье. — Где мой кабинет, ты знаешь. Большую часть дел я уже уладила, а Рамлу освободила от уроков со мной на месяц.       — А с ней что случилось? — подозрительно спросила Дана, слегка приподняв бровь.       — Она столкнулась с Кнефмтити…       — Каким образом? — Дана моментально напряглась, как каждый раз, когда речь заходила о богине.       — Она зашла ко мне на днях. У нас был нерешённый вопрос, — ответила Окетра. — Кстати, тебе тоже привет передавала и сказала, что тебе надо присмотреться к научной деятельности.       — Чтобы быть заучкой, как ты? — Дана фыркнула, склонив голову в сторону. — Ладно, я поняла её мысль.       — Спасибо тебе за то, что поддержала меня, — кивнув, тихо сказала Окетра, искренность звучала в каждом слове.       Дана замялась, отвела взгляд и пробормотала:       — Угу… — она явно была смущёна этой благодарностью. — Но если ты почувствуешь себя плохо, сразу возвращайся.       — Хорошо, — с мягкой улыбкой ответила Окетра. — Договорились.       Она сделала шаг вперёд, будто собираясь обнять Дану, но, вспомнив о её колючем характере, ограничилась рукопожатием. Дана, немного удивлённая, всё-таки пожала её руку, а затем резко поднялась с дивана и пошла в сторону спальни, будто избегая дальнейших сентиментальных моментов.       — Иди уже, пока я не передумала, — бросила она через плечо.       — Удачи, — тепло произнесла Окетра, выходя из дома.       — И тебе, — буркнула Дана ей в ответ, но та её уже не могла услышать.

***

      На кровати лежал свиток — письмо, где Окетра сообщает о своём решении. Она так и не нашла слов, чтобы поговорить с Хануф, а видеть её слёзы было просто невыносимо. Та точно стала бы отговаривать госпожу, и мягкое сердце Окетры не выдержало бы.       Собрав всё необходимое в небольшую сумку через плечо, Окетра повязала на пояс свой меч. Он был не просто оружием, а символом её решимости. На плечи она накинула тёплый плащ, защищающий от ветра, а на ноги надела прочную закрытую обувь, готовую выдержать любые дороги.       Теперь, сидя посреди спальни, Окетра ловила себя на мысли, что всё это кажется сном. Её взгляд скользил по знакомым стенам, которые она покидала, возможно, надолго.       Она уже давно пыталась переместиться в мир Тринадцать, и теперь этот момент настал. Мир был ей знаком и вполне безопасен — именно там, как ей казалось, могли быть ответы.       Коснувшись браслета на запястье, Окетра закрыла глаза, и её мысли вновь перенесли её в воспоминания. Она ясно представила мягкую изумрудную траву, кружевные тени, отбрасываемые маленькими дрожащими листиками дерева, сладкие ярко-красные ягоды и белые стены и чёрные крыши академии, которые сильно выделялись на фоне голубого неба, а над всем этим — три солнца. Перед её внутренним взором мелькнули знакомые лица: Фарагонда с её мудрым взглядом и Сан-Фран с неизменной полуулыбкой.       Не удержавшись, Окетра невольно заулыбалась. Эти воспоминания, такие тёплые и яркие, казались более чёткими, чем когда-либо прежде. Картинка была настолько живой, что она почти чувствовала прикосновение прохладного ветра к коже. Но вместе с ними в её сознании всплыл и его образ — того, ради кого она всё это делала.       — Ты бы тоже не смог сидеть на месте, — прошептала она одними губами, сжимая браслет ещё крепче. Её голос был тихим, но решительным, словно она говорила это прямо Лололошке.       Воздух вокруг стал меняться: духота уступала свежести, а запах благовоний сменился на… металлический.