Рассуждения о любимой

«А-ах, Вечная Сахар. Дорогая моя Вечная Сахар… Помнишь, как мы были молоды? С твоим умом, полностью погрязшим в концепции вечной сладкой жизни, я не так уж и уверен, что ты помнишь эти дни. Твоё желание застыть в одном моменте настоящего и ни при каких обстоятельствах не выходить из него наверняка выбило из твоей милой розовой головушки воспоминания об ужасном дне твоего падения и какие кошмары тебе пришлось пережить до этого. Мне искренне было тебя жаль. Такая… Такая величественная, божественная и возвышенная фигура разбилась о реальность и стала грешницей, на уровне Великого Разрушителя. Давай я самую малость причиню тебе боль и напомню и себе, и тебе, какого было нам в начале времён. Это было поистине потрясающее время, когда мы ещё питали светлую надежду к роду печенек, что только начинали заселять каждый уголок крошечного Хлебоземья. Мы возлагали много надежд на процветающее будущее. Я, будучи Господином Всего Знания, помогал талантам раскрыть весь существующий в их камне души потенциал, ты, Дарующая Счастье, давала им надежду продолжать дальше. Мы оказались друг к другу ближе, чем ты могла себе представить миллионы лет назад. И это было так мило! Я смотрел на тебя, каждый раз, когда ты посещала мои территории, я смотрел на тебя, каждый раз, когда приходил в твой чарующий сад. И во все эти моменты у меня были только возвышенные чувства. Ничего низменного, ничего грешного. Восхищение во мне вызывало любое твоё проявление, твои крылья, осанка, манера речи, голос, глубокие глаза. Ты для меня была как произведение искусства, великое и недосягаемое. Для любого. Даже для меня, полубога. Я считал, что не был достоин прикоснуться к чему-то столь сакральному, даже если ты позволяла себе это сделать. Твои тёплые ладони на моих опущенных плечах, твои нежные губы на моей щеке и невинный поцелуй в знак приветствия. Именно в такие моменты глубоко, глубоко внутри во мне просыпались животные чувства, каждый раз, когда ты касалась меня, вне зависимости от того, какие намерения были за твоими действиями. Во мне образовалось столько чувства похоти и вожделения, что мне хотелось ответить чем-то большим: провести ногтями по чувствительным перьям твоих крыльев, коснуться пальцами тонкой талии, горячих бёдер и может даже взять большее, чем обжигающие поцелуи в ключицы и груди, и неважно, были ли мы в публичном месте. Но я останавливал себя, я оставался верен своим границам в отношении к тебе. Ха-ха… Ха-ха-ха-ха! Может, это был твой коварный план? Довести меня до состояния животного, следующее лишь своим инстинктам, чтобы проверить меня на прочность. Если это так, то ты бы посмеялась, что я долго держался и сорвался именно тогда, когда ты перестала быть той самой соблазнительницей, и сейчас мечтаю о той версии тебя. Как бы я прижимал тебя к мягкой постели своим телом, устроил хаос в белоснежных простынях, лишь бы полностью соприкасаться с тобой, чувствовать тебя всеми клеточками собственного теста. Порвал бы ткань, чтобы вкусить тебя и оставить следы зубов, измучить твою грудь под множеством безумных ласок и наконец-то поднять юбку твоего платья… Ах-х. Мне даже стало жарко, ужасно жарко находиться в новом теле. Так вот каковы ощущения после долгого бестелесного пребывания? Как интересно. Но как бы то ни было… Одна из малых истин, которую я принимаю, что ты больше меня не интересуешь. Из-за этого факта мне остаётся наблюдать за твоими остатками разума и думать, сможешь ли ты пробить это дно. И всё. Так что... Дорогая Вечная Сахар, ты мне больше не интересна.» Сделав глубокий вдох в худых рёбрах, Господин Обмана наконец-то отрывает свою спину от матраса и замечает любопытные глаза. — Что уставились? Разбежались по своим делам! — свистит своим голосом Зверь.