Щелкунчик и Король-Ворон

Нил тяжело вздохнул, наблюдая за падающим снегом за окном, его рассеянный взгляд метался между туманным рассветным небом и огнями, все еще горящими вдали, обозначавшими окраины центрального Лондона. Особняк его дяди, где он жил уже почти два года, располагался в элегантном и тихом районе, с ухоженными мощеными улицами, фонарными столбами вдоль тротуаров и аккуратно подстриженными, почти голыми деревьями. Это было такое место, где никогда ничего не происходило, и Нил, как никто другой, знал, что должен считать покой, закаленный скукой повседневной жизни, благословением. Но не в ту ночь. В ту ночь одиночество грозило задушить его, неуверенность приковала к подоконнику, словно ответ мог в любой момент появиться на темной улице, видимый даже сквозь неожиданный снег, который прервал вечно дождливую декабрьскую погоду, как бледное бедствие. Это был снова сочельник – двадцать четвёртое декабря, который он уже второй раз проводил без матери, но первый, который он проводил вдали от большого дома. Через несколько часов проснется дядя Стюарт, они вместе позавтракают, поскольку совместные трапезы были обязательными в праздники, и Нил получить в подарок свежие фрукты, милый маленький подарок и немного неловкое общение, хотя и несомненно благонамеренное, со стороны его опекуна.  Предсказуемое и уютное повторение предыдущего Рождества, которое они провели только вдвоем, поскольку, по мнению психиатра – предсказуемость – была тем, в чем нуждался разум Нила. Но в этом году, когда Нил, как предполагалось, был лучше адаптирован к лондонскому обществу, они приняли приглашение лорда Гарри Хэтфорда, старшего брата матери Нила, на грандиозный ежегодный бал в родовом особняке семьи, расположенном за городом. Таким образом, в отличие от предыдущего года, Нил будет балован миссис Уисбек — надеясь, что только после обеда, — в то время как его дядя будет заниматься своими делами в мастерской, до начала бала, зная, что ему придется отлучиться с работы как минимум, до Нового года. Экономка, одна из трех единственных служащих, ответственных за содержание особняка, уже дала понять, что не позволит Нилу пойти на столь знаменательное мероприятие, не будучи должным образом причесанным, что в ее языке означало, что он проведет целую вечность, будучи наряженным как кукла. Он не был в восторге от всего, что касалось бала, но с покорностью принял столь тревожное решение своего дяди. С момента смерти матери, Нил не видел смысла плыть против течения жизни, всегда стремясь к тому, чтобы казаться нормальным. В глубине души он знал, что дядя Стюарт тоже это понимает, но тот тоже не знал, что делать, поэтому, после того, как предоставление Нилу свободы не привело его к чудесному превращению в хорошо адаптированного молодого человека, его неуверенный, но заботливый опекун начал прилагать определенные усилия, чтобы подталкивать Нила к нормальным ситуациям, даже если он сам не был к ним склонен. Его дядя, как было общеизвестно, считался отшельником в английском высшем обществе, обитая в своем старом, пугающем особняке и создавая впечатляющие шедевры в своей мастерской, готовый принять титул одного из лучших часовщиков в мире, но систематически избегая любого обычного прогресса в жизни благородного лорда, такого как – брак, дети или даже значимые дружбы. Конечно, Нил и все его проблемы не входили в планы затворника, что только усложняло положение обоих. Поэтому Нил прилагал усилия. Он пойдет на рождественский бал, примет рекомендательные письма в Оксфордский университет, которые Стюарт попросил для него от нескольких своих коллег-ученых, и будет притворяться нормальным человеком, когда его дядя будет смотреть, хотя бы для того, чтобы уменьшить беспокойство, которое превращало волосы бедного человека в седые. Он мог это сделать, думал он, наблюдая, как улица внизу покрывается блестящим белым слоем свежевыпавшего снега, зная, что через несколько дней он исчезнет, уступив место обычному раздражающему моросящему дождю. В своем молчаливом раздумье, Нил задался вопросом, знает ли снег свое место, не сомневался ли он в причине своего существования, и падая не задавался вопросом «почему». В своем одиночестве он захотел быть больше похожим на снег, завидуя той уверенности, которую природа несла как закон, в самих основах своего существования. Наконец, Нил вернулся обратно в постель и закрыл глаза, чувствуя, как сон опускается на него, как зловещая тень, готовая бросить его в объятия кошмаров.

❄️

— Надеюсь, ты хорошо выспался... — Это было первое, что сказал его дядя на следующее утро, когда Нил, после беспокойной ночи, притащился к длинному столу в столовой. — Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества, дядя, — пробормотал Нил в ответ, садясь на стул справа от Стюарта с максимальной грацией, на которую был способен его уставший ум. — Я спал лучше, чем прошлой ночью, а ты? — он легко соврал, не особо желая поддерживать светскую беседу, но все же делая это. — Рад это слышать. Я тоже хорошо спал, — тоже с легкостью соврал его дядя, но темные круги под его глазами выдали его. Наверняка он провел большую часть ночи, запершись в своей мастерской, поглощенный очередным амбициозным проектом. Было приятно думать, что у них, по крайней мере, было кое-что общее: склонность к вранью и хроническая бессонница. Нил посмотрел на тарелки, аккуратно выстроенные на столе, зная, что это работа миссис Уисбек. Как и ожидалось, его ждал роскошный выбор фруктов среди джемов, легких сладостей и небольших блюд. Он наложил себе горсть ежевики, черники, клубники и ломтиков груши, намазал малиновый джем на тосты и сделал большой глоток свежего яблочного сока. Его дядя улыбнулся, откусив кусочек яичницы-болтуньи, вместе с хорошо поджаренным кусочком колбасы. — Тебе нужно есть не только фрукты, мальчик, у нас сегодня будет очень напряженный день, — посоветовал он, сделав глоток чая с молоком. — Обещаю, что на обеде я буду есть больше, — сказал Нил, откусывая кусочек сладкого фруктового тоста и наслаждаясь разнообразием. — Но на вечеринке сегодня вечером, наверняка будет много еды. Упоминание о бале, на мгновение заставило Стюарта напрячь плечи. Было почти облегчением, узнать, что не только Нил был взволнован предстоящим событием. — Ах да, вечеринка... — пробормотал его дядя, положив вилку на украшенную тарелку, еще наполовину полную, с несколько недовольным, хотя и смиренным вздохом. — Гарри считает тебя чудотворцем за то, что ты убедил меня пойти. Он, похоже, не поверил мне, когда я сказал, что это я затащил тебя на эту вечеринку. Нил слегка улыбнулся, развеселенный тем, что репутация его дяди оказалась еще хуже, чем его собственная. — Ах, дядя, не принимай это на свой счет. Уверен, они поверят тебе, когда будут со мной разговаривать. — Он беззаботно пожал плечами, гадая, сколько времени понадобится его дальнему родственнику Гарри, чтобы понять, что Нил — далеко не благословение. Обычно, это не занимало много времени. Стюарт улыбнулся и вернулся к еде. — И... ты думаешь, что готов пойти на такую большую вечеринку? — осторожно спросил его дядя, явно пытаясь звучать непринужденно. Без давления, как велел доктор. Нил откусил кусок тоста, скорее чтобы не отвечать, чем из-за голода, когда вопрос закрутил ему живот. — Хм... — Он на мгновение задумался, что сказать, продлив странную тишину между ними намного дольше, чем было уместно. Нил не чувствовал себя готовым, но ничто в его новой жизни не давало ему уверенности, поэтому он согласился, натянув улыбку. — Да, дядя, я готов. Будет приятно увидеть остальных членов семьи, я помню, что почти не разговаривал с ними, когда мы встречались в прошлом году. Мы сможем поболтать. — И со всеми шикарными и любопытными гостями тоже, – подумал он с некоторой горечью, но не сказал этого. Стюарт вздохнул, явно прозревая ложь, но, похоже, не знал, как поговорить об этом с Нилом. — Хорошо, это отлично. Только... дай мне знать, если передумаешь. В любом случае, в следующем году мы получим еще одно приглашение, — заверил его дядя, и Нил был тронут его заботой, даже если она заставляла его чувствовать себя маленьким и хрупким. Для него было в новинку, что кто-то думал о его комфорте и желаниях. Это было приятно, но грудь сжималась так, что ему хотелось убежать. Неизбежно, он подумал о своей матери, о её твердых руках, о глазах, полных гнева и страха, о её тихих и резких приказах. Ему никогда не приходилось задавать ей вопросы, думать о чем-то, кроме следующего шага, который он делал, следующего имени, которое он должен был принять, следующего приказа, чтобы сохранить их жизни. Она мертва, Нил, – напомнил он себе, заставляя себя проглотить еще один сладко-кислый фрукт, – она мертва, он мертв, а ты – реальный человек. — Я просто предупреждаю тебя, дядя, но можешь не волноваться. Я в порядке. — Нил стабилизировал свой голос, зная, что, теперь он звучит более убедительно, и надеясь, что это смягчит чрезмерную опеку мужчины. Стюарт нахмурился, но не стал спорить, понимая деликатность ситуации, как никто другой. Можно было говорить что угодно о его социальном такте, но Стюарт всегда знал, когда нужно отступить, не затрагивая ненужные и деликатные моменты. Они молча доели, и Нил с удивлением заметил, что ситуация казалась менее неловкой, чем в прошлом году на Рождество. Однако, прежде чем он успел встать, его дядя прочистил горло, снова привлекая его внимание. — Хм, прежде чем ты уйдешь, я хотел бы... — Мужчина помедлил, прежде чем немного выпрямиться и протянуть руку к вечно пустому стулу, слева от его изголовья. Оттуда он достал довольно большой красный пакет, перевязанный ярко-зеленой атласной лентой. — Я починил этот подарок для тебя. Он принадлежал твоей матери, и она оставила его мне, когда сломался внутренний механизм. Я забыл о нем, но недавно нашел в старой коробке и подумал, что это будет хорошим подарком для тебя. Я... надеюсь, тебе понравится. Стюарт протянул подарок Нилу, который взял его слегка дрожащими руками. Он знал, что его дядя подарит ему что-то в это утро, как и год назад, когда он подарил ему красивые золотые карманные часы, но не ожидал, что это будет что-то, связанное с его матерью, с ее жизнью до всех тех ужасов, которые принес ей брак с Натаном. Глубоко вздохнув, он развязал тонкий бант, который держал упаковку, и медленно развернул бумагу, пока не появилось лицо, в котором Нил легко опознал куклу-щелкунчика. Он был не похож на других, которых он видел раньше, у него не было типичных белых торчащих волос и яркой черной бороды. Он был золотисто-русый, его деревянные волосы странно плавно завивались на затылке, а лицо было немного более изящным, чем ожидалось, даже борода была более темного русого цвета, тоже деревянной. Его нарисованные глаза были светло-карими, с легким золотистым оттенком, который блестел, в белом свете этого снежного утра. Вся работа была впечатляющей, детали тщательно вырезаны, а одежда искусно сшита из благородных тканей, хотя и немного загрязнена. Военная форма напоминала форму британских солдат, которую Нил видел, когда ходил в университет со своим дядей: темно-красный мундир, черные брюки и блестящие сапоги, но каждая деталь в белом и золотом цвете выглядела более празднично, чем одежда настоящих солдат; подходящая к Рождеству, как украшения на имбирных пряниках. В завершение образа, солдат-щелкунчик носил высокую шляпу, украшенную черным, белым и золотым. — Красивый... — прошептал Нил, нежно проводя пальцами по прямым и крепким плечам игрушки. Он взял правую деревянную руку щелкунчика, и поднял, услышав тихий шум механизма, под почти отполированной поверхностью, прежде чем рот, незаметный под деревянной бородой, открылся, как у куклы-чревовещателя. — Где моя мама его достала? — спросил он, не успев себя остановить. Мэри Хэтфорд, по-прежнему оставалась сложной темой для них обоих, чем-то, что в большинстве случаев лучше вообще не затрагивать, но что-то в этой игрушке, в том, что она принадлежала молодой и невинной версии его матери, не позволяло ему подавить свое любопытство. Его дядя улыбнулся, но всё в его выражении лица казалось, отягощенным печалью. — Это был подарок от нашего крестного отца. Он был великим производителем игрушек, лучшим в Англии, и всегда дарил нам чудесные подарки, — сказал Стюарт с такой теплотой в голосе, что Нил был вынужден отвести взгляд от прекрасного солдатика и посмотреть на него. — Это было в 1881 году, мы посещали его фабрику в промышленном центре, когда твоя мама увидела целую коллекцию маленьких щелкунчиков, которые наш крестный отец заканчивал изготавливать для русского покупателя. Она была очарована ими, поэтому, в то Рождество, Дроссельмейер сделал для нее этого, гораздо большего, чем те, что были в заказе, и с несколько необычным внешним видом, но Мэри он очень понравился. — Глаза его дяди казались отрешенными. — А через несколько месяцев, Гарри и Мэри поссорились из-за игрушек, и он сломал рычаг, приводящий в действие механизм, конечно, нечаянно, но все же. Мэри пришла в ярость и пригрозила бросить всех его металлических солдатиков в огонь. — Он засмеялся, снова посмотрев на Нила. — Она хранила его в течение многих лет, не имея смелости сказать крестному отцу, что игрушка сломалась, но когда покинула дом, отдала ее мне. Сказала, что это что-то, что займет мой ум, пока её не будет... Думаю, она хотела бы, чтобы он остался у тебя. Нил не знал, что сказать. Стюарт редко говорил о ней, но каждый раз, когда он это делал, Нил чувствовал, будто слушает историю о незнакомой женщине. Его мать, какой он ее знал, не была человеком, способным восхищаться чем-то таким простым, как щелкунчик. Его мать не была веселой или внимательной, и представить ее в каком-либо ином образе, кроме как в образе напористой, параноидальной и защитной женщины, какой она была, казалось трудной задачей даже в хорошие дни, а в такой день, как эта, — совершенно невозможной. Пытаясь сдержать этот неудобный поток чувств, Нил встал, прижимая подарок к груди, чувствуя вес массивного деревянного щелкунчика как утешение, когда все вокруг казалось парящим. — Спасибо за подарок, дядя, — поблагодарил он, надеясь, что его голос не прозвучал для мужчины так же хрупко, как для него самого. После этого, Нил быстро удалился.

❄️

— О, ты выглядишь великолепно, дорогой! — проворковала миссис Уисбек, стоя за его спиной перед зеркалом туалетного столика. — Уверена, все незамужние дамы захотят с тобой потанцевать. Нил попытался улыбнуться ей, хотя мысль о танце с любой подходящей дамой, заставила его захотеть сломать себе ноги, только чтобы иметь повод избежать мучений. — Я не умею танцевать, — напомнил он ей, но позволил ей продолжать укладывать ему волосы, с почти детским восторгом. Нил хотел бы уступить ей свое место на балу, учитывая, что он был гораздо менее воодушевлен всем этим шоу роскоши, устраиваемый его семьей. — Не глупи, конечно, знаешь. Ты брал уроки в начале года, если я правильно помню. — легко отмахнулась женщина, все еще находясь в хорошем настроении. Ей не стоило знать, что Нил прогулял по крайней мере, две трети из этих уроков танцев, чтобы покурить на крыше здания, где проходили репетиции. — Ну, уметь танцевать не значит, что я хочу танцевать. — Он фыркнул, хотя разговор с миссис Уисбек был скорее забавным, чем утомительным. Она была традиционной женщиной, возможно, это было самое подходящее слово для ее описания, но она была удивительно любезной, с легкостью уравновешивая замкнутый и обычно меланхоличный характер двух Хэтфордов, которые жили в этом большом доме. — Да ладно тебе, парень, как ты так найдешь себе жену? Ты такой красивый, и всё, что тебе нужно, — это очаровать девушек своими танцевальными навыками. — Она засмеялась, закончив укладывать его рыжевато-каштановые локоны и выглядя весьма довольной своей работой. — Поверь мне, нет ничего, что девушкам нравится больше, чем красивый и уверенный в себе парень. Просто пригласи кого-нибудь на танец и убедись в этом сам. — Хорошо, хорошо, миссис Уисбек, я попробую, — согласился он, только чтобы угодить ей. Он не собирался даже приближаться к танцполу, в этот вечер. — Это все, о чем я прошу, дорогой. А теперь иди одевайся, время уходит! — Она в последний раз сжала его плечи, прежде чем выйти из комнаты с силой урагана, надеясь, что дядя Стюарт тоже оденется вовремя. Нил вздохнул, расслабив плечи и переведя взгляд сначала на зеркало, где он увидел свое пустое отражение с идеальной прической, а затем на щелкунчика, стоящего на туалетном столике, откуда он наблюдал за всем этим процессом, проводимым экономкой. — Не смотри на меня так... — пробормотал Нил игрушке, который, конечно, не ответил. — Она должна была знать, что я никого не приглашу на танец. Всё это – полная ерунда. Я знаю, что дядя Стюарт просто хочет дать мне шанс быть нормальным, но... я не знаю – как. — Нил слегка сполз по спинке обитого стула, стараясь не чувствовать себя жалко, из-за того, что изливает душу украшенному куску дерева. — Можно было бы подумать, что после многих лет бегства я смогу успокоиться... — Он фыркнул, и из его уст вырвался презрительный смешок. — И... то, что я сейчас скажу, прозвучит немного жалко, но я все еще должен повторять это себе каждое утро. Я каждый день, повторяю про себя, что она мертва, что он мертв, что я должен это принять, но это никогда не бывает так просто, правда? Я знаю, что не должен так себя чувствовать, я должен становиться лучше. Солдат оставался неподвижным на своем месте, не внося в разговор ни мудрого совета, ни резкого ответа. — Должно быть, здорово быть игрушкой, да? Дерево и... больше ничего. — Нил наклонился вперед, положив скрещенные руки на полированную поверхность туалетного столика и рассматривая солдата, который твердо смотрел вперед, невозмутимый. — Я даже не могу представить, каково это — знать свое место в этом мире. Нил поднялся, тяжёло вздыхая, понимая, что лучше выполнить приказ миссис Уисбек, пока он вовсе не отказался от идеи пойти на бал. — Я могу это сделать, я могу быть нормальным, — сказал он с большей уверенностью, расстегивая белую рубашку, которую надел после душа. Он позволил ткани упасть на пол у его ног, сделав то же самое с легкими брюками. Он старался не смотреть на шрамы, украшавшие его тело, что теперь было почти автоматическим, потому что он знал, что если будет долго смотреть на эти следы, его разум начнет вспоминать боль, которую причинили каждый из них, а это никогда не предвещало хорошей ночи. Элегантный наряд, который он собирался надеть, лежал на его огромной кровати, и каждая серебряная деталь сверкала под электрическим светом, исходящего от люстры в центре комнаты. Нил провел рукой по жилету, деликатно вышитому в виде ромбовидного узора, чередующегося между очень светло-голубым и богатым серебристым цветом, блестящим как шелк, наслаждаясь мягкостью благородной ткани. Брюки были того же светло-голубого цвета, с небольшой серебряной вышивкой вокруг карманов и на подоле, образующей то, что издалека можно было принять за снежинки, и идеально сочетались с белыми оксфордами, аккуратно сложенными в коробке. Рубашка, которую он надел под жилет, была безупречно белой, почти болезненной для глаз, с радужными жемчужными пуговицами и слегка буфчатыми рукавами. Блейзер, завершавший весь наряд, был синего цвета, а белых и серебристых деталей на лацканах и плечах, было так много, что он казался сверкающим, как свежий снег под солнцем. Оно было красивым, хотя больше походил на произведение искусства, чем на одежду. Нил знал, что вечеринки его дальнего родственника были, мягко говоря, очень эффектными, и что все уделяли много внимания тому, что надеть. Эта мысль — что он привлечет больше внимания, если останется в своей обычной скромной одежде — была единственной вещью, которая не позволила ему сжаться от страха, перед этим смелым выбором наряда. Не то чтобы он мог жаловаться на наряд, который, помимо того, что был прекрасен, и доставлен с впечатляющей скоростью дизайнером, нанятым его дядей, и это при том, что у женщины не было никаких указаний по созданию костюма, кроме темы бала — «Снежная ночь» — и единственного предпочтения, высказанного Нилом — не показывать слишком много кожи. В конце концов Нил знал, что должен быть доволен, потому что это не было чем-то, что он полностью ненавидел. Затем, он спокойно и методично надел каждую вещь в определенном порядке, стараясь не растрепать прическу, которую миссис Уисбек так долго пыталась привести в порядок. Каждая вещь идеально села на его тело, но ее ношение все равно заставляло его чувствовать себя чужим в собственной коже, как будто он ждал, что кто-то – кто угодно – укажет на неудобную правду, скрытую под этой сшитой на заказ броней. Ты не настоящий, — он слышал уверенность, в этом насмешливом голосе в своей голове. Он пытался сдержать нервозность, эту застывшую вещь, которая была неукротимым страхом перед самим собой, перед собственной неспособностью, и, как всегда, не смог сказать, насколько ему это удалось. Как он должен был это сделать? Как все остальные люди, казалось, просто знали, как существовать? Он еще раз поправил жилет, легко избегая взгляда в зеркало, и повернулся к туалетному столику, ища коробочку с серебряными запонками, которую оставил там, но его взгляд снова привлек щелкунчик, который, как и следовало ожидать, сидел там, где Нил его оставил. Но что-то было не так. Нил подошел к кукле, нахмурив брови, пытаясь понять, что вызвало у него это странное ощущение, и вдруг понял, что голова солдата была повернута в сторону, так что его вырезанное из дерева лицо было обращено к стене, а не к остальной части комнаты, где переодевался Нил. — Я повернул его голову? — прошептал Нил, пытаясь вспомнить, делал ли он это. Он поддержал деревянное тело одной рукой, а другой вернул голову в нормальное положение. Нил пожал плечами. Должно быть, он действительно рассеян, раз не помнил, как трогал куклу, хотя заставлять игрушку отвернуться, чтобы снять с себя одежду, казалось ему, весьма детским поступком, к которому он не был привычен. Он потер глаза кончиками пальцев, задаваясь вопросом, не сводит ли его с ума стресс последних недель — по крайней мере, с тех пор, как он узнал о бале. Снова бросив игрушку на туалетный столик, он взял коробочку с запонками, и подошел к темно-зеленой рекамье у изножья кровати, где лежала открытая дорожная сумка, уже уложенная его вещами. Поскольку это было привилегией тех, кто носил фамилию Хэтфорд, он и Стюарт должны были остаться в особняке Гарри до Нового года, хотя Нил знал, что сможет убедить своего затворнического дядю придумать какой-нибудь предлог, чтобы они вернулись раньше. В конце концов, многие люди обычно обращались за срочной оценкой сломанных часов в преддверии Нового года. — Нил! — Пронзительный и знакомый голос миссис Уисбек раздался из-за открытой двери, достаточно далеко, наверняка из первого этажа дома. — Подойди и помоги мне с твоим упрямым дядей! — Женщина казалась раздраженной. Нил рассмеялся, взяв серебряные запонки, чтобы экономка помогла ему их надеть в обмен на то, что он убедит дядю Стюарта выйти из мастерской и привести себя в порядок. Он оставил пустую коробочку рядом с открытым чемоданом, и бросил последний взгляд на куклу-щелкунчика, прежде чем выйти из комнаты.

❄️

Карета остановилась перед большим домом на Аламеде Фоксбери, на тринадцатый улице, в четыре часа дня, две огромные лошади тихо ржали и стучали копытами по замерзшей мощеной улице. Всё это – было лишь частью большого театра главного рода Хэтфордов, которые посылали традиционные, украшенные кареты за своими гостями, как будто они не жили в 1910 году и каждый богатый ублюдок не имел, по крайней мере, двух машин в гараже. Нил еще больше укутался в свой длинный белый меховой плащ, позволив дворецкому, мистеру Левитту, взять его чемодан, несмотря на почти инстинктивное желание, держать свои вещи всегда при себе. Было трудно отучиться от таких привычек, это было точно, но Нил должен был привыкнуть к этому с тех пор, как переехал жить к семье своей матери. Дядя Стюарт не придавал этому большого значения – этикету, правильному поведению или любой другой ерунде, не имеющей отношения к механизмам, – но уже несколько месяцев, мир Нила не сводился к самонавязанному заточению в большом доме, и врач, который следил за его психическим здоровьем — психолог, как ни странно — убедил его опекуна, что было бы неплохо стимулировать его к социальным контактам. Проблема заключалась в том, что социальные контакты для Хэтфорда сводились – к благотворительным ужинам, коктейлям в музеях и всем случаям, когда позволить кому-то открыть ему дверь, понести его вещи или объявить его имя с вершины лестницы было не только приемлемым, но и обязательным поведением. Поэтому Нил проигнорировал приступ отчаяния, который он испытывал всякий раз, когда его отрывали от его вещей, и принял протянутую руку своего дяди, чтобы тот помог ему сесть в карету. Боже, даже ночь была холодной. Как только Стюарт устроился рядом с ним, причесав волосы назад и надев свой собственный костюм, гораздо менее броский и более темный, чем костюм Нила, кучер пришпорил лошадей, и карета тронулась с места, набирая скорость. Поездка до особняка прошла в тишине, наполненной той же неопределенной напряженностью, которая окрашивала большинство его взаимодействий с дядей, но весь путь занял чуть меньше двух часов, согласно его карманным часам. Когда стрелки часов почти показали шесть часов, деревья, которые последние сорок минут окармляли дорогу, расступились, открыв вид на ухоженные поля и, дальше, на огромное родовое поместье его семьи. Особняк Хэтфордов был впечатляющим сооружением с серыми стенами, четырьмя этажами и угловатыми крышами. Из окна кареты, Нил мог видеть внутренние дворы, высокие башни и огромный сад, который теперь, покрытый снегом, почти сливался с окружающим ландшафтом. Изнутри здания проникал теплый свет через арочные окна, а у входа, у подножия огромной каменной и мраморной лестницы, стояла группа слуг в безупречных униформах, чтобы поприветствовать их. Нил попытался улыбнуться им, пока они быстро и уважительно приветствовали их. Часть слуг направилась прямо к карете, чтобы забрать багаж, а высокий седой мужчина, вероятно, лет шестидесяти, остановился перед ними, со строгой осанкой и профессиональной улыбкой, под аккуратно подстриженными усами. — Добрый вечер, господа, надеюсь, вы хорошо доехали, — поприветствовал их дворецкий, высокомерным голосом и с сильным акцентом. — Пожалуйста, следуйте за мной, я провожу вас в семейную гостиную, где вас ожидает лорд Гарри. Он хотел лично поприветствовать вас до прибытия остальных гостей. — Конечно, спасибо, Фритц. — Стюарт начал следовать за дворецким по лестнице, но Нил еще раз огляделся, и беспокойство, которое сопровождало его каждый раз, когда он выходил из дома, заставило его занервничать. Он быстро пробежался взглядом по многочисленным слугам дома и заметил горничную в длинном черном платье и старомодном белом фартуке, которая несла его чемодан. Стараясь сделать хрупкую улыбку на своем лице более уверенной и искренней, он перехватил ее, когда она собиралась подняться по лестнице. — А, мистер Хэтфорд... — пробормотала она, широко раскрыв серо-голубые глаза. Это была молодая девушка, вероятно, на несколько лет старше самого Нила, но даже в ее темно-каштановых волосах блестели несколько седых прядей. — Я могу вам помочь? — Вообще-то, я подумал, что могу избавить вас от необходимости нести мою сумку. Оставьте ее мне. — Он протянул руку к сумке, его пальцы легко зацепились за кожаную ручку, и его сердце немного успокоилось. Горничная еще больше расширила глаза. — Ах... Но, сэр... — попыталась возразить она, но Нил не собирался давать людям повод слишком глубоко анализировать его необычное поведение — он знал, что во время бала ему придется столкнуться с этим достаточно часто. — Спасибо за помощь, хорошего вечера! — он быстро попрощался и побежал догонять дядю и дворецкого, но дополнительный вес чемодана не позволял ему ускорить шаг. Когда он добрался до роскошного и огромного вестибюля, он не увидел ни их, ни их теней. — Черт… — пробормотал он, пытаясь понять, где же находится гостиная, в этом огромном здании. Он быстро прошел по двойной лестнице, ведущей на верхний этаж, выбрав один из множества коридоров, по которым можно было пойти. Интерьер особняка был, на удивление, еще более впечатляющим, чем экстерьер, с белоснежными стенами, огромными картинами в серебряных рамах и мраморным полом, с черно-белым узором в виде шахматной доски. Его шаги эхом разносились по высоким коридорам, хрустальные люстры мягко колыхались от холодного и настойчивого ветерка, который придавал всему месту некий вид заброшенности, хотя в вековом доме его семьи не было ничего действительно заброшенного. Двери появлялись с не слишком короткими и не слишком длинными интервалами, некоторые были открытыми, открывая вид на гостиные и музыкальные комнаты, безликие кабинеты, солярий и, что любопытно, комнату, в которой не было ничего, кроме картин, покрывающих каждый уголок стен, и единственного бордового дивана с изгибающейся, как ракушка, спинкой в центре. Нил был окончательно потерян. Он фыркнул, и подумал о том, чтобы развернуться и уйти. Дядя Стюарт всегда беспокоился, когда он исчезал без предупреждения — не то чтобы это было неоправданно, учитывая все обстоятельства, — но идея отложить встречу с дядей Гарри и его милой семьей была слишком заманчивой, чтобы от нее отказываться. Нил мог немного побродить по дому, насладиться тишиной, которой он будет лишен в течение остальной части вечера. Затем он пошел дальше, любопытно желая узнать, как его родственники нашли способ заполнить все эти комнаты. Нил начал скучать от количества закрытых дверей, которые он встречал, когда дошел до тупика. Коридор заканчивался высоким окном, выходящим на задний двор. Небо уже полностью потемнело, но снег все еще блестел, отражая огни особняка. Там была только одна дверь, и совершенно отличалась от других, которые были элегантными, но обычными. Дверь, возвышавшаяся перед Нилом, была внушительной, огромной, сделанной из темного дерева и блестящего металла, настолько не вписывающейся в светлый и классический декор окружающего мира, что выделялась как синяк, как открытая рана. В верхней части двери было идеально выровненные золотые буквы, образуя имя, которое теперь было известно Нилу. Дроссельмейер. Любопытство в мгновение ока прогнало скуку, а его мысли обратились к щелкунчику, которого он оставил в своей комнате в лондонском особняке, созданному крестным отцом его матери, чье имя теперь вопросительно смотрело на него. Он подошел к двери, и протянул руку к ручке, но, когда повернул ее, ничего не произошло. Она, как и все предыдущие в коридоре, была запертой. Нил фыркнул, с силой нажимая на ручку без всякой причины, кроме злости, но быстро отскочил, услышав шаги, доносившиеся с того пути, по которому он пришел. В пустом коридоре было негде спрятаться, поэтому он просто крепко сжал чемодан и приготовился, но тем, кто появился в конце коридора, оказался не строгий служащий, который вежливо направил бы его туда, где он должен был быть. — А, вот ты где! — дядя Гарри вздохнул, и широкая дружеская улыбка осветила его зрелое, красивое лицо. Этот человек, нынешний патриарх семьи, был веселым, с морщинами от смеха на лице и добрыми словами на устах. — Твой дядя сходит с ума, мальчик, — он так беззаботно рассмеялся, что Нил тоже немного расслабился, хотя он и не был большим поклонником чрезмерно оптимистичных людей. — Я сказал Стюарту, что ты, наверное, просто исследуешь дом, но ты лучше всех знаешь, как он может быть сверхопекающим. — Гарри подошел к нему, и его тяжелая рука быстро нашла дорогу к плечу Нила. — И я вижу, что ты нашел нашу большую тайну. — Он указал на тяжелую дверь перед ними. Нил снова почувствовал приступ любопытства. — Что там внутри? — спросил он, стараясь скрыть интерес в своем голосе. Он не знал, откуда взялось это внезапное и подавляющее желание, но ему нужно было узнать. — Старый офис моего крестного отца, — ответил дядя Гарри, понизив голос до заговорщицкого и веселого шепота. — У него была главная фабрика в промышленном центре Лондона, но моей матери никогда не нравилось, что он слишком увлекался работой, проводя дни напролет на фабрике, в одиночестве. Тогда она велела построить для него небольшую мастерскую здесь, чтобы он был рядом с семьей, даже в моменты глубокой одержимости, и, где все могли следить за тем, чтобы он заботился о себе. — Как дядя Стюарт... — пробормотал Нил, представляя, насколько его опекун был вдохновлен интенсивным образом жизни своего крестного отца. — Точно, как Стюарт, этот упрямый тупица. — Гарри фыркнул, но не выглядел менее довольным, чем раньше. — В любом случае, место было окончательно заперто после исчезновения Дроссельмейера. Когда я стал владельцем дома, я попытался открыть его, чтобы посмотреть, что осталось от его проектов, но эта дверь, похоже, была одной из его самых впечатляющих изобретений. Мы не смогли даже пошевелить петли, не то что взломать замок. В конце концов, я решил, что лучше оставить всё как есть. Некоторые вещи лучше оставить загадкой. — Он... Ваш крестный отец исчез? — Нил не смог сдержать вопроса. Стюарт ничего не намекнул, и Нил предположил, что тот просто умер, как и все люди. Но люди не исчезают просто так, тем более гениальные изобретатели. — Да, он исчез. В один день он был с нами, а на следующий – от него не осталось и следа. Это произошло всего через несколько месяцев после того, как наша мать умерла от туберкулеза, так что можешь себе представить, как тяжело было нам всем пережить его исчезновение. — Улыбка дяди Гарри немного померкла, но он быстро сменил тему, потому что был человеком, который процветал в спокойствии и комфорте, которых не было в сложных разговорах. — В любом случае, я думаю, нам лучше вернуться. Ленор и дети с нетерпением ждут тебя, а тебе и Стюарту еще нужно разместиться в комнатах, прежде чем начнут прибывать первые гости. Нил молча согласился и последовал за дядей прочь от странной двери, с ее загадочной историей, но постарался внимательно следить за каждым поворотом, пока они не дошли до семейной гостиной.

❄️

Нил с грохотом захлопнул дверь спальни и тяжело вздохнул, прислонившись к холодному дереву. Он знал, что общение с остальными членами семьи будет сложной задачей, но не думал, что бесконечные, хотя и благонамеренные разговоры его тети и младших кузенов так его измотают. Другие дети Гарри, старше, чем Нил, которые уже заканчивали колледж и начинали создавать семьи, еще не прибыли на праздник, что принесло ему лишь временное облегчение. Впервые за несколько часов Нил почувствовал, что может вздохнуть, хотя он пробыл в семейной гостиной не более сорока минут, прежде чем его проводили в гостевую комнату на третьем этаже. Через несколько минут он встал, взял сумку и положил ее у изножья кровати, и открыл ее, все ещё раздумывая, стоит ли ему вообще разворачивать чемоданы, но все мысли исчезли из его головы, когда он заглянул в сумку и увидел вырезанное из дерева лицо щелкунчика. — Что…? — пробормотал он, нахмурившись, протягивая руку и вынимая игрушку из чемодана, гадая, как, черт возьми, он оказался среди его вещей. — Кто тебя туда положил? Внезапный стук в дверь напугал его. Нил уронил куклу на пол с громким грохотом, видя, как миниатюрная военная шляпа скатывается под кровать. — Нил? — раздался голос Стюарта с другой стороны. — Все в порядке? — Да, все в порядке! — быстро ответил Нил, наклонившись и поднимая куклу, боясь сломать его после всего того труда, который его дядя вложил в его ремонт. — Тебе что-то нужно? — Я просто пришел сказать, что первые гости уже прибыли. Ты скоро присоединишься к нам? — В его голосе слышалась надежда, хотя он и пытался ее скрыть. В этот момент по дому раздалась оркестровая музыка, достаточно тихая, чтобы не мешать, но все же способная объявить о начале праздника. — Конечно, я скоро присоединюсь! Можешь спускаться без меня, я пойду на звук музыки, чтобы найти тебя. — Он надеялся, что его голос звучал бодро, или, по крайней мере, не нервно. — Хорошо... — пробормотал его дядя, звуча несколько неуверенно, но его шаги начали удаляться от двери. — Не задерживайся. Нил подождал несколько секунд, чтобы убедиться, что остался совершенно один, прежде чем с дрожью выдохнуть воздух, который задержал в легких. Он обратил свое внимание на куклу, теперь крепко зажатую в руках. Без шляпы было легко разглядеть изящные контуры каждой пряди светлых волос, но когда Нил провел указательным пальцем по мягкой изгибу челки, его палец наткнулся на странное углубление. Когда он повернул куклу, чтобы осмотреть заднюю часть головы, он был удивлен, обнаружив замочную скважину, которая до этого была скрыта шляпой. Приступ любопытства снова охватил его, искра жизни, которую он считал утраченной со смертью матери. Эта мысль пришла ему в голову внезапно, но он подумал, что там, внутри куклы, может быть что-то, что его мать хранила, когда была ребенком. Частичка её, – он не мог сдержать прилив надежды, – доказательство того, что она была реальной. Он вспомнил ту дверь в пустом коридоре, золотые буквы наверху дразнили его по неизвестной причине. В тот момент вопросы улетучились, и в его душе появилась уверенность. Ему нужно было войти в тот кабинет. Не было никаких доказательств того, что в старом кабинете Дроссельмейера было бы что-то, что могло бы открыть замок на голове щелкунчика — было очевидно, что, если бы его мать спрятала что-нибудь внутри куклы, ключ был бы у нее, но Нил тщательно и кропотливо обыскал старые вещи Мэри, в первый год проживания со Стюартом, который хранил все ее вещи на чердаке большого дома, и мог с уверенностью сказать, что ключа не было. Могла ли маленькая щель быть не замеченной его матерью в детском возрасте? Он не мог представить Мэри Хэтфорд, как человека, который упустил бы из виду такие детали, но нужно было помнить, что его мать была совсем другим человеком, чем той, которой она стала после ужасов брака. Возможно, она была невнимательной, незаинтересованной девочкой, у которой не было никаких секретов, достаточно важных, чтобы прятать их в голове деревянного солдатика. Логика, которая всю жизнь была его союзником, опровергала эту чуждую и почти маниакальную уверенность, которая бунтовала внутри него. Инстинкт, возможно, или что-то еще более глубокое. Безумие, безусловно. Приняв решение, Нил снял свой белый меховой плащ, и завернув щелкунчика в чрезмерно теплую и мягкую ткань, с удовлетворением понял, что блейзера из его костюма будет достаточно, если он будет находиться внутри особняка. Он вышел за дверь твердым шагом, решив пройтись по тому же пути, что и менее часа назад, гадая, сможет ли он найти что-нибудь похожее на набор отмычек, чтобы взломать якобы, неуязвимый замок мастерской. Нил не сомневался, что дядя Гарри пригласил высококлассных специалистов, чтобы попытаться открыть ее, но, возможно, для такой задачи требовались навыки, скорее криминального характера, а не деликатность и осторожность. Его планы, конечно же, были сорваны еще до того, как он успел дойти до лестницы. — А, мистер Хэтфорд. — дворецкий Фритц перехватил его в коридоре с той же вежливой улыбкой на лице. — Как хорошо, что я вас нашел. Хотите, я провожу вас в бальный зал? Нил улыбнулся, сжимая пальто, в которое был завернут щелкунчик. — А, мистер Фритц... — поздоровался он. — На самом деле, я... — Ваша семья ждет вас на празднике, мистер Хэтфорд, — прервал его мужчина, почти невежливо, и Нил легко заметил легкое подозрение в его старых глазах. — И я уверен, что вы не хотите снова заблудиться. Не желая привлекать к себе лишнего внимания, он кивнул в знак согласия. — Конечно, я был бы очень благодарен, если бы вы показали мне дорогу, тут всё как в лабиринте. — Нил пожал плечами, надеясь, что выглядит беспечным. Позже он мог бы найти способ сбежать с вечеринки, и ему не пошло бы на пользу привлекать внимание человека, который знал это место гораздо лучше, чем он. — С удовольствием покажу вам дорогу, молодой человек. — Фритц еще больше выпрямился и уверенно направился к широкой элегантной лестнице. Нил неохотно последовал за ним, улыбаясь каждый раз, когда мужчина оборачивался, чтобы проверить, не сбежал ли он. Они без проблем добрались до первого этажа, пройдя по новому коридору, через огромный вестибюль. Он был короче тех, по которым прошел Нил, чтобы добраться до мастерской Дроссельмейера и до семейной гостиной, и быстро заканчивался огромными двойными дверями из стекла и серебристого металла, которые теперь были широко распахнуты, чтобы обеспечить легкий вход в величественный бальный зал, потолок которого, казалось, поднимался как минимум на три этажа. Он казался несколько пустым, учитывая, что гости еще прибывали, но несколько групп аристократов, политиков и богатых бизнесменов уже собирались по краям зала, возле длинных столов с напитками и едой. Женщины в длинных темных платьях с серебряными и белыми деталями прохаживались по залу с украшенными веерами в руках и прическами, уложенными в экстравагантные формы. Дети были тщательно одеты в наряды, почти повторяющие одежду их родителей, хотя это было трудно сказать, когда все они бегали вокруг, вовлеченные в оживленные игры. Мужчины, в свою очередь, казалось, все согласились на более минималистичные наряды — за исключением дяди Гарри, который, конечно был хозяином и драматичным. Все помещение было изысканно украшено; каждое окно было украшено занавесками из сосновых иголок и хрустальными снежинками, по высокому, расписанному вручную потолку были развешаны люстры с теплым электрическим светом, имитирующим свечи, а в центре, стояла огромная рождественская елка, почти такая же высокая, как потолок, украшенная синими, серебряными и белыми игрушками. За ним, высоко на стене напротив входа, виднелись огромные золотые часы, которые в полночь должны были уведомить всех присутствующих о наступлении Рождества, двенадцатью ударами. Несколько пар глаз обратились к нему, когда он вошел в сопровождении дворецкого, и Нил сразу же заметил, когда начались шепотки. Дамы с веерами шептались, думая, что они незаметны, а господа с бокалами коньяка в руках обменивались знающими взглядами. Дети, слава богу, даже не обратили на него внимания. Нил изо всех сил старался не съеживаться, когда отходил от Фритца и пересекал зал, вынужденный идти по еще пустой середине, чтобы не сталкиваться с группами сплетников, даже если это делало его гораздо более заметной мишенью. Ему не нужно было слышать, о чем все они говорили, потому что когда речь шла о Ниле Хэтфорде, когда-то Натаниэле Веснински, мало что можно было сказать, что не было бы скандальным. Дядя Стюарт, заметив суматоху, быстро нашел его на полпути, и положив руку ему на плечо, провел к большому дереву, где остальная часть семьи собралась с самыми почетными гостями. Как только его представили Джорджу Кэппеллу, графу Эссексу, и его второй жене, американской светской львице Адель Грант, новая волна гостей прошла мимо двери, отвлекая внимание от его прибытия, по крайней мере на время. Сдерживая невоспитанное ворчание, Нил понял, что не сможет так быстро уйти с этой вечеринки.

❄️

Огромные часы в бальном зале показывали половину двенадцатой ночи, а Нил застрял в бесконечном цикле невыносимых разговоров с представителями британской аристократии, которые длились, казалось, целую вечность — и все это время он прятал загадочного щелкунчика в своем пальто. В сопровождении своей тети Ленор, он оказался в окружении очень любопытных дам на огромной веранде, выходящей в сад, и все они — не слишком тонко — пытались устроить для своих дочерей или племянниц танец с ним. По-видимому, даже репутация сумасшедшего и смерти, не могла подорвать желание многих людей принять Хэтфорда в свою семью. Несколько ступенек ниже, в заснеженном саду, дети громко смеялись и беззаботно играли, пользуясь праздником, чтобы не получить от родителей выговор за шум. Ближе к центру сада, несколько детей толпились вокруг конюха, ожидая своей очереди покататься на якобы пони, который, по мнению Нила, больше походил на светло-серого осла. Милый, конечно, но не пони. Нил наблюдал, стараясь держаться как можно дальше от разговора своей тети с подругами, пока конюх сажал огромного мальчика на спину бедного животного, украшенного в тематике праздника, подгоняя его следовать по маршруту, проложенному между живыми изгородями сада. Когда веселая группа прошла совсем рядом с балконом, он посмотрел в глаза этому рождественскому ослу и подумал, что его положение могло бы быть намного хуже. — Нил, дорогой? — Тетя коснулась его руки, возвращая его к беседе на веранде. Все дамы, четыре в общей сложности, смотрели на него с неким ожиданием. — Хм... Простите, я немного отвлекся. — Он улыбнулся своей лучшей извиняющейся улыбкой и с облегчением вздохнул, когда женщины просто рассмеялись. Нил ослабил хватку на своем пальто, хотя его пальцы по-прежнему крепко сжимали щелкунчика. — Миссис Мейсон спросила, не привлекла ли твоё внимание какая-нибудь девушка, — спокойно объяснила тётя Ленор, но в её голосе слышалась ожидание. — Она практически знает здесь всех, так что, конечно, может тебя с кем-нибудь познакомить, если хочешь. — Ах... — Он подумал, как бы выйти из этой ситуации, чтобы не ввязаться в очередной нежелательный разговор, но в этот момент в стеклянных дверях, ведущих в зал, появился дядя Гарри, с широко раскрытыми объятиями и улыбкой, приглашая детей подойти поближе. — Идите, идите сюда, дети! У меня для вас есть сюрприз! — объявил он, поднимая всеобщее настроение. Его дядя оглядел балкон, как будто ища что-то, и помахал тете Ленор и Нилу, когда их заметил. — А, моя дорогая жена и мой дорогой племянник! Сюрприз и для вас тоже, идите со мной! Тетя Ленор улыбнулась, сияя, и быстро попрощалась с другими дамами, взяла Нила под руку и мягко потянула его за собой, чтобы он последовал за толпой маленьких человечков, которые шли за дядей Гарри в зал. Вечеринка все еще шла полным ходом: танцпол был заполнен до краев, а голоса и смех заглушали даже играющий оркестр. Нил и Ленор шли в конце колонны, она смеялась над проделками и загадками мужа и, казалось, стала еще более довольной, когда к ним присоединился дядя Стюарт, нерешительный, но все же веселый. Гарри провел их на другую веранду, которая выходила на атриум между разными крыльями особняка. Там тоже был сад, гораздо меньше, но уютный, с красивой беседкой в центре, предназначенной для послеобеденного чаепития и наслаждения редкими солнечными днями в Англии. В начале этого вечера сад в атриуме был просто продолжением зала, как и внешний сад, но, судя по всему, в суматохе вечеринки его дядя сделал с этим местом что-то впечатляющее. В центре, внутри беседки, висело то, что на первый взгляд казалось огромным мотком красной шерсти, подвешенным в воздухе, с толстыми нитями ткани, выходящими из всех углов и тянущимися до углов атриума и исчезающих в открытых дверях и окнах, внутри дома. На каждой нити было видно по крайней мере, по одному привязанному кусочку картона, качающемся на ветру. — Подождите, подождите... — Его дядя поднял руки, прося успокоиться впечатленных детей. — Я придумал эту игру, чтобы сделать наш ежегодный обмен подарками более интересным! — Он указал на беседку и ее путаницу шерстяных нитей. — Для вас, дети, и для моей семьи мы устроим поиски сокровищ! Дети ликовали громкими, пронзительными голосами, готовые броситься в новую игру. — На каждой из этих ниток написано имя одного из вас! Все, что вам нужно сделать, — это пройти по этой нити к своим подаркам! — И с этими словами дядя Гарри отошел в сторону, позволяя волне детей быстро пройти мимо него. Единственные взрослые, участвовавшие в игре, подошли к нему гораздо медленнее, хотя их радость была заразительна даже для Нила. — О, мои дорогие! — Дядя Гарри протянул руку своей жене, которая с радостью взяла его за руку, отпустив Нила и прижавшись к мужу. — Я не мог не включить вас в эту игру. Я подумываю сделать это традицией. Стюарт вздохнул, но улыбка не сходила с его лица. — Только ты, Гарри... — Вам понравится! Давайте, ищите свои имена! — Гарри поторопил их, обняв тетю Ленор и осторожно потянув ее к месту, где висела ее нитка. Нилу эта идея даже немного понравилась, и он быстро похлопал Стюарта по плечу, прежде чем пройти мимо него и пойти за своей нитью. Он перекинул пальто и куклу, завернутую в ткань, на правую руку, игнорируя красные нити, которые неконтролируемо дрожали, уже затребованные некоторыми детьми. Его нить находилась на противоположной стороне беседки и выглядела несколько одинокой среди других, которые практически сливались друг с другом. Она тянулась к боковому входу, и Нил смутно вспомнил что там находится северное крыло. Никаких других ниток там не было. Держа ее между пальцами, Нил начал следовать за ним в дом, оглядываясь каждый раз, когда мимо пробегал возбужденный ребенок или слышал громкий смех в другой комнате. Особняк, который в начале вечера казался ему таким безлюдным, теперь кипел жизнью во всех углах, и в некотором смысле он понимал, почему его семья настаивала на том, чтобы устраивать эту вечеринку каждый год. Он продолжал идти вдоль красной нити целую вечность. Остановившись в вестибюле, он осознал, что выбрал самый длинный путь из зала, и почувствовал укол чего-то странного, заметив, что нить тянется по тому самому коридору, по которому он шел в мастерскую. Как он и предполагал, нить вела его по тем же коридорам и, прежде чем он успел опомниться, он снова оказался перед дверью Дроссельмейера. Но она была открыта, и алая шерстяная нить исчезала в густой тьме внутри. Нил чувствовал, как его сердце грохочет в груди, упираясь в клетку ребер, а в голове крутились тысяча вопросов. Почему дверь открыта? Дядя Гарри солгал ему, чтобы устроить весь этот сюрприз? Был ли Стюарт причастен к этому, подарив ему щелкунчика? Есть только один способ узнать это, – подумал он наконец, – и глубоко вздохнув, продолжил свой путь, не отпуская красную нить. Дверь была холодной на ощупь, гладкий металл скользил под кончиками его пальцев, когда Нил толкнул ее, удивленный вежливой тишиной петель. С другой стороны комната была темной, были видны только некоторые очертания предметов, благодаря свету из коридора. Он смог различить по крайней мере, два стула и три рабочих стола, а также высокие шкафы и много металла. Отпустив нить, он ощупал стену рядом с собой, гадая, есть ли в комнате электричество, но все сомнения исчезли, когда он нашел рычаг с металлической ручкой. Надеясь, что это не повредит хрупкую электрическую сеть особняка, он потянул рычаг вниз. В ту же секунду в комнате замигали огни, люстры и абажуры ожили, придав цвет мастерской, которая все еще сияла теплыми оттенками золота и меди. Странные машины, незавершенные игрушки и, прямо там, на столе в центре, на куче бумаг, лежала гладкая деревянная коробка, привязанная к шерстяной нити. Нил осторожно подошел, все еще пораженный всем, что было в этом месте, но любопытство было слишком сильным, и не теряя ни секунды, он протянул руку и поднял крышку ящика, и она громко ударилась о стол. Внутри, завернутый в темно-пурпурный бархат, лежал единственный ключ, его странно прозрачная структура напоминала форму снежинки. Он убедился, что все это было тщательно спланированной игрой его дяди — они дали ему щелкунчика, положили его в чемодан, сказали, что кабинет был заперт в течение долгого времени, и устроили поиски сокровища — Нил расслабился. Он быстро достал щелкунчика из укрытия, оставив пальто на одной из столешниц, и осторожно взял ключ, боясь, что такая хрупкая конструкция может сломаться при малейшем прикосновении. Она была холодной на ощупь, как будто действительно была сделана из льда, но Нил не был в состоянии думать о странности предмета в своих руках. Словно его движения контролировала какая-то неведомая сила, он повернул куклу, уставившись на замок на затылке, и с ожиданием вставил ключ, легко повернув его, почти незаметно. Щелчок и первый удар огромных часов, отмечающих полночь — это все, что услышал Нил, прежде чем мир погаснул.

❄️

Нил почувствовал холод снега на лице, сразу после того, как почувствовал дрожь, от которой у него застучали зубы. Холодный воздух казался каким-то более мягким, чем он помнил, лаская его тёплое лицо и окутывая его свежим запахом зимы и сосновых иголок. Его веки слегка задрожали, глаза болезненно открылись из-за дневного света, отражающегося от белоснежного снега, и на секунду, он не задавался вопросом, просто лежал там, чувствуя эту странную вибрацию, которая пронизывала его всего, эхом отражаясь в его черепе, как будто полость, где должен был находиться его мозг, была занята огромным церковным колоколом. В следующую секунду Нил испуганно сел, оглядываясь вокруг, и чувствовая в костях последнее эхо боя огромных часов, в бальном зале особняка дяди Гарри. Яркий свет, на несколько мучительных мгновений, ослепил его, но вскоре мир снова начал обретать ясность. Он был в лесу, это сразу стало ясно. Куда ни глянь, вокруг были лишь огромные заснеженные сосны, белизна зимы простиралась как пушистый ковер, до далекого горизонта. Бледное небо было покрыто тяжелыми облаками, которые, хотя и были светлыми, казались предвестниками бури. Это невозможно, – подумал Нил, позволяя воспоминаниям нахлынуть на него одно за другим. Он был в мастерской, потому что следовал за чем-то красным. Кровь? Это не было похоже на кровь, но, зная его историю, это не исключено, и... нет, это была не кровь, это была нить! Да, красная шерстяная нить, ведущая его в комнату, которая должна была быть заперта. Мастерская Дроссельмейера. Но почему Нил был там? Может быть... Ах да, он участвовал в квесте! Да! Квест, который начался в холле дома дяди Гарри, где Нил участвовал в ежегодном семейном балу. Он хотел добраться до мастерской, хотел найти... Нил посмотрел на свою руку, удивленный ощущением, что она была еще холоднее снега, и увидел, что его пальцы все еще крепко сжимали тонкий прозрачный ключ, похожий на ледяной кристалл. Внезапно все события сложились в его голове: замок на задней части головы куклы-щелкунчика, скучный праздник, игра, которая привела его в мастерскую, и щелчок ключа в механизме, спрятанной под деревом. Но это не имело смысла. Сердце бешено заколотилось, Нил поднялся, стряхнув снег, скопившийся на его одежде, и с некоторым удивлением заметил, что его костюм для бала почти не промок. Он с трудом сдержал отчаяние, подавив приступ тревоги, который, как он знал, подкрадывался к нему, и попытался сосредоточиться на настоящем и, что самое важное, на выживании. Внимание, Абрам, – сказала призрак его матери, обитавший только в его самых сокровенных мыслях, – оглянись вокруг, сосредоточься, не умри. Его разум легко перешел в режим выживания, паника была подавлена за считанные секунды, и именно тогда, с сосредоточенностью отчаявшегося человека, Нил заметил тело, лежащее между деревьями всего в нескольких шагах от него. Он быстро понял, что это был мужчина, в ярко-красном пальто с черными плечевыми накладками и золотыми деталями. Он заметил беспорядочную кучу золотисто-русых волос, разбросанных по снегу, смешанных с бородой средней длины, которая покрывала всю нижнюю часть лица, оставляя на виду лишь губы. Думая, что он снова сходит с ума, Нил не мог не подумать, что этот мужчина странно похож на его солдата-щелкунчика. Это абсурдно, – упрекнул он себя, подумав о том, что было бы разумно подойти и проверить, жив ли он. Возможно, именно этот человек мог быть виновен в том, что Нил оказался здесь — похититель, который застал его врасплох в ночь бала и утащил в глушь. Это был не первый раз, когда Нил попадал в плен, поэтому он сделал шаг назад и спрятал хрустальный ключ во внутренний карман своего украшенного блейзера, сожалея о потере своего мехового пальто. Он продолжал спорить сам с собой, когда мужчина открыл глаза и резко сел, испуганно вздрогнув, заставив Нила резко отступить, сердце бешено забилось и появилось желание сбежать. На мгновение мужчина просто дышал, задыхаясь, но затем его глаза, золотистые, как украшения на его форме, хищно сосредаточелись на Ниле. — Ты... — пробормотал мужчина, его низкий и хриплый голос угрожающе прозвучал в пустом лесе. Нил, который никогда не был из тех кто выжидает, рванул в ту же секунду. Ноги погружались в мягкий снег при каждом его шаге, затрудняя побег, но он всегда был очень целеустремленным, особенно когда речь шла о выживании. Нил быстро обходил голые деревья, стараясь контролировать дыхание. Он уже почти поверил, что лес не имеет конца, когда мертвый лес расступился, открыв вид на огромное замерзшее озеро. Нил потерял равновесие, едва успев вовремя затормозить, чтобы не упасть на лед, который, как он хорошо знал, мог быть смертельно опасным. Озеро было огромным; ее гладкая, блестящая поверхность отражала зимнее солнце так, словно весь мир был украшен кристаллами. Но под этой спокойной и неподвижной гладью Нил видел движение воды и огромные тени, которые в стародавние времена, еще до человеческих цивилизаций, могли бы сойти за рыб. Он увидел берег на другой стороне озера, который тянулся до покрытого снегом обрыва, и далеко вдали, размытый туманом и инеем, гору. В Англии не было таких гор. Где он находился? Но прежде чем он успел найти ответ на этот вопрос, он почувствовал, как кто-то врезался в него, сбивая с ног и бросая на снег. Инстинкты Нила закричали, и он начал сопротивляться растрепанному мужчине, который пытался удержать его на земле, используя всю решимость, которую привили его мышцам и разуму годы бегства с матерью. Ты должен выжить, Абрам, ты должен продолжить, — такими были ее последние слова, прежде чем она умерла в его объятиях, прежде чем он оттащил ее на ту поляну в лесу и сжег ее тело, чтобы даже после смерти, она не оставила после себя никаких следов своего существования. Что-то в нем забыло об этом, – из-за мирного времени со Стюартом, между пустотой его эмоций и пугающей нормальностью повседневной жизни, но теперь он вспомнил. Он мог чувствовать эту правду, текущую по его венам, эту уверенность, заставляющую его никогда не прекращать борьбу. Но его противник был силен, тверд, как скала, и после долгой и ожесточенной борьбы, мужчина — солдат — прижал его запястья к холодной земле, а лодыжки Нила — тяжелыми ботинками. Он был заперт, как мышь в мышеловке, и отчаяние грозило овладеть его сердцем. Золотистые глаза пристально смотрели на него, с той же хищной, чрезмерно сосредоточенной интенсивностью, от которой Нила бросило в дрожь. — Успокойся, — сказал мужчина, его горячее дыхание коснулось Нила, белые зубы сжались за бледными губами. Борода и усы, покрывавшие его лицо, выглядели неопрятно, как будто он давно не брился, его золотисто-русые волосы доходили почти до шеи, делая его похожим на варвара. Нил смутно вспомнил, как изучал викингов, населявших Скандинавию в прошлом, и подумал, что этот человек легко вписался бы в ряды древних воинов севера — не то чтобы его борода была такой уж длинной. — Отпусти меня! — услышал он свой голос и был доволен, что он заметно не дрожал. В нем была только ярость, только агрессия, потому что было крайне важно не показывать слабость. — Отпусти меня, сумасшедший! Где мы? Как ты меня сюда привел? В его золотисто-жидких глазах что-то блеснуло, может быть, ярость, а может быть, что-то более простое. — Молчи, ты... — Но солдат прервался, быстро повернув лицо к неподвижному лесу рядом с ними, как будто ища что-то среди деревьев. Вся его осанка внезапно напряглась, и Нил с удивлением и ужасом отметил, что мужчина едва ли применил всю силу, чтобы удерживать его. Это было пугающе и по его телу пробежала дрожь. — Отпусти меня! — Нил снова попытался крикнуть, когда тишина затянулась слишком долго, но солдат быстро переместил руки, одной рукой держа его запястья, а другой, теперь свободной, зажал ему рот, заглушая его протест. — Тихо... — прошептал мужчина, все еще прищуривая глаза, глядя на линию деревьев, заканчивавшуюся недалеко от берега озера. Нил хотел снова начать бороться, как бы бесполезно это ни казалось перед непоколебимой силой этого человека, но тут он услышал. Сначала он подумал, что это ветер, но потом понял, что это звук махающих крыльев. Множества крыльев. Холодок, пробежавший по его телу, был таким же, как и каждый раз, когда смерть наступала ему на пятки. Быстрым, хотя и не совсем плавным движением солдат поднялся, подтянув Нила за собой, в очередной раз продемонстрировав свою чрезмерную, почти нереальную физическую силу. Нил, с некоторым удивлением заметил, что солдат был на несколько сантиметров ниже его. — Вороны. — Вороны? — взволнованно спросил Нил. — Тихо. — Солдат схватил его за руку и побежал обратно к деревьям. Не то чтобы они обеспечивали хорошее укрытие, учитывая, что это были лишь сухие, оголенные ветви, подвергшиеся воздействию суровой зимы. — Держись ближе ко мне. Нил не хотел находиться рядом с ним, но все же остался, доверяя своим инстинктам, как делал это всю свою жизнь. Что-то в том, как солдат пробормотал это слово, вороны, заставило его стать еще более настороженным. Зловещий звук махающих крыльев приблизился еще ближе, и вскоре Нил увидел семь огромных фигур, покрытых темными перьями, которые скользили по туманному небу, выделяясь как кляксы на белом холсте. Вороны, заметил Нил, прежде чем осознать нечто важное. Потому что, это были определенно не обычные вороны — обычные птицы, откуда он родом, не имели рук на кончиках крыльев и человеческих лиц. И, конечно же, Нил смог это заметить только потому, что один из птицелюдей повернул свое лицо — с острым темным клювом вместо носа и рта — прямо в их сторону. Крик, который издало это существо, был отвратительным, оглушительным, предупреждая шесть других чудовищ, которые быстро заметили их своими двенадцатью красными человеческими глазами. — Черт, — выругался солдат, тяня Нила, обратно в лес. Нил пытался бежать за ним, потому что знал, что один неверный шаг может означать смерть перед неизвестным, которое теперь преследовало их, но его глаза продолжали возвращаться к небу, где семь воронов меняли угол наклона своих крыльев, чтобы повернуться к ним. — Не останавливайся! И Нил продолжил бежать, как когда-то на пустынных дорогах в глубинке Германии или на якобы мирных полях среди итальянских виноградников. Вечно бегущий, вечно скрывающийся, а тень смерти неотступно следовала за ним. Он почувствовал тот самый миг, когда один из людей-воронов отделился от клина, пикируя на них, словно метеор. Существо пролетело над ними, сдвинув воздух так резко, что Нил упал на замерзшую землю. Солдат потерял равновесие, все еще крепко держа его за руку, но не упал, протащив Нила по снегу, прежде чем, с раздраженным ворчанием, наклониться, чтобы поднять его на руки, и снова побежать, ловко обходя каждое дерево на их пути. Нил, вопреки каждому инстинкту в своем теле, вцепился в широкие, крепкие плечи мужчины, пытаясь удержаться на плаву, пока его окутывало тепло этих рук. Поверх золотистой макушки он всё еще видел воронов: еще двое отделялись от клина в небе, готовясь к атаке. — Справа! — крикнул Нил, когда один из птицелюдей набросился на них, и солдат успел отскочить в сторону, скользя по склону с твердой поступью, даже не вспотев под весом другого человека на руках. — Слева! — снова крикнул он, используя свое превосходное зрение, чтобы спасти их жизни. Они уклонились от еще двух воронов, прежде чем Нил, испытывая ужасное предчувствие, увидел, как они все вернулись обратно в клин. — Черт возьми… — прошептал он в тот момент, когда все семь воронов обрушились на них, направляя свои злые клювы вниз, как копья. — Они всем скопом нападают на нас! — предупредил Нил солдата, цепляясь за него с силой, о которой он и не подозревал. — Держись! — крикнул блондин, сжимая его еще сильнее, прежде чем весь мир закружился, и они поскользнулись на снегу. Через секунду их поглотила земля. На мгновение вокруг воцарилась полная темнота, и глаза Нила, привыкшие к яркому снежному дню снаружи, с трудом привыкали к окружающей густой тьме, и его внимание сразу же привлек единственный источник света над ним. Это была дыра, возможно, вход в кроличью или лисью нору, через которую они и проскользнули. Снаружи разносились недовольные визги чудовищных птиц, почти обиженные, сопровождаемый неприятным скрежетом, Нил предположил, что это когти скользят по льду. Он глубоко вздохнул, лишь слегка задрожав, пытаясь понять, что, черт возьми, это было. — Ты жив? — спросил солдат, не выглядя ничуть удивленным всем этим безумием, и только тогда Нил осознал, что его все еще несет незнакомый мужчина, но блондин не выглядел потрясенным этим. — Да... — Он был благодарен за то, что его голос звучал твердо, извиваясь в объятиях солдата, молчаливо говоря, что тот уже может его отпускать, но мужчина не сделал этого. — Хм... Я... я могу идти, спасибо. Солдат фыркнул, как будто не поверил ему, но отпустил его ноги, хотя и продолжал держать его за спину, чтобы помочь ему удержать равновесие. По какой-то причине, лицо Нила покраснело, и он молча поблагодарил за окружающую их темноту. Кем бы ни был этот человек, он был удивительно галантен, несмотря на его несколько грубую внешность. — Пойдем. — Солдат указал на узкий круглый туннель из утрамбованной земли перед ними, из которого пробивались толстые корни деревьев. Нил заметил, что они слегка светились, смягчая окружающию темноту. Мужчина даже не дождался, пока он согласится или — что было бы более логично — откажется выполнить приказ, прежде чем начать идти. Нил, не имея выбора, последовал за ним, полный вопросов. Что ж, похоже, им предстояло некоторое время пройти под землей. — Да, это... Боже, какая катастрофа... — пробормотал Нил, пытаясь упорядочить все, что бурлило в его голове, чтобы смочь сформулировать связные предложения. — Что это было? — Это был первый вопрос, который он счел уместным, учитывая, что еще был не полностью уверен в том, что видели его глаза. У него уже были психотические приступы после смерти матери, так что всё было возможно. — Вороны, — медленно повторил солдат, как будто Нил был глупым ребенком. — Я же уже говорил. Нил фыркнул, стараясь не обижаться. — Да, ты так сказал, но это были не вороны, по крайней мере, не такие, откуда я родом! Это были... это были... гибриды людей и птиц? Какая чушь, как это может быть правдой? — Последнюю фразу он скорее пробормотал сам себе, потому что это все еще было невероятно. Такого просто не могло быть в природе. — Да, да, называй это как хочешь... — солдат отпустил его, убирая сверкающий корень с их пути, пропуская Нила вперед, прежде чем снова выйти вперед. Нил прищурился, глядя на силуэт мужчины в полумраке туннеля, и увидел, как слабое свечение корней делало его волосы почти серыми. — Не будь так снисходителен... — пробормотал Нил, начиная раздражаться. Он ненавидел, когда с ним обращались, как с идиотом. — В конце концов, где мы находимся? Это точно не Лондон. На самом деле, я очень сомневаюсь, что мы все еще в Англии. Солдат внезапно остановился и повернулся к нему с огнем в глазах. — Ты когда-нибудь затыкаешься? Нил почувствовал, как волосы встают дыбом, как у разъяренной кошки. — Не тогда, когда я просыпаюсь посреди леса, меня преследуют монстры-вороны и я оказываюсь запертым в яме с идиотом, который не отвечает на мои вопросы! — взорвался он, в отчаянии поднимая руки вверх. — Можешь ли ты остановиться хоть на секунду, чтобы я мог понять всю эту херню? Солдат долго и напряженно смотрел на него, скрестив руки, его острый взгляд оценивал каждую черту изрезанного шрамами лица Нила. Но, в конце концов, он, похоже, пришел к выводу, что лучший способ заставить его замолчать — это дать ему то, что он хочет. — Да, это были люди-птицы. Нет, мы не в твоей... Англии. Сейчас мы находимся в подземных туннелях Снежного Королевства, одного из Четырех Королевств. — Четырех Королевств? Что... — Этот мир – отличается от твоего. Мы существуем параллельно вашему Лондону. Я был... — Солдат не колебался, просто казался озабоченным тем, сколько информации раскрыть. — Я некоторое время был в плену в твоём королевстве. Ты освободил меня. — Я не... — Нил был готов отрицать, что сделал такое, но затем все детали сложились воедино. Процесс был гораздо медленнее, чем должен был быть, но только потому, что правда, которая раскрывалась перед ним, казалась невозможной. — Подожди. Ты... ты Щелкунчик, но... Как? Как это возможно? Щелкунчик – его солдат-щелкунчик, который еще несколько часов назад был куском дерева, – вздохнул, как настоящий человек. — Да, я Щелкунчик, элитный солдат королевского войска Четырех Королевств. Я последний, кто остался. — В его голосе не было печали, только уверенность. — Я долгое время был в изгнании в твоём Королевстве, и ясно, что за время моего отсутствия многое изменилось, раз стаи воронов беспрепятственно терроризируют замерзший лес. Теперь мы отправимся в Снежный Замок, чтобы узнать текущее развитие войны. — Нет, я... Мне нужно домой! — Нереальность всего этого поразила Нила. — Мой дядя, наверное, в ужасе, думая, что я сбежал или меня снова похитили! — Снова? — спросил Щелкунчик, подняв светлую бровь в знак того, что в другом мире могло бы быть проявлением интереса. Ну, Нил предполагал, что они находятся в другом мире. — Как я здесь оказался? Я освободил тебя от куклы, это я понял, но как это привело меня сюда, в твой сказочный мир? — Не знаю. — Солдат пожал плечами, как будто это было не важно. — О, как чудесно! Ты даже не представляешь! — Нил схватился руками за волосы и потянул их, пока не почувствовал себя немного более устойчиво. Это движение и острая боль напомнили ему о матери, о ее железной руке, которая всегда была рядом, чтобы держать его в узде, чтобы сохранить ему жизнь. Перестань отчаиваться, Абрам, — прошипел её голос в его голове, сразу же подавляя его беспокойство. — Перестань. — Щелкунчик быстро и эффективно освободил пальцы Нила от его же волос, схватив его за запястья и опустив их с удивительной осторожностью. — Твой дядя наверное, еще даже не заметил, что ты пропал, время здесь течет совсем не так, как ты привык. Кроме того, раз мы пришли из твоего королевства в моё, должно быть, есть способ отправить тебя обратно. Королева Эбигейл или Ваймак должны знать, как это сделать, так что давай поспешим и поскорее доберемся до Снежного Замка. — Что-то, в почти безразличном спокойствии в голосе солдата, а также в его твердом, но не болезненном захвате запястий Нила заставило его вздохнуть, и его плечи немного расслабились. — Еще вопросы? Нил кивнул, позволяя своему дыханию и сердцу прийти в более медленную, почти управляемую синхронность. — Как тебя зовут?

❄️

Эндрю использовал радужный корень, чтобы взобраться по земляной стене к новому отверстию в потолке туннеля, несколько секунд вглядываясь в поверхность, прежде чем использовать свои сильные руки, чтобы подняться и выбраться из подземного мира. Несколько секунд ничего не происходило, и Нил тревожно ждал, но вскоре Эндрю снова появился, наклонившись в нору и протягивая руку, чтобы помочь Нилу выбраться. Нил принял помощь, едва приложив усилия, когда солдат потянул его до другой заснеженной лесистой местности, которая ничем не отличалась от той, в которой он проснулся несколько часов назад, если бы не ледяные стены поблизости, за которыми возвышался замерзший город и огромный дворец, достойный фантастических историй, которые так любила миссис Уисбек. Замок был действительно впечатляющим сооружением; с бесчисленными этажами, остроконечными башнями, прозрачными, как тонкий лед, и величественными арочными окнами и сводчатыми крышами из хрусталя, весь покрытый блестящими украшениями в виде снежинок и прозрачных сталактитов. Но наверху, вокруг самых высоких башен, в небе парили темные фигуры с огромными крыльями и острыми клювами, которые внимательно следили за городом снизу, своими красными глазками. — Черт, — Эндрю прищурился, глядя на вершину замка, увидев то же, что и Нил. Нил подошел к нему, просто для безопасности, на случай, если им снова придется прыгать в яму. — Если это место полно воронов, то, полагаю, твоя королева больше здесь не находится, — пробормотал Нил, пытаясь уловить какие-либо эмоции на лице Эндрю, но без особого успеха. — Ты думаешь, она... ну, ты понимаешь. — Мертва? Возможно. Но у нас были планы на случай, если что-то подобное произойдет, я знаю, что по крайней мере некоторые из них должны были сбежать, — Эндрю снова схватил Нила за запястье, так нежно, что совершенно не соответствовало его грубым рукам и военной точности. Он потянул его, чтобы скрыться под сенью большого безлистного дерева. — Мне нужно понять, что произошло, прежде чем продумать наш следующий шаг. У Нила было ужасное предчувствие. — Ты хочешь туда войти, да? — спросил он, уже заранее зная ответ. Нил всегда был скорее бегуном, чем борцом, и уж тем более не был тем, кто активно ищет опасности. По крайней мере, это было то, что его мать выбила из него, когда его опрометчивость осмелилась проявиться. — Ты не обязан идти со мной, — просто сказал Эндрю, без какого-либо осуждения в голосе, продолжая анализировать прозрачную стену. У Нила было достаточно времени, чтобы подумать, пока они шли по туннелям. Вся идея волшебных королевств все еще казалась ему несколько абсурдной, как будто он проснется привязанным к больничной койке после приступа безумия или, по крайней мере, с разбитой головой после падения с лестницы, но он был чрезвычайно адаптивным человеком — по крайней мере, в ситуациях, связанных с жизнью и смертью, и вскоре другие мысли начали заполнять его голову. Например, тот факт, что Эндрю был заперт внутри деревянной куклы в течение многих лет, или тот факт, что он возвращался на войну, которая продолжалась без его участия. Нил задался вопросом, любил ли Эндрю кого-нибудь, искали ли его глаза что-то большее, чем трещины в этой блестящей ледяной стене. Черт. Его мать наверняка бы его отлупила, если бы узнала, что он из-за своего мягкого сердца собирается последовать за человеком-щелкунчиком в город, полный кровожадных людей-птиц. Её здесь нет, напомнил он себе, набираясь сил. — Нет, я пойду. — Нил выпрямился, даже не пытаясь вырвать свою руку из нежного захвата Эндрю. Солдат вел его таким образом, когда туннели стали более извилистыми, и теперь его прикосновение казалось скорее утешительным, чем странным. Эндрю отвёл взгляд от стены и посмотрел на Нила, приподняв бровь в знак недоумения. — Лучше оставаться вместе, по крайней мере, пока не поймем, что здесь происходит. Эндрю не согласился, но снова осмотрел периметр. — Мне понадобится маскировка, вороны знают мое лицо. — Эндрю задумался. — Может быть, у меня еще есть элемент неожиданности. Будем надеяться, что патрульные, которые гонялись за нами, еще не сообщили о нас. — Слишком много предположений. — Нилу это совсем не понравилось. — Это все, что у нас есть на данный момент. — Эндрю пожал плечами, как будто это не имело никакого значения. Нил знал, что – то, что он собирался сказать, было двойной глупостью и противоречило основной идее, которую он сам и высказал, а именно, что им лучше оставаться вместе. — Я должен пойти один. Щелкунчик повернулся к нему, в его глазах снова появился тот странный огонь. — Ни за что. — Я ничего не испорчу. — Нил сдержал желание закатить глаза. — Я быстрый, и я привык к такого рода вещам, просто скажи мне, что мне нужно искать. — Он упустил тот факт, что ему не приходилось пробираться в какие-то действительно опасные места уже почти два года, но не стоило давать Эндрю повод сомневаться в нем больше, чем он уже сомневался. — Мне плевать, что ты быстрый, это слишком опасно. — Твое присутствие не поможет, особенно когда мы не знаем, знают ли они о твоем возвращении. Я могу это сделать, Эндрю. — заверил он, хотя идея нравилась ему гораздо меньше, чем казалось. Ну, чем быстрее они узнают, где находится эта королева Эбигейл — если она жива, — тем быстрее Нил перестанет беспокоиться о людях-воронах. — Кроме того, я все равно пойду, даже если ты попытаешься меня остановить. В прошлый раз ты застал меня врасплох, но это больше не повторится. Я же сказал, что могу быть очень быстрым. — Черт… — пробормотал Эндрю, и его разочарование было настолько очевидным, что Нил был почти удивлен. — Ладно. Но не подходи слишком близко к замку. Ищи объявления о розыске, газеты, объявлении дворца. Попробуй подслушать несколько разговоров, но не вступай в контакт больше, чем это необходимо. Не дай им понять, что ты не местный. — Понял. — Он внимательно обдумал каждое слово, оценивая предупреждения. — Я вернусь, прежде чем ты успеешь оглянуться. Итак, посмотрев наверх, чтобы убедиться, что вороны достаточно заняты наблюдением за городом, Нил бесшумно прокрался между деревьями, легко восстановив свои навыки скрытности, которые, как он думал, атрофировались от бездействия. С быстрым шагом и обостренным вниманием, Нил обошел ледяную стену и, наблюдая из-за дерева, осмотрел огромный арочный вход, ведущий в город. «Деревня Снежинок» – гласили буквы, вырезанные на блестящем льду величественного свода. Светло-голубая дорога, ведущая в город, была оживленной в то время, которое Нил мог только предположить, что было серединой дня, с людьми, приезжающими и уезжающими караванами. Он легко опознал торговцев, везущих сани с оленями-альбиносами, семьи, возвращающихся домой, и элегантные повозки с лезвиями на дне, чтобы легко скользить по льду. У всех одежда казалась разнообразной в оттенках белого и темно-синего, и хотя его украшенный светло-синий костюм несколько выделялся на фоне монохромной палитры, он вписывался в общий стиль, который он видел, что было одной заботой меньше. Но у входа, конечно же, стояли три человека-ворона, проверяющие документы проходящих. Неудобно, – подумал Нил, но поспешил отойти от входа, обойдя деревья, чтобы найти способ проскользнуть мимо охраны. Он с интересом пробежал взглядом по толпе в очереди, обдумывая возможности, когда увидел одну из тележек, задняя часть которой была прикрыта только развевающейся тканью, открывая вид на деревянные ящики внутри, каждый раз, когда холодный ветер дул по дороге. Это казалось хорошим укрытием, поэтому Нил глубоко вздохнул, готовясь к действию, но прежде чем он успел сделать хотя бы один шаг, чтобы осуществить свой неопределенный план, длинный, глубокий и скорбный звук заставил весь мир задрожать. Люди на дороге посмотрели в небо: они узнали этот звук и, казалось, совсем его не испугались. В этот раз Нил прислушался внимательнее и понял, что это был тот самый дрожащий бой огромных часов дяди Гарри. Колокольный звон тянулся гораздо дольше обычного, отдаваясь в небесах так, будто он был повсюду, обитая в мире над ними, и затих так же одиноко, как и начался. Второй удар из двенадцати. Его сердце едва успело успокоиться от призрачного звука, как холодная рука закрыла ему рот. Тонкие, но удивительно сильные руки обхватили его грудь, сковав его руки и потянув его глубже в лес. Нил сопротивлялся, не будучи настолько глупым, чтобы пытаться кричать, что наверняка привлекло бы внимание людей-воронов, но делая все, чтобы замедлить темп своего похитителя, волоча ноги по снегу и не останавливаясь на месте. Ничего из этого, естественно, не помогло, и его тащили, пока дорога и город не превратились в далекий контур. Когда Нил освободился и упал на холодную землю, он быстро повернулся, чтобы посмотреть на своего похитителя, и увидел фигуру в капюшоне, одетую белоснежное одеяние, которая пугающе маскировалась под окружающий пейзаж. На секунду ему в голову пришла мысль, что это какое-то снежное существо, что не было бы самым абсурдным, учитывая, как складывался его день. Снежное существо подняло руки, с четко очерченными человеческими контурами в универсальном жесте, призывающем к спокойствию, прежде чем поднести пальцы к капюшону, чтобы медленно снять его. Первое, что он увидел, были светло-серые, почти белые волосы с ярко-красными и зелеными кончиками, напоминающие классические рождественские цвета. Его лицо, когда ткань, закрывавшая его, опустилась, было нежным, сотканным из мягких линий, которые почти сливались друг с другом, образуя темные глаза, алые губы и короткий нос, слегка порозовевший от холода. — Спокойно... — попросила она, и ее голос был мягким и певучим, настолько отличным от далеких криков воронов, что его сердце немного успокоилось, хотя он не перестал быть начеку. — Все в порядке... Она не успела закончить фразу, когда Эндрю выскочил из-за деревьев, как разъяренный бык, и врезался в женщину в белом. Оба упали в снег, их движения были слишком быстры, чтобы за ними можно было уследить, пока они сцепились в яростной схватке. Нил поднялся, пошатываясь, не отрывая глаз от драки, гадая, разумно ли пытаться помочь Эндрю или лучше попытаться разнять их, учитывая, что женщина не выглядела так, будто хотела причинить ему вред — но он быстро понял, что обе идеи были ужасными, учитывая, что он не хотел оказаться между двух огней, независимо от того, была ли она угрозой или нет. Ситуация казалась вполне сбалансированной между двумя соперниками, которые доказали, что оба гораздо сильнее, чем можно было бы ожидать от людей. Они обменивались точными ударами, и казалось, что бой может продолжаться вечно, пока оба одновременно не ударили друг друга по лицу, и каждый отлетел в разные стороны. Эндрю не стал тратить время на сожаления о полученном ударе и сразу же поднялся, как и таинственная женщина, но бой не продолжился, – как ожидал Нил. Вместо этого они просто посмотрели друг на друга, и глаза женщины расширились. — Эндрю…? — спросила она недоверчивым шепотом, ее и без того бледное лицо стало еще бледнее. — Рене. — пробормотал Эндрю, это не был вопрос, но что-то в его голосе вдруг стало мягче, легче. Брови женщины, Рене, сдвинулись в почти болезненном выражении, смеси очарования, замешательства и облегчения. — Как ты... — Сейчас не время для этого. Я объясню всё позже, — прервал ее Щелкунчик, отводя взгляд от ее грустных глаз и обращая их к Нилу. — Это Нил, он со мной. Рене, несмотря на волнение, которое все еще отражалось на ее лице, быстро собралась с мыслями и выпрямилась. — Ладно, нам нужно как можно скорее уйти из города, скоро вороны начнут обходить лес. — Она указала на неясную тропу между деревьями справа от них, снова натянув светлый капюшон на волосы. — Все будут в шоке, когда увидят тебя после стольких лет. Мы думали, что ты мертв. Эндрю пробормотал что-то, не давая четкого ответа. Он потянул Нила, чтобы тот шел рядом с ним, когда они начали удаляться от деревни Снежинок. — Они... — Эндрю не закончил то, что хотел сказать, и это единственное слово зависло в тихом лесу в виде его дыхания, конденсирующегося на холоде. — Они живы. Все — быстро добавила Рене, и напряжение, которое Нил считал неотъемлемой частью Щелкунчика, немного ослабло. — Мы успели выбраться, прежде чем Король‐Ворон вторгся во дворец. Эбби хотела защитить граждан, но мы знали, что Рико хочет убить её, поэтому вытащили её оттуда. Аарон и Ники уже были в новом укрытии с Кевином после того, как ты... ну, после. Тогда Дэн и Мэтт помогли мне вывезти ее и Ваймака из города. Некоторые из дворцовых слуг поехали с нами, но большинство граждан и дворян остались... Нил не хотел ввязываться в разговор — он был здесь чужаком и не хотел раздражать потенциальных союзников — но заметил напряжение, которое нарастало в Рене, когда она произнесла последнюю фразу. Он посмотрел на Эндрю, который ответил ему взглядом, сжав губы, напряжение было едва заметно под гладкой бородой. — Куда мы идем? — Щелкунчик сменил тему, хотя и продолжал подталкивать Нила идти вперёд. Рене на мгновение обернулась, чтобы посмотреть на них, а затем снова сосредоточила свое внимание на скрытой под снегом тропе, по которой шла без колебаний, явно сдерживая смех, на мгновение забыв обо всем напряжении. — Тебе это не понравится. Эндрю хмыкнул, не выглядя особо удивленным. — Королевство цветов. Она рассмеялась. — Приятно знать, что некоторые вещи не меняются. — Она повернулась к Нилу, все еще прибывая в хорошем настроении. — У него личная вендетта против цветов, вот увидишь. — За что ты ненавидишь цветы? — спросил Нил Эндрю, все еще опасаясь говорить слишком много в присутствии Рене, но немного расслабился, когда она продолжила идти, не показывая, что активно слушает их разговор. Эндрю еще немного поворчал, слегка потянувшись и разминая широкие плечи. — Сам увидишь. И затем они продолжили идти в тихом молчании, внимательно следя за любой опасностью, которая могла подстерегать их.

❄️

Снег медленно таял, сначала открывая вид на влажную темную землю, а затем, к его удивлению, на огромные травянистые холмы, где чуть дальше простирались поля разноцветных цветов, уходящие за горизонт. Когда они достигли первого цветущего холма, все еще следуя по грунтовой дороге, Эндрю чихнул. Звук нарушил тишину Королевства Цветов, где в небе не было ни одного ворона, за ним последовало раздраженное ворчание солдата-щелкунчика. Нил посмотрел на него и не смог сдержать улыбку, найдя эту мысль довольно забавной. — У тебя аллергия на цветы? — пошутил Нил, думая о монохромной безбрежности Снежного Королевства, где Эндрю казался гораздо более расслабленным, несмотря на постоянную угрозу быть замеченным людьми-птицами. — На пыльцу, — фыркнул Эндрю, снова чихнув, что вызвало смех у Рене. — Так он говорит, но мы до сих пор не уверены, что у него не аллергия на счастье, — прошептала она Нилу, который был удивлен, что действительно веселится в их компании. Это было определенно не то, чего он ожидал, когда его без предупреждения перенесли в волшебный мир. — Цветы не счастливые, они сумасшедшие, — насмешливо сказал Эндрю, почесав свою растрепанную бороду и бросив язвительный взгляд на красочные поля. Нил был немного сбит с толку. — Цветы? — Он имеет в виду цветочный народ, — объяснила Рене. — Они могут быть, хм... интенсивными, это подходящее слово. Нил решил не настаивать на этом вопросе. — И куда мы теперь идем? — Он решил сосредоточиться на предстоящем путешествии, разглядывая очертания городов, которые были еще далеко. — Недалеко отсюда. Мы решили, что лучше держаться подальше от города, чтобы не стать прямой мишенью для Короля-Ворона. Война и без того достаточно напряженная, чтобы король Реман еще и обвинялся в укрывательстве Эбби и её мятежной шайки. — Рене закатила глаза. Эндрю старался держаться как можно ближе к центру грунтовой дороги, подальше от любых цветов. — А как поживает Би в этой ситуации? — Пытается быть дипломатичной, по крайней мере пока мы ищем способ положить конец этой войне. Королевство Сладостей — ближайшая цель воронов, учитывая, как много они едят. — Голос Рене стал мрачнее. — Мы стараемся общаться с ней как можно меньше, так как не знаем, кто может подслушивать, но мы знаем, что она эвакуирует города, расположенные недалеко от границы Снежного Королевства, отправляя граждан вглубь страны, а некоторых беженцев — сюда. Дела обстоят... ну, надеемся, что скоро все наладится. Тишина, которая возникла между ними, казалась более напряженной, чем та, которая царила до этого, слова Рене эхом разносились в воздухе, как какофония слишком долгой войны. Цветущие холмы вокруг них, росли все выше и выше, почти как горы, и когда они обогнули один из них, полностью покрытый лилиями и тюльпанами, то оказались перед огромным лесом. Это был не совсем лес и не роща, поскольку не простирался так далеко. Это было около восьми гигантских секвой с толстыми стволами и переплетающимися ветвями. Оттуда, где стоял Нил, он мог видеть небольшие проемы в дереве и людей, которые использовали гигантские ветви как мосты между деревьями. — А это... — Рене указала на группу деревьев, выше любого здания, которое Нил когда-либо видел. — Это наш новый дом. Добро пожаловать в Иггдрасиль.

❄️

— Хорошо, подождите здесь минутку, я пойду... попробую всех подготовить к этому. — Рене казалась несколько нерешительной, как будто не знала, с чего начать, указывая на большую дверь, вырезанную внутри дерева, которая отделяла лестницу, где они находились. Они поднялись на столько этажей, даже Нил запыхался, но оттуда, через открытые арки в конструкции дерева, открывался панорамный вид на покрытые цветами горы, буйства красок, освещенное золотым солнцем позднего вечера. Вид, от которого у него перехватило дыхание больше, чем от физической нагрузки. Ни Эндрю, ни Рене не выглядели особо впечатленными, поэтому Нил не стал прерывать их обсуждение, впитывая в себя абсурдность существования такого места. — У нас нет времени на эти сентиментальности. Давай покончим с этим раз и навсегда. — Эндрю практически прорычал это, где-то позади Нила. Нетерпеливый, заметил он, осознавая с некоторым облегчением, что становится все легче интерпретировать реакции солдата. — Эндрю, прошло много времени. — Рене была тверда в своем решении, но все же. — Мы все думали, что ты мертв, и мы оба знаем, что я не являюсь эталоном того, как менее практичные люди могут справляться с такими вещами. Они будут в шоке. — Они все равно будут в шоке... — Эндрю, не будь таким упрямым... Нил обернулся и увидел, как между ними развернулась борьба взглядов, с аргументами и возражениями с обеих сторон. Рене сняла большую часть теплых слоев своей белой одежды, когда они подошли к дереву, обнажив светло-фиолетовый купальник, усыпанный блестящими камушками, как те, что носят балерины Королевского балета. Одежда казалась слишком нежной, для кого-то столь жестоко способного. Нил задался вопросом, кто из них победил бы в серьезной драке. — Эндрю... — Нил не знал, что сказать, он только знал, что этот спор отнимал у них больше времени, чем что-либо другое. — Мы потратим гораздо больше времени на этот спор и на то, что все будут сходить с ума из-за того, что ты вернулся из мертвых, чем если позволим Рене сначала смягчить для них эту новость. — Он пытался звучать спокойно, даже разумно. — Я знаю, что ты уже долго ждал, но не так уж и сложно попытаться облегчить ситуацию. Эндрю еще мгновение смотрел на Рене, прежде чем его напряженные плечи немного расслабились. По-видимому, он был готов прислушаться к голосу разума. — Быстрее, — это все, что сказал Эндрю, прежде чем повернуться и опереться на арочный проем, из которого Нил наблюдал за Королевством Цветов, скрестив руки на неровном деревянном косяке. Красная военная форма обтягивала его руки, подчеркивая четкие очертания мышц. Рене благодарно улыбнулась Нилу, прежде чем повернуться и исчезнуть за дверью, оставив их наедине в небольшом коридоре между лестничными пролетами. Они некоторое время молчали, слушая шелест ветра в траве внизу и в листьях деревьев наверху, но Нил почувствовал необходимость завязать разговор, хотя в большинстве случаев это не было его первым инстинктом. — Здесь очень красиво, — начал он, прислонившись спиной к деревянной стене рядом с Эндрю. — Несмотря на пыльцу, я имею в виду. — Да... — пробормотал Эндрю, все еще дыша как-то странно, его взгляд был устремлен вдаль, возможно, следуя пути обратно в Снежное Королевство, в его бывший дом. — И... ты с нетерпением ждешь встречи со своими... друзьями? — Нил понял, что не совсем понимает отношения Эндрю с членами повстанческой организации Рене, и это, по какой-то причине, немного его беспокоило. — Мою семью, — легко пояснил Эндрю. — Моего брата, моего двоюродного брата и моего... подопечного. Кевин был принцем Четвертого Королевства, но сбежал, когда Король-Ворон решил расширить свои границы. Теперь он — моя проблема. — Четвертое Королевство? — Королевство Музыки. По крайней мере, так его называли, когда королева Кейли была еще жива. — Эндрю пожал плечами. — После того как канцлер Морияма захватил власть после ее смерти, напряженность в отношениях с другими королевствами начала расти, но война разразилась только тогда, когда его племянник Рико захватил власть, став Королем-Вороном. Этот идиот считает, что имеет божественное право владеть всеми королевствами только потому, что может превращаться в гигантскую птицу. — Он закатил глаза. — Он просто заноза в заднице. Это имело смысл. Так же происходило большинство войн и в его мире. Территория, границы, ресурсы, ложные божества. Это составляло, по крайней мере, половину истории. — А что... — хотел спросить Нил, но в последний момент сдержался. Эндрю повернулся к нему, приподняв бровь. — И что? — Нет, ничего, неважно. — Нил... — В том, как Эндрю произнес его имя, чувствовалась некая властность, как будто он действительно хотел услышать, что он хотел сказать, как будто хотел развеять свои сомнения, и услышать его голос. Набравшись смелости и надеясь, что не пересекает никаких невидимых границ, он спросил: — И как ты оказался заперт в той игрушке? Причем в детской игрушке моей матери. Дроссельмейер имел к этому какое-то отношение? Это он тебя запер? Высказать эти сомнения было как снять груз с плеч, и Нил с нетерпением наблюдал, пока Эндрю, казалось, пытался впитать поток слов. — Я не совсем понимаю, как это произошло, — признался Эндрю. — Мой разум был заперт в этой кукле, но я не знал твою мать. Игрушка уже была брошена, когда Рико Морияма бросил меня в свою темницу, чтобы я там сгнил. Он знал, что я был главным препятствием между ним и Снежном Королевством, поэтому он позаботился о том, чтобы я оказался подальше.  — Он специально выбрал эту игрушку, потому что она была похожа на тебя, или у тебя с ней была какая-то связь? И как крестный отец моей матери сделал куклу-щелкунчика, похожего на тебя? И зачем? — Нил не очень хорошо понимал, как Четыре Королевства и его мир были связаны между собой, и как они влияли друг на друга. Все, что он знал, это то, что это не выглядело как совпадение. — Я не знаю, насколько хорошо Рико знает твой Лондон, и не знаю, было ли это его сознательным выбором или просто чем-то, что происходит с такой магией. Я также не знаю, кто сделал щелкунчика — Эндрю тоже не казался особо обеспокоенным — Возможно, я оказался в той кукле, потому что был ее прямым эквивалентом в твоем мире. Но я больше не беспокоюсь об этом. Сейчас это не имеет никакого значения. — Потому что ты сейчас здесь, — заметил Нил, снова глядя на сияющий горизонт и гадая, когда он сможет вернуться домой, но также думая, что было бы ужасно никогда больше не увидеть это место. — Сейчас я здесь, — согласился Эндрю, не отрывая взгляда от Нила. — Благодаря тебе. Нил вздрогнул от этого, повернулся к Эндрю и почувствовал, как его лицо снова краснеет. — Я… Я не… Но тут двойные деревянные двери снова открылись, прервав то, что уставший мозг Нила использовал бы в качестве оправдания для причин, которые привели его в мастерскую Дроссельмейера. Это были эгоистичные причины, он был в этом уверен, тошнотворная потребность иметь что-нибудь, оставленное его матерью, когда от ее тела остались только пепел, когда все, что у него осталось, — это воспоминания о боли и отчаянии. Скорбь, с которой, по мнению врачей, он должен был справиться год назад, и которая была лишь еще одним доказательством того, что он никогда не сможет быть нормальным. Нил видел эту скорбь на лице, которое появилось по ту сторону двери, очень похожем на лицо Эндрю, но без растрепанной бороды и изношенной военной формы. — Эндрю? — спросил клон, тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами, словно не веря своим глазам. Он продолжал стоять на месте, и они смотрели друг на друга через распахнутые двери, как призраки. Затем появились другие люди, с лицами, полными недоверия, облегчения и любви. Один из них отделился от группы, высокий и худой, и одетый в костюм клоуна, со слезами на лице. Он бросился к Эндрю, который поддержал его, несмотря на легкую гримасу, скривившую его губы. — Эндрю! — Мальчик громко заплакал и крепко обнял его, как будто боялся, что тот исчезнет, если он не будет держать его достаточно крепко. — Ты жив, ты жив... Нил был несколько взволнован встречей, даже если Эндрю не казался столь же взволнованным, но его внимание снова переключилось на дверь, когда высокий мужчина в простой темной одежде с темными волосами и несколькими седыми прядями встал перед группой. В его глазах была нежность, но также и решимость. — Эндрю, — позвал пожилой мужчина, на мгновение переводя взгляд на Нила, — рад, что ты вернулся, и я знаю, что все хотят устроить эмоциональное воссоединение, но нам нужно поговорить.

❄️

— Вчера вечером, наши шпионы прислали зашифрованное сообщение, в котором говорилось, что Король-Ворон планирует нападение на Королевство Сладостей после Рождественского бала. — Женщина, которая сообщила им эту информацию, Даниэль Уайлдс, была командующим Королевского войска, и если бы ее темно-синяя форма, украшенная медалями, не указывала на ее положение, то твердая осанка и сильный голос легко бы сделали это. — Мы предупредили Би, и она делает все возможное, чтобы начать экстренную эвакуацию во всех городах, не привлекая внимания разведчиков Мориямы, но время не на нашей стороне. Нам нужно атаковать во время бала, который состоится через пять дней, и надеяться, что это даст время гражданам хотя бы убежать от перекрестного огня. Нил воспринял эту информацию так же, как и все остальное в этом мире, с смесью удивления и недоверия. Было поразительно, что он не только сумел перенестись в волшебное королевство, но и смог сделать это как раз в тот момент, когда это королевство готовилось к кровавому вторжению. Все остальные в комнате — советник Ваймак, Рене и семья Эндрю — были гораздо более подавленными этой новостью, чем он, но это было понятно. — Мы не ожидали, что ты вернешься таким, но... И тут двойник Эндрю — Аарон — насмешливо произнес: — И, конечно же, ты хочешь отправить Эндрю на эту самоубийственную миссию. — В его голосе слышалось нечто большее, чем горечь. — Он только что вернулся. Он вернулся из мертвых, а вы уже хотите снова его использовать, вы- — Аарон. — Эндрю прервал его, не выглядя слишком счастливым что его брат встал на его защиту. Нил не знал, было ли у Щелкунчика какие-то проблемы с этим, кроме того, что он хотел броситься в эту поспешную миссию. — Это не твое дело. — Ты не можешь говорить серьезно! — Аарон отстранился от стены возле двери, его лицо покраснело от гнева, и он угрожающе направился к Эндрю. Кевин, беглый принц и подопечный Эндрю, у которого на спине были крылья ворона, что Нил не мог не заметить, удержал Аарона, прежде чем тот успел далеко зайти. — Аарон, ты не должен...  — Ты действительно так сильно нас ненавидишь? Сколько лет мы не виделись, Эндрю? Сколько лет мы думали, что ты мертв? И теперь, когда ты здесь, живой, неужели ты не можешь провести с нами даже несколько минут, прежде чем снова согласиться ввязаться в эту войну! — Это не имеет отношения к тебе, Аарон, — пробормотал Эндрю, и в его всегда спокойном голосе проскользнула какая-то угроза. — Конечно, это не имеет отношения ко мне! — воскликнул Аарон. — Это никогда не имело отношения ко мне, к нам, к тому, что ты не можешь принять, что другие люди заботятся о тебе! — Аарон… — Высокий парень, который раньше обнял Эндрю, все еще со слезами на лице, сделал шаг вперед, протянув руку, как будто пытаясь предотвратить взрыв. Ранее он представился как Ники, двоюродный брат Эндрю и бывший придворный шут Снежного Королевства. — Сейчас не время для ссор... — Другого времени не будет, Ники! Он скорее позволит ворону убить себя, чем попробует поговорить с нами!  И сказав это, Аарон выбежал из комнаты для совещаний, как разъяренный торнадо. — Про... простите меня за это, я пойду... — Ники немного запнулся, дрожа, и неуклюже указал в направлении, в котором ушел Аарон, прежде чем последовать за ним. На мгновение в комнате воцарилась тяжелая тишина, Кевин снова сел на свое место, пока все ждали, пока звуки шагов снаружи затихнуть. Да, хорошо, что никто не сходил с ума из-за воскрешения Эндрю. — Хорошо, — Ваймак, советник королевы Эбигейл, занял место рядом с Дэн, не выглядял равнодушным к сложной ситуации близнецов, но решительно настроенным продолжить обсуждение более насущных вопросов. — Мы знали, что это будет не легкая встреча. Эндрю, мы поймём, если ты не готов вернуться на поле, мы можем обойтись без тебя... — Я пойду. — сказал Эндрю, не задумываясь. Нил, хотя и был там только в качестве наблюдателя, почувствовал сдавленность в груди. — Хорошо... — Ваймак не выглядел очень убежденным, или, если и был убежден, то не совсем довольным выбором. Но затем его внимание переключилось на Нила — Теперь... Ваша ситуация намного сложнее. Как это произошло? — Он указал на Нила и на всю комнату в целом, потому что тот действительно не должен был быть здесь и знал об этом. Нил, конечно, был не готов к тому, что с ним будут напрямую разговаривать, поэтому ему понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями, чтобы объяснить всё как можно лучше, в надежде, что этот человек знает, как помочь ему вернуться домой. Глубоко вздохнув, Нил сказал: — Ладно, все началось утром накануне Рождества...

❄️

Ваймак вышел из конференц-зала как раз в тот момент, когда Нил заканчивал рассказывать о своем коротком и загадочном путешествии из Лондона в Снежное Королевство, сказав, что ему нужно поговорить с королевой Эбигейл, которая с момента их прибытия была занята совещанием с королем Реманом, прежде чем вынести какой-либо вердикт по поводу сложившейся ситуации. Нил смирился с этим, потому что в любом случае он не мог сейчас ничего сделать. Поскольку семья Эндрю все еще отсутствовало, Рене и Кевин решили проводить их по лестнице и через пустынный мост между гигантскими деревьями. Принц-ворон все больше и больше раздражался, пытаясь вытянуть из Эндрю информацию о времени, проведенном им в плену в Англии, хотя и называл это место Серым Королевством, что было вполне понятно, и, похоже, был не очень доволен нежеланием солдата сотрудничать. Нил был несколько впечатлен тем, как Эндрю уклонялся от ответов и односложно отвечал молодому принцу, как потому, что утверждал, что Кевин был его подопечным, так и потому, что за то короткое время, что Нил его знал, щелкунчик не показал себя замкнутым человеком — на самом деле, они много разговаривали в туннелях, которые привели их в деревню Снежинок, и хотя Нил заметил, что Эндрю был прямым и не вступал в пустую болтовню, он не был отнюдь молчаливым. Перед любопытством и беспокойством Кевина, солдат вёл себя как каменная стена. Ну, Нил должен был заметить это раньше, учитывая, что теперь, когда он знал, на что обращать внимание, было очевидно, что Эндрю стал немного менее разговорчивым, когда они встретили Рене. А Рене, похоже, с юмором относилась ко всей этой ситуации, молча ведя их по внутренним коридорам второго дерева. Нил решил игнорировать все более раздраженные речи Кевина, уже уставая от его настойчивости, сосредоточившись на том, чтобы уделять особое внимание пути, по которому они шли, охваченный той автоматической навязчивой потребностью своего воспитания всегда иметь в запасе, как минимум три запасных маршрута эвакуации. Наконец, они остановились в коридоре, полной дверей, вырезанных в структуре дерева. Некоторые из них были открыты, открывая вид на простые комнаты с двухъярусными кроватями, сделанными из веток, но покрытыми одеялами, которые казались мягкими. Рене остановилась возле одной из последних дверей в коридоре, открыв ее простым ключом. — Я попросила приготовить для тебя эту комнату, Эндрю, наши комнаты находятся в том же коридоре. — Она указала на интерьер, похожий на тот, который Нил видел через открытые двери, но с огромным окном с видом на горы. — Нил, ты можешь пойти со мной, я покажу тебе твою комнату... — В этом нет нужды. — Эндрю прервал ее, впервые за время разговора с Кевином сказав что-то существенное. — Он останется со мной. Рене не успела скрыть свое удивление, прежде чем Нил его заметил, но быстро собралась и понимающе улыбнулась. Кевин, с другой стороны, даже не пытался что-то скрыть, широко раскрыв глаза и открыв рот, прервав свою новую попытку заставить Эндрю рассказать о времени, проведенным вдали. Нил подумал о том, чтобы что-то сказать, но в конце концов решил промолчать. — Конечно. — Голос Рене был немного выше, чем обычно, ее улыбка была немного напряженной, но не из-за недовольства, а скорее из-за попытки скрыть, насколько ей все это нравится. — Я попрошу принести вам одежду и все необходимое, чтобы вы могли привести себя в порядок. У нас есть горячие источники в подвале, я могу отвести вас туда перед ужином в павильоне. Эндрю закатил глаза. — Спасибо, Рене. — Он взял Нила за запястье, и его теплое прикосновение вызвало приятные мурашки по его коже, и мягко потянул его в комнату. Рене теперь уже активно пыталась сдерживать смех, увлекая за собой ошеломленного Кевина. Эндрю с силой захлопнул дверь, прежде чем занять нижнюю койку.

❄️

Термальные источники у корней дерева были столь же величественны, как и сами корни, а пар от дымящейся воды, казалось, растапливал последние остатки зимнего холода, пока чистая вода сверкала в больших радужных бассейнах. Это было прекрасно, как и все в Иггдрасиле. — Большинство людей приходят сюда утром или поздно вечером, поэтому вы можете насладиться этим местом, пока здесь никого нет. — Рене указала на полные и пустые бассейны, вручив полотенце и сменную одежду Нилу, который с нетерпением хотел снять свой чрезмерно украшенный костюм, который совершенно не подходил к весенней жаре Королевства Цветов. — Ужин будет через час, просто поднимитесь по лестнице на второй этаж и следуйте за шумом, когда закончите. Не торопитесь, я позабочусь о том, чтобы никто не спустился сюда. Она быстро поднялась по лестнице, по которой они пришли, давая им немного уединения. Нил положил полотенце и чистую одежду на деревянную подставку у входа, а затем засомневался, поняв, что ему придется снять костюм, чтобы войти в воду. Нил никогда не был застенчивым человеком и не отличался чрезмерной скромностью, но снимать одежду на глазах у других людей – было всегда для него проблемой, из-за шрамов. Конечно, он не мог ничего поделать с порезами и ожогами на лице, полученными в результате последней кровавой встречи с отцом, но все его тело было покрыто следами насилия и разрушения, физическим отражением жизни, которая пыталась разорвать его на куски с момента его рождения. Люди всегда задавали слишком много вопросов, поэтому он следил за тем, чтобы никто не увидел настоящих повреждений под тяжелой одеждой. — Все в порядке? — спросил Эндрю, уже наполовину сняв форму. Красный пиджак был брошен на влажный пол, за ним последовали сапоги, пуговицы белой рубашки были расстегнуты, обнажая большую часть его груди и живота. Его торс был покрыт волосами, такими же дикими, как и его борода, которые спускались вниз, исчезая под поясом расстегнутых брюк, образуя легкий для взгляда путь. Он выглядел мягким, но в то же время сильным, и Нил знал, что под слоем привлекательного жира скрывались внушительные мускулы. Ему пришлось отвести взгляд, почувствовав странное тепло, пронизывающее все его тело и скапливающееся в центре его груди. — Хм, ладно, я просто... — ответил он, возможно, с небольшой задержкой, когда вернулся к реальности. Он не хотел задерживать их с ужином, но и не хотел, чтобы Эндрю увидел, насколько сильно повреждена его кожа. Он знал, что следы были ужасны, и по какой-то причине не хотел, чтобы Эндрю считал его ужасным. — Хм... — пробормотал Эндрю, анализируя его в течение нескольких секунд, прежде чем отвернуться, его голос был тихим и мягким, когда он сказал: — Я не буду смотреть, если ты не хочешь, но... — Он остановился, внезапно выглядя несколько напряженным. — Но? — Как и ожидалось, его любопытство легко превзошла его опасения. Эндрю глубоко вздохнул, явно чувствуя себя неловко. — Я видел. — твердо признался Щелкунчик.  Нил нахмурился, сбитый с толку. — Ты… уже видел? О чем ты говоришь? — В твоей комнате, там, в Лондоне. — Эндрю не повернулся к нему лицом, и теперь Нил не знал, было ли это из уважения к его частной жизни или просто для того, чтобы избежать зрительного контакта. — Когда та женщина оставила тебя одного, и ты начал переодеваться для бала. — Ах... — Нил не знал, что сказать, потому что на самом деле не задумывался об этом. В конце концов, Эндрю все время был заперт внутри куклы, видя и слыша все вокруг. — Я... Я не думал об этом. — прошептал он, вспоминая о том, что он говорил перед Эндрю, когда не знал, что тот был там. Боже, теперь он понял, что Эндрю был рядом во время всего фиаско, которым был бал дяди Гарри, с его нетактичными вопросами о его психическом состоянии и настойчивыми попытками найти ему невесту. Отлично. — Я не хотел нарушать твою приватность, — поспешил добавить Эндрю, как будто это не Нил сначала разделся перед ним. Конечно, в то время он думал, что щелкунчик — это просто неодушевленный предмет, но все же. — Все в порядке. — Нил пожал плечами, хотя Эндрю и не увидел этого. Медленно, полагая, что в любом случае все уже ясно, он начал снимать одежду, не чувствуя себя комфортно от такой обнаженности, но не видя веских причин, чтобы сейчас от этого отказываться. — Я помню, что ты отвернулся. Спасибо за это. — Не благодари меня. — Эндрю фыркнул, позволяя расстегнутым брюкам упасть к ногам, а вслед за ними — белой рубашке, обнажив темные манжеты на предплечьях и больше ничего. Нил почувствовал, как во рту внезапно пересохло, и заставил себя быстро отвести взгляд в другую сторону. Сердце бешено колотилось в груди, и он услышал, как тело Эндрю погрузилось в воду одного из бассейнов справа. Глубоко вдохнув горячий и тяжелый воздух, Нил мысленно приструнил себя, потребовав от своего разума перестать работать таким странным образом, и вернулся к задаче снятия костюма с бала. Блейзер он опустил на ближайшую скамейку и, не успел он опомниться, как оказался полностью обнаженным. Он повернулся к бассейнам, пытаясь игнорировать свою уязвимость и не в силах отвести взгляд от широкой и сильной спины Эндрю, который расслаблялся в воде, все еще не глядя в его сторону. Мышцы почти гипнотически двигались под его бледной кожей, и Нил быстро вошел в бассейн рядом с тем, в котором находился солдат, тоже повернувшись к нему спиной. — У меня тоже есть, — сказал Эндрю, как только он устроился в воде, немного удивив его. — Шрамы. Нил не видел никаких шрамов, но и не искал их. Затем он подумал о том, что Эндрю не снял черные повязки перед тем, как войти в воду. Прежде чем он успел спросить или отвлечься, не совсем понимая, что Эндрю хотел сказать, щелкунчик опередил его. — На моих запястьях, до того, как я стал солдатом. Нил попытался представить, как он получил шрамы на запястьях, вспомнив некоторых других пациентов, которых он видел за время своего короткого пребывания в Истхейвене. Ему не понравилось то, что это означало. — Ты не обязан мне рассказывать. — Нил почувствовал себя обязанным уточнить это, быстро осознав деликатность этого признания. — Я знаю. — Эндрю не колебался. — Но я хочу. Я не люблю быть кому-то обязанным. Нил с трудом сдержал желание повернуться к солдату, потому что знал, что тот все еще стоит к нему спиной, верный своему слову. — Ты мне ничего не должен... — Твой дядя всё время говорил о тебе, — прервал его Эндрю, и это застало Нила врасплох. — Стюарт. Он много говорил о тебе, пока ремонтировал меня. Больше, чем я должен был слышать. Нил пытался представить, что его дядя мог сказать о нем в уединении своей мастерской, пока чинил старую игрушку, которая когда-то принадлежала его младшей сестре, чье жестокое убийство до сих пор тяготело над ними всеми. — Что он тебе рассказал? — Он не мог не спросить, хотя что-то внутри него не хотело слышать ответ.  Эндрю послушно ответил. — Он рассказал о том, как ты страдал после смерти матери, о том, как твой отец причинял тебе вред, о том, как ты из-за этого лежал в больнице, о том, как он хотел тебе помочь, хотя знал, что мало что может сделать. — Эндрю перечислил все спокойным, почти нейтральным голосом. — Он рассказал о том, что тебе нравилось, о том, что ты ненавидел, и обо всем, чего он еще не знал о тебе. — Он очень беспокоится обо мне, — пробормотал Нил, садясь на естественный выступ каменного бассейна, чтобы обнять свои колени. Горячая вода стекала с его волос на лицо, имея вкус слез, которые он никогда не мог по-настоящему пролить. Горький смех вырвался из него, угасая так же быстро, как и любая попытка развлечься. — Я ненавижу это. — Он заботится о тебе, — пробормотал Эндрю в ответ, почти утешая его. — Давай закончим здесь и поднимемся, ты наверняка проголодался. Нил закончил натираться мылом с ароматом цветов, прежде чем выйти из бассейна, вытереться как можно быстрее и надеть одежду, которую Рене оставила для него, пытаясь почувствовать себя менее уязвимым, чем он был на самом деле. Однако разговор с Эндрю прошел лучше, чем он ожидал, успокоив в Ниле что-то, о чем он даже и не подозревал, что беспокоился. Одежда была простой и удобной, немного больше его размера, но темно-коричневые брюки не волочились по полу, после того как он крепко завязал их на талии. Рубашка с длинными рукавами была очень мягкой, а ткань, светло-голубого цвета была прохладной и лёгкой. Наконец, он надел пару носков и коричневые кожаные ботинки, которые были всего на тон светлее брюк. Они сели идеально. — Я одет, — сообщил он, стоя спиной к бассейнам, пока Эндрю выходил, чтобы высушиться. Нил стоял там, слушая шуршание ткани, прежде чем почувствовал приближение Эндрю, еще теплого после душа. — Я не против, если ты посмотришь, — сказал Эндрю, и его голос был ближе, чем ожидал Нил, что напугало его настолько, что он повернулся к нему с слегка расширенными глазами. Солдат уже надел темные брюки и пару черных ботинок, которые дала ему Рене, но все еще держал в руке рубашку, похожую на рубашку Нила, полностью обнажив свою мускулистую грудь и почти вызывающе подняв бровь. Нил знал, что его лицо покраснело, и захотел ударить себя за это. — Хм... Да, хм... Конечно, все в порядке, я... — пробормотал он, стараясь не опускать взгляд ниже подбородка Эндрю. Да, он не должен был смотреть на широкие плечи солдата, которые, казалось, могли выдержать вес всего мира. — Хорошо, без проблем. Губы Эндрю сделали что-то странное, что-то похожее на улыбку, а потом он быстро надел рубашку и взял свою сброшенную одежду, ожидая, пока Нил сделает то же самое, прежде чем провести его по лестнице наверх.

❄️

На следующее утро Нил проснулся от громкого звона часов, и в течение нескольких секунд, его глаза оставались закрытыми, пока вокруг него дрожал весь мир. Когда грохот наконец прекратился, от которого тряслись кости, он смог открыть глаза, и был несколько удивлен, обнаружив, что все еще находится в комнате внутри дерева, которая также была базой повстанческой группы в волшебном мире. По логике, он уже должен был проснуться от этого странного сна, но все казалось таким же реальным, как он помнил. Отчаяние, которое пришло вместе с этим открытием — его неоспоримым спутником — немного удивило его, учитывая, как хорошо он справлялся с этой новой реальностью со вчерашнего дня, хотя на самом деле это не должно было быть сюрпризом. То же самое произошло, когда он потерял мать. Он прожил две недели, не испытывая ничего по поводу ее смерти, по поводу жизни в бегах и лжи, которая рушилась за его спиной, а затем, внезапно, в одно редкое солнечное утро, у него случился нервный срыв, который отправил его прямо в психиатрическую больницу — не ту, куда отправляли обычных сумасшедших, конечно, а в ту, куда отправляли сумасшедших с деньгами. Было странно снова переживать это, но он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить приступ. Тогда он сжался на верхней койке двухъярусной кровати, хватаясь кулаками за волосы и несколько минут борясь за дыхание, пока его голова не стала легкой, а зрение по краям не помутилось. В панике он спросил себя, где может быть Эндрю, потому что был уверен, что присутствие щелкунчика, такого твердого, сильного и надежного, успокоило бы его хотя бы немного. На секунду он подумал, что умрет так, задыхаясь в собственном теле, но затем стук в дверь вырвал его из спирали, в которую он так внезапно попал. — Нил? — прозвучал незнакомый голос за дверью, немного нерешительно, но определенно бодро. — Меня зовут Мэтт, меня послали сопроводить тебя на встречу. Советник Ваймак и королева Эбби попросили меня забрать тебя. — Я... Я уже иду, минутку! — Нил заставил себя ответить, ненавидя то, как его горло все еще казалось сдавленным, а слова в его рту были чуждыми, как будто он никогда раньше не говорил. С некоторым трудом он заставил себя спуститься по лестнице сбоку от кровати, чуть не упав лицом на пол из-за головокружения, которое еще не прошло полностью. Он позволил себе всего секунду, чтобы прийти в себя, прежде чем сесть на неубранную кровать Эндрю, чтобы надеть ботинки. — Эм... Все в порядке? — спросил Мэтт, его голос, приглушенный деревом, не скрывал его волнения. — Да, да, я уже иду. Нил поспешно зашнуровал ботинки, убедившись, что его рубашка не слишком мятая, прежде чем открыть дверь. Человек за дверью был высоким, это было первое, что заметил Нил, ему пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в глаза Мэтту, который улыбался ему. Второе, что заметил Нил, были, конечно же, медвежьи уши, торчащие из его темных вьющихся волос. Большой парень заметил его взгляд, потому что слегка улыбнулся, опустив голову, чтобы лучше показать свои пушистые уши. — Ваймак сказал, что ты можешь быть удивлен этим, — с удовольствием пояснил Мэтт, и его круглые ушки на макушке игриво подергались. Почему-то, это мгновенно расслабило Нила. — Да, там, откуда я родом, нечасто встретишь людей с медвежьими ушами, — Нил попытался улыбнуться Мэтту, хотя не был уверен, что у него получилось. Медведь-парень, похоже, не придал этому большого значения и улыбнулся за них обоих. — Должно быть, это ужасно скучное место, если там нет таких людей, как я, — пошутил он. — Но, как бы мне ни хотелось показать тебе, что ты упускаешь, Ваймак и Эбби ждут тебя на завтрак. Пойдем, я покажу тебе несколько интересных мест по пути, — Мэтт указал на коридор, и Нил быстро вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, инстинктивно ища ключ, но не найдя его. Это на мгновение заставило его напрячься, хотя он знал, что в этой комнате не было ничего, кроме одежды, в которой он прибыл в Четыре Королевства. Сдерживая приступ паранойи, он последовал за Мэттом по коридору, а затем по уже знакомым лестничным пролетам, пока медведь-парень поддерживал легкую, но постоянную беседу, бросая любопытные факты о повседневной жизни в Иггдрасиле, как кто-то бросает лепестки цветов в воздух. Нил не особо участвовал в разговоре, ограничиваясь кивками и бормотанием согласных слов, когда считал это уместным, и так они спустились на несколько этажей, прежде чем выйти через неровный проход на деревянный дворик среди деревьев, откуда можно было увидеть несколько мостиков из веток на верхних этажах. В это утро он мог видеть по крайней мере сотню людей, которые переносили вещи из одного места в другое или спешили между деревьями. На дворе перед ними, группа людей, похожих на солдат в темно-зеленой форме, тренировалась друг против друга, металл звенел каждый раз, когда оружие сталкивалась, и весь процесс возглавляла строгая Даниэль, генерал, с которой он познакомился накануне. — Дэн! — поздоровался Мэтт, его голос звучал немного выше, чем несколько мгновений назад. Генерал повернулась к ним с той же яростной уверенностью, с которой, казалось, делала все, но что-то в ней расслабилось в тот момент, когда она увидела их приближение. Это не было чем-то физическим, но Нил все равно это почувствовал. — А, Мэтт, — Даниэль ответила на приветствие приятным тоном, опустив острый конец темно-зеленого меча, который она держала, на грубый деревянный пол. — И наш новый гость, как я вижу. Нил, верно? — Она повернулась к нему, выглядя гораздо менее устрашающе, чем он помнил. — Точно. Спасибо, что так хорошо меня приняли. — Он подумал, что это был подходящий момент, чтобы применить на практике некоторые уроки хороших манер, которые ему преподала миссис Уисбек. Дэн отмахнулась от благодарности легким движением свободной руки, и на ее красивом лице появилась небольшая улыбка. — Не благодари меня за это, любой, кто способен подружиться с Эндрю, должен быть каким-то ангелом на земле. Посмотри на Рене, например. — Она пожала плечами. — И конечно, кроме того, что, ты вернул его. Если честно, то это мы должны тебя благодарить. — О, не нужно... — Не скромничай! — прервал его Мэтт, дружески толкая его плечом. — Но теперь нам нужно идти. Было приятно увидеться с тобой, Дэн. — Мне тоже было приятно тебя увидеть, Мэтт. — пробормотала генерал, ее голос теперь звучал немного тише, протяжно, но вернулся к норме, как только она повернулась к Нилу. — Спасибо за все, Нил, давай сегодня все вместе поужинаем, что скажешь? — Ах... да, да, конечно, — согласился Нил, глядя то на медвежонка, то на Дэн, и в его голове зародилась идея. Когда они наконец отошли, оставив Дэн заниматься своими солдатами на тренировке, Нил слегка толкнул Мэтта плечом, подражая ему. — Что такое? — спросил Мэтт с глупой улыбкой на лице. — Ничего... — Нил не смог сдержать улыбку, которая изогнула его губы. — Просто я думаю, что ты должен ей сказать. Мэтт широко раскрыл глаза и чуть не остановился на полпути. — Что сказать? — Что она тебе нравится. — Нил пожал плечами, считая, что это очевидно для них обоих. — Ты ей тоже нравишься. — Хм, что? Пфф, нет, она... Она не... — Все в порядке. Они прошли через другой проход, внутрь следующего дерева, и продолжили идти по нескольким коридорам, пока не остановились перед простой дверью, которую Мэтт без церемоний открыл. Внутри комната была хорошо освещена огромными проёмами в деревянных стенах, открывающими вид на цветущие горы. Оттуда Нил мог видеть огромный город, расположенный вдали, с величественным дворцом в самом центре. У одной из открытых окон сидел Ваймак, а рядом с ним сидела женщина, высокая, элегантная и с длинными, почти белоснежными волосами и лицом, нежным как снежинка. На ней было длинное платье, не особо роскошное, но все же красивое, с белой вышивкой на темно-синем фасоне. — А, Нил, как раз вовремя. — Ваймак встал, указывая на единственный свободный стул. Стол был не очень длинный, но он был так же полон, как и павильон во время ужина накануне вечером. Одна вещь, которой не было в недостатке в Королевстве Цветов, так это еда. — Спасибо, что привел его сюда, Мэтт. — Без проблем, босс. — Медведь-парень пожал Нилу плечо. — Не забудь о нашем ужине в павильоне позже, ладно? — Конечно, увидимся вечером. Мэтт вышел, тихо закрыв за собой дверь, и Нил быстро сел на указанный стул, стараясь не чувствовать себя запуганным добрым взглядом королевы. — Нил, приятно познакомиться с вами, — сказала она твердым голосом, немного более зрелым, чем он ожидал. — Я много слышала о вас с вчерашнего дня. Я должна поблагодарить вас за то, что вы вернули одного из моих лучших солдат. — Это не было... — Он подумал о том, чтобы обсудить тот факт, что это определенно не было намеренным, но решил, что это бесполезно. — Не нужно благодарить, Ваше Величество. — Но конечно, мы должны. Надеюсь, к тебе хорошо относятся. — Королева взяла полупустую чашку с подноса, в форме цветка и сделала небольшой глоток. — Да, Ваше Величество. Королева засмеялась. — Не нужно быть таким формальным, дорогой. Просто Эбби, — она снова поставила чашку на стол. — Я ведь больше не правлю королевством. — Не будь такой пессимисткой, мы скоро прогоним голубей. — Ваймак сел рядом с ней с уверенной улыбкой на лице, хотя, когда Нил думал о зловещих воронах-людях, он не чувствовал себя так уверенно. — И Нил нам в этом поможет. Это была новая информация. — Хм... прости? Я... я, кажется, не совсем понял... — Вот почему мы хотели поговорить с тобой, дорогой. — поспешила пояснить Эбби, но теперь ее доброжелательная улыбка не вызывала у Нила такого доверия. — Но сначала, я думаю, у тебя есть несколько вопросов, на которые может ответить только Дэвид. — Она ласково сжала запястье Ваймака. — Да, я знаю, что это может быть очень сбивающим с толку, оказаться здесь впервые. — Ваймак вздохнул и на мгновение проявил всю тяжесть своего возраста. На самом деле он был не намного старше дяди Стюарта, но было очевидно, что вся эта ситуация изматывала его уже некоторое время. — Когда я был здесь в первый раз, я сопровождал своего наставника, производителя игрушек Дроссельмейера. Это вытеснило из головы Нила все другие мысли, упоминание о крестном отце его матери пробудило в нем то опасное любопытство, которое всего день назад привело его в Четыре Королевства. — Дроссельмейер? Он был... — Крестный отец твоей матери и дяди, да. — Ваймак немного наклонился над столом, выглядя почти уязвимым. Человек, – подумал Нил, только сейчас заметив, насколько обычным казался Ваймак, в то время как все остальные выглядели как персонажи из книги. — Я знал маленькую Мэри, хотя и недолго. Она была очень умной девочкой, думаю, теперь она уже взрослая женщина...  — Она мертва. — Нил прервал его, не выдержав боли в груди, когда услышал, как кто-то другой говорит о той невозможной версии его матери, версии, которую Нил убил, когда она родилась. — Она... Она умерла почти два года назад. Ее убили. — Он не знал, почему сказал это, это была информация, которая была не нужна никому из присутствующих, но она все равно вырвалась из него. Нил неловко прочистил горло, когда тишина затянулась дольше, чем следовало. Ваймак нахмурился, его лицо почти омрачилось скорбью. — Сожалею о твоей потере, парень. — Все в порядке. — поспешил заверить Нил. — Это было очень давно. — Это уже не болит, – хотел сказать он, но это было бы слишком наглой ложью, даже по его меркам. — А теперь, что касается Дроссельмейера, вы говорили... Ваймак быстро оправился, по крайней мере, выпрямив осанку и следуя подсказке, чтобы сменить тему. — Ну, с чего начать описание Дроссельмейера? — Ваймак засмеялся, но это был не веселый и даже не приятный смех. — Он был гениальным человеком, это точно, но он был также одержимым. Это сделало его лучшим в своем деле, и даже некоторые наши коллеги, которые презирали использование инженерных достижений в производстве игрушек, не могли отрицать, что то, что делал Дроссельмейер в своей фабрике, было чудом техники. — Ваймак на секунду смотрел сквозь Нила, как будто видя другого человека. — Его единственной слабостью были, естественно, Хэтфорды. Не только потому, что именно они финансировали его проекты и фабрику, а также его переезд с Востока в Лондон, но и потому, что они приняли его в свою семью. Вне этого священного пространства Дроссельмейер был очень закрытым человеком, и только после многих лет ученичества он показал мне свою личную мастерскую в особняке и то, над чем он работал в то время. Ваймак глубоко вздохнул, как будто одно только воспоминание об этом, все еще восхищала его. — Да... — Мужчина указал на комнату, в которой они находились, но было ясно, что на самом деле он указывал на весь этот мир — ...это было то, над чем он работал. Над Четырьмя Королевствами. — Что...? — Это он создал все. Царства, животных, жителей. Они являются результатом самого амбициозного эксперимента, который когда-либо проводил человек. — Ваймак едва ли верил в то, что говорил, но Нил понимал его постоянное потрясение от мысли, что все это было делом рук одного человека. — Гениально, да, но нельзя играть в Бога, не столкнувшись с последствиями. — И тогда чары развеялись, и Ваймак сжался в себе, омрачиваясь. — Реальность того, что он сделал, обрушилась на него в виде бремени свободы воли. Он потерял контроль, и прежде чем мы успели это понять, мир, который он создал, его Четыре Королевства, полные полуживых игрушек, расширился. — Это стало реальностью... — понял Нил. — Внезапно, Четыре Королевства превратились в свой собственный мир, свою собственную реальность, с рождающимися и умирающими существами, с течением времени. И Дроссельмейеру это совсем не понравилось. — Ваймак покачал головой. — Все истории, которые он придумал для каждой игрушки, населявшей его мир, все герои и злодеи, весь ход судьбы, который он сам создал... Все было потеряно. — Что же произошло потом? — спросил Нил, думая об исчезновении мужчины, о тайне, которую он оставил, заперев свой кабинет. — Он был слишком горд, чтобы уничтожить свое творение, но хотел, чтобы его маленький мир, вместе с его теперь сознательными обитателями, вернулся к прежнему состоянию. — Ваймак сложил руки на столе, как это делает человек, когда молится.— Тогда он придумал способ сделать это, потому что был гениальным человеком, но, как и любой человек, обладал огромной способностью к жестокости и эгоизму. В своем безудержном стремлении вернуть эту хрупкую власть он создал машину, способную удерживать что угодно. — Что угодно? — Да. Чей-то голос, разум... душу. Затем он изготовил копии персонажей, которых он создал для обитания в Четырех Королевствах. Это было последним средством, чтобы удерживать тех, кто создавал много проблем. — Щелкунчик — понял Нил, вспомнив нежное прикосновение Эндрю к его запястью, огонь в его глазах. Он подумал о своей матери, получившей в подарок замаскированную клетку, мрачное предзнаменование того, какой будет её жизнь. — Но ему это не удалось. По крайней мере, не со всеми. Что произошло? — Я. Вот что случилось, — признался советник, на его лице сражались чувства вины и удовлетворения. — Он провел единственный тест, прежде чем я смог его остановить, но использование машины требовало слишком много энергии, гораздо больше, чем он ожидал, и из-за этого мы застряли здесь, и когда я смог сбежать из Опустошенных земель и вернуться в Королевство музыки... Кейли была мертва, а канцлер Морияма занял её место. Не прошло много времени, как Король-Ворон потребовал свои права. Его злодеи, казалось, с каждым днем становились все сильнее, и тогда люди-вороны начали формировать армию под его командованием. — В его голосе, в его позе было столько скорби, что у Нила сжалось сердце. — После этого я никогда не видел Дроссельмейера но знал, что он все еще жив, и надеялся, что он по-прежнему скитается на замерзшем озере, где не может никому навредить. Учитывая то, что случилось с Эндрю, могу сказать, что я был слишком оптимистичен. Нил на мгновение замер, обдумывая все, что ему было известно на данный момент. — Эбби и я думаем, что вороны могут быть с ним. Это единственное объяснение тому, как Рико Морияма получил доступ к этой технологии. И вот тут-то в дело вступаешь ты. — Ваймак указал на него, ободренный, как будто он стоял перед неожиданным шах и матом.  — Я? — Нил сдержал желание убежать, увидев уверенность на лице мужчины. — Да, ты. — Эбби бросила ему взгляд, полной надежды. — Мы предполагаем, что, учитывая прежние цели Дроссельмейера, он активно сотрудничает с Королем-Вороном, вероятно, чтобы помочь ему подчинить себе все Королевства. Мы думаем, что ты можешь быть ключом к тому, чтобы остановить его, прежде чем он создаст что-то еще более опасное или получит ресурсы, чтобы использовать свою тюремную машину на большем количестве наших людей. — Я не понимаю... — Ты Хэтфорд, мальчик. — сказал Ваймак, как будто это все объясняло. — Эта семья была всем, что ему было важно, и если кто-то и способен заставить его оставить воронов, то это ты. Нил почувствовал, как негодование охватило его, потому что это было безумие. — Что? Почему вы просто не попытаетесь его убить? Если он единственный, кто умеет обращаться с этой технологией... — Мы не можем его убить, — прервал его Ваймак. — Точнее, мы не смогли.  — Как это? Эбби вздохнула. — Он не может умереть, потому что первый человек, на котором он испытал эту ужасную машину, был он сам. — Она сказала это тихо, как будто это был секрет. — Он привязал свою жизнь к телу. Именно поэтому Дэвид запер его здесь, потому что не смог убить. — Вы же не можете говорить серьезно, это... — Он даже не знал, что сказать. — И что, по-вашему, я могу сделать? Он даже не знает меня. Я сын его крестницы, которую он даже не увидел повзрослевшей, как вы можете ожидать, что я его убежу? — Не недооценивай себя, Нил. — Эбби ласково улыбнулась ему. — То, что ты здесь, не может быть совпадением. Именно это – он и хотел сказать в отчаянии, что это – большое совпадение, но в глубине души он знал, что это не так. Совпадений не бывает; он позволил призрачному шепоту своей матери проникнуть в него, тому леденящему ритму, который говорил только правду. Потому что это не казалось совпадением, когда он действительно думал о каждом шаге, который привел его в лес Снежного Королевства — он получил щелкунчика от дяди Стюарта и нашел эту куклу в своей сумке, хотя не клал его туда, а затем его привлекла охота за сокровищами в беседке, которая привела его прямо к хрустальному ключу. Ключ, который все еще был в кармане его пиджака, в спальне. — Это абсурд... — Нил отрицательно покачал головой, и маниакальный смех поднялся в его груди, угрожая вырваться из уст. — Это не имеет никакого смысла. Я... — Нил. — прервал его Ваймак, на мгновение вырвав его из паники, которая грозила задушить его. — Мы точно не знаем, как дверь мастерской открылась для тебя, или почему тебя привело к ключу, который освободил Эндрю, но я знал Дроссельмейера, я знаю, что ты можешь это сделать, и я знаю, что он тебе понадобится, если ты хочешь вернуться домой. — Что ты имеешь в виду?  — Проход, который мы использовали для посещения Четырех Королевств, был уничтожен, когда я запер нас здесь. Это был единственный способ гарантии, что он не попытается снова. — Значит... — Нил почувствовал сдавленность в груди. — Я не смогу вернуться? Он не испытывал особой привязанности к Лондону или к идее нормальной жизни, которую все так отчаянно хотели, чтобы он принял, но он подумал о дяде Стюарте, одиноком в том большом доме, игнорирующем приглашения на семейные праздники, как он делал до того, как Нил ворвался в его жизнь, вероятно, гадая, где он и что с ним могло случиться. Его огорчила мысль о том, что он бросает его, даже если это и не было намеренно. Ему стало еще хуже, когда мысль о том, что он больше никогда не вернется, принесла ему облегчение. — Не обязательно, — Эбби теперь казалась более оптимистичной. — Дроссельмейер знает Четыре Королевства лучше, чем кто-либо другой, и если он смог отправить Эндрю в свое Серое Королевство, то он наверняка сможет отправить и тебя. В этом плане все еще было много пробелов, которые могли привести к грандиозному провалу. — Это все еще не имеет смысла. Если он знает, как вернуться в наш мир, почему он не вернулся? — Этого мы не знаем, но другого объяснения тому, что случилось с Эндрю, нет. — Королева явно верила в это всей душой. — Отвлечь Дроссельмейера от Короля-Ворона может означать все для нашего народа, Нил. — Он тебя послушает, Нил. Ты же сын Мэри, в конце концов. И это стало последней каплей. Нил почувствовал, как их ожидания давят на него, угрожая раздавить. Такая ответственность не должна была ложиться на его плечи — не на него, который едва мог притворяться нормальным человеком, не на него, который почти два года находился в тупике, отчаянно пытаясь убедить весь мир, что он — сын женщины, которая никогда не существовала для него. Он был худшим человеком в мире для этой миссии, самым нехэтфордским из всех Хэтфордов в истории. Нил внезапно вскочил, тяжело дыша, удивив даже самого себя тем, с какой силой он толкнул стул, который с грохотом упал на пол. Ваймак тоже встал, подняв руки, как будто пытался успокоить испуганное животное. — Нил, успокойся, мы можем поговорить об этом... Нил определенно чувствовал себя испуганным животным. Тогда он сделал то, что умел делать лучше всего — он побежал.

❄️

Найти выход из Иггдрасиля оказалось на удивление легко, учитывая его текущее состояние паники, но, прежде чем он это осознал, он снова оказался на грунтовых дорогах, среди покрытых цветами холмов и абсурдной невозможности, в которую превратилась его жизнь. Он замедлил шаг до быстрой ходьбы, как только оказался на открытом воздухе, не имея представления, куда он идет, но думая только о том, чтобы уйти от нереальных ожиданий Ваймака и Эбби. Как они могли вообще считать Нила подходящим для этой задачи? Он был беглецом, призраком в лучшие дни, и даже не знал, как быть Хэтфордом. Никто в здравом уме не мог бы подумать, что он, с таким ужасным сходством с отцом, мог быть сыном той Мэри, к которой они все были так привязаны. Милая, умная и импульсивная Мэри, которая ничего не боялась и умела видеть красоту во всем. Они не знали Мэри, женщину, которая его воспитала, которая сделала его таким, каким он был, и поэтому никогда не смогли бы понять, почему он был таким – параноидальным, отчужденным и напуганным. Они хотели, чтобы Нил был сыном любимой сестры, блестящей девушки, многообещающей молодой женщины, а не сыном выжившей, жестокой и напуганной жизнью женщины. С того момента, как его спасли из хижины Натана, никто не мог понять, что он не был тем самым Нилом Хэтфордом или даже пропавшим Натаниэлем Веснински — он был Абрамом, смесью всех мальчиков, которыми он когда-то был, всех имен, которые он принимал под безжалостным страхом своей матери и постоянной угрозой своего отца. Он был ложью, чем-то почти нечеловеческим. Было просто смешно ожидать от него чего-либо. Как он мог это сделать? Нил не мог дышать. Возможно, он никогда не найдет выход из себя, как боялся тот идиот-психиатр. Возможно, он останется таким навсегда, между тем, каким должна была быть его жизнь, и собственной неспособностью. Но потом он почувствовал прикосновение. Прохладный контакт с его раскаленной кожей, твердая рука на шее, сильные пальцы, давящие на затылок, двигающие его голову, пока Нил не смог спрятать лицо на чьей-то груди. Он узнал ощущение этой ткани на своей щеке, плотного и немного шероховатого бархата, и ощущение этой кожи на своей. Он узнал непоколебимую силу, рыцарскую любезность. — Эндрю... — попытался сказать он, не зная, вышло ли это из его собственного разума, но все же попытался. — Все в порядке, я здесь, — ответил Эндрю, обнимая его еще крепче, удерживая в объятиях, не давая уплыть прочь. — Дыши со мной, Нил, следуй моему примеру. Эндрю глубоко вздохнул, и Нил почувствовал движение, прижимаясь лицом к его широкой и мягкой груди, и без раздумий повторил за ним. Воздух поступил в его легкие, казалось, впервые за столетия, освобождая его от себя и уменьшая болезненное давление в голове. Постепенно его зрение начало проясняться, отчаяние более управляемым, а очертания тела Эндрю – более четкими под его руками. — Да, продолжай дышать, Нил. — Я не могу... — пробормотал Нил, пытаясь сосредоточиться на настоящем, но не в силах устоять перед настойчивым влечением своего прошлого и будущего. — Ты не должен делать ничего, чего не хочешь. — Легкость, с которой Эндрю сказал это, была почти шокирующей, как будто для него это никогда не было даже вопросом. — Но война... — Я позабочусь об этом, Нил. Просто дыши. Тогда Нил вздохнул и, как ему показалось, впервые за долгое время позволил себе опереться на другого человека. Не успел он опомниться, как уже спал, отдаваясь мягкому покачиванию от спокойной походки Эндрю, зная, что его несут, но не обращая на это особого внимания. Нил не помнил, как вернулся в комнату, которую делил с Эндрю, но проснулся от звона часов с наступлением ночи. Четыре из двенадцати, — сосредоточенно пересчитал он и, уже не в первый раз с момента прибытия в Четыре Королевства, задался вопросом, как время здесь может проходить так быстро по сравнению с его миром. Дни пролетели в считанные секунды. — Такое иногда бывает. — Голос Эндрю немного удивил его, и Нил повернул голову, чтобы посмотреть на солдата, сидящего на подоконнике. Подул легкий ветерок, наполнив комнату цветочным ароматом и растрепав волосы Эндрю. — Примерно в одно и то же время, двенадцать ударов в шесть дней. — Это часы в бальном зале в доме моей семьи. — пробормотал Нил, усталость заставляла его еще глубже погрузиться в кровать Эндрю. — До недавнего времени они были сломаны. Дядя Стюарт рассказывал мне, что он просто перестал работать во время шторма несколько лет назад, но он смог найти время, чтобы посмотреть его только несколько месяцев назад, и то только потому, что мой другой дядя настаивал, пока он не сдался. Дядя Гарри всю вечеринку с нетерпением ждал, чтобы посмотреть, заработает ли он. — Я всегда ненавидел это. Этот адский звук, — признался Эндрю, не отрывая взгляда от лица Нила. — Но, по-моему, это было то, по чему я скучал больше всего, или, по крайней мере, то, по чему я скучал быстрее всего. Я пылился в коробке на вашем чердаке, и было трудно ориентироваться во времени. Иногда в моей голове это казалось месяцами, иногда десятилетиями. Было облегчением, когда твой дядя вытащил меня из этого беспорядка и отнес в мастерскую на первом этаже. Там было много часов, солнечный свет... — Тебе не нужно мне об этом рассказывать, Эндрю. — Нил счел нужным напомнить ему об этом еще раз, не желая, чтобы солдат чувствовал себя обязанным быть уязвимым перед ним только потому, что Нил пережил нервный срыв. — Я хочу. — Ответ Эндрю был простым и прямым, как и он сам. — Я делаю это не из жалости. Я знаю, что ты понимаешь, каково это, ты единственный, кто действительно понимает, почему мне нужно покончить со всем этим как можно скорее. Конечно, Нил понимал. Ощущение застывания, наблюдения за тем, как время проходит вокруг, а твоя душа остается в углу, покрываясь пылью. Было так странно, что кто-то, кто знал, каково это, кто обладал пугающей способностью видеть твою боль, смотрел на тебя. — Как ты можешь просто... жить дальше? — Он не хотел, чтобы этот вопрос сорвался с его губ, но он все же прозвучал, потому что Нил открыл этот замок, и теперь не было тюрьмы, достаточно прочной, чтобы защитить его от его собственных сомнений и эмоций. — Боже, я такой жалкий. Она бы так разозлилась на меня, если бы увидела меня таким. — Её здесь нет, — напомнил ему Эндрю, точно зная, о ком идет речь, потому что видел в Ниле каждую ужасную, порочную часть, которой здесь не место. — Нет, она мертва, — сокрушался Нил, не зная, что он чувствует: печаль или ненависть. — Она умерла и оставила меня разбираться со всем этим, с этим миром, который знал ее, какой я даже представить себе не мог. И все продолжают ждать, что я буду блудным сыном Мэри Хэтфорд. Они ничего о ней не знают. — Он не мог перестать говорить, вся боль вырывалась из него с силой урагана, никакая стена паники не могла сдержать разрушение. — И теперь они ожидают, что я сделаю это, что смогу убедить кого-то, что я сын женщины, которую я даже не знал. Как я могу это сделать, Эндрю? Как они могут этого от меня ожидать, когда я так... сломан... — Ты не сломан, Нил. — Эндрю отошел от подоконника, спокойно подошел к нему, как неподвижная точка в постоянно вращающемся мире, и опустился на колени рядом с Нилом. — Неважно, сколько у тебя шрамов, трещин, открытых ран. Ты не сломан. Нил почувствовал, как слеза вытекла из правого глаза, скатилась по виску и смочила волосы. Он так давно не плакал. — Откуда ты знаешь? Эндрю протянул руку, его шершавый большой палец с той же впечатляющей мягкостью, что и всегда, вытер влажный след на лице Нила. — Потому что я вижу тебя, Нил Хэтфорд, — просто сказал Эндрю, как будто это означало все. — Абрам... — Имя вырвалось из уст Нила так же, как и все остальное с тех пор, как он открыл глаза, с абсолютной и суровой честностью. — Абрам — это... мое второе имя, единственное, которое я сохранил за все эти годы. Моя единственная правда. Что-то промелькнуло в глазах Эндрю, что-то огромное и необъяснимое. — Ты настоящий, и я найду способ вернуть тебя домой, — заверил Эндрю, его лицо было так близко к лицу Нила, что их дыхание смешалось. Через мгновение Эндрю отошел, и весь мир стал немного холоднее. — А теперь спи, я позабочусь, чтобы тебя никто не побеспокоил. Он встал и направился к двери, готовый оставить Нила уютно устроившимся в своей постели, пока сам будет сражаться с внешним миром. Когда Нил остался один, он уткнулся полувлажным лицом в подушку Эндрю, вдыхая его древесный, мужской аромат и позволяя усталости увлечь себя в беспокойный сон. Во сне, в небе кричала стая воронов.

❄️

Завтрак в павильоне был оживленным, Эндрю потащил Нила к одному из самых уединенных столов в зале, за которым сидели Дэн, Рене, Мэтт, Кевин и Ники. Аарона было не видно в столовой, хотя его присутствие все еще ощущалось благодаря пустому месту между Эндрю и его двоюродным братом, бывшим шутом. Как и было обещано, никто не спрашивал его о встрече с королевой Эбби и Ваймаком накануне, хотя было ясно, что всем было любопытно. Но вместо того, чтобы пытаться незаметно выяснить ситуацию, все тихо обсуждали приготовления к Йоле. Насколько Нил мог понять, в Иггдрасиле о миссии знали лишь немногие, и Эбби хотела, чтобы так и оставалось. Некоторое время ходили слухи о шпионах в дереве, и этот план не допускал ошибок. Они, похоже, не видели ничего плохого в том, чтобы доверять Нилу детали, что было несколько странно, но это заставляло его чувствовать себя хорошо от того, что его включили в дело, даже если он не согласился участвовать в нем. Из того, что он узнал за завтраком, повстанческие силы имели только двух шпионов, которые в настоящее время находились в Снежном Дворце: фарфоровую даму, герцогиню Элисон Рейнольдс, и падшего аристократа, который был воспитан вместе с Кевином и Королем-Вороном, по имени Жан Моро. Поскольку Элисон была пленницей во всех смыслах, Кевин пойдет вместе с основной группой, чтобы послужить связующим звеном с Жаном, который пропустит их на бал. Оттуда они намеревались нанести как можно больше ущерба, чтобы задержать наступление воронов на Королевство Сладостей, которым правила фея мёда Би. Нил позволил себе этот момент спокойствия, обдумывая, как они могли бы устроить хаос на вечеринке Короля-Ворона, но в глубине души его терзала вина. Когда он смотрел на всех них, полных решимости и надежды, несмотря на то, что они так долго жили в условиях войны, он не мог снова не подумать о своей неспособности. Эндрю пообещал найти способ вернуть его в Лондон, покончить с Королем-Вороном без его помощи, но опасность, которой все подвергались из-за страха и бездействия Нила, была неоспорима. Все расстались после завтрака, каждому нужно было продолжать подготовку к вторжению, и даже с Мэттом, который помогал ему отвлечься, Нил не мог перестать думать об ужасах, которые пережил Эндрю, запертый в том кукле-щелкунчике, возможно, годами вдали от дома, от своей семьи, от своего места в мире. Нил не мог позволить, чтобы это повторилось, ни с Эндрю, ни с кем-либо другим. Нил молча принял решение, чувствуя, что на горизонте разворачивается нечто большее.

❄️

В ту ночь, лежа на верхней койке двухъярусной кровати, Нил думал о том, каково это — быть частью этого места. Он думал о том, как легко он был втянут в этот мир: спокойная беседа с Мэттом, понимающие взгляды Рене, легкие споры с Кевином, громкий смех Дэн. Он думал об Эндрю, лежащем на кровати прямо под ним, и о его безграничной доброте. — Я не знаю, хочу ли я уходить, — это все, что Нил смог прошептать в ухо спящему Эндрю, прежде чем закрыть глаза.

❄️

Аарон нашел его в конце пятого дня, на мостике на вершине гигантских секвой. Мэтта позвали помочь принять поставку продовольствия из столицы Королевства Цветов, и он оставил Нила бродить между деревьев, когда тот заверил его, что знает дорогу обратно в павильон и в свою комнату. Воспользовавшись возможностью побыть в тишине и исследовать те части Иггдрасиля, которые он еще не успел увидеть, Нил нашел этот пустынный мост после нескольких часов бесцельного блуждания. Оттуда открывался панорамный вид на, казалось бы, всё Королевство и окрестности. Вдали он увидел вечную белизну снега, а на другой стороне, за Городом Роз, мир ярких цветов, который мог быть только Королевством Сладостей. Солнце садилось, огромное и золотистое, озаряя весь мир своим мягким светом, когда появился Аарон. Было немного сложно думать о нем как о брате-близнеце Эндрю, учитывая, насколько они были разные — Эндрю был сильным и широкоплечим, уравновешенным и надежным в своих эмоциях и поступках, а Аарон был худощавым и сгорбленным, с гладко выбритым лицом, глазами, полными гнева, и в целом непредсказуемым характером. Нил не стал бы притворяться, что знает, что происходит между братьями, но он знал, что это не закончится ничем хорошим. Судя по выражению лица Аарона, для Нила это тоже не закончится ничем хорошим. — Что ты с ним сделал? Нил с недоумением нахмурился. — Что? Я не... — Хватит притворяться идиотом! — Аарон практически зарычал, сделав шаг вперед. Нил знал, что не должен проявлять страха, но все равно сделал шаг назад, особенно когда заметил нож в его поясе. — Может, ты и заставил всех их влюбиться в себя или что-то в этом роде, но я на это не куплюсь. Эндрю не такой, так что ты с ним сделал? Нил не хотел вступать в ссору, тем более с человеком, который явно был не в себе и находясь на такой высоте, но выхода из этой ситуации не было. — Аарон, я не знаю, что ты думаешь, что я сделал с твоим братом... — Ты его околдовал! — Аарон в ярости вскинул руки. — Или шантажируешь его! Очень удобно, что ты спас его своим волшебным ключом, который ты получил из ниоткуда, только для того, чтобы оказаться здесь, где он делает для тебя всё, как чертов щенок. Легко было получить доступ к этому месту таким образом, не так ли? Нил, великий спаситель! Да ладно, ты что, на воронов работаешь или что? Нил мгновенно возмутился этим обвинением. — Что? Ты думаешь, это я его заточил? — Может, ты и не заточил его в своем дерьмовом королевстве, но точно воспользовался им, как только вытащил оттуда, — насмешливо сказал Аарон, выглядя очень уверенным в своей теории заговора. — Какую сделку вы заключили? Что он тебе пообещал в обмен на свободу? Защиту? — Он мне ничего не обещал! — Нил тоже возмутился, ярость опасно горела в его груди, какой не было уже очень давно. — Я не заключал с ним никаких сделок, я даже не знал, что он был там заключен, когда освободил его. — Тогда почему он все еще с тобой?! — крикнул Аарон, и его голос и боль эхом разнеслись по открытому пространству мостика, как гром. — Почему он все это делает для тебя? Вчера он поссорился с Ваймаком и Эбби, хотя он идеальный солдат и никогда раньше не делал ничего подобного. Он решил делить с тобой комнату, хотя ненавидит делить что-либо, и вчера он преследовал тебя по Королевству Цветов только потому, что у тебя был глупый приступ паники! Что он от тебя хочет, в конце концов? Нил глубоко вздохнул. Он не знал, что Эндрю поссорился с Ваймаком и Эбби, своей королевой, из-за него, и даже не задумывался о многих других вещах, которые тот делал для Нила до сих пор. Было странно слышать от другого человека, что такая забота и доброта не были обычным делом для Эндрю, потому что с момента их знакомства он получал от солдата только нежность. — Я не знаю... — Нил вздохнул, не считая, что стоит подпитывать гнев Аарона. Он был явно ранен, считая несправедливым то, что его брат уделяет внимание другому человеку, а не семье, которая все это время скорбила о нем. Было ясно, что их отношения были не лучшими, и что их текущее состояние было связано не только с исчезновением Эндрю. Это казалось давней проблемой, и Нил не мог с этим ничего поделать. — Ты должен попробовать поговорить с ним... — Ах, иди на хер! — Аарон сделал еще один шаг вперед, готовый ударить его. — Тебе это легко говорить, не так ли? В конце концов, он тебя слушает! Чувство сострадания, которое он испытывал к этому идиоту, быстро прошло. — Может быть, он бы тебя послушал, если бы ты перестал кричать! — выпалил Нил, на этот раз сделав шаг вперед. — Ты даже не попытался поговорить с ним, прежде чем начать орать о том, какой он глупый и эгоистичный. Неудивительно, что он не очень-то хочет слушать то, что ты ему говоришь. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нас. — Нет, я не знаю, но, судя по тому, как ты ведешь себя, ты явно тоже не очень хорошо знаешь своего брата. — прошипел Нил. — То, что ты споришь здесь со мной, вместо того чтобы пытаться уладить дела с ним, более чем достаточно, чтобы показать, что ты понятия не имеешь, что делаешь. — Теперь они стояли практически лицом к лицу, и в этот момент Нил был поражен своей дерзостью, но он пришел к выводу, что ему нужно вернуть часть того безрассудного огня, которую его мать погасила в нем, если он хочет набраться мужества, необходимой для помощи этим людям. — В следующий раз, прежде чем начать говорить, попробуй его выслушать. Может быть, ты чему-нибудь научишься. Лицо Аарона покраснело, возможно от гнева, но точно от стыда, и он, казалось, был готов выкрикнуть Нилу что-то нелестное, когда неповторимый звук вороньего карканья нарушил тишину позднего вечера. Они оба одновременно повернулись в сторону, где торжественно покоилась Снежное Королевство в своей вечно зимнем покое, и в небе, спускаясь из облаков, формировалась огромная темная масса. Вороны. Много ворон. — Черт возьми... — начал Аарон, но Нил не дожидаясь, пока последнее слово сорвется с его губ, схватил его за руку и быстро потянул к проходу, ведущему к лестнице. Находясь внутри дерева, Нил понял, что не слышит птицелюдей, и с ужасом осознал, что он и Аарон, возможно, единственные, кто знает о приближающейся угрозе. Бежа так быстро, как только мог, чтобы не сбросить брата Эндрю с лестницы, он увидел проход, ведущий к открытому двору в центре комплекса, где Дэн обычно проводила тренировки по фехтованию для отряда оловянных солдатиков. Место, конечно, было пустым, когда Нил и Аарон наконец снова оказались на открытом воздухе, и теперь, глядя на небо, зловещая тень стаи воронов казалась вдвое больше, а ритмичный звук их многочисленных крыльев, махающих в унисон, вызывало мурашки по коже Нила. Черт, они были очень близко, почти над ними. Сердце подскочило к горле, и Нил снова потянул Аарона за собой, надеясь, что они успеют добраться до павильона, пока не стало слишком поздно. — Пойдем, мы должны предупредить их... — Он попытался перекрикнуть громкие голоса приближающихся врагов, но его голос застрял в горле, когда из тумана облаков вышла фигура, больше, чем любая другая, которую он когда-либо видел, раскрываясь во всей своей величественности и пронизывая стаю воронов с яростью титана. Существо, состоящее из черных перьев и имеющее по крайней мере один большой красный глаз, обрушилось на Иггдрасиль, а точнее, на двор, где Нил теперь пытался оттолкнуть Аарона обратно в проход, из которого они пришли. Однако меньшие вороны были быстрее. Группа из пяти птицелюдей отделилась от большей стаи, и бросились на их путь с безрассудной отвагой, в то время как большой и чудовищный ворон приземлился на другой стороне, блокируя другой выход и загоняя их в центр двора, предварительно разрушив по меньшей мере, четыре дорожки во время спуска. В то время как Нил и Аарон оказались окружены воронами, солнце уже полностью зашло, сопровождаемая глубоким звоном боя часов, к которому Нил уже почти привык. Звон колокола затих через несколько секунд, позволяя злобному карканью воронов снова наполнить ночь. Нил усилил хватку на руке Аарона, пытаясь оставаться перед ним, хотя это было почти невозможно, учитывая, что они были окружены. — Это он... — прошептал Аарон, дрожа, его внимание было приковано к огромной птице, которая медленно разворачивала свои крылья, обнажая второй жестокий глаз и огромный острый клюв. — Король Воронов. Нил почувствовал, как что-то внутри него зашевелилось при этом подтверждении, что-то между возмущением и страхом, между неуверенностью и всепоглощающим желанием ощипать эту гигантскую тираническую курицу. Меньшие люди-вороны не стали нападать на них, лишь царапались своими когтями, словно жаждали разорвать плоть, но не смея покидать свои позиции, когда их король был рядом. — Нил Хэтфорд, — позвал его Король-Ворон, от его глубокого и злобного голоса задрожал весь мир, его глаза сузились, устремляясь прямо на них. Нил сделал шаг вперед, осторожно, но твердо. Аарон попытался схватить его, оттащить назад, но Нил не поддался, жестом приказав ему молчать. — Это я. — Он повысил голос, обращаясь к Королю Ворону, сдерживая дрожь, когда огромные крылья взмахнули, посылая порыв холодного воздуха по всему двору. — Что тебе нужно от меня? — Дроссельмейер ждет тебя, — сказал монстр своим протяжным голосом. Нил заметил, что в этом было что-то странное, но не мог понять, что именно. — Дерево должно быть уничтожено. Человеческий мальчик — пощажен. Почему Король-Ворон говорил таким тоном? Он как будто повторял заученные фразы, словно читал их с листа. — Понимаю... — Нил пытался придумать, как вытащить Аарона отсюда и, если получится, задержать наступление воронов, которые теперь толпились на ветвях секвои. — А почему он хочет меня видеть? Мы же не знакомы. — Семья, — произнес Король-Ворон насмешливым тоном, медленно шевеля крыльями. Нил заметил, что движения были неплавными, как будто перья замерзли, застыв на месте. Он следил за твердым рисунком перьев, анализируя эти жестокие, но отстраненные глаза и глубокий голос, исходящий из едва шевелящегося клюва. Полная и яркая луна на мгновение пробилась сквозь облака, осветив все своим серебристым светом, и тогда, в неосторожном отблеске, Нил увидел. Ты Хэтфорд, парень. Эта семья была всем, что ему было дорого. Нил глубоко вздохнул, понимая, что то, что он собирался сделать, было опасной авантюрой, но решив все же рискнуть, потому что, то, что лунный свет показал ему в эту секунду, заставило некоторые детали сложиться в голове, и в глубине его сознания возникла идея. Потому что над великим и страшным Королем-Вороном были нити. И тогда, быстрым движением, унаследованным от его прежней жизни в бегах, он вытащил нож из ножен на поясе Аарона, не давая звуку металла отразиться эхом, и поднес острое блестящее лезвие к своему горлу. Единственная капля крови стекала по его шее, откуда он слегка сдвинул лезвие, но он едва почувствовал жжение от разорванной кожи, адреналин был достаточно высоким, чтобы он мог игнорировать это. Перед ним Король-Ворон взъерошил перья, на секунду дрожа, и все вороны-люди вокруг, нервно повторили его движение. — Я знаю, что ты хочешь, чтобы я остался жив, — сказал Нил, крепко сжимая нож в руке. — Прекрати! — прорычал Король-Ворон, двигаясь так, как велел его хозяин. Марионетка и ничего больше. — Брось нож! — Нет, — без колебаний ответил Нил, позволяя крови свободно течь из раны. — Сначала отзови своих воронов. Крылатый монстр не шелохнулся, но, казалось, дрожал от ненависти. — Сейчас же! — настаивал Нил, угрожающе сдвинув нож в сторону. Король-Ворон фыркнул, ударив когтями по земле, но уступил, издавая длинный, оглушительный крик, который заставил всех воронов, сидевших на дереве, взлететь обратно в небо. Нил с изумлением наблюдал, как легион воронов удалялся, отступая как одно целое, летя на полной скорости обратно в Снежное Королевство. Нил почувствовал головокружение. Он почувствовал себя могущественным. — Теперь отпусти его. — Нил указал на Аарона, который все еще стоял позади него, дрожа как осиновый лист. — Отпусти всех, и я пойду с тобой, не причиняя себе больше вреда. — Глупый мальчик. — прокаркал Король-Ворон. — Мы уничтожим их, если не сегодня, то завтра. — Тогда не сегодня, — заверил Нил, притворяясь уверенным, хотя на самом деле не был. — Аарон, — позвал он, не отрывая взгляда от чудовищной куклы. — Иди к Эндрю и скажи ему, чтобы он не забыл ключ, который оставил в моем пиджаке. — Что? — прошипел Аарон, в его голосе слышались отчаяние и недоверие. — Просто сделай это! — настаивал Нил, не зная, сколько ещё этот маленький спектакль сможет вытерпеть человек, скрывающийся за образом Короля — Давай, Аарон! — Ты совершенно сумасшедший... — пробормотал Аарон, но побежал в проход напротив того, который был заблокирован Королем – теперь уже свободный от меньших людей-воронов. Нил слышал звук удаляющихся быстрых шагов Аарона и краем глаза наблюдал, как вороны все дальше уходили от Иггдрасиля. Время. По крайней мере, Нил выиграл для них немного времени. — Нож. — Напомнил король своим грубым и злым голосом. Несмотря на свое нежелание, Нил расслабил пальцы, и нож громко упал на землю. Он боялся что что-то может случиться, если он будет слишком испытывать судьбу. С триумфальным криком Король-марионетка расправил крылья, протянул когти и схватил Нила, прежде чем взлететь.

❄️

Нил зарычал, когда Король-Ворон выбросил его через открытые двери балкона, в одной из самых высоких башен Снежного дворца. Его плечо болело от удара о ледяной пол, и он мгновенно начал дрожать в темной и холодной комнате. На улице ночь становилась все темнее, и какофония сотен воронов, летающих над Деревней Снежинок, уже вызывала у него головную боль. Стуча зубами, Нил заставил себя игнорировать боль в руке и подняться. Света, проникавшего снаружи, было далеко не достаточно, чтобы осветить всю комнату, и Нил лишь мог смутно различить очертания некоторых предметов мебели. Двуспальная кровать, шкаф, и письменный стол. Он дал своим глазам привыкнуть к темноте, нащупывая стены, чтобы найти единственную дверь в комнате, кроме той, что вела на балкон, но она, как и следовало ожидать, была заперта. С разочарованным вздохом Нил пнул дверь, но его каприз привел лишь к тому, что он ушиб ногу. Не услышав ничего снаружи, он смирился со своей судьбой, вернулся на балкон и всего на секунду осмотрел окрестности, прежде чем закрыть стеклянные двери и задвинуть маленький прозрачный засов, забаррикадировавшись в комнате, прямо в центре вражеской территории. Холод проникал сквозь его одежду, которая явно была больше подходящей для весны, и он снова начал ощупывать стены, пока не подошел к кровати, и оперся на каркас балдахина, чтобы удержать равновесие, пока тянул одеяла, зная, что ничего не сможет сделать, если замерзнет насмерть в этой камере. Матрас был по крайней мере мягким, и он закутался в слои пуховых одеял и мягких ворсистых пледов, чувствуя, как через некоторое время в его конечности возвращается немного жизни. Теперь все, что он мог сделать, это ждать.

❄️

Нил не знал, сколько времени прошло, когда он услышал шум за дверью спальни, но на улице еще было темно, луна снова скрылась за серыми облаками, и полная темнота в комнате начала все больше беспокоить его. Кто-то был там, возился с замком с другой стороны, и Нил быстро выбрался из-под одеяла. Его зрение было ограничено, но он протянул руки, ища вокруг себя что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Рядом с тем, что, возможно, было туалетным столиком, его пальцы наткнулись на длинный холодный металлический предмет с рельефными деталями. Он быстро понял, что это был подсвечник, но без свечей в держателях. Ну, это подойдет. Он пошел на звук открывающихся замков и встал у двери, с подсвечником у головы, готовый напасть на любого. Звук прекратился, и дверь открылась, пропуская в комнату мягкий белый свет, почти ослепляющий его. Темная фигура толкнула дверь, осторожно входя в комнату, но Нил не колебался, прежде чем замахнуться – нацеливаясь самой широкой частью подсвечника; туда, где как он думал, находилась голова злоумышленника. К его несчастью, таинственная фигура обладала быстрой реакцией и успела уклониться, прежде чем Нил достиг двери, и металлический предмет вонзился в дерево с той же силой, с которой он нанес удар. Нил попытался вырвать подсвечник, но злоумышленник – явно выше и сильнее Нила – оказался быстрее, крепко обхватывая его за талию и оттаскивая, буквально сбивая его с ног. Когда Нил начал сопротивляться, мужчина с легкостью справился с ним. — Перестань! — фыркнул злоумышленник с сильным французским акцентом, удерживая руки Нила, чтобы тот не мог нанести ими удар. — Я не собираюсь причинять тебе вред! — И, конечно, ты ожидаешь, что я тебе поверю! — Нил практически выплюнул эти слова, пытаясь вырваться из крепкого захвата этого идиота. — Отпусти меня! — Какой же ты дикий. — Француз не отпустил его, и на одной руке перенес его через комнату, без церемоний бросая его на кровать, и быстро вернулся к двери, чтобы с сильным хлопком закрыть ее. На мгновение, тишина в сочетании с темнотой, казалась для Нила невыносимой, особенно когда он понял, что с ним еще кто-то есть, но затем постепенно на потолке начали зажигаться маленькие огоньки, достаточно медленно, чтобы не резать его чувствительные глаза. В мягком свете комната выглядела бело-голубой, с серебристыми деталями и узорами в виде снежинок разной формы. Вторгшийся в комнату человек рядом со шкафом обрел цвет и форму, показав кожу, бледную как снег, волосы, черные как перья ворона, и грустные серые глаза. Он был красив, несомненно француз, и не выглядел особо впечатленным яростью Нила. — Я Жан, меня послали сюда, чтобы приготовить тебя к сегодняшнему банкету вечером и перевязать твою шею. Нил прервал подготовку к повторной атаке и прищурился, глядя на француза. — Ты Жан Моро? — Он вспомнил, как Кевин рассказывал о шпионе, о том, как они вместе росли в Королевстве Музыки, но больше всего ему запомнилось чувство вины, скрытое под строгой маской принца, когда тот рассказывал ему об этом. — Да. А ты — тот безумный парень, который вернул Эндрю Миньярда из мертвых и использовал свою жизнь в качестве разменной монеты, чтобы спасти мятежников, потому что, судя по всему, ты родственник Создателя. — Жан закатил глаза, судя по всему, несколько раздраженный ситуацией. — Да, слухи быстро распространяются в обе стороны. А теперь пойдем, мы не можем опоздать на ужин с королем. Жан уверенно подошёл к нему, подтянув Нила, чтобы помочь ему встать, а затем провел его к мягкому стулу без спинки перед белым туалетным столиком. — Подожди, я думал, что увижу Дроссельмейера. — Нил не пытался мешать Жану поправлять его прическу, больше сосредоточившись на том, чтобы получить несколько ответов, а может быть, даже преимущество. — Это не так просто, — фыркнул Жан, оттягивая локоны Нила назад и пытаясь зафиксировать их в нужном положении, по-видимому, одной только силой воли. Это немного напомнило ему миссис Уисбек. — В последнее время обстановка напряженная, и твое прибытие определенно не входило в планы, так что сегодня ты с нами и должен выглядеть презентабельно. Возможно, Создатель захочет увидеть тебя до Йоля, но не могу ничего гарантировать. Он самый уважаемый советник короля, и к нему нелегко пробиться. Я сам даже не знал его имени, пока ты не начал орать его на всю округу. Советник, черт возьми, — с гневом подумал Нил, одновременно впечатленный и возмущенный той глобальной театральной постановкой, которую устроил в этом месте крестный отец его матери. Конечно, в данный момент были более важные вещи, которые нужно было обсудить. — А что насчет вторжения? — Не говори об этом здесь! — упрекнул его Жан, быстро оглядываясь по сторонам, как будто они не были одни в комнате. — Мы занимаемся этим, тебе просто нужно быть готовым уйти отсюда во время бала. — Я не могу просто сбежать, — прошипел Нил Жану, глядя на него через зеркало туалетного столика, не зная, должен ли он поделиться с ним со своей теорией. — Убрать Дроссельмейера из Четырех Королевств — единственный способ положить конец этой войне, Жан. Мне нужно поговорить с ним. — Ты совершенно сумасшедший! — Жан повернул вращающийся стул, на котором сидел Нил, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, возможно, ища признаки здравомыслия, которых, к сожалению, не нашёл. — Это место находится под постоянным наблюдением. — Мы должны найти выход. Все зависит от этого. — Почему? — Выражение лица Жана как будто умоляло Нила дать ему уверенность, которую он пока не мог ему дать, но он знал; он просто знал , что был прав. — Потому что... — Нил подумал о нитях, об этом едва заметном блеске, который большинство людей не замечали, потому что были слишком заняты тем, что боялись этой огромной птицы — ...Король-Ворон на самом деле не король. — Что…? Нил взял одну из рук Жана в свои, и почувствовал, что они замёрзли и дрожат. Он узнал этот страх как нечто, что он испытывал раньше, страх, который говорил о насилии, боли, и почти умершей надежде. — Он марионетка. Не знаю, осознает ли он это или нет, но Дроссельмейер, его Создатель, сейчас дергает его за ниточки. Я намерен раз и навсегда перерезать эти ниточки, — пообещал Нил, еще больше укрепившись в своем решении. — Но мне нужна твоя помощь. Жан молча смотрел на него несколько секунд, как будто пытаясь оценить, насколько это будет разумно – доверять ему. Наконец он кивнул, тяжело вздохнув. — Ладно, посмотрим, что мы сможем сделать.

❄️

Интерьер Снежного дворца, находящегося под властью ложного Короля Ворона, сильно отличался от того, что можно было предположить, глядя на его внешний вид. Здесь все было черного и красного цвета: стены были покрыты гобеленами и драпировками из струящихся тканей, на полу лежали бархатные ковры, а огромные окна были занавешены тяжелыми шторами. Даже люстры, которые когда-то должны были давать яркий и мягкий свет, были покрыты длинными кусками полупрозрачного красного тюля, бросая кровавую тень на каждый уголок, куда Нил осмеливался посмотреть. Он шел, держась за руку Жана, всю дорогу вниз по башне, пытаясь привыкнуть к стесняющей одежде, в которую его заставили одеться. Она не сильно отличалась от элегантного наряда Жана, по крайней мере по форме, хотя его спутник был одет преимущественно в черное, а Нил был почти полностью окутан кроваво-красным цветом. Бархатный жилет казался специально зауженным, чтобы заставить его держать осанку, но все остальные части костюма сидели на нем идеально. Жан шел быстро, не позволяя ему замедлить шаг, чтобы осмотреть некоторые уголки замка. Шпион держал голову низко и молчал каждый раз, когда они проходили мимо стражников в темных доспехах. Наконец, они вошли в большую круглую столовую, где стоял длинный стол в форме буквы "п", накрытый красной скатертью, с серебряными подсвечниками с зажженными свечами и всевозможными композициями из мертвых цветов. Пол, по какой-то причине, был полностью покрыт гладким льдом. В самом центре стола, прямо напротив больших открытых двойных дверей, Нил впервые увидел человеческую форму Короля-Ворона, марионетки, которую все знали как Рико Морияма. Предполагаемый Король устремил свой красный взгляд на них, как только они вошли, его темные волосы, похожие на перья его крыльев, почти исчезали под тяжелой короной из темного металла и алых камней. Все дворяне, сидящие вокруг него, были в масках, которые делало их похожими на людей-воронов, сидящих на открытых балках высокого потолка, и внимательно следящих за всем, что могло бы не понравиться существу на троне. Нил вдруг вспомнил книги и истории о вампирах, которые становились все более популярными среди его сверстников в Лондоне, но отбросил эту мысль, когда ложный король поднял бледную руку, заставив всех воронов и дворян полностью замолчать. — Наконец-то. — Раздражающий голос короля эхом разнесся по залу, его глаза заблестели от удовольствия. — Вечернее развлечение прибыло! Посмотрим, насколько же силен тот, кто заслуживает пощады. Все дворяне как один начали хлопать в ладоши – синхронная и бездушная овация вызвала у него мурашки. Рядом с ним Жан стал еще более напряженным, сильнее сжимая руку Нила. — Жан... — позвал Нил, опасаясь того, что должно было произойти. — Все будет хорошо, — заверил его Жан, но не выглядя слишком уверенным. — Просто не сопротивляйся, позволь музыке делать свое дело. — Что ты имеешь в виду? Но Жан так и не успел ответить, потому что сверху вдруг запели люди-вороны. Их диссонирующие голоса быстро слились в унисон, и откуда-то донесся стремительный, коварный звук скрипки. В ту же секунду Нил почувствовал, как его мышцы напряглись, а все тело пришло в движение без его на то воли. С нарастающим ужасом Нил понял; что чем громче становилась музыка, тем меньше он контролировал свое тело. То же самое происходило и с Жаном, который — куда более спокойно — лишь тяжело вздохнул. Их обоих толкнула эта невидимая сила; они расцепили руки лишь для того, чтобы тут же соединить их вновь — в почти издевательской пародии на приглашение к танцу. — Просто дыши, Нил, — прошептал Жан, когда нити музыки снова пришил в движение, сближая их тела. Одна рука Жана обхватила его талию, другая сжала ладонь, в то время как свободная рука Нила легла на плечо шпиона. Сквозь музыку раздался тихий звук, похожий на вращение маленького механизма, и вдруг он и Жан поднялись на небольшую высоту. Он не мог контролировать голову, чтобы посмотреть на свои ноги, но понял, что элегантные ботинки, которые он носил, обзавелись коньковыми лезвиями. И в тот же миг он и Жан, подчиняясь коварному ритму оркестра из невидимых инструментов и птиц, выскользнули в центр зала. Жан отстранился лишь для того, чтобы крутануть его вокруг своей оси, а затем снова притянул в исходную позу. Музыка вокруг них нарастала в неистовом темпе, который Нил узнал бы из тысячи. Птицы, со слезами на глазах, хором издали глубокий и скорбный плач. И тогда они начали танцевать, эта сила толкала и тянула их точными, почти болезненными движениями. Нил едва мог дышать, глухое отчаяние эхом раздавалось под его кожей, без какого-либо возможного спасения, когда он почувствовал, что даже его рот закрывается, а голос заглушался тошнотворной какофонией, когда его свобода воли, без всяких объяснений, была отнята у него. Аплодисменты не стихали, время растянулось до предела, а мир вращался, пока совсем не исчез. И вот Жана уже не было рядом — его высокую фигуру сменил кто-то почти одного роста с Нилом, в пышном платье с узорами в красных, черных и кремовых тонах. Изящная женщина в маске ворона, открывавшей лишь ее накрашенные губы. Она ничего не сказала, не могла, просто погрузилась в танец с ним, как и положено, как велела музыка, и они танцевали, пока она тоже не исчезла, уступив место мужчине в маске, которого сменил другой, а затем еще одна женщина, еще один мужчина, еще кто-то, а затем еще одно существо. Танец казался бесконечным. Нил боялся, что так и есть. У Нила кружилась голова, музыка казалась все громче с каждой секундой, смешиваясь со звуком лезвий, режущих лед, и заглушая его чувства, затуманивая мысли, усиливая все его страхи. — Дыши, — прошептал ему партнер по танцу. Нил вернулся в реальность — ровно настолько, чтобы заглянуть в лицо державшего его человека; теперь никакие маски не скрывали его скорбного выражения. Они кружились в плавном ритме, и Нил наконец-то смог вздохнуть, заметив, что его держат уже не как партнера, а как ребенка: обе его руки покоились в бережной хватке мужчины. Тот вел его медленно, словно учил стоять на коньках, а не танцевать. — Прости… Я не могу позволить тебе это сделать. Не могу позволить тебе забрать меня домой, — пробормотал мужчина. Морщинки в уголках его глаз дрогнули; его лицо казалось таким человечным, а глаза были темными и полными печали. — Кто...? — Он попытался спросить, не зная, вышли ли слова из его уст или из его головы. Он хотел удержаться за этого мужчину, который вдруг показался ему маяком в бурном море, и удивился, когда его рука сделала это, вырвавшись из нежного захвата мужчины, его пальцы обхватили лацкан длинного темного пальто, которое носил незнакомец. — Дроссель... Нил почувствовал, как его пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное на груди мужчины под пальтом. — Я не открою проход, но все будет сделано, когда часы пробьют последний удар... Прости меня... — И он удалился, оставляя Нила одного в этом мире неопределенностей. Нил с запутанными мыслями наблюдал за удаляющейся фигурой мужчины, и что-то внутри него вспыхнуло, словно как искра независимости. — Дроссельмейер! — крикнул он, на секунду сбившись с ритма и сильно падая на лед, который вышиб воздух из его легких. Музыка, однако, не прекратилась, и Нил не смог ничего сделать, прежде чем потерять сознание.

❄️

Его снова разбудил звон часов, но Нил едва мог пошевелиться, когда открыл глаза, чувствуя, как каждый мускул его тела кричит от боли. — Эй, эй, потише... — Голос Жана сопровождался нежным прикосновением к его лбу и твердым толчком, чтобы он остался лежать. — Не торопись, ты еще восстанавливаешься. — Жан... — попытался заговорить Нил, но даже его лицо болело. — Все в порядке, все в порядке. Король просто хотел преподать тебе урок после того, что ты наделал. Ты снова стал собой, просто дыши. — Жан спокойно давал ему указание, как будто уже прошёл через это бесчисленное количество раз. Нил на мгновение остановился, сосредоточившись только на воздухе, входящем в его легкие, на ощущении, что его тело снова под его контролем, и волна воспоминания о его мрачном танце с двором Короля-Ворона нахлынули на него. Боль и страх были быстро затмечены печальным лицом Дроссельмейера. — Как долго я был без сознания? — Более суток. Это одиннадцатый удар. — Жан, казалось, хорошо понимал всю серьезность ситуации. — Бал… — Да, он начнется через несколько часов, ближе к закату, но Король сказал, чтобы тебя не пускали на праздник, не то чтобы он надеялся, что ты проснешься до окончания Йоля, но, думаю, он не учел твою упрямость. — объяснил Жан. — Элисон получила известия от твоих друзей, они успели эвакуироваться из убежища до того, как напали вороны, и собираются продолжить вторжение. — Но он не выглядел особо облегченным. — Только твой план с Создателем... — Я поговорил с ним — Нил попытался сесть, принимая помощь шпиона, все еще чувствуя дрожь в теле. — Что? Когда? — Во время танца. Он появился передо мной, и еще одна деталь в моей теории сложилась воедино. — Нил почувствовал триумф, несмотря на боль в теле. Сколько же часов фальшивый Король-Ворон держал его под воздействием этой адской оркестровки? — Твоя теория? — Жан нахмурился, озадачевшись. — Только не говори мне, что весь твой безумный план основывается на теории! — Помоги мне встать, — попросил Нил, игнорируя на данный момент недоверие Жана. Шпион так и сделал, хотя и фыркнул с негодованием. — Вчера он сказал мне, что не может открыть проход, что я не могу вернуть его домой, что все закончится с последним ударом часов. — Он прокрутил в голове весь разговор, все отчаяние, которое он видел в тех старых, уставших глазах. Ему было трудно удержать равновесие в течение нескольких секунд, но вскоре он смог стоять без поддержки Жана. — Я думаю, он снова попытается использовать машину, и что часы имеют к этому какое-то отношение. Ваймак сказал, что уничтожил проход между Четырьмя Королевствами и моим миром, но если это правда, как мы все еще слышим звон часов? Должна быть какая-то линия связи, какой-то мост. Иначе откуда Дроссельмейер взял энергию, чтобы использовать машину против Эндрю? — Нил, о чем ты говоришь? — Жан смотрел на него, как на сумасшедшего, но это был не первый раз, когда Нил оказывался в такой ситуации. Ему было все равно, потому что теперь все кусочки пазла сложились в единое целое. — Часы — это точка соприкосновения. Все становится понятным. Они сломались несколько лет назад, вероятно, когда он запер Эндрю за то, что тот мешал продвижению Короля-Ворона, но теперь часы снова работают, и он попробует еще раз! — Это было очевидно, теперь, когда он об этом думает. — И я готов поспорить, что в Снежном Королевстве завеса между этими реальностями наиболее тонкая. Именно поэтому мы с Эндрю оказались в лесу, когда я освободил его. — Что это значит? — Это значит, что Дроссельмейер может теперь нанести еще больший ущерб. — Нил провел рукой по волосам, сдерживаясь, чтобы не выдернуть их. — Так что же нам делать? Нил глубоко вздохнул. — У меня есть план, но нам понадобится отвлекающий маневр, — заявил Нил, надеясь, что Аарон в панике не забыл передать сообщение своему брату. — И мне нужно найти Эндрю.

❄️

В конце концов, именно Элисон Рейнольдс придумала для Нила маскировку. По-видимому, после нескольких часов принудительных танцев все ожидали, что Нил останется без сознания в течение следующих нескольких дней, что избавило от необходимости ставить охрану у дверей его комнаты-клетки, и с Жаном в качестве его опекуна было легко протащить герцогиню туда. К тому же, поскольку до начала бала осталось всего час, все были очень заняты последними приготовлениями к роскошному представлению, чтобы потешить самолюбие короля, поэтому их небольшая встреча не привлекла внимания. Жан поспешил завести Элисон внутрь, осторожно закрывая дверь, и убедившись, что за ней никто не следил по коридору. — Хорошо, у меня есть все, что ты просил. — Элисон бросила на кровать кучу тканей и перьев, откинула свои длинные светлые волосы за плечо и вздохнула. — Я поговорила с Дэн и Рене, и они считают твой план полным безумием, но все равно согласились. Я, лично, считаю тебя сумасшедшим. — Отлично, — Нил начал рыться в куче костюмов, выхватив первую попавшуюся маску ворона. — Эндрю принес то, что я просил? — Он едва сдержал дрожь, при мысли о том, что снова увидит Эндрю. — Рене сказала, что да. — И сколько у нас костюмов? — Около десяти, но в суматохе бала их будет казаться не меньше двадцати, так как многие будут носить эти дурацкие маски, — уверенно предположила она. — Ваймак и Эбби будут возглавлять наступление в городе, чтобы отвлечь как можно больше охранников, но вам нужно действовать быстро. — Не волнуйся, просто отвлекай короля, а я займусь Создателем, — заверил Нил. — Его мастерская находится под землей, верно? Жан кивнул, скрестив руки. — Он приказал привезти сюда все оборудование из старой мастерской, как только Рико захватил Снежное Королевство. Если эта машина действительно существует, она должна быть там. — Тогда все на своих местах. — Нил кивнул себе, стараясь игнорировать сдавленность в груди и не желая думать о том, как закончится этот день. Ведь если все пойдет по плану, Нил, скорее всего, больше никогда не увидит Четырех Королевств и ни одного из их жителей.

❄️

Нил поправил маску ворона на лице и спрятал руки в темных перчатках, под черным плащом из перьев, прежде чем вместе с Жаном и Элисон, одетыми в похожие костюмы, войти в бальный зал. Праздник Йоля, которую устроил Король-Ворон, был традицией, которую он перенял от древнего двора Снежного Королевства, был мрачным, грандиозным и шумным, и кошмарной версией рождественского бала семьи Хэтфорд в его мире. Окна были украшены гирляндами из сухих веток и ярких красных ягод, а огромная ель, украшенная фруктами, шишками и зажженными свечами, стояла прямо в центре танцпола, который, как и столовая, был приспособлен для катания на коньках. Благородные гости масками на лицах и оживленные люди-вороны, скользили по льду парами, образуя, казалось бы, неразрывный танцевальный вихрь вокруг рождественской елки, но музыка на этот раз исходила от видимого оркестра воронов на балконе, с агрессивно выглядящими инструментами над главной частью зала. В самой мелодии не было ничего действительно коварного, и Нил с облегчением понял, что все еще может управлять своим телом. Он, определенно не собирался присоединяться к этому танцу. На другом конце зала, за вихрем вокруг сосны, на высоком троне сидел Рико Морияма, в человеческом обличье, одетый в темный плащ и красный костюм, остроконечная корона блестела в теплом свете свечей. Нил ощупал кожаный пояс, который носил, найдя рукоятку острого ножа для вскрытия писем, который Элисон пронесла для него тайно. Это было не самое лучшее оружие, но это лучше, чем ничего. — Давайте смешаемся с толпой и будем ждать сигнала, — приказала Элисон, и трое сразу же разошлись, стараясь оставаться в сторонке от безумного танцпола. Нил съежился под плащом, опустив голову, хотя знал, что никто не может увидеть его лицо под темными перьями и длинным изогнутым клювом. Единственным уличающим признаком во всем костюме было белое перо, полускрытое у шеи, — деталь, которая должна была помочь Эндрю найти его. Мысль о разговоре с Эндрю заставила его задрожать от предвкушения. Он задался вопросом, находится ли его солдат уже здесь, где-то в толпе, в костюме, почти идентичном его, ища белую перышку. Возможно, это последний раз, когда я его вижу, с грустью подумал он. Сосредоточься, – упрекнул его голос матери в его голове, потому что сейчас было не время думать об Эндрю, не больше, чем это необходимо для выполнения плана. Взять ключ, перерезать нити, и оставить позади лучший мир — это была мантра, которую он повторял себе последние несколько часов. И было глупо в этот момент делать или думать о чем-либо, что могло бы подорвать его решимость. Нил подошел к одному из окон зала, вглядываясь в мир льда и снега снаружи, в небо, которое было ещё светлым, но солнце уже быстро садилось. Деревня Снежинок, которая простиралась на несколько этажей ниже бального зала, казалась спокойной и тихой, позволяя Королю-Ворону и его гостям наслаждаться праздником, но Нил знал правду — он знал, что повстанцы уже проникли внутрь, воспользовавшись невниманием стражников во дворце, и знал, что последние жители в этот момент были тихо вывезены за пределы стен. Сигнал мог поступить в любой момент, и Нил должен был быть с ключом, когда это произойдет. Он уже собирался уйти оттуда и еще раз обойти зал, когда кто-то подошел к нему сзади. Он на мгновение напрягся, боясь, что невольно раскрыл себя какому-нибудь человеку-ворону, но затем рука коснулась его запястья под перьевым плащом — теплое и осторожное прикосновение, знакомое даже через перчатку, покрывавшую руку Нила. Нил с трудом сдержал крик облегчения от этого прикосновения, наклонившись к Эндрю, как цветок, склоняющийся к солнцу. Эндрю тоже носил маску, длинные перья скрывали его яркие светлые волосы. — Идем со мной, — прошептал солдат, используя свою хватку, чтобы оттащить его от окна, затем через толпу в масках и, наконец, из зала. Некоторые охранники все еще патрулировали коридоры, но Эндрю быстро провел Нила в нишу, закрытую гобеленом, прежде чем кто-либо заметил их. Нил оказался в полумраке за гобеленом, и, не успев ничего сказать, почувствовал, как с его лица снимают маску, а через мгновение Эндрю снял и свою. Черт, он не планировал снова увидеть его лицо, это только усложняло все. — Эндрю... — О чем ты думал? — сразу же прервал его Эндрю, его голос был напряженным, почти опасным, он отпустил запястье Нила и поднял руку, но только для того, чтобы с нежностью обхватить его шею, пальцы ласково сгибались, чтобы прижать его затылок в утешительном жесте, по которому Нил будет очень скучать. — О чем ты думал, Нил? Чем ты думал, отдаваясь ему таким образом? Несмотря на упрёк, Нил улыбнулся, наслаждаясь его присутствием больше всего на свете. — Вам нужно было время, чтобы вывести всех из убежища, — объяснил он, потому что это было очевидно. — И ты ничего не мог придумать кроме, как приставить нож к своему горлу? — Эндрю хотел выглядеть разъяренным, но выглядел испуганным. — Это сработало, не так ли? Эндрю нахмурился. — Перестань вести себя так, будто ты не собираешься уходить. Это застало Нила врасплох. Он никому не рассказывал об этом. — Как... — Я вижу тебя, Нил Хэтфорд. — Это прозвучало не как обвинение, а как обещание. — Ваймак рассказал мне о Дроссельмейере. Ты думаешь, что он заперт здесь, как я был заперт в твоем мире. Ты хочешь освободить его, потому что другого пути назад нет. — Эндрю... — Он попытается уничтожить нас, когда выберется отсюда. — Я не позволю. — Нил схватил руку Эндрю, которая все еще держала его. — Он больше никогда не причинит вред кому-то из вас, но для этого он должен умереть, и единственный способ сделать это — открыть тот замок, Эндрю. В этот момент, снаружи замка раздался громкий взрыв, сотрясший весь мир. Взрыв. Сигнал Ваймака. Эндрю усилил хватку, почти болезненно. Но Нил не обратил на это никакого внимания. — Любой может это сделать... — Это несправедливо по отношению к другим, — напомнил ему Нил, потому что в конце концов все были частью этого мира. Нил был чужаком, единственной деталью, которая не вписывалась в общую картину. — У меня есть место, там, и я не могу больше от этого бегать. Гнев и печаль отражались в этих прекрасных золотистых глазах. — Ты хотел остаться... — прошептал Эндрю, и Нил вспомнил ту ночь, когда сказал это запретное желание спящему Эндрю. — Я хочу. — Не было смысла лгать, не тогда, когда всё подходило к концу. Он протянул свободную руку к Эндрю, как будто от этого зависело, не утонет ли он, и взял другую руку Эндрю, спокойно раскрывая его сжатый кулак. Нил взял маленький ключ, ледяной кристалл будто таял от тепла их соединенных ладоней. — Спасибо за все... — прошептал Нил, чувствуя, как слеза скатывается по его лицу. — Ты был великолепен. Затем он отпустил Эндрю, поднял свою маску с пола и выбежал в коридор, прежде чем солнце успело зайти.

❄️

Всеобщий хаос, вызванный нападением повстанцев, позволил Нилу легко пробежать по Снежному Дворцу, следуя инструкциям, которые он получил от Жана. Он слышал суматоху в городе и нарастающую битву в бальном зале, где лучшие солдаты Снежного Королевства сражались с Королем-Вороном и откуда они выйдут победителями, если Нил сможет выполнить свою миссию. Звуки битвы подстегнули его, и он бежал, как никогда раньше, мчась по темным подземным коридорам замка с ключом в руках и непоколебимой решимостью. Новая мастерская Дроссельмейера находилась именно там, где и сказал Жан: за неприметной дверью в коридоре посреди замка, почти незаметной для не слишком внимательного взгляда. Теплый свет просачивался из-под двери, и когда Нил осторожно снял перьевой плащ, бросив его на пол, и протянул руку, дерево без сопротивления поддалось под его пальцами. Внутри он с удивлением обнаружил почти точную копию комнаты, которую мельком видел в особняке своей семьи, с деревянными верстаками, позолоченными инструментами и незаконченными проектами. Но там, в центре мастерской, стоял Дроссельмейер с длинными растрепанными волосами, сгорбленными плечами и грустным лицом. В его руках был странный бронзовый диск, соединенный с золотыми часами в центре задней стены, немного уменьшенная копия часов в бальном зале в Англии. — Почти пора, — пробормотал Дроссельмейер, но казался отрешенным. — Еще немного, и все будет... идеально. Нил стоял там, с ключом в одной руке, и ножом для писем в другой. Пока снаружи, мир рушился на части. — Почему вы все еще этим занимаетесь? — спросил Нил, сделав шаг вперед. Дроссельмейер даже не поднял глаз. — Ты не поймешь, — с сожалением произнес мужчина, осторожно проводя пальцами по пластинке, — ты никогда не знал Шарлотту. Нил на мгновение замер, не понимая, к чему ведёт этот разговор. — Моя бабушка? — спросил он, хотя и так знал, что это может быть только она. Шарлотта Теодора Хэтфорд, красивая женщина с рыжевато-русыми волосами на картине над камином в семейной гостиной особняка, с ясными глазами и милой улыбкой. — Ты похож на нее, — пробормотал Дроссельмейер, наконец отрывая взгляд от бронзового диска. — Я немного испугался, когда увидел тебя на банкете. Лицо моей дорогой Шарлотты, но взгляд точно такой же, как у твоей матери. Я увидел тебя там и сразу подумал... это сын Мэри. Нил почувствовал колючую боль в груди, знакомую боль, которую он не хотел признавать. — Мне всегда говорили, что я пошел в отца, — заставил он сказать себя, подойдя немного ближе. Это было странно, но он почти чувствовал, как за окном садится солнце. Дроссельмейер рассмеялся, тихо и слабо, почти как вздыхая. — Нет, ты весь Хэтфорд. Глаза не лгут. Нил кивнул, стараясь не дать этим словам тронуть его сердце. Не сейчас, когда ему нужно было убить этого человека. Наконец он остановился перед Дроссельмейером, рядом со столом в центре комнаты. Он был достаточно близко, чтобы разглядеть замок на его груди, неровный металл вокруг отверстия для ключа, медленно расширяющийся во все стороны, поверхность была в царапинах, как будто ее сотни раз пытались взломать. — Это она создала этот мир, — прошептал Дроссельмейер. — Историю, я имею в виду. Каждого персонажа. Ледяную королеву – Эбигейл Уинтерфилд. Эндрю Миньярда – последнего солдата-Щелкунчика. Ужасного тирана Рико Морияму – Короля Воронов. — На его лице появилась небольшая грустная улыбка. — Все это было подарком для неё. Её собственный мир, такой, каким она его себе представляла. Все было готово, когда ситуация вышла из-под контроля, и тогда... Нил снова засунул нож для писем в кожаный пояс, принимая решение, о котором он надеялся что не пожалеет. Он положил свободную руку на руку Дроссельмейера, все еще лежащую на бронзовом диске. — И тогда она умерла, — прошептал Нил, вспомнив печальную историю своей бабушки, умершей в молодом возрасте от туберкулеза. — Я никогда не показывал ей... — Он вздохнул, закрыв глаза, и несколько слез упали на их соединенные руки. — Я хотел, чтобы всё было идеально, как она себе и представляла... — Я знаю. — Нил поднес ключ к замку на груди Дроссельмейера и, когда прозвучал последний удар часов, повернул его.

❄️

Год спустя — Идите, идите, уже почти полночь! — крикнул дядя Гарри из сада, выманивая группу возбужденных детей из зала. Дядя Стюарт вздохнул, устало улыбаясь, а тетя Ленор радостно хихикнула, когда старшая дочь потянула ее к представлению возле беседки. — Пойдем, дядя, это наш семейный долг — участвовать в квесте. — Нил потянул Стюарта за собой, сдерживая смех над капризами пожилого мужчины. — Ты имеешь в виду наше семейное бремя, — поправил Стюарт, хотя и пошел за ним. — В прошлом году он заставил меня выпрыгнуть из окна! Нил рассмеялся. — Перестань драматизировать, это было окно на первом этаже. — Нил закатил глаза, думая о том, что подумал бы дядя Стюарт, если бы он рассказал ему, куда привела его красная нить в прошлом году. Прошел год с тех пор, как он вставил тот ключ в грудь Дроссельмейера, и очнулся на кровати в гостевой комнате особняка, все еще в голубом костюме и с куклой Щелкунчика в руках, теперь уже без замка на затылке. Прошел год, а он все еще вспоминал о Четырех Королевствах – каждый день. Вид дяди Гарри, начинающего очередную охоту за сокровищами — которая теперь обещала стать излюбленным развлечением на рождественских балах — вызвала у него тошнотворную волну ностальгии. После произошедшего он делал все, чтобы открыть дверь мастерской, питая глупую надежду, что сможет вновь открыть мост между своим миром и Снежном Королевством, даже приняв рекомендательные письма от Стюарта, для обучения инженерии в Оксфорде, но через семь месяцев, когда он наконец разгадал механизм, он не нашел там ничего, кроме брошенных игрушек, ржавых машин и старых писем Шарлотты Хэтфорд, в которых она рассказывала Дроссельмейеру о своих снах о Четырех Королевствах с их героями, девами и злодеями. Нил сохранил игрушки, которые так напоминали ему о всех, кого он оставил в ту ночь в Снежном дворце, выделив для них отдельную полку в своей комнате, рядом с туалетным столиком, где хранился щелкунчик – его самое дорогое воспоминание. И тогда жизнь... просто пошла дальше. И вот он снова был здесь, держа между пальцами красную нить и бродя по особняку в поисках загадочного подарка, хотя знал, что на самом деле хотел чего-то недостижимого. Сдерживая свои ожидания, он прошел через восточное крыло, затем через холл и продолжил идти по коридорам, вздыхая, когда нить полностью отклонилась от пути, который, как он знал, вел к пустой мастерской. На этот раз нить продолжала вести его к внешнему саду, где под живыми изгородями лежало немного снега. Он обошел каменные фонтаны, клумбы с цветами и, наконец, нашел свой подарок на каменной скамейке. Это был небольшой темный кожаный чемоданчик с серебряной застежкой, и когда он его открыл, то обнаружил внутри совершенно новый набор щипцов, плоскогубцев и инструментов для резьбы по дереву, вероятно – идея Стюарта, учитывая растущий интерес Нила к тому, чтобы стать изготовителем игрушек. Он улыбнулся, посчитав подарок внимательным, и уже собирался вернуться внутрь, когда его взгляд зацепился за красную вспышку между безлистными деревьями справа от него. Поддавшись любопытству, Нил встал, оставив чемодан на скамейке, и сразу понял, что то, что он увидел, было еще одной красной нитью, обмотанной вокруг низкой ветки ближайшего к нему дерева. Все деревья были украшены маленькими теплыми огоньками и ветками омелы, чтобы компенсировать голые ветви, и ему повезло, что он заметил этот кусок шерсти. Рядом с узлом, которым он был привязан, висела маленькая бумажка, и когда он развернул ее, его сердце начала биться чаще. Абрам. Нить качнулась в его руке, испугав его, а затем наполнив опасным ожиданием. Не может быть... может быть? Глубоко вздохнув, он взял нить и пошел за ней между деревьями, звук его шагов по снегу заглушалось биением его сердца, эхом раздающимся в его голове. Он продолжал оглядываться по сторонам, надеясь увидеть то, чего он больше всего хотел, весь этот последний год, и чуть не врезался лицом в дерево. Вздрогнув, он понял, что нить заканчивалась здесь, а ее другой конец был обмотан вокруг ствола. — Что…? — Нил повернулся, чтобы посмотреть на дорогу, по которой пришел, но никого не увидел. Это не имело смысла. — Есть кто-нибудь? — Никто не ответил. — Слушайте, это не смешно… — Ты никогда не перестаешь говорить, да? — Голос Эндрю внезапно прозвучал у уха, обволакивая его, как объятие, такое же совершенное, как он его и помнил. Нил повернулся так быстро, что, казалось, мог что-нибудь вывихнуть, и вот он – Эндрю Миньярд, его солдат-щелкунчик, в красной форме и с золотисто-русыми волосами. — Эндрю... — Это все, что он смог сказать, не веря своим глазам. — Ты... Эндрю подошел еще ближе, теплый, настоящий, и протянул руку, беря Нила за запястье, как будто он был чем-то драгоценным. — Ты представляешь, как трудно было добраться сюда? — спросил Эндрю вздохнув, его глаза сияли, как звезды под огнями, освещавшими деревья. Нил не смог сдержать улыбку и слезы. — Нет, я понятия не имею. Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне все до мельчайших подробностей. — Он слегка всхлипнул, не зная, что может плакать так. Эндрю поднес свободную руку к лицу Нила, вытирая его слезы с такой нежностью, от которой у Нила задрожали ноги. — Я расскажу. Я всё тебе расскажу, — заверил Эндрю, заправляя прядь волос за ухо Нила. На секунду они просто смотрели друг на друга, тепло исходило от тех мест, где они соприкасались. Нил пытался сдержать поток слез, которые все еще текли по его щекам, поднимая глаза, чтобы посмотреть, поможет ли холодный воздух. И тогда он заметил, что прямо над ними, на самой верхней ветке дерева, к которой Эндрю привязал красную нить, висела веточка омелы. Нил рассмеялся, найдя всю эту ситуацию восхитительно смешной, смешно-идеальной. — Что такое? — спросил Эндрю, но уголки его губ поднялись в улыбке, даже не зная причины смеха Нила. — Мы под омелой... — пробормотал Нил, не совсем стесняясь, но все же чувствуя, как его лицо краснеет. Эндрю вопросительно поднял бровь, и Нил еще немного посмеялся, вспомнив, что в Четырех Королевствах не было Рождества. — Есть рождественская традиция, вдохновленная древней скандинавской мифологией, которая гласит, что поцелуй под омелой приносит любовь и процветание, — объяснил Нил, глядя на губы Эндрю и гадая, каково это — почувствовать его бороду на своем лице. Эндрю наклонился вперед, в его глазах появилась задорные искорки. — Тебе не нужен повод, чтобы поцеловать меня, — прошептал его солдат, прижавшись к его губам. — Да или нет, Нил? Нил просто сократил расстояние между ними, соединив их губы в нечто, напоминающее беспрецедентный взрыв – его собственный Большой взрыв. Эндрю обхватил его своими сильными руками, и в этом кольце всё было правильно, хорошо и надежно; они целовались так, будто мир начинался и заканчивался в соприкосновении их губ, в союзе их душ. В этот момент Нил был уверен: его место в этом мире – рядом с Эндрю

❄️

Конец.