Глупый Модао

Чёрные как бездны очи устремились в чужое слегка розоватое лицо, пока когтистая рука нежно и неторопливо оглаживала крепкую мужскую грудь сквозь толстые слои ткани. Янтарные глазки осмотрели тело над собой — расслабленное и крупное, а на мертвенно-бледном лице с прищуром красовалась игривая улыбка, обнажая острые как иглы клычки, словно у пантеры. Двое юношей были на их общей кровати в их собственных покоях — блондин лежал под нависшим над ним телом его тёмной половины, а второй всеми рецепторами следил за тем, чтоб его возлюбленный не сбежал, ведь "у нас и так дел невпроворот, времени на отдых нет совсем!". — У меня к тебе есть предложение, милый мой Модао, — низким и хриплым голосом демон отвлёк своего возлюбленного от рассматривания его широких плеч, переключая внимание на свои мысли. Мун свёл тёмные бровки к переносице и слегка сжал губы. Любое предложение демона могло кончиться плачевно если не для них, то для других божеств точно. Тёмное начало плавно спустил свой корпус ниже и практически лёг на своего возлюбленного. Холодные губы одарили чужие лёгким поцелуем, а на недолгое прощание демон лизнул их, явно сдерживая себя, чтоб не укусить или съесть, как самое лакомое человеческое угощение. — Каин, что ты опять задумал? — Люциан решил хоть немного, но подыграть демону, и закинул свои руки на его сильную шею, обнимая и прижимая его к себе. Его демон же ухмыльнулся и слегка прищурился. — Ничего такого сверхъестественного, дорогой, — свободная рука в перчатке медленно поплыла по белоснежной кровати, будто змея на охоте. Тонкие пальцы ухватились за одну тонкую прядь его волнистых золотых волос и принялись наматывать её на себя. — Просто предлагаю тебе побыть этой ночью сверху. В груди Люциана застрял вздох, а веер его длинных ресничек дёрнулся вверх, округляя светлые глазки. — Что… что ты такое говоришь?.. Каин тяжело вздохнул и сложил свои губки бантиком, глядя на супруга как на местного дурачка в глухой деревушке. В один момент его руки обхватили светлый загривок Муна, а бледное лицо нависло над его, да так близко, что их носы практически соприкасались друг с другом. — Трахни меня, Модао, — так понятней? Слегка грубая формулировка заставила блондина слегка поморщиться и промычать — он и с первого раза всё понял. — Зачем тебе это? — получив серию из лёгких холодных поцелуев в щёки, поинтересовался владыка. — Как это "зачем"? Ну подумай, милый. Мы столько времени вместе, а всё так же невинен, как и в нашу первую встречу, это надо решить как можно быстрее. Люц приподнял бровь и уже хотел что-то спросить, как его заткнули жадным поцелуем в губы. Холодный язык ловко юркнул в чужие уста, исследуя их, будто впервые. Слова стали невнятным мычанием, что, судя по всему, Каину и нравилось — выдавали его тихие смешки на попытки что-то сказать. Руки с загривка проползли вниз, и стали, словно по волнам, блуждать по его одежде, через ткани пытаясь почувствовать все тонкости прекрасного, словно у статуи, тела. Кончики пальцев прильнули к чужим одеждам, и какими-то рваными движениями попытались развязать их с его тела, будто готовясь их порвать, лишь бы побыстрей, что Муну было явно не по нраву. Промычав в поцелуй, блондин одним лёгким толчком перевернул их обоих, и теперь над телом нависает Люциан, а не Каин. Тёплые ладошки взяли чужие в перчатках, и медленно сложили их на своём поясе, взглядом приказывая развязать сначала его, а не пытаться стянуть его ханьфу. Это демон тут же выполняет, и небрежно откидывает в сторону, будто ненужную вещь. — Каин, — с хмурым взглядом откликает довольного демона, — я сколько раз говорил, не раскидывай одежду где попало, тем более мои вещи. Демон это тупо проигнорировал и распахнул слои светлых одежд, развязывая так же и нижние. Перед его взором открылась мягкая мужская грудь, от чего-то покрытая лёгкими мурашками. — Ты уверен, что хочешь именно так? Именно в такой позе? — Тёмное начало коротко хохотнул и убрал руки за голову, рассматривая перед собой прекрасное атлетическое тело супруга. — Поверь мне, такому глупому человеку, как ты, подойдёт больше поза "наездницы". — "Глупый"? — Люциан слегка прищурился, рассматривая чужое довольное лицо, а после резко наклонился вперёд и взял того за челюсть, всматриваясь в чёрные глаза. — Я тебе шею сверну, ещё раз так меня назовёшь. Брюнет тихо ахнул от такой резкости, но тут же расплылся в хитрой улыбке с лисьим прищуром в глазах. Рука отпустила его лицо обратно на подушку, а сам Люциан промолвил тихое: — Извини, я не хотел. — Ну что ты, что ты, Модао, — Каин махнул рукой и потянулся к его молочной коже, нежно проведя по ней ладошками, теперь уж точно довольный тем, что наконец-то его трогает не через толстые ткани. — Я же тебе говорил, что всё, что ты желаешь сделать со мною, ты можешь воплотить в жизнь, и я, возможно, тебе и слова не скажу. — Да ну? А когда я тебя связал верёвками, блокирующими твою тьму? Ты был явно не доволен, вся Поднебесная, по-моему, это тоже узнала. — Ой, то вообще не считается! Такого я просто не мог от тебя ожидать, вот так бурно и среагировал, — ладони тёмного начала окутала кромешная тьма, а когда та рассеялась, то показалась точно такая же сероватая кожа с острыми кошачьими когтями на пальцах. Они медленно провели вдоль выпирающих кубиков до пупка, а после от пупка до нижних штанов, и одним коготком подцепил их, намереваясь стянуть. — Одно дело — когда не знаешь, что ожидать, мало ли, ты меня убить захотел? А вот твоя лёгкая жестокость и грубость иногда очень даже веселит и будоражит. Люциан поднял взгляд с его наглой руки в не менее наглое лицо и приподнял одну бровь. "Демон — он и в Бессмертном Городе демон. Что с них взять… Они все любители боли и жестокости, особенно по отношению к себе, особенно Каин," — подумал про себя владыка света, переводя свои ладошки на бёдра благоверного, так же игнорируя его немного недовольный взгляд. Когтистая рука резко потянула вниз чужие светлые штаны, высвобождая слегка привставший орган из ткани, "помогая" ему рукой. С губ сорвался тихий вздох, и взгляд вновь упал на его холодную руку, что поддерживала чужое достоинство, большим пальцем поглаживая головку через плоть. Они оба решили пока замолкнуть — далее дело пойдёт по-другому, и нужно сосредоточиться на этом. Пальцы немного сжали орган, и, двигаясь вверх-вниз, стали постепенно раскрывать головку члена от плоти, медленно, не то издеваясь над уже бушующими внутри Люция эмоциями, не то излишне боясь сделать что-то не так, или, не дай боги, больно. Розовая головка открылась взору полностью, от чего послышался очередной блаженный вздох с алых губ юноши, чьё достоинство уже приняло нужную им форму, с которой уже начинала стекать прозрачная естественная смазка, которую брюнет собрал большим пальцем, размазывая её по набухшей головке, а после и по всей горячей длине. Мун даже не старался сдерживаться и сквозь белую пелену удовольствия наблюдал за чужой рукой, что ласкала его чувствительное достоинство. Он чутка поддался вперед бёдрами, делая некий толчок, стремясь к большему удовольствию, и Каин даёт его, постепенно ускоряя темп руки, наблюдая за постепенно краснеющим ликом и стеклянными янтарными глазками своего любимого, что сияли ярче любого золота. Демон облизнул свои ледяные губы еле тёплым языком и взглянул вниз, на горячую и подрагивающую плоть в его ладони под тихое дыхание своего начала. — Думаю, с тебя достаточно, — наконец сказал Найт, медленно отпустив член, кончиками пальцев напоследок погладить головку. — Ты не один, не жадничай. Блондин словно проснулся от сна, качнулся и взглянул в лицо возлюбленного пьяными от удовольствия глазами, от чего получил тихий смешок. Когтистая и мокрая от смазки рука медленно легла на тёмные плотные штаны, и в ту же секунду растворила их тёмным пеплом, оставляя их хозяина на показ для голодных глаз. — Модао, у меня проблема, — бархатный голос отвлёк от рассматривания низа супруга, и поднял глаза на его хитрое лицо. — Видишь ли… У меня есть когти, о которых ты и сам знаешь, верно? — демон хохотнул и постучал своими большими чёрными когтями друг о дружку, привлекая теперь внимание на них. — А у людей, как ты знаешь, есть некая мышца, которую если не расслабить, то от боли и дискомфорта умрём мы оба. А когти мешают мне, понимаешь? — Понимаю, — ровным голосом и кивком ответил парень, вновь глянув вниз. — То есть… — Растяни меня, Модао, — перебил Каин, сильнее раздвигая ноги перед ним, как бы приглашая. Люциан промычал и одним плавным движением руки материализовал в своих руках склянку с маслом и, быстро открыв её, небрежно вылил себе в руку, а после кинул куда-то на кровать, даже не заботясь, что она могла пролиться на бельё — уберут и сделают новое. Во время их плотских утех Светлое Начало в основном сам себя растягивал, ибо, несмотря на самоуверенность и храбрость второго, тот боялся, не дай бог, поранить его внутри (что однажды и случилось, и не то чтобы сильно нанесло вред Люциану). Так что первые пару десятков минут всё буквально в руках Муна. Распределив смазку на своих пальцах, Светлое начало взял таз супруга и чуть приподнял его, дабы раскрыть нужный ему обзор, а после подставил один палец к тугой мышце. Но, слегка надовив, палец ловко проскользнул внутрь, что слегка озадачило парня, и тот медленно покосился на него. — У демонов… Настолько другая анатомия? — Ты… Про что? — демон приподнялся на локтях и взглянул на чужую крепкую руку меж его бледных бёдер. — Слишком легко вошло, знаешь… У вас эта мышца не развита? — С чего ты это взял? У нас, демонов, точно так же, как у вас, людей. — Тогда как… — не решая отпускать вопрос, вновь поинтересовался Люциан, но его посмели перебить. — Ты думаешь, что если я не могу пальцами, то и не могу какими-то инородными предметами себя растянуть? Какой ты глупый и наивный, Модао… Бледные губы Каина растянулись в ухмылке, то тут же раскрылись от резкого и грубого толчка, испустив будто недовольный стон. — Я повторяю тебе вновь, раз ты забыл, — рука, что ранее красовалась на его тазу, вмиг переместилась на его холодную шею и несильно, но сжала ее, а внизу тем временем ловко работали два пальца, делая грубые, но несильные толчки. — Еще раз ты назовешь меня глупым… Блондин взглянул вниз, на свою руку, что безжалостно издевалась изнутри демонического тела, заставляя того извиваться и вздыхать от любого движения по стенке нутра — простате. До этого он даже и не задумывался о том, есть ли она у супруга, то теперь он точно знает, что она существует и прекрасно работает, даря Каину ни на что не похожее удовольствие. Внутри, на удивление Владыке Света, было тепло, даже горячо, в отличие от его внешней плоти — холодной, безжизненной. Через пару мучительных для демона толчков блондин высунул пальцы и, взяв с кровати масло, щедро облил им свой орган, распределил его вдоль и, не особо церемонясь, вставил внутрь алую головку, смея задержаться. Люциан поднял взгляд на бледное лицо Каина и чуть ухмыльнулся — чужие черные, как бездны, глаза распахнулись не то от удивления, не то от некоего страха, влажные губы были раскрыты, выпуская тихие жалобные постанывания и вздохи. — Извини, погорячился немного, — искренне признался Мун, склонив голову вбок. — Я продолжу, как ты будешь готов, просто скажи мне, и я… — Продолжай. Я в порядке. Люциан и без слов прекрасно знал это, так что он просто пожал плечами и, наклонившись вперед, обвил своими руками чужую талию и прижал к себе, одновременно входя в демона глубже, растягивая его нутро шире. С бледных губ послышался глубокий вздох вперемешку с тихим смешком, который можно было заметить лишь по подрагивающей груди. Да и сам Мун не сдержал чуть слышимый стон — для него такое в новинку, хоть и приятно. Он, даже не задумываясь, стал делать какие-то легкие и неловкие толки бедрами. Медленные и плавные, явно боясь навредить возлюбленному, который, в свою очередь, прикрыл глаза и слегка откинул голову назад, прислушиваясь к приятным чувствам внизу живота. Нутро демона приятно сжимало достоинство блондина, будто прося его остаться подольше, чему тот был очень рад. Бедра постепенно ускоряли свой темп, а пальцы на чужих бедрах давили на плоть сильнее, сдавливая до возможных синяков, а ногтями — до царапин на бледной, как бумага, коже. С губ срывались вздохи вперемешку с тихим скулежом, что, по сути, являлись сдержанными стонами. Люциан отнял от бедра Каина одну руку и с грубой силой стянул с его талии пояс, а после распахнул всю верхнюю одежду, открывая вид на прекрасное тело супруга. Розовые губы тут же прильнули к мягкой упругой груди и принялись расцеловать ее, оставляя после себя влажные следы, иногда зализывая их своим горячим от собственного дыхания языком. Позже они принялись истязать его соски, щипая их и слегка оттягивая к себе, принуждая брюнета испускать все больше и больше стонов, невольно прогибаться в спине и сжимать мягкую простыню в когтистых руках, на которых вновь красовались плотные перчатки. Темп становился все быстрее и жестче, и шлепки кожи о кожу, которых ранее было почти не услышать, стали уже больно бить по ушам, но это не остановило блондина, и тот продолжал практически вдалбливать в своего возлюбленного, слушая нарастающий скулеж с темного начала. Люциан чувствовал, как влюбленных бушевала в такт резких движений, словно под двумя жаркими телами влюбленных была не кровать, а синее море в самый разгар шторма. Всплески нарастали с каждым толчком внутрь, а живот все сильнее тянуло от ощущений чужого тела. Светлый Владыка, наконец, отлип от бледной груди, оставив за собой беспорядок в виде укусов и засосов, и устами атаковал шею, так же расцеловывая и посасывая плоть. Последние три толчка были сильнее остальных, прежде чем оба тела задрожали, а по комнате не послышались жалкие поскуливания. Блондин взглянул вниз, на подрагивающий живот Темного Начала, где красовалась белая субстанция, растекающаяся к бокам, а после — на черную одежду. Внутри него так же стало заметно мокрее и теплее, отчего Люциан облегченно вздохнул и подарил все еще подрагивающему демону полный любви поцелуй в губы, а после и в кончик носа. — Это сложнее, чем я предполагал… — Первый, кто прервал тишину, оказался Мун. — Ощущения, очевидно, отличаются, но опыт хороший. Демон пару секунд просто глядел в бежевый потолок, то ли пытаясь восстановить дыхание, то ли унять дрожь в ногах. — Рад, что тебе… понравилось, — Каин устало усмехнулся и своими крепкими руками обнял тонкую шею любимого, медленно поцеловав его в лоб. — С потерей невинности, глупый Модао~