Reybliws, written small

      Майк приблизился к городской библиотеке — в воздухе витал запах растаявшей земли, светлые блики ползли по стёклам здания, отражая весеннее солнце. В два шага преодолев лестницу, он зашёл внутрь и огляделся, отыскивая дверь к соседнему помещению. Над входом во второй зал библиотеки, освобождённый ради очередного мероприятия, висел плакат с разноцветными буквами:       Book exchange month in Hawkins.       Внутри стоял одинокий стол, за которым сидела женщина в розовом длинном платье с воротником, заполняющая библиотечные карточки, между стеллажами бесшумно мелькали редкие силуэты — посетители "обменника"       Он быстро достал книги из рюкзака, сложив их в одну стопку, и занял место в очереди из двух человек. Взгляд остановился на пестрящей красками обложке глупого романа, заставившей тут же поморщиться и фыркнуть, ловя на себе взгляд библиотекарши.       Утром субботы Майк собирался тихо выскользнуть из-за стола после завтрака и запереться в комнате, валяясь и бесконечно переслушивая новый альбом любимой группы. Нэнси перехватила его в коридоре, потянув за локоть, и снова начала говорить о его мрачном выражении лица. Ответив на пару привычных вопросов, Майк собирался сбежать, когда она придумала новую причину вытащить его из дома. — Майк, начался книжный обменник, можешь сбегать и принести нам чего-то нового?       Он не успел придумать отговорок, чтобы не выходить куда-либо в свой законный выходной, когда Нэнси юркнула в свою комнату и притащила ему стопку своих книг, прочитанных в подростковом возрасте. Он не разбирался в литературе, но знал — некоторые из них его сестра любила особенно горячо, ностальгируя и влюблённо поглаживая страницы, так что ни за что бы не отдала их насовсем.       Тем не менее, правила апрельского обменника позволяли ей нагрузить Майка по полной — книги из коллекции разрешалось брать лишь на несколько дней с обязательным возвратом. Важную роль также играло количество — Нэнси знала, что он сможет забрать столько чужих книг, сколько принесёт своих, и потому не жадничала.       Майк изнывал от желания свалить домой, когда женщина перед ним завела медленный и притворно вежливый разговор с библиотекаршей. Он посмотрел на часы, висящие над входом, и сосредоточился на единственной мысли — скоро он сможет вернуться домой, проскочить мимо кухни и закрыться в комнате, если конечно кто-то ещё не решит попытаться вытащить его из дома или составить компанию. Майк искренне не понимал, зачем они пытаются из раза в раз, в закрытом от внешнего мира Хокинсе они все находились словно в клетке, он лишь ограничивал себя чуть больше — четырьмя стенами комнаты. — Как мне записать вас? Подойдёт что угодно, похожее на имя.       Он понял, что отвлёкся на свои мысли, когда женщина за столом повторила свой вопрос немного громче. — А, да, — Опомнился он, выглядывая из-за стопки книг, — Брюс.       Он не успел обдумать это, но нежелание видеть, как на каждом из сопливых романов для девочек появляется имя "Майкл" было настолько сильным, что ложь вырвалась моментально. Женщина посмотрела на него так, будто он был как минимум десятым, кто за сегодняшнее утро назвал ей имя Бэтмена, но всё же записала. — Сколько книг?       Майк сдвинул часть стопки, пересчитывая корешки, и женщина вздохнула, призывая положить их на стол.       Когда выдуманный паспорт Брюса Уэйна, читающего романы для девочек, был заполнен, а на каждой из книг был прикреплён прозрачный конвертик с формуляром, Майк приступил к более сложной задаче — поиску тринадцати книг, которые бы устроили его сестру. Он проходил мимо деревянных стеллажей, заполненных пока лишь наполовину, пытаясь сосредоточиться на поставленной задаче. Он не мог просто взять книги с названиями из учебников по литературе — Нэнси бы выдвинула претензию, что они все уже их читали.       Он раз за разом вытаскивал книги, обложки которых выглядели интереснее остальных и пытался прикинуть по первым строкам, похоже ли это на то, что ему нужно. Отбирая книгу, он смотрел на имя, выписанное в формуляре, и закидывал её в рюкзак. Теперь он понимал женщину за столом, каждые две книги были подписаны именами из кино или комиксов, а остальные сопровождались сокращениями и инициалами.       Изучать псевдонимы оказалось гораздо занимательнее, чем вчитываться в сами книги, так что когда набранная стопка в рюкзаке достигла отметки десять, он доставал их не потому что верил, что может это забрать, а потому что хотел увидеть, кто это принёс. Он тихо усмехнулся, переворачивая книгу Оруэлла — на карточке красовалось короткое "Hope" со смайликом, и он был почти уверен, что речь о героине из мыльной оперы, игравшей из телевизора отца последние пару лет.       Вернув книгу на место, он потянулся к той, что была завёрнута в дополнительную однотонную обложку, и перевернул её, глядя на формуляр. На удивление, в этот раз его встретил не псевдоним. Аккуратным почерком на карточке были выведены имя и фамилия: "Liam Reybliws". — Лиам Рейбливс. — Повторил он одними губами, но так и не смог вспомнить одноимённого персонажа.       Возможно, хозяин был настолько дотошен, что подписал книгу полным именем. Он прочитал подпись, добавленную снизу:       Для каждого, кто в этом нуждается. Не заламывайте страницы.       Предложения звучали так нелепо, находясь друг за другом, что он тихо фыркнул и снял дополнительную обложку: Giovanni's Room. James Baldwin.       Название казалось незнакомым. Книга выглядела потрёпанной, будто множество раз переходила из рук в руки. Майк открыл её и прочитал первые строки. После комментария хозяина у него появилось непреодолимое желание забрать её, чтобы заломать страницы.       Я стою у окна в этом большом доме на юге Франции, наступает ночь. Ночь, ведущая меня к самому страшному утру моей жизни.       С первых строк автор пытался нагнать мрачности. Эта деталь, отличающая книгу от многих других, что Майк видел дома, заставила прочитать ещё пару абзацев,       Напротив меня будет сидеть девушка, удивляющаяся тому, что я с ней не заигрываю,       Майк оторвал взгляд от книги, оборачиваясь на компанию подростков, стоящих у окна. Сердце упало в пятки, когда он прочитал эти строки — смутное предчувствие накрыло его, заставляя сжать книгу в руках, сделать шаг в сторону и наклониться вплотную к страницам, чтобы опровергнуть догадку,       И я уже был с Джованни.       Он захлопнул книгу также быстро, как прежде успел успокоить себя, когда главный герой книги упомянул о своей девушке. В следующей же строчке тот сказал, что она теперь за океаном, и после недолгого описания упомянул какого-то Джованни. Майк ощутил нелепый страх, снова оглядываясь по сторонам, будто его поймали за тяжким преступлением. Сунув книгу в рюкзак, он схватил ещё три с полки, даже не разглядывая их, и направился к выходу.

***

      Его выходной всё-таки пошёл не по плану — добравшись домой, он столкнулся лицом к лицу с Уиллом, вернувшимся от Хоппера с остальными Байерсами. Они уехали туда вчера днём и остались ночевать. Майк грезил о том, что они пробудут там ещё немного, дав ему возможность спокойно дышать.       Он потупил взгляд в пол и машинально сделал шаг назад, увеличивая дистанцию, когда Уилл позвал его, — Майк.       Майк посмотрел на него, слегка растрёпанного и взволнованного, одетого в знакомую клетчатую рубашку, и тут же вернулся мыслями к книгам в своём рюкзаке, нервно сглатывая. Они редко обращались друг к другу, так и зависнув в состоянии игнорирования, установленном Майком. — Майк, у нас обед. — Негромко пояснил Уилл, слегка приподняв брови. — Круто, — Майк неопределённо повёл плечами и развернулся к лестнице.       Он смог выдохнуть и расслабиться лишь оказавшись на пороге своей комнаты.       Этого было уже не исправить — он думал так каждый раз, сбегая и прячась от Уилла в собственном же доме. С возвращения Байерсов в город прошло больше года. Поначалу всё было неплохо, но попытки Майка вернуть дружбу в прежнее русло привели лишь к большему кошмару. Тогда, сидя на кухне поздней ночью, он пришёл к выводам, от которых желудок до сих пор скручивало неприятным спазмом. Он долго анализировал, пытался связать звенья цепи воедино — и вся тяжесть последних лет обрушилась на него, начиная душить.       С тех пор он не мог вести себя как прежде. Всякий раз, находясь рядом с Уиллом, он контролировал своё поведение. Это стало невыносимо — смотреть на Уилла, терпеть его короткие прикосновения или пытаться выразить мысли, путаясь всякий раз — в горле вставал ком. Он не мог нормально жить с тем, что чувствует, после того, как признался себе в этом.       Казалось, что каждый взгляд или жест, каждое неверно сказанное слово разрушит то, чем Майк так дорожил — воспоминания из их детства, местами отрывочные, глупые, но тёплые, когда-то спасавшие его из ощущения одиночества. Он не мог допустить, чтобы Уилл узнал о том, что творится в его голове, не мог допустить, чтобы он хотя бы предположил эту мысль, ведь случись это, всё могло разрушиться за пару мгновений, словно карточный домик от дуновения ветра. И потому он отстранился, выстроил между ними пугающую пропасть, а когда понял, что от этого лучше не становится, уже не мог ничего исправить.       А ещё появилась она. Девушка, с которой Уилл проводил теперь так много времени. Робин Бакли появилась в их жизни благодаря Стиву и быстро смогла всё перевернуть. Как-то раз Дастин позвал Байерса заявиться на радио к его старшим друзьям. Оттуда всё и началось — загадочные встречи начали повторяться, а тихий и беспокойный Уилл, вечно ожидающий возвращения Векны, постепенно ожил, всё чаще улыбаясь и всё меньше времени проводя дома. Майк был рад видеть его таким хотя бы издалека, но знание того, что причиной тому была она — девушка, трепавшая его по волосам во время вечера кино, заставляло сжимать кулаки и скрипеть зубами.       Тогда Майк впервые в жизни настолько явно почувствовал, что остался один. Он расстался с Оди, потом оттолкнул Уилла и выстроил вокруг себя крепость из мрачных взглядов и сухих фраз.       Спрятав книгу под подушку, он положил рюкзак на пол и на мгновение прикрыл глаза. Ему предстояло всё же спуститься и пообедать с полным составом двух семей.

***

      Когда наступил вечер, он отбился от семьи, буркнул что-то неясное на вопрос Нэнси, почему книг не тринадцать, естественно утаивая, что одиннадцатая была у него под подушкой, и налил себе чаю.       Усевшись на кровати, Майк аккуратно положил её перед собой, словно готовясь к пытке, и мысленно пообещал, что никаким образом не будет сравнивать себя с главным героем. Он повторил несколько раз фразу "это просто книга", а после открыл её и приступил к чтению.       Я сказал ей, что люблю её, и заставил себя в это поверить. Не знаю, так ли это было.       Слова, напечатанные на потрёпанных страницах, заставили его думать. Он вспоминал Оди и день благодарения. Тихое расставание спустя несколько месяцев, позволяющее скинуть часть непосильного груза, и жгучее чувство вины за потраченные годы.       Понимая, что проваливает данное себе обещание, он переключился и ушёл в отрицание, убеждая себя в том, что как дурак всё придумал. Автор просто рассуждал о неудачных отношениях, а он додумал и обвинил главного героя в голубизне. Имя Джованни могло быть опечаткой, Майк был уверен, что одной буквы "А" на конце вместо "И" было бы достаточно, чтобы всё исправить.       Я солгал Джованни, хоть он в это и не поверил, что никогда раньше не спал с парнем.       Майк отбросил книгу в сторону и закрыл лицо руками, падая им в матрас. Теперь отрицать очевидное было невозможно — книга была о мужчине, увлечённом мужчинами. Ему потребовалось добрых пятнадцать минут, чтобы невероятными усилиями заставить себя снова читать текст, а не просто пялиться на него, боясь находить взглядом следующую строку.       Но даже справившись с этим, он не почувствовал облегчения — с каждым предложением книга заставляла его то краснеть, то до смертельного бледнеть. Майк никогда не любил читать и никогда не ощущал от чтения чего-то подобного. Он просто следил за тем, как главный герой описывает своего первого парня, вернее друга, с которым переспал, и в горле становилось сухо. Он поднял чашку с чаем и отпил три больших глотка, когда из-за двери раздался громкий стук. — Майк, ты здесь? — Бодрый голос Джойс заставил его подскочить от испуга.       Рука, сжимающая чашку, дрогнула — часть жидкости вылилась прямо на книгу, оставляя на страницах отвратительное коричневое пятно. — Чёрт, — На мгновение его одолела паника, сердце застучало в висках. Он отставил чашку на тумбу и перевернул книгу над полом, пытаясь разлепить мокрые страницы. — Майк? — Джойс постучала ещё раз, звуча куда взволнованнее. — Да, я здесь. — Сдавшись, он захлопнул книгу и сунул её под покрывало, отправляясь к двери, чтобы открыть матери Уилла, стоящей по ту сторону.       Если бы она только знала, что он только что читал. Ситуация казалась настолько абсурдной, что он готов был истерично рассмеяться. — Мама попросила тебя помочь Холли с математикой.       Миссис Байерс мило улыбнулась ему и ушла обратно, оставив после себя лишь притуплённое ощущение тревоги. Майк готов был признать, что понемногу сходит с ума. И эта книга лишь помогала безумию разрастаться словно ядовитым росткам истязателя.

***

      Прислонившись к кирпичной стене библиотеки, Майк склонился над обратной стороной книги и вытащил из прозрачного конверта карточку.       Справа располагались строки, в которых нужно было вписать имя и даты, в которые ты брал книгу. Он достал из кармана куртки карандаш и вписал имя: "Брюс". Немного помедлив, добавил и дату.       Под фразой владельца "не заламывайте страницы" было ещё достаточно места, так что он решился и написал краткие извинения, понимая, что нанесённый книге вред не может остаться незамеченным. Майк высушил её над обогревателем и придавил всеми учебниками на ночь, но страницы всё равно выглядели куда хуже — светло коричневые пятна оставались на них как вечный отпечаток вмешательства Майка. Как его прикосновение к тому, что было внутри. И потому он стремился как можно скорее от неё избавиться.       Извините. Я не хотел испортить книгу, это случайность. Брюс.       Звучало до ужасного глупо, но у него была лишь одна попытка. Оставалось надеяться, что некто Лиам Рейбливс не станет разыскивать его и пытаться отомстить за нанесённый ущерб.       Забежав в библиотеку, он вытащил книгу из под куртки и незаметно для окружающих поставил на тот же стеллаж 2B, откуда взял её вчера утром.

***

      Майк откинулся на спинку стула и уставился взглядом в стоящую на подоконнике вазу, изобразив виноватый вид. За последний год его походы в кабинет директора перестали быть чем-то удивительным. Он старался избегать неприятностей, когда это было возможно, но те преследовали его по пятам, всякий раз приводя в светлый кабинет директора Хиггинса.       На стене был прикреплён кнопками знакомый список правил, который директор считал главным моральным ориентиром для старшеклассников. Следом за ним шла картинка уходящей к горизонту трассы со слоганом "Choose your path wisely" и ещё несколько плакатов с бессмысленными наставлениями. Майк не видел их раньше, судя по всему, Хиггинс снова обновил дизайн кабинета. — Майкл, сломанный нос — это уже слишком. — Закончив воспитательную речь, директор положил ладони на стол. — Мне придётся доложить об этом твоей матери.       Стоило Хиггинсу назвать полное имя, как спина Майка выпрямилась по струнке. Честно говоря, он даже не понял, как всё произошло — раньше приверженностью к агрессивным стычкам отличался только Дастин, но в последнее время тот немного успокоился, приходя в себя после смерти Эдди. Его всё чаще можно было заметить в компании друзей, улыбающимся и шутящим, как в старые времена. Выходя из школы после уроков, тот пропускал мерзкие комментарии мимо ушей и бежал домой созваниваться со своей девушкой. Майк так не мог. Любая попытка задеть и влезть в личное воспринималась им болезненно, и он всё чаще бросался защищаться, не в силах перебороть этот импульс.       Сегодняшняя драка не была исключением. Алекс Миллер пихнул его локтем и кинул пару оскорблений, заставляя врезаться плечом в собственный шкафчик. Судя по широко распахнутым глазам, он совсем не ожидал, что Майк тут же кинется на него с кулаками. Всё-таки, последние дни, проведённые в мрачных мыслях об инциденте с книгой, выдались особенно тяжёлыми. — Пожалуйста, только не родители. — Умоляюще протянул Майк, пытаясь отдалить момент разговора с матерью о его драках, плохих оценках и прогулах как можно дальше, желательно туда, где школа уже будет окончена. — Давайте увеличим длительность наказания на этот раз, я всё понял.       Директор Хиггинс посмотрел на него с примесью сомнения и сожаления, но всё-таки разрешил отделаться лёгким испугом. — Ладно. — Он записал имя Майка в свой список болванов школы карандашом, а не ручкой. — Но это последний раз. Тебе повезло, что мы разбираем макулатуру по весне. Будешь приходить и помогать с этим. Неделю.

***

      Учительница литературы миссис Колдвелл привела его к последнему кабинету в коридоре, шумно цокая каблуками. Майк потоптался у двери, без интереса глядя на то, как она роется в сумке в поиске ключей.       С одной стороны перспектива проводить вечера в школе расстраивала, с другой же, всё могло быть не так плохо, оставь она его одного в пустом классе среди бумаг. Разговор с матерью откладывался, за что он был сердечно благодарен Хиггинсу — проводя большую часть времени с Холли, она всё равно не забывала расспрашивать о настроении и школе, так что вызов к директору приняла бы близко к сердцу. Представив воспитательный разговор за кухонным столом, свои неуверенные ответы и наполненный волнением взгляд матери, вслед за которой закономерно подключался радикальный отец, он выдохнул и заставил себя улыбнуться грядущей неделе наказаний.       Вытащив ключи, миссис Колдвелл вставила их в замочную скважину и тут же картинно ахнула, — Уилл, ты уже тут?       Дверь распахнулась, и Майк застыл на пороге, находя взглядом сидящего на полу Уилла. Вокруг него были расставлены огромные стопки пыльных тетрадей и учебников — кабинет использовался к качестве кладовой. Он моргнул несколько раз, сверяясь тем, что видит, а миссис Колдвелл снова заговорила, — Дорогой, расскажи пожалуйста Майклу, что нужно делать. — Она закрыла молнию сумки одним быстрым движением. — Только не шумите.       Колдвелл указала жестом в сторону кабинета, призывая Майка зайти внутрь, и тут же громко захлопнула за ним дверь, словно вынося приговор и лишая единственного плана отхода. — Так и будешь там стоять? — Спросил Уилл, когда спустя пару десятков секунд он так и не сдвинулся с места, смотря на Байерса, сидящего на полу кабинета, как на диковинное животное.       Майк подошёл и сел по-турецки, прячась от него за огромными стопками. — Что нужно делать?       Байерс поднял взгляд и о чём-то задумался, поправляя рукав серой футболки. Конечно, Майк видел его сегодня утром, они жили в одном доме, к тому же, он, Уилл и Холли ездили в школу вместе. Но он явно не был готов встретиться вот так, в захламленном кабинете школы, отбывая наказание. Необходимость изображать, что между ними всё нормально пугала, а мысли в очередной раз возвращались к дурацкой книге. — Сначала разложить учебники, тетради и листы с контрольными в разные стопки.       Майк кивнул, запуская руку в запутавшиеся волосы. — Тебя тоже наказали? — Неуверенно произнёс он, когда понял, что эта ситуация вообще не должна была произойти. — Нет. — Просто ответил Уилл, подвигая к нему стопку старых бумаг. — Меня попросили заняться этим. — Ясно.       Он вернул всё внимание к бесполезным листам и тетрадям, чтобы не чувствовать, как стыд сжимает лёгкие. Ему необходимо было как-то пережить эту неделю.

***

      На улице успело потемнеть, когда отбыв сегодняшнее наказание, Майк добрался до книжного обменника. Он помотал головой, окидывая взглядом посетителей, и проскользнул к полке 2B.       Сжимая дрожащими пальцами знакомую книгу, он чувствовал себя убийцей, закономерно вернувшимся на место преступления. Открыв её на середине, он зачем-то удостоверился в том, что пятно от чая всё ещё на месте, а после перевернул книгу, смотря на список читателей в карточке.       Под прозрачной плёнкой все ещё было указано только его имя — Брюс. Он нервно постучал пальцами по стеллажу, нарушая идеальную вечернюю тишину, а после перечитал свои извинения под наставлениями владельца книги:       Извините. Я не хотел испортить книгу, это случайность. Брюс.       Он чуть не ударился лбом о полку стеллажа, вновь признавая глупость ситуации — было очевидно, что его оправдания никак не помогут восстановить страницы, а ведь книга была редкой. По крайней мере, Майк не встречал подобного на каждому шагу.       Именно поэтому и стоял теперь здесь, решаясь на то, чтобы взять её домой и попытаться прочитать ещё раз. Он не видел в этом ни капли здравого смысла, но все эти дни, вспоминая о случившемся, ощущал, будто эта книга — единственное, что ему нужно. Она не выходила из головы, заполняя собой сознание настолько, что даже приснилась ему пару дней назад. И интерес к словам автора возрастал с каждым днём. Ему было жизненно необходимо узнать, что происходило дальше.       Похоже, книга тебя впечатлила. Лиам Рейбливс.       Майк замер, обнаружив под собственной фразой короткий ответ хозяина книги, написанный мелкими буквами. Вытащив карточку из конверта, он достал карандаш и начал писать, все ещё удивляясь чужой спокойной реакции,       Могу я взять её ещё раз? Больше никакого чая, обещаю. Не успел прочитать за один день.       Он оставил книгу на полке и ушёл прочь, ничего не забирая и надеясь, что его поведение не покажется библиотекарше странным. Короткая переписка с Лиамом Рейбливсом казалась чем-то запретным и нелегальным, и он не понимал, как вообще попал в эту ситуацию, но всё равно зарёкся вернуться за ответом. Кем бы ни был владелец книги, он был явно старше и умнее его. И читал эту дурацкую книгу, даже принёс её в обменник. Майку было спокойнее знать, что она интересовала не его одного.