Основные дисциплины

— Сегодня, в старом Доме собраний, — Тайлер рискнул начать этот разговор, пока они ждали в приёмной директора. — Да и тогда, на фестивале. Ты словно впала в ступор. Что это было? — Видение, — ответила Уэнсдей. — Типа суперспособности? — Дар, — поправила она. — Наследственный. — И что ты видишь? — Как правило — ближайшее будущее. Чаще всего оно заканчивается смертью того, кто ко мне прикасается. — Ни хрена себе… Ты не шутишь? — А похоже, что я смеюсь? Между ними повисло молчание. — Можешь увидеть моё? — спросил он наконец. Уэнсдей посмотрела на него внимательно, почти оценивающе. — Я уже сказала: ближайшее будущее, — произнесла она. — Хочешь знать, умрёшь ли ты в течение часа? — Рискну, — Тайлер протянул руку. Она выгнула бровь. — Ты переоцениваешь мою заинтересованность, — сухо сказала Уэнсдей и всё же положила ладонь ему на плечо. Ничего не произошло. — Я не управляю этим по запросу. Она уже собиралась отнять руку, но в последний миг — прежде чем кончики её пальцев перестали касаться ткани его клетчатой рубашки поверх футболки — мир дрогнул и сместился. Шериф Донован — слишком близко. Сжатые пальцы впиваются в ткань у груди: жест резкий, собственнический, не требующий слов. Уэнсдей не нужно видеть его лицо, чтобы понять — перед ней человек, не допускающий сомнений в собственной правоте. Подбородок Тайлера поднят слишком высоко — так держатся те, кто готовится к удару, но не собирается просить пощады. В глазах — не мольба. Не слёзы. Ярость, перемешанная со страхом. И ненависть — чистая, оголённая, почти отчаянная. Видение оборвалось внезапно. Уэнсдей продолжала смотреть на побледневшего Тайлера. — Ты что-то увидела? — спросил он. — Я умру? — Твой отец. — Он умрёт? — Нет. В этот момент их вновь вызвали в кабинет. — Мы с мисс Уимс пришли к соглашению, что мисс Аддамс сама должна решить, будет ли она заниматься с тобой, Тайлер, — озвучила директор Грубер, сложив руки на столе. — В противном случае тебе придётся искать другого наставника. Из наших. — Не стоит притворяться, что это демократия, — холодно отозвалась Уэнсдей, прищурившись. Уимс явно не горела желанием поддерживать инициативу коллеги. Однако открытое сопротивление выглядело бы слишком откровенно — почти признанием предвзятости. Поэтому та позволила себе роскошь формального нейтралитета, переложив решение на Уэнсдей. Лариса знала её достаточно хорошо, чтобы быть уверенной: та не захочет нянчиться с нормисом. Она не учла одного. Уэнсдей могла согласиться принципиально. Не из симпатии. Не из интереса. А назло. Просто чтобы сломать аккуратно выстроенную партию директрисы и показать, что чужие ожидания — плохой фундамент для контроля. — Я не возражаю, — сказала Аддамс. — Раз уж вы решили притвориться, что это мой выбор. Взгляд её оставался прикован к Уимс. Щека Ларисы дрогнула. Улыбка возникла мгновением позже — отточенная, служебная. — Ну вот и отлично, — подытожила Грубер. — Теперь, насчёт вашего наказания…

***

— Из всех нормисов Джерико ты решила завести дружбу именно с сыном шерифа? — проворчала Уимс, ведя машину по обратной дороге. — Вас не смущает собственное противоречие, директор? — произнесла Уэнсдей ровно. — Вы поощряете интеграцию, устраиваете показательные жесты доброй воли, а затем раздражаетесь, когда они перестают быть показными. Уимс сжала руль крепче. — Я не знаю, что у тебя с ним, — продолжила Лариса с нажимом. — Но тебе стоит быть осторожной. Я не доверяю шерифу. Он только и ждёт повода повесить на Академию что-нибудь, что приведёт к её закрытию. А Тайлер… не дай его приятной внешности одурачить тебя. Он не тот милый парень, каким хочет казаться. — Люди почти никогда не те, — спокойно ответила Уэнсдей. — Это не открытие. Небольшая пауза. — Если у вас есть факты — я слушаю. Уимс выдохнула. То дело осталось в прошлом. Виновные — Тайлер в том числе — были наказаны. Стоило ли поднимать эту тему сейчас, особенно если парень, по всем признакам, действительно пытался исправиться? — В прошлом году был инцидент с его участием, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Против наших учеников. Шериф не стал закрывать глаза на то, что это его сын. Признаться, я была удивлена — он слишком предвзят, когда речь заходит о Неверморе... Уэнсдей слегка нахмурилась. Перед глазами вновь всплыло видение — то, что она увидела, коснувшись Тайлера. Тяжёлая рука. Контроль, замаскированный под заботу. — В общем, будь начеку, — подвела итог Лариса. — И если ты не испытываешь к нему чувств, не играй с его… Аддамс хмуро посмотрела на неё. Память услужливо подбросила недавний момент — близость, взгляд, паузу между вдохами. И собственную реакцию. — Однажды я уже была свидетелем того, — продолжила Уимс, скорее обращаясь к себе, — что происходит, когда девушка-изгой не отвечает взаимностью нормису. Всё закончилось убийством. Уэнсдей уловила интересную ноту. Уимс почти никогда не говорила ничего стоящего — и, разумеется, на этом остановилась, а Аддамс не собиралась опускаться до просьб о разъяснениях.

***

Пока Уэнсдей и Лариса находились у Грубер, Мэрилин Торнхилл заметила отсутствие Аддамс на своём уроке и поспешила выяснить подробности у её соседки. — Мисс Синклер, — обратилась она к девушке. — Задержитесь, пожалуйста. Оборотень недоумённо посмотрела на учительницу. — Где мисс Аддамс? Насколько мне известно, утром вы уехали в школу вместе, а вернулись без неё. — Она ушла с уроков, — ответила Энид, а затем добавила чуть тише: — Вместе с одним парнем по имени Тайлер. Вы его знаете, он бариста во «Флюгере»... — Вот как. Интересно, — Мэрилин даже не пришлось изображать удивление. — Сначала мистер Торп, теперь Тайлер Галпин, — она постаралась сохранить шутливо-заговорщический тон. — Не думала, что Уэнсдей такая… шустрая. Похоже, Энид купилась. — Я тоже, — вырвался у девушки смешок. — Но, скорее всего, она с ним только потому, что он сын шерифа. Она просто помешана на тру-крайме… — Что ж, спасибо за информацию, — подытожила Мэрилин. — Но если она продолжит пропускать занятия в том же духе, боюсь, её могут исключить. Оставшись одна, Лорел перестала улыбаться своей учтивой улыбкой и лихорадочно задумалась, как использовать полученные сведения с максимальной выгодой. То, что сын Франсуазы сблизился с Аддамс, было одновременно и удачей, и угрозой. С одной стороны — редкая возможность. Тайлер Галпин оказался ближе к девушке, чем Лорел могла рассчитывать. Это можно было использовать. Аккуратно. Вовремя. С другой — риск. Чрезмерная близость всегда мешала контролю. Лорел не знала, на чьей стороне окажется Тайлер, если выбор станет неизбежным. Франсуазу удерживать становилось всё сложнее. Та всё чаще требовала встречи с сыном. Зависимость пока работала, но уже трещала. Если к этому добавится Тайлер — неуправляемый, эмоционально вовлечённый, — вся конструкция могла рухнуть. Нет, решила Гейтс. Этим отношениям нельзя позволить развиться. Если Тайлер и войдёт в игру, то на её условиях. Не как переменная, а как инструмент. Сначала — изоляция. Потом — зависимость. И только затем — выбор, в котором у него не останется настоящей альтернативы. Она достала телефон. Телефон зазвонил, когда Донован выходил из городского морга. Он взглянул на экран — номер был скрыт. Секунду колебался, затем ответил. — Шериф Галпин. — Добрый день, шериф, — голос был мягким, почти будничным. — Извините за беспокойство. Меня зовут мисс Конрад, я школьный советник старшей школы Джерико. Донован насторожился. — Слушаю. — Я не отниму много времени. Речь идёт о вашем сыне, Тайлере. Сегодня во время учебного дня он покинул территорию школы без разрешения… вместе с ученицей из Академии Невермор. — Я угадаю, — Донован сжал телефон в руке. — Уэнсдей Аддамс? — Да. — Принято, — коротко ответил шериф. — Я разберусь. — Благодарю за понимание, мистер Галпин. Хорошего дня. Связь оборвалась. Донован медленно опустил телефон. Челюсть напряглась. Из всех возможных вариантов — именно это имя. А в пустом классе, за закрытой дверью, женщина с идеально спокойным лицом убрала телефон в карман. Ни улыбки, ни торжества — только выверенный, холодный расчёт. Она не солгала. Не приукрасила. И сказала ровно столько, сколько было нужно. Иногда достаточно просто назвать факты — правильному человеку.