Зимнее чудо

Морозное дыхание января обжигало лицо, словно ледяная маска. Сквозь заледеневшие стекла окон пробивался тусклый, призрачный свет. Мир замер, окутанный белой, беспросветной тишиной.

Рико поморщился от прикосновения холода и, потянувшись, захлопнул створки окна. «Как незаметно ускользает время.» Казалось, лишь вчера багряные листья кленов осыпались под ноги, а воздух искрился пряными ароматами. Осень, с её меланхоличной негой, укутывала мир в теплые объятия, даря последние солнечные дни перед долгой зимней спячкой. А сегодня… Сегодня за окном свирепствует метель. Белые хлопья яростно кружатся в бешеном танце, стирая из памяти былые горести и уныние. Снег, толстым ковром покрывший землю, скрыл под собой следы осенней печали. В такие моменты возникает острое желание закурить. Просто зажечь несколько «Marlboro», одну за другой, здесь, на мраморном балконе, выдыхая едкий дым в морозный воздух… В горле уже саднит, пересыхает, жжёт, словно наждачной бумагой, а в голове навязчивая мысль подкидывает всё более соблазнительные картины. Вот он затягивается терпким дымом, вот никотин обжигает вены, принося долгожданное облегчение… Руки невольно потянулись к карману, где всегда лежала верная зажигалка.

Нет. Нельзя. Не сейчас. Не здесь.

Он обернулся, скользнув взглядом по спальне. Она так сильно отличалась от старой комнаты, оставшейся в Эверморе. Рико до сих пор помнил, как, уезжая, бросил мимолетный взгляд на своё окно, в немом прощании. Та комната была черной, пустой и холодной, но полной воспоминаний, эмоций, той чистой, наивной любви. Чёртов Дэй. Рико вздохнул и потёр переносицу. Взгляд зацепился за детскую кроватку, стоящую рядом с его кроватью и едва заметно покачивающуюся от порывов ветра. Ох, моя дорогая. В кружевном коконе, словно жемчужина в раковине, покоилась она. Маленькая девочка, всего месяц от роду, сотканная из нежности и безмятежности. Само воплощение его надежды, хрупкое чудо, только начинающее свой жизненный путь. Личико девочки – почти точное отражение отца. Черные, как вороново крыло, волосы мягко обрамляли бледные щечки, тронутые легким румянцем. Длинные, густые ресницы трепетали при каждом вздохе, скрывая за собой тайну новорожденной души. Она и вправду настоящее чудо, дар небес, воплощённая любовь. В её облике была одна особенность, которая притягивала взгляд и рождала в сердце странное, необъяснимое чувство. У девочки были вытянутые лисьи глаза с чуть приподнятыми уголками, в которых читалась какая-то древняя мудрость, иная, возможно, даже мистическая глубина. И цвет… Они были зелеными. Два древних озера, затерянных в густой чаще леса. Тот самый оттенок мха, пропитанного вечным сумраком, тот самый отблеск ряски, колышущейся на поверхности стоячей воды, затянутой туманом. Настоящие изумруды. Прямо как у Кевина. Рико тяжело опустился на кровать, облокотившись на бортик колыбели, с нежностью наблюдая за спящим ребёнком. Как же он всё-таки любит её.

Любит свою Кейли.

Она — его семья. Самая близкая, самая родная, единственная… Кейли Морияма. Тёплая ладонь скользнула по волосам девочки, нежно перебирая их. Мягкие, шелковистые пряди послушно скользили между пальцами, приятно щекоча кожу. Рико гладил спящего ребёнка, а в душе разгоралось пламя безграничной любви. Он до сих пор корил себя за то, как мог игнорировать, злиться, кричать на неё тогда, в роддоме. Не приходил на истошный плач. Мог накрывать голову подушкой, не слушая чужие уговоры. Не брал на руки, демонстративно отворачиваясь, не хотел кормить, огрызаясь и покрывая трёхэтажным матом испуганных молодых медсестёр. Но сейчас всё иначе. О, мой бог. Воспоминания о Кевине пробуждали в Рико не просто щемящую ностальгию, но и нечто большее, зреющее в глубине сердца. Их любовь была сталью, закалённой в огне юности, но жизнь внесла свои коррективы. Дэй ушёл, оставив его один на один с хрупким человеком. А Рико помнил. Помнил жар губ на своём лбу, ускользающую фигуру и застывший в горле крик «не уходи». Кевин оставил его. Бросил, как ненужную вещь, позорно сбежав, боясь брать ответственность. Если бы Рико был главной ветвью клана, Дэя, наверное, убили бы. Клан не любит связываться с европейцами, а тем более не терпит смешанной крови. Это первый раз, когда Морияма правда рад, что не является первой ветвью. Он не доставляет проблем, тихо живя со своей семьёй — уже хорошо. Кейли — азиатка, тем более девушка. Ичиро сжалился над ней. Не без уговоров и слёз, но всё же. Теперь у них всё будет хорошо. Главное, чтобы клан не передумал. Страхи о будущем наваливались, как тяжёлый снегопад за окном. Как уберечь её от жестокости этого мира, от безразличия и боли? Что, если судьба безжалостно отпечатает на ней свой мрачный узор, сделав её такой же, как он?

Уязвимой, как цветок под ледяным ветром?

Рико закрыл глаза, пытаясь соткать из тишины образ светлого будущего для Кейли. Он жаждал видеть её смелой птицей, парящей в небе возможностей, о которых сам мог лишь мечтать. Он молился, чтобы каждый её шаг был твёрдым и уверенным, словно отпечаток на вечности, а каждый смех — чистым колокольчиком, звенящим от искренней радости. — «Я обещаю,» — шепчет он, нежно касаясь взглядом её маленького лица, — «я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.» Он смотрит в её глаза, и в этот момент понимает: несмотря на все трудности, для него есть самое важное — семья.